In ortu solis

Путь в Эдорас занял чуть больше суток и, уже к полудню следующего дня, Братство достигло столицы Рохана. Верхом на конях они проскакали до самого дворца Теодена. — Эдорас и золотой дворец Медузельд. Там живёт Теоден, король Рохана. Великий и доблестный правитель, чей разум стал добычей злых чар. Саруман поработил его волю. Не болтайте лишнего — нас не ждет теплый прием. — сказал Гэндальф, когда они достигли дворца. Спешившись, они прошли к вратам, где их остановил стражник. — Я не могу допустить вас к Теодену с оружием, Гэндальф Серый. Приказ Гримы Гнилоуста — сказал он. Делать было нечего и Братству пришлось (хоть и на время) расстаться со своими мечами, топорами или луками. Гэндальф уже собирался пройти дальше, как рука того же стражника остановила его. — Ваш посох. — Неужто вы и палку у старика отнимете? Нимродель едва удержалась от смешка: как же люди бывают наивны. Помявшись, стражник все же впустил их к Теодену. — Повелитель, Гэндальф Серый явился. Вестник зла. — услышала Нимродель шепот какого-то человека у трона короля, видимо, того самого Гримы. Одного взгляда на него хватило, что бы понять, что ничего хорошего от него можно не ждать. От него буквально веяло ложью и предательством. Эльфийке он сразу не понравился. Самый мерзкий человек из всех, что она видела. Сравниться с ним, пожалуй, мог только заместитель покойного бургомистра Озерного города, о котором рассказывал Бильбо. Сам король выглядел не самым лучшим образом. Это был дряхлый старик с седыми волосами до плеч, нездорового цвета кожей и помутневшими, некогда голубыми, глазами. — Неучтиво встречают нынче гостей во дворце твоём, король Теоден. — сказал Гэндальф. — Гоните его — опять послышался голос Гримы. Нимродель почувствовала как рядом напряглась сестра, едва сдерживая себя от того, что бы не кинуть в гнусного советника парочку не самых приятных заклинаний. Нимродель успокаивающе сжала ее руку. — С чего мне быть учтивым с тобой, Гэндальф Горевестник? — спросил Теоден слабым голосом. Удивительно, как он вообще может что-либо делать, учитывая его состояние. — Справедливый вопрос, господин. Лихо носит за собой этот бродячий колдун, куда бы ни отправился. «Лацпел» нарекаю тебя — вестник зла, вестник горя. — опять этот Грима. Нимродель уже сама едва сдерживала рвущуюся наружу ярость. Еще одно его слово и одним человеком в мире точно станет меньше. — Молчи! Держи свой гнилой язык за зубами! Я не для того прошел через огонь и мрак, что бы слушать поганые речи жалкого червя. — уже и Гэндальф терял самообладание. — Посох… я же велел вам забрать у колдуна посох! — закричал советник на стражу. Он уже сам почти кинулся на мага, но Гэндальф был быстрее, откинув его к стене магией. Сестры, не сговариваясь, пульнули в него Петрификусом, чтоб не сбежал. Надо сказать, приложило его не хило. Пока стража стояла в непонимании происходящего, маг подошел ближе к королю. — Теоден! Сын Тенгеля! Долго прозябал ты в затмении. — вскрикнул он. — Я бы сказал до сих пор прозябает — послышался комментарий со стороны Гимли. — Внимай мне! — продолжал Гэндальф, вскинув свой посох — Я разрушаю все чары. Теоден устрашающе и, как-то не свойственно психически здоровому человеку, рассмеялся. — У тебя здесь нет власти, Гэндальф Серый. На эту реплику маг лишь сбросил с себя плащ, ослепив всех светом, исходящим от одежд под ним. Теоден замолк и попытался укрыть лицо руками. — Я изгоню тебя, Саруман, как яд изгоняют из раны! — произнеся