Bad boy

Намджун не собирается съезжать. Конечно, встречаться, когда вы живете на одной площадке, проще. Но и после разрыва тяжелее. Человек, о котором все мысли, о котором болит везде, в каждом уголке квартиры — вот тут он любил сидеть, вот тут лежать, а вот тут с ним было как-то особенно хорошо… Воспоминания о нём ещё живы, как и его запах, и им ещё долго не суждено померкнуть — Намджун слышит Сокджина за стенкой. Не специально, не прислушиваясь, просто Сокджин всегда был громким и друзья его тоже и ничего не изменилось. И это бесит. Бесит то, что он может смеяться (пьяно, наигранно, слишком громко). Бесит, что прямо на балконе с кем-то развязно целуется (Намджун не собирался подсматривать, просто подошёл, чтобы задернуть шторы). Бесит, что ему вообще как будто всё равно, что они расстались… Хотя, если он никогда не воспринимал Намджуна всерьёз, то почему «как будто»? Намджун много думает над этим. Много пишет. Записывает каждую мысль, каждый обрывок мысли. О себе, о Сокджине, о своих чувствах (о чувствах Сокджина он может лишь догадываться, а это не новые главы его романа, чтобы фантазировать). Может эти отношения изначально было обречены? Разница в возрасте — не такое уж великое дело, но разница в образе жизни… Намджун не хотел навязывать ему что-то, не давил, не просил бросить друзей (хотя пару раз крал Сокджина у них, как тогда, с балкона). Может, он ошибся в этом? Может, стоило давить? Стоило требовать? Привязать к себе сильно, выкинуть телефон, повесить на соседнюю дверь табличку: «Здесь больше не дают никому, кроме Намджуна!» (от этой мысли он горько улыбается и смаргивает влагу из глаз) и держать вот так, пока Сокджин не смирится и не изменится… Не полюбит его? Намджун не знает, какими простыми словами можно описать любовь, но он её чувствует. И чувствовал не только в себе. Она была в улыбке Сокджина, на его губах, на кончиках его пальцев, в его выдохах, в его стонах, в его взглядах, порой горячих, а порой просто таких тёплых, что страстными уже не назвать. Намджун же не настолько дурак, чтобы перепутать? Или Сокджин так хорошо притворялся? Или он просто любит всех, с кем спит? Как такое возможно? Любовь в понимании Намджуна — светлая, тонкая материя, которой не место рядом с предательством, с изменами и обманом. Намджун не может забыть Сокджина (пока даже не потому, что он живёт рядом, слишком мало времени прошло). Простить не может. И разлюбить. Намджун слышит из соседней квартиры его смех и хмурится, рычит на исписанный лист, сжимает ручку. Чонгук не лезет к нему, не мешает, но тоже явно грустит. Почти не играет, не просит поставить ему кино, сидит в кресле, сжимает игрушку Железного человека и чего-то ждёт. Сокджин приходит, когда Намджун на работе. Он дерганный, словно где-то сломалось и шестеренки встали неправильно. Движения неточные, хотя он трезв и алкоголем не пахнет. Сокджин не может сказать, что с ним, даже Хосоку отвечает, что всё супер. Просто чужие руки невероятно мерзкие, какие-то липкие и сальные, даже руки девушек. Сокджин с упоением ныряет в прошлую жизнь, словно ему не давали, словно вырывали из него. Но дальше поцелуев не заходит. Сокджин жмурится, целует глубже, забирается руками под платья, футболки, рубашки, но не находит там ничего. Он пьет из пустых сосудов и не может напиться. Сокджин меняет пароль от двери каждый день, мучаясь манией преследования. Но однажды утром, проснувшись с тем, на кого так и не встал, Сокджин останавливается. Он меняет пароль, записывает его на листке и приносит Чонгуку. Улыбается ему как прежде, целует в макушку. — Мы с твоим папой не можем больше общаться, но не с тобой. Приходи, как соскучишься. Я давно ничего нормального не ел, помощника не хватает. Сокджин хочет сказать что-то ещё или спросить, но двери лифта открываются и из них выходит Тэхен. — Привет, Чонгуки! А папа