Убить тебя поцелуем

      Гарри медленно возвращался из Хогсмида в золотом свете угасающего сентябрьского дня. Сама тропинка была ему знакома, но некоторые деревья на её обочине выглядели иначе. Он остановился и провёл пальцами по коре огромного дуба. Этого дерева не будет здесь в будущем; интересно, что с ним произойдёт? В него ударит молния? Или оно будет срублено? Не думаю, что когда-нибудь узнаю это — это не та вещь, о которой будут помнить. В конце концов, это всего лишь дерево, часть давно забытого пейзажа прошлого.       Неужели я всё ещё в чьём-то воспоминании? Если да, то меняют ли мои действия то, что помнит этот человек? Может, он сейчас сходит с ума где-то там, в будущем, от того, что я делаю с его воспоминанием? А, чепуха! Если это действительно чья-то память, то он уже и без того должен быть сумасшедшим…       Интересно, это всё реально, на самом деле? Я чувствую шершавую кору этого дерева под своими пальцами — как же это может быть ненастоящим? Может, это и есть реальность, а мои воспоминания о будущем — какой-то странный сон? Может быть, я — Элиас Блэк со Слизерина, который видел поразительные сны о мальчике со шрамом Гарри Поттере и ужасающем монстре, которым однажды станет его красивый молодой учитель?       — Потерялись в мечтах, Элиас? — раздался приглушённый голос.       Гарри испуганно поднял глаза.       — С Вами всё в порядке? — Том Риддл мягко взял его за руку.       Реальное. Его прикосновение кажется реальным. Мы стоим здесь вместе, Том Риддл и я, в золотой сентябрьский день, под деревом, уже не существующим. Но прямо сейчас, в этот момент, дерево реально, и его серебристые глаза — тоже. Красноглазого Лорда Волдеморта ещё нет.       — Я просто… размышлял… — произнёс Гарри, поднимая на Тома рассеянный взгляд.       — Может, хотите прогуляться? — тихо спросил тот. — Сегодня прекрасный день для прогулок, и мне не помешает компания.       Гарри молча кивнул.       Они свернули с тропинки и пошли бок о бок по вересковой пустоши, простиравшейся за ней. Запретный лес казался тёмным пятном на горизонте, и в золотом свете его мрачность казалась невесомой, нематериальной, словно это чёрная туча притаилась вдали. Они шли по полянам, покрытым пурпурным вереском, и наслаждались видом этих цветов. Те цепляли полы их мантий, так что им пришлось снять их и нести в руках, оставшись в обычных рубашках и брюках.       Если бы кто-нибудь увидел нас сейчас, то они ни за что не подумали бы, что мы волшебники, а не просто пара мальчишек, бродящих по окрестностям. Они бы не узнали, что Том — профессор, а я — его ученик. Они подумают, что мы просто друзья.       Они шли так, пока не устали, и затем повалились рядом друг с другом в вереск. Конечно, это было не очень удобно — кустики кололи их сквозь одежду, но всё равно приятно было отдохнуть на солнышке.       Гарри искоса взглянул на Тома, лежащего в вереске с закрытыми глазами, и попытался осознать, что этот по сути ещё мальчишка был Волдемортом. Эта мысль показалась ужасно неправдоподобной в тёплом свете сентябрьского солнца.       — Ай! Волосы зацепились… — внезапно пробормотал Том, и Гарри, смеясь, наклонился к нему и помог выцепить тёмные кудри из веточек.       — Нельзя лежать в вереске, профессор, если у Вас нет таких же прямых волос, как у меня, — со смешком сообщил Гарри.       Риддл сел и улыбнулся.       — Ну, может, твои волосы и не запутались, но в них всё равно есть веточки. Позволь… Ты не можешь вернуться в школу в таком виде.       Как странно чувствовать его пальцы в своих волосах… Приятно, очень.       — Нам действительно нужно уже возвращаться? Я бы лучше остался здесь, на солнышке, — нарушил возникшую тишину Гарри.       — Ммм… Я тоже. Только никому не говори, что твой профессор так сказал, — улыбнулся Риддл.       — Не скажу. — Гарри изучал лицо юноши рядом с собой. Необычное чувство вины, от которого он весь день пытался избавиться, наконец всплыло на поверхность. — Профессор?       — Да?       — Вы грустите… из-за Вальбурги? — Гарри стушевался и виновато уставился куда-то вниз, под ноги.       Том опустил взгляд и слегка покраснел.       — Новости быстро распространяются. Или ты читаешь мои мысли, Элиас? Лучше бы тебе этого не делать, ведь неизвестно, что ты там найдёшь… Я пока не знаю, что в действительности чувствую по поводу того, что произошло утром, — пожал он плечами. — Конечно, я разочарован, что она расторгла нашу помолвку. Я видел своё будущее, где я — уважаемый профессор Хогвартса, возможно, даже директор, а рядом со мной — прекрасная чистокровная жена. Это всегда трудно — отказываться от своих мечтаний о будущем, — спокойно протянул Риддл.       — Да, наверно, — судорожно сглотнул Гарри.       Том сорвал цветок вереска и растёр его между пальцами.       — Я думал, что влюблён в Вальбургу, и всё же мне кажется, что я печалюсь больше о потере своего идеального будущего, чем о потере её самой. Возможно, ты был прав насчёт того, что сказал, Элиас, — повернулся к нему Риддл и окинул его проницательным взглядом.       — Прав насчёт чего? — не понял Гарри.       Том снова устремил взгляд вдаль и прошептал:       — Возможно, я всё-таки не из тех, кто женится.       Гарри не знал, что сказать. Возможно, что это было бы к лучшему, если бы ты женился. Лучше для тебя. Если бы ты научился любить кого-то, то, возможно, не стал бы Волдемортом. Но я должен был сделать это для Сириуса.       — Элиас? — Том посмотрел на него. — Я снова чувствую его в твоём сознании, того монстра, что убил твоих родителей. Ты ведь часто о нём вспоминаешь? Я иногда улавливаю проблески твоих мыслей, ужасные образы с кладбища.       — Кладбище. Да, — едва пошевелил губами Гарри, внимательно изучая вереск.       — Значит, ты снова с ним встречался? После?       — Да, я встречался с ним… снова, — Гарри не хотел поднимать глаз.       — Ты всё ещё боишься его?       Он почувствовал, как что-то коснулось его лица — лёгкое прикосновение, почти ласка. Рука Тома. Его рука на моей щеке.       — Да, — словно со стороны слыша, как дрожит его голос, ответил Гарри.       — Не бойся. Я никому не позволю причинить тебе вред, — почти прошептал Риддл.       О, Том, если бы ты только знал.       — Это любопытно, — тихо продолжил Том, — эта странная связь между нами… Я почувствовал её в тот момент, как увидел тебя. Я никогда раньше не мог взглянуть в чьи-то мысли так же, как в твои. Интересно, что создало такую связь между нашими разумами?       Я и сам часто об этом думаю, Том.       — Это звучит странно, я знаю, но ощущение такое, будто ты — часть моей души, — Риддл говорил тихо, скорее сам с собой, нежели с Гарри.       Часть твоей души? В голове Поттера завертелись мысли. Я — часть души Волдеморта? Его раздробленной души, осколки которой спрятаны в созданных им крестражах… Крестражах? Боже. Нет. Это не… Этого не может быть… Крестраж?       — Элиас? — Голос Тома донёсся откуда-то издалека. — Ты что, заболел? Мерлин, ты выглядишь бледным, как смерть. Что с тобой? — обеспокоенно вглядывался в него Риддл. — Пойдём, я отведу тебя обратно в школу. Обопрись на меня, если хочешь. Почему же ты так дрожишь? Если не можешь идти, тогда сядь. Сейчас позову тебе на помощь.       Гарри видел, как в тумане, что Том вытащил из кармана палочку, затаил дыхание и нерешительно прошептал «Экспекто Патронум». С лёгким удивлением он увидел, как из волшебной палочки появилась мерцающая серебристая фигура и побежала в направлении школы.       — Мой первый патронус, — слегка улыбнувшись, пояснил Риддл. — Думаю, это олень… Он должен привести тебе помощь через несколько минут.       Гарри кивнул и опустился на траву, стараясь не смотреть на Тома. Крестраж? Он закрыл глаза, но это не помогло. Он всё ещё чувствовал на себе пристальный взгляд Тома.       