Мой беспомощный работодатель

      Остаток дня и всю ночь Сокджин провел за письменным столом, изучая всю предоставленную ему информацию на Ким Намджуна, составляя резюме на основе предпочтений парня, а так же подробно расписывая схемы примерных вопросов и ответов на них. Хоть Намджун и являлся незрячим, Сокджин, в целях перестраховки, решил выучить все, что он написал. — Воу, ты вообще спал? — удивился Чонгук, застав на кухне наливающего седьмую чашку кофе Джина. — Нет, — отмахнулся тот, делая большой глоток. — Зато я тщательно подготовился и готов наниматься на работу! — Я рад, — подошел с другой стороны Хосок. — Но если ты от усталости забудешь или перепутаешь свой текст, будет не очень хорошо. — Посетители могут навещать больных весь день, — подхватил Чонгук. — У тебя есть пара часов, чтобы поспать. — Да? Отлично, — оживился Джин и побежал к себе в комнату, оставив недопитый кофе на столе. — Все-таки, ему нужно еще многому научиться, — отметил Хосок, разбавляя недопитый учеником напиток порцией ликера. — Верно, — согласился брат, который уже успел осушить полбокала вина. — Однако, он достаточно умен, чтобы показать его на ежегодном сборе. — Все наши только этого и ждут, — подтвердил Чон-старший. — Как думаешь, он успеет вынести хотя бы половину коллекции до сбора? — Более, чем уверен, братец, — хитро подмигнул Чонгук. С этими словами он снял футболку и побежал в сторону бассейна.

***

      Намджун проснулся в восемь часов утра. Он понял это потому, что медсестра Арима растолкала его и сунула ему под мышку градусник. Каждое утро, когда девушка проделывала этот ритуал, Ким особенно сильно чувствовал свою беспомощность. Подумать только: пару минут назад ты заказывал билет в другую часть земного шара, а сейчас не можешь сам себе измерить температуру.       Намджун снова вспомнил о сестре. Ему следовало позвонить ей и рассказать, что с ним случилось. Ведь он теперь не только не сможет приехать к Мунсан, но и их главное средство общения — бумажные письма тоже придется отложить в долгий ящик.       Нет. У нее и так много проблем сейчас. А если она еще и узнает о болезни брата, то вообще упадет духом, а перед важным выступлением ей только этого не хватало. Ах, да, выступление. Оно для Намджуна теперь тоже в пролете. Какую, оказывается, важную роль зрение играет в жизни человека. Раньше Намджун не задумывался о таком, воспринимая его как должное.       Через несколько минут Арима вернулась и аккуратно вынула градусник. — Сколько там? — поинтересовался Намджун. — Как у космонавта, — весело ответила девушка. — Ровно 36,6. — Ну, хоть что-то хорошее, — вздохнул Намджун. — Не знаете, как скоро меня выпишут? У вас, конечно, замечательная больница, но мне уже надоело тут лежать. — К сожалению, — покачала головой медсестра. — На этот вопрос вам сможет ответить только ваш врач. А что, вы уже нашли того, кто будет помогать вам по дому? — Пока нет, — еще громче вздохнул Намджун. — Но это никак не влияет на мое желание попасть домой. — Понимаю, — ответила Арима. — Ну, удачи вам в поисках.       С этими словами девушка быстрым шагом вышла из палаты, громко хлопнув дверью, а Намджун снова погрузился в раздумья. Он стал перебирать в голове всех людей, которые приходили к нему, думая, не ошибся ли он, прогнав их всех.       Первый откликнулся в тот же день, в который были расклеены объявления. Он зашел в палату ближе к вечеру, а вместе с ним в нее вошел сильнейший запах табака. Намджун терпеть не мог курящих людей, поэтому он почти не слушал собеседника, который долго рассказывал о своих достоинствах. Намджун не привык перебивать людей, поэтому ему оставалось лишь сидеть и молиться о скорейшем окончании этой ужасной встречи. Его спасла медсестра Арима, которая пришла известить «гостя» об окончании времени для посещения.       На следующий день пришло сразу трое человек. Первую девушку Намджун запомнил особенно сильно: она принесла ему домашние пирожки. Они оказались очень вкусными, но сама девушка совершенно не понравилась парню. За десять минут пребывания у него в палате она уронила стул, чуть не опрокинула на него тарелку с пирожками и задела локтем его капельницу. Такая «аккуратность» совсем не сочеталась с антикварной коллекцией Намджуна, поэтому он вежливо отказался от услуг этой девушки.       После нее пришел мужчина в возрасте. От него сильно пахло дешевым одеколоном, а его голос был очень низким и громким, что заставляло неподготовленного человека вздрагивать от каждой новой реплики. Мужчина долго рассказывал душещипательную историю о том, что всегда мечтал иметь сына, но ни одна девушка не хотела ему его рожать. И вот сейчас он готов взять на себя все домашние обязанности, лишь бы заботиться о молодом сыне. Но Намджуну такая перспектива не нравилась: ему прекрасно хватало своего отца, а пугаться при каждом разговоре со своим сожителем он не хотел.       Последним в тот день был совсем молодой парень. С ним Намджун распрощался после первого же вопроса о возрасте. Оказалось, что парню всего лишь семнадцать лет. Намджуну нужен был кто-то ответственный, а столь юный парень не мог этим похвастаться. Напоследок Ким дал ему несколько рекомендаций о том, где он может найти подработку, если сильно нужны деньги. Казалось, парень остался доволен этим визитом даже больше, чем Намджун.       За неделю к Намджуну пришло много разных людей, но ни один из них не подходил для той работы, которую предлагал парень. Одни были слишком стереотипные, другие слишком разговорчивые, у третьих было чересчур много вредных привычек. Намджун знал, что людей без недостатков не существует, но все же стремился найти кого-то близкого к идеалу.       От раздумий парня оторвал стук в дверь. Он тут же сел на кровать, пригладил волосы и надел солнечные очки, дабы не шокировать гостя своими шрамами. Немного подумав, он все же снял их, ведь если этот человек окажется подходящим, он должен быть готов видеть своего работодателя таким. После повторного стука Намджун прочистил горло и громко сказал: — Войдите.