это, он стукнул посохом о пол. В зал из боковой двери вбежала девушка и хотела подбежать к королю, но Арагорн перехватил ее. — Подожди. — сказал он ей тихо. Теоден скрючился на своем троне. Но вскоре оклемался. — Хе-хе, изыйду я, умрёт Теоден. — Ты не убил меня и не убьешь его — ответил на это Гэндальф, теперь уже направив посох на короля. — Изыйди! — Рохан мой! — попытался противиться Саруман, но не смог противостоять силе Гэндальфа. Некоторое время Теоден метался на своем троне как в предсмертной агонии, но, вскоре успокоился и стал преображаться на глазах: волосы его потемнели и стали рыжими, пропала пелена с глаз, восстановился цвет лица. Девушка, вбежавшая в зал некоторое время назад, вырвалась таки из рук Арагорна и подбежала к Теодену. Он перевел взгляд на ее лицо и произнес: — Я узнаю твое лицо… Эовин. Гэндальф? — удивленно спросил он, заметив мага. — Вздохни полной грудью, мой друг. — ответил Гэндальф. — Черным сном спал мой разум. — Твоя рука быстрее нальётся было силой, если возьмётся за свой меч. — Теоден вытащил меч и, протянув вперед руку, поднял его над головой. Опустив меч, он заметил лежащего не двигаясь, советника. Бывшего советника, если быть точнее, так как в следующую минуту он отправился в полет с лестницы дворца. — Я всего лишь верно служил тебе, государь! — попытался оправдаться Грима. Признаться, получалось у него… скверно. — Твоими заботами мне давно бы уже ползать на четвереньках как зверю! — ответил ему Теоден. — Не отсылай меня прочь! — взмолился Грима. Нимродель, стоящая неподалеку вместе с сестрой и наблюдающая за всем этим безобразием, скривилась. — Скройся с глаз моих, пока я не отсек тебе голову! — крикнул Теоден. Поднявшись с земли, Грима понесся к вратам Рохана, расталкивая народ. — Да здравствует король Теоден! — крикнул военачальник. Народ поддержал его радостными выкриками. Вернувшись во дворец король спросил Эовин: — Где Теодред, где мой сын? Та лишь печально опустила наполнившиеся слезами глаза, уставившись в пол. Теоден понял все и без слов и, приказав седлать коня, вместе с Гэндальфом ускакал к могиле сына. Эовин вышла проводить их до ворот. Через некоторое время она вернулась с двумя детьми — мальчиком лет десяти и девочкой помладше, валившимися с ног от усталости. Эльфийки подбежали к Эовин и помогли той проводить детей к небольшому столу. — Где мама? — спросила девочка. — Ччч, она скоро придёт. — ответила ей Эовин. Аредэль присела перед девочкой: — Как тебя зовут, дитя? — Брета. — тихо ответила девочка — А это мой брат Элотайн. — Она указала на мальчика. Он почти засыпал. Оба ребенка были в пыли и очень устали, поэтому Эовин, с которой сестры уже успели сдружиться, отвела детей в купальни, что бы привести их в порядок. К ее возвращению уже вернулись Гэндальф и Теоден. Усадив Элотайна с сестрой за стол, Эовин распорядилась принести детям еды. — Это лишь малая часть уготованных Саруманом бедствий. — сказал Гэндальф Теодену, указывая на детей — Грядут большие напасти, ибо его подгоняет страх перед Сауроном. Выведи против него войско. Защити от него своих детей и женщин. Прими бой. — Две тысячи твоих лучших воинов идут на север. Эомер верен тебе. Его отряд вернётся и будет сражаться за своего короля. — присоединился к магу Арагорн. — Они уже отошли отсюда на триста лиг. — ответил Теоден. — Эомер не поможет нам. Я понимаю что вам от меня нужно, но я не хочу умножать жертвы среди своего народа. Я не развяжу эту войну. — Хочешь ты или