дома? Я хотел позвать вас на ужин. Тэхен улыбается ярко, светится весь, может, поэтому кажется, что Сокджин темнеет, чернеет. Он уходит обратно к себе сломанным окончательно. Мальчик скрывается в глубине квартиры, но не закрывает дверь. Намджун появляется пару минут спустя. Сейчас он выглядит действительно, как писатель, увлечённый своей работой настолько, что забыл про душ, нормальную одежду и сон. — Что вы хотели? Здравствуйте, — он слегка расфокусировано смотрит на Тэхёна. — Хотел позвать вас с сыном поужинать. Ненавижу есть один, а тут мимо проходил и решил, почему бы не предложить вам. Чонгук согласен, — последнее, конечно, от себя добавляет, но уверен, что мальчик согласится. — Извините, я не настроен ни с кем ужинать, а Чонгука одного не отпущу, — к Намджуну сейчас на такой кобыле не подъедешь. Несмотря на уставший вид, говорит он, как топором отрезает слова. — Так жаль, — Тэхен тяжело вздыхает, он и правда расстроен. — Может, поужинаем у вас? Я не навязываюсь, но, кажется, вам не хватает тепла. — Нет, — отрезает Намджун, даже не извиняясь, и закрывает двери. Тэхен бесится. Отвадить Сокджина было не так уж сложно, репутация многое сделала за него. Втереться к Намджуну сложнее. Чонгук почему-то сторонится, и лезть через него… Насколько Тэхен знает Намджуна — это провал. Хотя выглядит последний плохо, явно спит мало и шум за стеной тому виной. Тэхен улыбается. Он просто станет незаменимым, всегда готовым помочь. Соседнюю дверь он оглядывает с победным огнем в глазах. План есть. Намджун не знает об этих планах, даже не догадывается. Но в один из дней в его гениальный мозг приходит мысль о том, что он так больше не может. Ему не становится легче, ни капли. Ему нужно ещё раз поговорить с Сокджином. Он ловит момент, когда парень явно один, и стучится к нему в дверь. Сокджин уверен, что это Чонгук, поэтому дверь открывается быстро. — Привет, — он улыбается и явно скучал. — Думал, ты ещё в школе. Сокджин осекается и замолкает. — Я давно закончил школу, — говорит Намджун и топчется на месте. Осторожно смотрит на Сокджина, пытается дышать ровно. — Мы можем просто поговорить? — Нет, — дверь он не закрывает, но и внутрь не зовёт. Намджун теряется, он не ожидал такого прямого отказа. — Нам нужно поговорить, Сокджин. Я хотел… Я столько хочу сказать, — он выдыхает. — Я понимаю, что обидел тебя. Я хотел извиниться. Если больше ты не хочешь ничего слышать… Ладно. Я тебе тогда… Письмо напишу, — он грустно усмехается и опускает взгляд. — Намджун, — у Сокджина внутри кровит от этого голоса, от вида его. — Уходи. Тот вскидывает голову и пронзает Сокджина взглядом. — Скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, и я уйду. Сокджин молчит. Он прекрасно понимает, что нужно сказать: «это был только секс, нас ничего не связывает». Но Сокджин сам всегда был против лжи и навязанных идеалов. Сказать сейчас это, как предать самого себя. — Уходи. Просто уходи. Намджун уходит. Возможно, он готов был простить Сокджина за секс на стороне, готов был обсудить это и предложить попробовать ещё раз, договориться… Он готов был извиняться за все свои слова, признаваться в чувствах, объяснять, почему ему так больно без Сокджина… Но он не готов настолько грубо навязывать себя, если Сокджину и правда это не нужно. Писем Намджун ему так и не пишет. И он не хотел переезжать, но он переезжает, потому что так проще, так легче забыть, закопать ещё живую любовь в землю, хотя она пищит и сопротивляется, рыдает и просится назад. Всё то, что закопать не получилось (оказывается, любви столько, что никакой земли не хватит), Намджун выплескивает в рукопись. Его последняя законченная книга меж тем выходит в печать и набирает неожиданную популярность. Намджун увольняется с работы в магазине и всё своё время посвящает новому роману, пока арендуя двухкомнатную квартиру в другом районе, а