Тёмный Лорд произвёл на свет патронуса. Интересно, какое у него самое счастливое воспоминание? Единственное, которое он мог почувствовать сейчас в мыслях Риддла — это свой собственный смех, когда он выпутывал кудри Тома из вереска.              — Мне не нужно идти в больничное крыло.       — Не говорите глупостей, Элиас, — вздохнул профессор Диппет. — Том совершенно прав. Вам нужно немного отдохнуть. Вполне естественно, что воспоминания о Вашем трагическом прошлом столь огорчили Вас. И в этом случае, мой дорогой мальчик, Вам нужна умелая забота мадам Дервент, а не компания Ваших слизеринских друзей.       — Но мы отлично о нём позаботимся, профессор! Честное слово, так и будет! — взбунтовался Абраксас.       — Не думаю, что Вы — лучшее лекарство от нервного потрясения, мистер Малфой, — покачал головой Армандо Диппет.       — Но это действительно так — я уже чувствую себя намного лучше, — выдавил слабую усмешку Гарри.       Профессор Диппет заколебался.       — Ну, если Вы абсолютно уверены…       — Да, профессор. Я… Я просто сегодня не ел, вот и всё. Я так радовался, что иду в Хогсмид. Это был мой первый поход туда, сэр.       — У меня есть колбаса, — услужливо вставил Абраксас. — И пироги. В общей гостиной.       — Что ж, тогда ладно, — вздохнул Диппет. — Хотя не думаю, что профессору Риддлу это понравится.              — Что, драккл подери, с тобой случилось? — пробормотал с набитым ртом Абраксас. — Том говорил что-то о воспоминании о тёмном волшебнике, напавшем на тебя на кладбище, и том, как кого-то убили.       — Кхм, — поджал губы Гарри. — У тебя есть еще эта колбаса?       — Да, конечно. Вот, — протянул ему Малфой свёрток. — Орион обещал ещё принести сливочного пива, но куда-то исчез, негодяй. Так и не вернулся из Хогсмида. Тот тёмный волшебник, который на тебя напал — ты хочешь поговорить об этом? — неуверенно добавил он, с каким-то тёплым сочувствием глядя на Гарри.       — Нет, — угрюмо ответил тот.       — Ладно. Нет так нет. Хочешь сардин? Они хороши с похмелья, знаешь ли, а ещё помогают при плохих воспоминаниях, — подмигнул Малфой.       — Хорошо, — улыбнулся Гарри. Если я когда-нибудь вернусь в будущее, Абраксас Малфой, то хотел бы взять тебя с собой. Ты гораздо любезнее Гермионы.              — О, а вот и травяной холм! — профессор Бири в восторге прикрыл глаза. — В этот раз профессор Дамблдор просто превзошёл сам себя! А фонтан! Идеальное место для романтического финала нашей пантомимы. Фонтан феи Фортуны совершенно великолепен! — Он вновь открыл глаза. — О, прекрасный выбор костюма, Элиас — эта изумрудная мантия подчёркивает цвет Ваших глаз. Мисс Мелифлуа, Вы, как и всегда, очаровательно выглядите. Оставлю эту сцену в твоих умелых руках, Том. Мне нужно проведать, как там гигантский червь.       Том Риддл повернулся к актёрам.       — А теперь сцена, где убитая горем Амата, так жестоко оставленная своим возлюбленным, бредёт по этому травяному холму. И вот она поднимает глаза и видит рядом вечно верного Сэра Незадачливого.       Араминта грациозно расположилась на холме и подняла свои сапфировые глаза на Гарри.       — Наконец-то, — мягко произнёс Том, — после стольких одиноких лет ты нашла того, кого так жаждало твоё сердце. Добавь немного больше тоски в свой взгляд, Араминта. О, превосходно, просто отлично. А Вы, Сэр Незадачливый, подхватываете её на руки. — Он строго посмотрел на Гарри. — Возьмите её на руки, Сэр Незадачливый.       Гарри вздохнул и повиновался.       — А затем твои губы встречаются с её в страстном поцелуе.       Гарри с сомнением посмотрел на Араминту. Она была ослепительна в своём сапфирово-синем шёлковом платье; глаза сияли, а губы были полные, влажные и розовые. Их должно было так легко поцеловать. Гарри ещё раз вздохнул и склонился к ней ближе. Магглы. Она хочет узаконить охоту на магглов… Он постарался выбросить из головы образ бедной маггловской семьи, на которую напали Пожиратели Смерти во время чемпионата мира по квиддичу. Мать, отец и двое детей. Напали потому, что они были магглами. Нет. Не надо о них думать. Дядя Вернон. Надо думать о дяде Верноне, которого преследует по улице Араминта с копьём. Может, и Дадли тоже.       