нет, война уже развязана. — возразил Элессар. — Насколько я помню, Теоден, не Арагорн был королём Рохана. — Так что же решит король? — спросил Гэндальф. Теоден, подумав, согласно кивнул. — Отправимся в Хельмову Падь на рассвете четвертого дня. — решил король. Гэндальф оглядел зал и подошел к Нимродель, что стояла у окна, задумчиво глядя перед собой. — Что тревожит тебя, дитя? — спросил он эльфику. — Зачем нужно было отпускать Гриму? — спросила эльфийка, обернувшись. — Достаточно крови было пролито его стараниями — ответил Теоден, услышавший разговор мага с эльфийкой — незачем нам еще больше смертей. — Но не обязательно было бы убивать его. Можно было бы заточить его в темнице, но не отпускать. — Объясни, почему ты так считаешь? — попросил Теоден. — Грима долгое время служит Саруману и, без сомнений, он доложил ему о слабых местах крепости… — Вздор! — прервал эльфийку Теоден — Взять Хельмову Падь еще никому не удавалось. — Возможно. Но у каждой, даже у самой неприступной крепости есть слабое место. — возразила королю Нимродель и, поклонившись, отошла к сестре, беседующей с Эовин, оставив короля наедине с его мыслями. ***  — По приказу короля город должен быть оставлен! Мы все отправляемся в Хельмову Падь. Не обременяйте себя ценностями. Берите только провизию. — объявил народу один из стражников.  — Хельмова Падь! Они бегут в горы, когда им нужно принять бой! Кто защитит их, если не их король. — сказал Гэндальф, стоя с Арагорном в конюшне. — Принимая решение, он желает народу блага. Хельмова Падь не раз спасала их народ. — ответил Элессар. — Из этого ущелья нет выхода. Теоден загоняет себя в ловушку. Он думает что ведёт их к спасению, но приведёт на бойню. Воля его сильна, но я боюсь за него. Меня страшит будущее Рохана. Ты нужен ему в трудный час, Арагорн. Народ Рохана не сможет без тебя обойтись. Выстоять — это их долг. — Они выстоят. — Серый странник — так называли меня. Триста людских жизней я бродил по земле, но теперь у меня нет времени. Если повезёт, мои поиски не останутся напрасными. Ждите меня там с первым лучом солнца, я приду на пятый день с востока. — сообщил Гэндальф, вскакивая на Серогрива и направляясь к выходу из конюшни. — Иди. — кивнул Арагорн. Проводив мага взглядом, Арагорн отправился во дворец. Там во всю собирались (хоть до похода в крепость было еще четыре дня), люди сновали туда-сюда, принося и относя вещи. Неподалеку Арагорн заметил Эовин. — Ты владеешь мечом? — спросил он девушку, заметив его в ее руках. Эовин, казалось, чуть подпрыгнула от неожиданности, но ответила: — Женщины нашей страны издревле воины. У кого нет меча, тот погибнет в бою. Я не боюсь ни боли, ни смерти. — А чего ты боишься? — Клетки. — ответила Эовин — Сидеть за решёткой, пока привычка и старость не заставят смириться и остатки доблести не покинут меня безвозвратно. — Ты дочь королей. Воительница Рохана. Не верю, что тебя ждёт такая судьба. Наконец король со своим народом покинули Рохан и отправились в крепость. Король распорядился выдать каждому члену Братства, кроме Нимродель, по коню. Даже для Гимли нашелся, хоть на это нельзя было смотреть спокойно и без смеха: так нелепо выглядел гном верхом на взрослом коне. Народ шел пешком, те у кого были кони, везли на них свои вещи или детей. Элотайн с сестрой шли возле сестер эльфиек. — А правда, что вы можете колдовать? — спросила Брета у Нимродель. Эльфийка улыбнулась и кивнула в ответ. — А можете наколдовать что-нибудь? — восхищенно