через пару лет, продав наконец старое жильё и выручив приличный гонорар за новый роман, он может позволить себе купить очень хороший дом в пригороде. Он не стремится стать затворником, но неосознанно лишает себя каких бы-то ни было соседей. Закопанные заживо чувства периодически восстают из могил пугающими призраками и нарушают сны Намджуна. В них он никогда не бывает счастлив с Сокджином, они много ругаются, даже дерутся, иногда и трахаются, но это больше похоже на триллер, а не на эротику, а чаще всего Намджун узнаёт, что с Сокджином что-то случилось, что он попал в аварию, переборщил с алкоголем и наркотиками, сгорел в своей квартирке вместе с друзьями… Намджун каждый раз просыпается после такого в ледяном поту, подскакивает, готовый сорваться незнамо куда, но идёт время, такие сны приходят всё реже. Чонгук хорошо учится, быстро растёт. Намджун отдаёт его в секцию по тхэквондо, и мальчика вообще почти не бывает дома, только если ночью. Намджун старается быть хорошим отцом, как и прежде, но уже не уверен, что у него это получается. Почувствовав власть силы, Чонгук часто дерётся с одноклассниками, а когда Намджун пытается ему объяснить, что так нельзя — не слушается, обижается, закрывается и, поскольку он становится старше, его уже не так легко переубедить. У него проявляется характер и Намджуну он не всегда нравится. Сокджин и Тэхен оказываются чем-то похожи. Первый, однажды выйдя из квартиры, понимает, что рядом больше никого нет. Он садится у чужой двери, прислоняется спиной и воет несколько часов. Второй не находит Намджуна в магазине, и никто не говорит ему, где тот теперь живёт. Встреч с поклонниками нет, как и шанса на новую встречу. Примерно через полгода после этого Сокджин звонит посреди ночи Хвиин. — Мне нужна одежда. — Надеюсь, не моя? — девушка садится на кровати, как тень отца Гамлета, и ничего не может понять. — Нет. Мне нужно выглядеть так, словно я могу покорить мир. — Утром, — коротко отвечает Хвиин и валится спать. Сокджин не переезжает намеренно. Нет, он не ждёт возвращения Намджуна, просто не может уехать. Вечеринки сходят на нет. Около Сокджина остаются лишь двое. Может быть, он становится старше и вместе с алкоголем выветривается юношеский бунт. А может, дело совсем не в этом. Удивительно, но выходя на балкон пьяным, Сокджин отчётливо слышал голоса за стенкой. Алкоголь не помогал забыть, скорее наоборот, возвращал его в то прошлое, у которого нет будущего. Сокджину надоедает этот скоростной лифт. Вместе с Хвиин они подбирают новый гардероб, где сплошь классические брюки и рубашки. Сокджин неплохо знает маркетинг, кое-что приходится подтянуть, но благодаря обаянию он устраивается в довольно среднюю фирму. Ему удается попасть в «боль» целевой аудитории, и впереди маячат неплохие перспективы. Сокджин два года назад и сейчас — совершенно разные внешне, но практически идентичны внутренне. Свидания иногда входят в его жизнь лёгкой дымкой, но никто не задерживается дольше чашки кофе. Те эмоции не повторить. Сокджином полон и новый роман Намджуна, который сейчас читают все, кто вообще может читать. Там много драмы, секса и Сокджина. Он там главный герой. На работе Сокджина одна девушка даже шутит: «Как будто с тебя писали!». Его даже зовут похоже — Джей. Поправляя манжеты рубашки, Сокджин улыбается и думает о том, что она и представить себе не может его прошлое и что происходило в постели. Правда вслух он говорит совсем другое, просит дать почитать и сравнить. Следующую за этим ночь спокойной не назовешь. Сокджин так и не ложится спать, перечитывая строки, в которых все слишком знакомо. Он уже отпустил, хотя забыть так и не получилось. Тоскует иногда, ласкает себя, вспоминая чужие руки. — Автор проводит встречи с читателями? — спрашивает Сокджин, возвращая книгу. — О, ты тоже стал фанатом? Правда он классно пишет? — девушка