Он крепко прижался губами к губам Мелифлуа. Она не слишком мягко оттолкнула его.       — Что это было, Мордред тебя дери?!       — Поцелуй? — с надеждой предположил Гарри. Краем глаза он заметил, как улыбается Джон Люпин.       — Элиас, ты когда-нибудь целовался раньше? — вздохнула Араминта.       — Ну конечно. — Гарри вспомнились мокрый поцелуй с Чо под омелой и поцелуи Джинни.       — А те девушки, которых ты целовал, они вообще… выглядели довольными? — теперь в её голосе слышалось раздражение.       Гарри на мгновение задумался. Чо плакала тогда, это да. Но Джинни казалась вполне счастливой. Впрочем, инициатором большинства поцелуев была она, а Гарри просто плыл по течению. Было ясно, что Араминта не собиралась начинать и вести их поцелуи.       — Послушай, Элиас, — в голосе Тома Риддла слышался смех. — Давай я тебе покажу. Во-первых, не делай это так резко, будто ты нападаешь на неё из засады. Во-вторых, ты должен смотреть ей в глаза, глубоко, вот так. И когда ты увидишь, как смягчается её взгляд — отлично, мисс Мелифлуа, именно об этом я и говорю — ты наклоняешься к ней вот так… Затем нежно касаешься её лица ладонью… — он поднёс руку Гарри к щеке Араминты, — …и очень мягко касаешься её губ своими. Лучше, мистер Блэк, значительно лучше, но можешь попробовать дышать в следующий раз.       Гарри попытался ещё раз. Он пристально посмотрел в сверкающие сапфировые глаза, наклонился к Араминте, легко коснулся пальцами её безупречного лица, мягко коснулся губами её губ. Но при этом он никак не мог остановить мысли, возникающие в голове. Магглы. Бегут, спасая свои жизни, преследуемые Араминтой с ружьём. Старая миссис Фигг. Родители Гермионы. Сама Гермиона. Гарри ничего не мог с собой поделать. Он поморщился.       — Мерлин! Что ты делаешь? — Араминта была очень раздражена.       Том Риддл глубоко вздохнул.       — Сделай небольшой перерыв, Элиас. Нам понадобится его дублёр. О… да, очень хорошо. Это просто… кхм… захватывало дух, мистер Люпин. Вот так и надо целоваться, мистер Блэк.       — Хорошо, — скривился Гарри и взглянул на Люпина, всё ещё сжимающего Араминту в своих объятиях. Мне нужно найти Августу Мун. Может, она поможет мне с рвотными чарами, чтобы я заболел в день представления.              — Это был самый ужасный поцелуй, который я видел в своей жизни, — отметил Абраксас Малфой, медленно качая головой.       Гарри вспыхнул и оглядел класс. К счастью, все остальные уже ушли.       — Ну, у меня не очень хорошо это получается, и что? — насупился он.       — И что? Нет, Элиас, это не ерунда. — Теперь Абраксас уже широко улыбался. — Кто-то должен научить тебя правильно целоваться.       И, прежде чем Гарри понял, что происходит, он почувствовал, как его обхватила пара сильных рук, а мягкие губы напротив прижались к его губам.       — Абраксас, что ты…       — Хватит болтать, — выдохнул Малфой ему в рот. — О, Мерлин, твои губы. Просто позволь мне… Нет, заткнись.       Гарри обречённо замолчал. Он всё равно не знал, что сказать.       Тёплые. Губы, которые трепетали на его собственных, были тёплыми, а не холодными и твёрдыми, как у Араминты. Не раздумывая, Гарри подался навстречу и зарылся рукой в мягкие бело-золотистые кудри Абраксаса. Никаких воспоминаний. Никаких крестражей. Только мои пальцы в его волосах, только его губы на моих губах. Малфой слегка застонал и притянул его ещё ближе.       Гарри почувствовал присутствие Тома ещё до того, как увидел его. Он стоял в дверном проеме; его лицо было бледным и не выражало никаких эмоций. Но Гарри чувствовал, как под этой маской что-то бурлит, раскалённое добела.       — Мистер Блэк? — голос Тома был спокоен и невозмутим. — Простите, что прерываю, но мне нужно с Вами поговорить.