попросила девочка. Нимродель переглянулась с сестрой. Они кивнули друг другу и, спустя несколько секунд, появились светящиеся серебром лошадь и рыба (я знаю, что у Гермионы выдра, но…). У Элотайна вырвался восхищенный вздох, а Брета захлопала в ладоши. Обогнув детей, светящиеся животные помчались вперед и растворились в воздухе. Воины, шедшие впереди, оглядывались назад в попытке узнать, что это было и куда делось, увы, безрезультатно. Обернувшись, Нимродель встретилась с изумленным взглядом Леголаса и улыбнулась ему. Брета с Элотайном, увидев этакое чудо, теперь приставали к Арэдель, прося сотворить что-нибудь еще. Через некоторое время измотанная девушка обернулась к Эктелиону с мольбой в глазах. Эльф усмехнулся и призвал птичек, которые летали вокруг неугомонных детей, весело щебеча. Увидев новую цель, брат с сестрой перекочевали к черноволосому эльфу. Аредэль облегченно выдохнула, на что ее сестра лишь засмеялась. Эовин так же шла рядом с Братством и Гимли решил воспользоваться представившимся способом, рассказывая ей о своем народе: — …Это правда, гномьих женщин редко кто видел, просто они так похожи голосом и внешностью, что их часто принимают за гномов-мужчин. — Из-за бороды. — шепнул Арагорн обернувшейся Эовин. Девушка тихо хихикнула. — Это породило ошибочное поверье, что у гномов нет женщин и они просто рождаются из отверстия в земле, что, конечно же, глупости. — продолжал Гимли. Вдруг его конь резко скаканул вперед, будто его только что ударили кнутом. Нимродель обернулась на сестру, в глазах которой плясали смешинки, и не смогла сдержать улыбки. Эктелион с Леголасом прервали свой разговор, услышав крик гнома. — Аааа… всё в порядке, без паники, я специально, гномы так спешиваются. — крикнул Гимли, выпадая из седла. Эовин уже смеялась в голос вместе с эльфийками, не в силах остановиться. Правда, веселье их продолжалось недолго. — Орки! — крикнул Арагорн. Послышались крики безоружных людей, плач детей и ржание обеспокоенных коней. Теоден подозвал к себе Эовин: — Веди людей в Хельмову Падь. Укройтесь там. — Я воин. — попыталась возразить девушка. — Нет! Сделай это ради меня. Эовин ничего не осталось, кроме как повиноваться. Она подбежала к напуганному народу: — Бегите в низину! Держитесь вместе. Вскоре остались лишь Братство и король со своими воинами. Началась кровопролитная битва, хоть нападавших было не много, на их стороне была внезапность. И варги, которые были быстрее коней. Мелькали стрелы Леголаса, мечи воинов, заклинания Эктелиона и Нимродель с Аредэль. Гимли, оставивший попытки вернуться в седло, рубил врагов топором. Вдруг какое-то нехорошее предчуствие завладело Нимродель, она обернулась и увидела, как один из варгов полетел вниз с обрыва, а вместе с ним… — Арагорн! — раздался крик Гимли. Эльфы и гном подбежали к обрыву, но было поздно. Где-то сбоку послышался сдавленный смех. Гимли подошел к едва живому орку. — Скажи, что с ним стало и твоя смерть будет легкой. — Он… мертв — через силу ответил орк — немного полетал со скалы — продолжила эта тварь с тем же мерзким смехом. — Ты лжешь! — крикнул Леголас приставив к его горлу меч. Орк захрипел и затих. Эктелион заметив что-то, нагнулся к нему. Когда эльф встал, в его руке блеснул кулон. Тот самый, что был на Арагорне. Тот, что ему отдала Арвен. Это был конец, подтверждение страшным словам. Нимродель неверяще смотрела на руку Эктелиона, сжимавшую кулон. Ее глаза наполнились слезами. Не в силах сдержать их, она