ещё долго трещит о том, как она обожает книги господина Ким. А к ответу на вопрос подбирается не сразу. — Насколько я знаю, почти нет. Он не особенно любит давать интервью и появляться на людях… — её глаза делаются хитрее. — Но я знаю, где он живёт! Моя мама живёт в том же районе! Представляешь? — Неужели ни разу не устраивала себе случайную встречу? — Сокджин смотрит в глаза, улыбается, прекрасно понимая, что все не так просто. — Что я должен буду сделать за информацию? — О, я видела его только на велосипеде катающимся. Не могу же я прийти к нему домой! А за информацию… Я хочу уйти пораньше сегодня, не выдавай меня. Скоро у Сокджина есть новый адрес Намджуна, почти даром. И он может просто прийти к нему домой. Это волнительно. Он не знает, что будет говорить и как себя вести. Возможно, Намджун его просто выгонит, а может, согласится на чашку кофе. Сокджин долго стоит у шкафа, выбирая, что надеть. Он садится на диван, трёт пальцы. Может, это глупая идея, но думать о чем-то другом просто не получается. В белой свободной рубашке поверх футболки, в простых синих джинсах Сокджин стоит у чужих ворот. Его прежнего в этом парне не узнать, если не приглядываться. Он несколько раз проверяет адрес, прежде чем позвонить. — Здравствуйте? — ему открывает милый парнишка. На вид ему не больше двадцати. У него розовые прядки в чёлке и доброе лицо. Сокджин сглатывает, чувствует себя ужасно неловко, словно влез туда, где его не ждали. — Здравствуйте. Не дадите мне ручку? Хочу оставить небольшое сообщение Намджуну, простите, господину Киму. — Он дома, вы можете передать ему сообщение лично, — мальчик улыбается. — Как вас представить? — Лично? — Сокджин так долго готовился. Он был немного разочарован, увидев первым не Намджуна или Чонгука, но при этом испытал облегчение. — Я не уверен. Может, обойдёмся посланием? Книгу Сокджин взял с собой и думал черкнуть буквально пару строк. — Вы поклонник? Да ладно, не бойтесь, он не кусается, — Сокджина берут за руку и буквально тащат в дом, по пути сообщая, как тайну. — К тому же, сегодня у него неплохое настроение! Так что вам повезло, может быть, он даже даст вам автограф… — Чимин-а, кто… — Намджун застывает, не договорив, глядя на гостя. Он сам изменился за эти несколько лет, похудел, и даже домашняя одежда у него теперь не самая простая — из льна, ручной работы широкие штаны и белая рубашка. — Я в некотором роде прототип, — отвечает Сокджин Чимину, но смотрит на Намджуна. — Я хотел сказать ему, что рад. Рад тому, что наша история пригодилась. Когда я читал, это было… Это будит определенные воспоминания. — О-о, — тянет Чимин удивленно и отпускает руку гостя. Намджун стоит, как статуя, и таращится на него, ни слова не говорит. Чимин вертит головой и решает: — Пойду приготовлю что-нибудь! Намджун не двигается даже после того, как они остаются в прихожей вдвоём. Просто смотрит. Смотрит, как будто не видел его во сне, как будто не видел его, когда работал над книгой, в своих мыслях, как будто вообще впервые видит. — Может, напишешь мне что-нибудь? — Сокджин делает несколько шагов в его сторону, протягивает книгу. — Черт, это слишком. Он отводит взгляд, потому что невозможно просто находиться рядом. В голове целый круговорот воспоминаний. Они рвут тело на части. В паху ноет, сердце отдает болью, лёгкие ещё не решили качать им воздух или остановиться. — Ты пришёл за тем, чтобы я подписал тебе книгу? — Намджун приподнимает брови, но книгу забирает, правда ручку доставать не спешит. — Нет. Это был повод попасть сюда. Хотя говорят, что ты не спешишь общаться с читателями, — Сокджин вздыхает. — Я не знаю, зачем пришел, думал пойму, если увижу тебя. Намджун, только не спрашивай, понял я или нет. — Сокджин? — Чонгук спускается с лестницы, услышав знакомый голос. — Сокджин! И словно не было этих лет, кидается к нему, чтобы