***

      Сокджин проснулся с первым сигналом будильника. Он спал всего два с половиной часа, но и этого времени парню хватило сполна. Он быстро оделся: обычные черные джинсы и белая футболка отлично подходили для того, чтобы в больнице не привлекать к себе внимание. На голову он надел белую кепку, а на глаза — солнечные очки.       Братьев Чон нигде не было видно. Сокджин попробовал позвать — безрезультатно.       «Уехали в город по какому-нибудь делу», — с грустью подумал парень. Он хотел услышать какие-нибудь слова напутствия от своих наставников перед своим первым крупным делом. Но, к сожалению, пришлось уйти из дома без такой роскоши.       Чем меньше было расстояние между Сокджином и больницей, тем больше его охватывало волнение. В начале пути, на остановке, волнения вообще не было: парень прекрасно помнил свой текст и все варианты вопросов и ответов, придуманных им накануне. Во время поездки на автобусе, которая длилась около получаса, Джин слегка занервничал и начал подсматривать в шпаргалки, рассованные им по карманам еще дома. А последние пару километров, которые нужно было пройти пешком, парень преодолел, уткнувшись носом в полный конспект с резюме, который он тоже взял с собой.       Когда же весь путь был пройден и Сокджин уже стоял на пороге нужной палаты, в его голове образовалась каша и парень с ужасом понял, что не может сказать ни слова из того, что он только что прочитал. Но нельзя было терять драгоценное время: до конца часов посещения Джин должен был получить эту работу. Поэтому он решил говорить так, как помнит, а в экстренных случаях подсматривать в шпаргалки.       В дверь пришлось стучать дважды: похоже, пациент спал. Это могло плохо повлиять на восприятие Намджуна, от чего Сокджин заволновался еще больше. Однако, голос, которым ему ответили после второй попытки, вовсе не был заспанным. Наоборот, Намджун говорил бодро и властно, как будто в самый разгар рабочего дня. Его: — Войдите, — звучало для Джина как команда «марш» для легкоатлета.       Сокджин мягко закрыл за собой дверь и обернулся. Намджун сидел перед ним на кровати: высокий светловолосый парень с идеальной осанкой и когда-то очень красивым лицом. Сейчас вся его верхняя часть лица от переносицы до лба была усеяна шрамами разных размеров, но особенно выделялся самый крупный: на месте правого глаза. Левый затуманенный глаз был направлен прямо на Сокджина. — Здравствуйте, — поздоровался хозяин палаты. — Меня зовут Ким Намджун. — Ким Сокджин, — представился гость. — Однофамилец, значит, — улыбнулся Намджун. — Где-то здесь должен быть стул. Вы можете взять его, чтобы вам было удобнее.       Сокджин заметил стул еще раньше, чем Намджун сказал ему об этом. Предмет мебели стоял прямо перед пациентом, но Сокджин еще раз поднял и опустил его на пол, чтобы тот подумал, что стула рядом с ним не было. Некая иллюзия того, что слова Намджуна могут чем-то помочь зрячему человеку. — Спасибо, — сказал Джин, садясь перед хозяином палаты. — Так гораздо удобнее. — Я рад, — снова улыбнулся Намджун. — Расскажите немного о себе. Сколько вам лет, где живете, кем работали раньше? — Мне 26, — начал Джин, пока что не подсматривая в шпаргалки. — Я живу с родителями в загородном доме недалеко отсюда. Раньше я подрабатывал няней для детей. — Конечно, я сейчас ничего не вижу, — заметил Намджун. — Но я, все же, отличаюсь от ребенка. — Я в этом не сомневался, — уверенно ответил Джин. — Просто в округе закончились одинокие дети и я решил перейти на взрослых. — Остроумно, — отметил Намджун. — Давай перейдем на «ты», хорошо? — Конечно. — Отлично. Где ты учился? — Я совсем недавно закончил педагогический колледж, — продолжал врать Джин. — Сейчас я могу работать учителем литературы. — Почему не идешь работать в какую-нибудь школу? — Пока не нашел вакансий, — к такому вопросу Сокджин был не готов, поэтому пришлось импровизировать. — Но, если ты возьмешь меня к себе, я прекращу поиск на то время, пока буду работать у тебя.       