уткнулась в грудь стоящего рядом Леголаса. Тот сначала опешил от такого, но быстро взял себя в руки, обняв эльфийку. Где-то рядом Арэдель так же стояла с Эктелионом. Даже Гимли едва сдерживался, что бы не заплакать. Горе вновь настигло Братство. — Посадите раненых на коней. Волки Изенгарда вернутся. Оставьте мертвых. Идем. — послышался голос короля. Они не хотели уходить, в их душах теплилась надежда, что Арагорн жив, но медлить было нельзя. Вновь поредевшее Братство вернулось на коней. Некоторое время ехали молча. Внезапно, Нимродель заговорила: — Я знала его, когда он еще был ребенком. Леголас, ехавший рядом, перевел на нее взгляд. — После смерти его отца, его мать, Гильраэн, попросила Владыку Элронда укрыть его в Имладрисе. Владыка растил его как сына. Эстель… Надежда. Такое имя дал ему Элронд. Она замолчала. Леголас не смел нарушить молчание. Спустя время, Нимродель продолжила: — Нам с сестрой он стал братом. — и вновь замолчала. Слезы снова покатились по ее щекам. Леголас почти взвывал от бессилия что-либо сделать, все, что он мог — слушать изливания ее души. Оставшуюся дорогу до крепости все провели молча. Встречать их у ворот крепости спустилась Эовин. — Так мало? Вас вернулось так мало? — спросила она у Теодена. — Наши люди спасены. Мы заплатили за это многими жизнями. Эовин обвела глазами Братство. — Где Арагорн? Где он? — спросила она у Гимли, стоящего ближе к ней. — Пал. — ответил гном после долгого молчания. Эовин неверяще посмотрела на Гимли и перевела взгляд на эльфов, надеясь, что они опровергнут слова Гимли, но те лишь печально покачали головами. Не выдержав, Эовин убежала в слезах. *** Расположить всё войско за стеной. — распоряжался Теоден. — Слушаюсь, повелитель. — Запереть ворота и расставить дозорных. — Как быть с теми, кто не может сражаться, повелитель, с женщинами и детьми? — спросил Гамлинг. — Укрыть в пещерах.- ответил король — Далеко же простёрлась длань Сарумана, если он считает, что достанет нас здесь. Пятеро членов Братства сидели у окон крепости, вспоминая об Арагорне, пока с улицы не послышались возгласы: — Это он, воин с севера! Он жив! — Эстель! — прошептала Нимродель. Эльфы и гном подскочили со своих мест и выбежали на улицу. Нимродель с Аредэль, увидев его, бросились на шею Элессару, по щекам их вновь текли слезы, но в этот раз это были слезы радости. — Где он! Пропустите. Я его убью! — кричал Гимли, пртискиваясь к Арагорну — Ты самый везучий, самый ловкий, и самый отчаянный воин, что я встречал. Я так рад, дружище! — Гимли. Где король? — Ты припозднился. Ужасно выглядишь. — сказал Эктелион, протягивая Арагорну кулон своей сестры. — Благодарю. — проговорил Арагорн, принимая дар Арвен назад. — Теоден в крепости. — ответил Леголас на вопрос Арагорна — Идем. — Несметная рать, значит? — переспросил Теоден, после рассказа Арагорна. — Все, кто были в Изенгарде. — подтвердил Элессар. — Сколько их? — Десять тысяч, не меньше. — ответил Арагорн. — Десять тысяч? — удивился король. — Эта армия создана с одной целью — уничтожить людей под корень. Они будут здесь к ночи. — Пусть приходят. — сказал Теоден — Собрать всех мужчин и юношей, способных держать оружие. Пусть готовятся к битве этой ночью. — обратился он к военачальнику — Мы прикроем ворота и мост со стены. Как я говорил госпоже эльфийке, ни одна армия не пробивалась через эти стены и не прорывалась в Хормбург. — Это не сборище безмозглых орков. Это урук-хаи. У них крепкие латы и прочные щиты. — возразил Гимли. — Я прошёл много войн, господин гном. Я знаю как защитить свою крепость. — оборвал гнома король.