обнять. Намджун закатывает глаза. — Проходи. С читателями я не общаюсь, но… Старого знакомого вполне могу накормить. Это звучит, как издёвка. — Сокджин! — Чонгук, кажется, рад за всех вместе взятых. — Я скучал по тебе! — Я тоже скучал, Чонгук. Очень сильно по тебе скучал, — Сокджин не выпускает его из объятий. — Знаешь, я обязательно раз в месяц смотрю Железного человека. Тошнит уже от него. Как ты? Сокджин смеется. Рядом с Чонгуком напряжение отпускает. Следовало прийти сюда как минимум ради того, чтобы вновь его увидеть. — Я уже взрослый! — бурчит Чонгук. — Я занимаюсь тхэквондо! Намджун уходит в столовую. В его доме много места, много пространства и так же много книг. Чимин накрывает на стол, похоже он тут хозяйка, потому что еды много, всякие закусочки, соленья, явно домашнего производства. Курица в панировке, рис, суп из водорослей. Намджун садится, кивает гостю. Чонгук садится рядом с Сокджином. — Чимин, достань вино, пожалуйста, — просит Намджун, и парень тут же выполняет просьбу. На столе появляются три бокала. Чонгук пьёт сок. — Простите, а сцена на балконе — это реально было? — спрашивает Чимин негромко, наклонившись к Сокджину. Намджун всё слышит и громко кашляет. — А Намджун разве не рассказывал? — Сокджин смотрит на этого парня и понимает, что тот совсем не похож на него прошлого. И нравятся ему, скорее всего, совсем другие вещи. Это тянет где-то внутри, но ощущения запихиваются подальше. — Да, было. Описано довольно точно. — Можно не обсуждать это за столом? — Намджун рычит на них обоих сразу. — О, прости-прости, мне просто было любопытно! — но Чимин этого похоже не боится. И снова на Сокджина смотрит. — Намджун вообще не говорил об этом. Знаете, эти творческие люди, если не захотят… — Пак Чимин! — Намджун рычит громче. — Я всё ещё здесь и я. Ем! — Я очень мало знаю о его творчестве. Раньше меня интересовало другое. Признаться, это его первая книга, которую я прочел и то потому, что мне настойчиво советовали. Да и не знал я, что разговоры девчонок в офисе сплошь о ней. Хотя порой что-то и казалось знакомым, — Сокджин смотрит на Чимина. — Как думаете, что он хотел сказать? Прощался с прошлым? Я не знаток, увы. Намджун закатывает глаза. — Пожалуй, обедать я буду у себя. И поднимается из-за стола, но Чимин быстро хватает его за руку. — Ну подожди, не обижайся, мы больше не будем, — строит милую мордашку, на Сокджина оборачивается. — Насколько я знаю, это будет серия книг, бэд-бой Джей такой популярный! — и хихикает. Чонгук понимает лишь малую часть происходящего, он сосредоточен на еде, не влезает в разговор. Намджун выдыхает в сторону. — Я прошу вас, обсудите меня в моё отсутствие, — просит он и садится на место. — Сокджин, расскажи лучше, чем ты живёшь? — и взгляд его тяжелый, пронзительный, словно острое оружие. Гостю приходится сдерживаться, чтобы не съязвить про информацию для новой книги. — Работаю в маркетинге, в отношениях не состою, не занимаюсь тем, что ты мне приписывал. Хотя этого не было и раньше, — не отболело. Притихло внутри мелкой крысой, но оказывается грызет по-прежнему. — Не нужно считать себя и героя одним и тем же, — Намджун сидит с таким лицом, будто сейчас или вино ему в лицо плеснёт, или ещё что похуже — тарелкой в голову запустит. Чимин задорно блестит глазами, глядя на них, и тоже больше не вмешивается. — Но общего у вас, конечно, много. Людей вы очаровываете легко, а вот сами любить не способны, — продолжает Намджун. Не отболело тоже. — Конечно, такие, как мы, только для постельных сцен и годятся. С нами же сразу все ясно, по глазам, а на душу плевать, — Сокджин залпом выпивает вино и приподнимает бокал над столом. — Это тоже наше любимое занятие. — Вы сами это выбрали. И чтобы кто-то увидел вашу душу, нужно её открывать, а не прятать, — Намджун похож на вулкан, который вот-вот и обрушится на головы простых