По выражению лица Намджуна нельзя было сказать, доволен он гостем или нет. Однако, для себя он отметил, что Сокджин пока проходит по всем параметрам. Гость заинтересовал его, поэтому он продолжал расспрашивать его с удвоенной силой: — Как ты относишься к курению и алкоголю? — Отрицательно, как и мои родители, — сказал самую большую ложь за сегодня Джин. Ведь братья Чон, которых он выдавал за своих родителей, как известно, любили побаловаться и тем и другим. — Я выпиваю только по праздникам, а курить пробовал лишь пару раз в юности. — Имел дело с полицией? — Нет, — опешил Джин. Этот вопрос заставляет всех начинающих воров вздрогнуть. — Ох, прости, — улыбнулся Намджун, поняв, что зашел слишком далеко. — Просто мне нужно тщательно все проверить, прежде чем впускать кого-то в свой дом. — Ничего, — деланно отмахнулся Сокджин. — Мамы детей, с которыми я нянчился, задавали мне и не такие вопросы, поэтому все нормально.       Намджун задумался. Все в этом человеке соответствовало его идеалу: он молодой, но явно начитанный, так как общается на общепринятом языке без жаргона. Остроумный, поэтому с ним будет не скучно. Работал няней, значит у него не будет особых проблем с хозяйством. Не пьет и не курит, что Намджун больше всего не любил в людях. Но что-то все же останавливало работодателя и кричало ему спросить еще что-нибудь у Сокджина.       Пока Намджун думал над решающим вопросом, он услышал странный звук. — Что это у тебя? — насторожился пациент. — Я купил раздвижную трость, — ответил Сокджин. — Тебе вроде как должны выдать ее здесь, но я подумал, что если этого не произошло, то она будет весьма кстати. Ты наверняка натыкаешься тут на все углы, верно?       С этими словами Джин вложил прохладный предмет в руку Намджуна, лежавшую на его колене. Пациент попробовал ее на тяжесть, затем поводил ею по полу. Он сразу наткнулся на ножки стула своего гостя, а рядом с ними нашел и обувь Сокджина. — С… Спасибо, — только и смог вымолвить он, все еще водя тростью из стороны в сторону. — Не за что. Я привык делать людям маленькие подарки, — снова соврал Джин. Это был лишь умный ход, чтобы расположить Намджуна к себе. Предполагалось, что Джин подарит ее пациенту в начале беседы, но он решил сначала убедиться, что у Намджуна уже нет сего агрегата.       Сомнений не оставалось: Сокджин являлся идеальным кандидатом, именно тем человеком, которого искал Намджун. Он сжал подаренную трость в правой руке, посмотрел в сторону гостя и гордо сказал: — Поздравляю! Ты принят на работу. Оставь, пожалуйста, свой номер телефона. Я позвоню тебе, как только узнаю, когда меня выпишут. Тогда ты сможешь приехать за мной и мы поедем домой.       С этими словами он протянул Сокджину свой телефон. Дрожащими от переполняемых его эмоций руками, Джин записал в контакты свой номер как «Сокджин. Сиделка». Вернув телефон хозяину, он сдержанно произнес: — Ну, тогда я пойду домой. Выздоравливай. — Спасибо, — ответил Намджун, после чего услышал тихий звук закрывшейся двери.