Они налетят на эти стены как коса на камень. Орды Сарумана опустошат наши земли и сожгут дома, но нам не привыкать. Мы вырастим новые урожаи и восстановим жилища. Эти стены выдержат любую осаду. — Они идут не для того чтобы жечь урожаи и деревни роханцев, они идут истреблять людей до последнего ребёнка! — поддержал Арагорн Гимли. — Что ты хочешь от меня? Взгляни на воинов — их храбрость висит на волоске. Если нам уготован конец, пусть они встретят смерть так, чтобы об этом слагали легенды. — Отправьте всадников, государь! Позовите подмогу! — пытался образумить короля Элессар. — И кто явится? Эльфы? Гномы? Нам не везёт с друзьями так как тебе. Прежние союзы отжили. — Гондор отзовётся. — настаивал Арагорн. — Гондор?! Где был Гондор, когда Вестфолл пал? Где был Гондор, когда враги начали окружать нас? Где был Гон… — Теоден прервался — Нет, мой друг Арагорн. Мы одни. — сказав это, Теоден покинул крепость. Выйдя на улицу, Теоден обратился к стражнику: — Укройте женщин и детей в пещерах. — Нам нужно время, чтобы собрать провизию. — У нас нет времени! Надвигается война. — Подготовьте отряд! — крикнул стражник остальным. Братство собралось в оружейной, подготавливаясь к битве. Стража уводила женщин и детей в пещеры под крепостью, забирая мальчиков от десяти лет. — Кузнецы, конюхи, фермеры. — проговорил Арагорн, обводя взглядом собравшихся в оружейной людей — Но нет ни одного воина. — Они и не должны быть воинами. — сказала Нимродель — Посмотри на них: старики и дети. Единицы тех, кто умеет и может сражаться. — Они прожили слишком много зим — послышался голос Гимли. — Или мало. Взгляни на них. Им страшно, это видно по глазам. И не зря. Три сотни против десяти тысяч. — ответил гному Леголас. — Здесь у них больше надежды защитить себя, чем в Эдорасе. — сказал Арагорн. — Они не смогут победить в этой битве, они все погибнут. — поддержал Леголаса Эктелион. — Значит я погибну с ними! — крикнул Арагорн. — Успокойтесь! — вышла из себя Аредэль — Идет война, а вы грызетесь между собой как варги. Братство и так почти распалось, если мы будем ссориться между собой, точно все погибнем! Эльфы и Арагорн сразу притихи под гневными речами младшей принцессы Лориэна и извинились друг перед другом. — Нимродель! — послышался детский голос. Девочка подбежала к эльфийке. Нимродель обернулась. — Брета? Что ты здесь делаешь? Ты должна быть с мамой в пещерах. — Элотайна забрали. — сказала Брета со слезами. Нимродель обняла ребенка. — Я присмотрю за ним. Обещаю, что он вернется к вам. — прошептала она Брете. — А теперь иди. — Эльфийка отпустила девочку и, подождав, когда она скроется в пещерах, повернулась к сестре. — Аредэль… — Я знаю, что ты хочешь сказать мне. Нет, я останусь здесь. — Но… — не успела Нимродель сказать, как снова была прервана сестрой. — Тебе ли не знать, что значит для эльфа отсиживаться в укрытии, пока другие умирают. Нимродель приблизилась к сестре. — Nos prius habere amisit Celebrian, Nana et Ada non stabit, si non morieris.* — сказала она. — Youll 'iustus quasi moriar.