смертных огненной лавой. — Не только у вас есть душа. Не только у вас есть сердце. И не только вы совершаете ошибки. Однако, вы свои-то не признаёте, что уж говорить о чужих… — Какие ошибки?! — Сокджин из-за стола вскакивает, не замечает уже, что не одни они здесь. Весь фокус внимания на Намджуне. — Я по собеседованиям с утра до вечера бегал, чтобы тебе соответствовать, чтобы в баре туалеты не мыть. Ради специй этих, чертовых, весь день хозяйке лавки помогал, потому что денег не хватило. А ей уже за восемьдесят, от нее парфюмом за версту. От меня от самого потом чем только не пахло. Повторить, что я услышал от тебя?! Сокджина от того, чтобы произнести это слово, только близость Чонгука спасает. Где-то на периферии сознания про парня он помнит. — Я этого не просил, — Намджун, словно на контрасте, внешне остаётся почти спокойным, разве только напряжён, что видно по лицу и позе. — Я не просил мне соответствовать. Я просил просто… Поговорить. И я просил извинить меня за то, что сказал, не думая. Я много раз пожалел о своих словах, но кому, кроме меня, это было нужно? Ты сказал мне уйти. Ты не любил меня. Тебе было плевать. Так чего ты сейчас хочешь? Или моя известность подстегнула тебя? — это ещё одна издёвка и ухмылка следом тоже издевательская. Чимин, как дораму смотрит, с открытым ртом. — Извинить? По-твоему это такая ерунда? Извинились и забыли? А на сколько? На неделю? Или, может быть, на месяц до следующего сомнения? И да, ты прав. Ты чертовски прав, Намджун, я не любил тебя. И притащился сюда, узнав твой адрес именно ради славы. Ведь именно такие, — Сокджин закрывает Чонгуку уши, — шлюхи, как я, так поступают. Я не любил тебя. Я люблю, но это уже никому не нужно. Он выходит из-за стола. — Спасибо за обед, Чимин. А мне пора в бар, обслужу с десяток красавцев. Намджун ловит его у двери, хватает за руки. — Повтори, — требует, силой разворачивая к себе лицом. Сокджин прекрасно понимает, о чем речь и чего именно Намджун от него хочет, поэтому не переспрашивает. — Я люблю тебя. Люблю, — Сокджин смотрит в глаза, пока говорит и отводит взгляд, как только заканчивает. — Потешил свое самомнение? А теперь иди к своей семье, твой новый парень — милашка. И да, можешь вписать это в роман для драматизма, потом только сбей меня машиной где-нибудь на темном перекрестке. — Ты придурок, — это даже как-то ласково, Намджун тает от признаний, улыбается, хотя хватка рук по-прежнему сильна. — Чимин — мой младший брат. С парнями я завязал, потому что… Никто с тобой не сравнится. Он тянет его на себя и требует снова: — Скажи ещё раз, скажи, — прижимается лбом к его виску, дышит тяжело. — Я люблю тебя, Намджун, — Сокджин говорит тихо, ему уже не кажется, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку. — И тогда любил. Но простить не мог, больно было. Я ведь даже поводов не давал, так обо мне думать, всегда был честен с тобой. — Могу ли я… — Намджун трётся о него головой. — Ещё раз простить меня? — в глаза заглядывает, руки отпускает, лицо его в ладони берёт. — Могу ли я просить тебя не уходить больше? Я не хочу тебя терять. Я не могу терять тебя… Мне плевать, даже если ты обманывал, даже если был честен, мне плевать, Сокджин-а, ты нужен мне любым: хорошим, плохим, честным, или нет… Главное, чтобы рядом… — Снова начнем сначала? В третий раз, — он не против, на самом деле. — Я согласен. Сокджин подается вперед и упирается своим лбом в чужой. Намджун целует его, сперва легко, нежно, а потом по-нарастающей всё глубже, и ему плевать, даже если Чонгук выйдет сейчас посмотреть, чем закончилась их ругань, или Чимин (который тут же начнёт фотографировать, а потом будет в шутку шантажировать великого брата-писателя этими фото). Ему плевать на всё, что было, на всё, что будет. Главное — это то, что есть сейчас. Губы Сокджина по-прежнему самые вкусные во всём мире.