***

      Радость переполняла все тело Сокджина, от чего тот почти бежал по улице в сторону автобусной остановки. Сейчас был самый час пик: все возвращались с работы домой, поэтому автобус был переполнен. Но ничто не могло испортить настроение Джина. Подумать только: он сам справился с началом первого в своей жизни серьезного задания. Ему не терпелось рассказать обо всем своим наставникам. Он был уверен, что они оценят его умения по достоинству и порадуются этой маленькой победе.       Но уже с порога Сокджин почувствовал тревожную атмосферу, царившую в доме. Прислуга суетилась, спотыкалась об ступени и бежала с удвоенной скоростью. На глазах у каждого из слуг был написан страх. — Эй, Юнсок, — окликнул Джин пробегавшего мимо него паренька. — Что происходит? — У хозяев неудача на работе, — прошептал он. — Они приехали все побитые и начали пить, а сейчас…       Юнсоку не дал договорить громкий треск разбившегося стекла, донесшийся откуда-то сверху. — Слышите? — вздрогнул паренек. — Вы бы их не трогали, мало ли что… — Разберусь, — бросил Джин. — Спасибо.       Сокджин старался выглядеть невозмутимым, но на самом деле не на шутку перепугался. Он еще никогда не видел наставников в таком состоянии и не знал, что нужно делать в такой ситуации. Парень нашел братьев Чон в комнате Хосока. Чон-старший сидел на кровати, прижимая к левому глазу лед, в то время, как Чон-младший громил комнату, бросая в стену все, что попадет ему под руку. — Что случилось? — осторожно спросил Сокджин, уворачиваясь от летящей в него настольной лампы. — О, Джин, это ты, — выдохнул Чонгук, на время прекращая обстрел вещами. — Да так, ничего особенного, просто… — Просто наш друг оказался редкостным мудаком, — подал голос Хосок. — Из-за Сюмина мы с Чонгуком теперь по уши в долгах, а все потому что он испугался дяди, на которого работает. — Ничего не понял, — честно признался Сокджин, решивший все же поднять с пола несчастную лампу. — Но основную суть вроде уяснил. И что вы теперь будете делать? — Как что? — нездорово улыбнулся Чонгук. — Соберем банду и пойдем мстить, конечно!       Тут Джин перепугался окончательно. — Вы же в курсе, что вы можете влипнуть еще больше? — Если сделаем все чисто, не влипнем. А ты нам поможешь, — ответил ему Хосок. — Ну уж нет, — отрезал Джин. — Я не собираюсь участвовать в стрелках. — А тебя на них никто и не звал, — передразнил его его же тоном Чон-старший. — С этим мы сами справимся. Твоя помощь будет заключаться в усердной работе на Намджуна и вытаскивании у него ценных вещей. Через полтора месяца сбор воров: мы покажем тебя там вместе со всем награбленным добром, чтобы эта паскуда Сюмин раз и навсегда понял, кто тут хозяин.       Глаза Хосока загорелись злым блеском, но Сокджина волновало совсем не это. — Как вы узнали, что он взял меня на работу? — удивленно спросил он. — Эх, Джин, Джин, — протянул Чонгук, сползая по стене на корточки. — Мы с Хосоком знаем все. — И что вы на это скажете? — гордо вскинул подбородок Сокджин, ожидая похвалы со стороны наставников. — Я справился бы в два раза быстрее, — бросил Хосок, падая на кровать. — К тому же, ты чуть не попался на вопросе про поиск работы. Не допускай больше таких тупых ошибок, если хочешь показать себя на сборе в лучшем свете.       Слова Хосока совсем не впечатлили Сокджина. Он молча ушел к себе, оставив братьев Чон в компании друг друга.       «Похоже, чем ближе этот сбор, тем больше у этих двоих едет крыша», — подумал Сокджин, с разбега прыгая на свою кровать. В любом случае, он сам сегодня не хотел думать ни о сборе, ни о чем другом. Больше всего сейчас он хотел только одного — выспаться.