** — ответила Аредэль (т. к. переводчика на эльфийский нет, а мне самой лень составлять предложения, вот вам латынь; из эльфийского здесь только Nana и Ada). Глаза Нимродель наполнились слезами и она обняла сестру. — Обещай мне выжить. — прошептала эльфийка. — Конечно. — так же шепотом ответила Аредэль. Остальное Братство молчало, наблюдая за этой душещипательной сценой. Они и сами хотели отправить сестер к остальным женщинам, но теперь убедились, что у них не получится. *** Арагорн сидел на ступенях в крепости, наблюдая за двумя мальчиками, стоящими неподалеку от него. — Дай мне меч. Как тебя зовут? — подозвал он того, что стоял ближе. — Халед сын Гамы, повелитель. — ответил мальчик, подойдя и протянув меч — Все говорят мы не переживём эту ночь. Говорят, это безнадёжно. Арагорн встал, прокрутил меч в руке и взмахнул несколько раз. — Это хороший меч, Халед сын Гамы. — сказал он, возвращая мальчику меч — Надежда всегда есть. Арагорн встал и вернулся к друзьям в оружейную. Кроме них там больше никого не было, все собрались на стенах крепости. Арагорн подошел к Леголасу. — Когда ты все-таки собираешься признаться? — он указал взглядом на Нимродель, меняющую тетиву на своем луке. — Зачем ты спрошиваешь об этом сейчас? — спросил эльф, не глядя на него. — Ну знаешь, многие признаются перед битвами. — По-моему это глупо. — ответил Леголас. -А по-моему глупо то, что ты бегаешь от своих чувств. — Зачем тебе это надо? — Я не могу спокойно смотреть как ты страдаешь, ты мой друг, Леголас, я желаю тебе счастья. Разговор прервал Гимли. — Будь у нас время, я подогнал бы кольчугу. — сказал гном и отпустил кольчугу, которую придерживал руками. Со звоном она достигла каменного пола. — Немного тесна в груди. Леголас и Арагорн усмехнулись. — Иди к ней. — подтолкнул Арагорн Леголаса. Эльфу уже больше ничего не оставалось. Подойдя к наследнице Лориэна, он долго собирался с мыслями. Настолько долго, что не заметил как эльфийка уже отложила лук и выжидающе смотрела на него. — Я… я хотел сказать… — попытался начать Леголас. — Не мучай себя. — сказала Нимродель — Я знаю, что ты хочешь сказать. — Знаешь?! — от удивления эльф растерял свою робость. — Это было трудно не заметить. — Нимродель усмехнулась. — Что ж… тогда… — Я тоже. — вновь прервала эльфа Нимродель — Что? — Я тоже люблю тебя. Леголас не нашел, что сказать, поэтому просто обнял эльфийку, прижав к себе и зарываясь лицом в ее волосы. Нимродель положила голову на его грудь и закрыла глаза. Арагорн с улыбкой наблюдал за ними, пока эту прекрасную атмосферу не разрушил звук рога. Нимродель и Леголас отстранились друг от друга, вспомнив, что идет война и расслабляться нельзя. — Это не орочий рог! — сказал Леголас, прислушавшись. — Лориэн! — воскликнули Нимродель и Аредэль. Братство выбежало к воротам крепости, у которых столпились люди, рассматривая прибывших. Вскоре спустился Теоден. — Как это возможно? — вопросил он, осматривая стоящее перед ним войско. Вперед вышел Халдир. — Нас прислал Элронд из Ривенделла. — сказал эльф — Эльфы и люди когда-то объединились в союз. В далёком прошлом мы сражались и умирали вместе. Мы пришли отдать дань этому союзу. — Эльфы Лориэна! Мы так рады вам! — воскликнул Арагорн, обняв Халдира. Эльф сначала опешил от такого проявления чувств: все-таки эльфы намного сдержаннее, но, вспомнив, что Арагорн человек, которому это свойственно, обнял его в ответ. — Мы гордимся, что вновь будем сражаться вместе с людьми. — сказал Халдир Теодену, когда Арагорн отступил. — Халдир! — воскликнули эльфийки, подбегая к главнокомандующему эльфийского войска.  — Мои принцессы. — Халдир склонил голову в знак приветствия, как и все его войско. Халдир провел эльфов дальше к стенам крепости, накоторых уже стояли люди и построил их за ними. Битва приближалась.