Мой беспомощный работодатель

      На улице было жарко. Намджун определил это, встав у окна и почувствовав кожей обжигающие солнечные лучи, проходящие через стекло. Парень проснулся намного раньше первого автобуса, на котором должен был приехать его работник. Послонявшись по квартире в поисках какого-нибудь занятия, Намджун остановился на просмотре, точнее, прослушивании телевизора.       Полистав каналы, парень нашел какое-то реалити-шоу про жизнь знаменитостей в условиях обычных горожан. Его суть заключалась в том, что не выдержавшие испытаний певцы, актеры, телеведущие должны были сами покидать проект по очереди. Участник, продержавшийся дольше всех, получал огромное денежное вознаграждение.       Обычно Намджуна не интересовали такого рода передачи. Он предпочитал фильмы, пропитанные смыслом до мельчайших деталей, иногда смотрел боевики и очень редко — мелодрамы. Но сегодня выбор парня пал именно на это шоу, ведь его участники много говорили и мало делали. — Это возмутительно! — кричала молодая девушка, в голосе которой Намджун узнал недавно дебютировавшую молодежную певицу. — О чем думали организаторы проекта, когда составляли программу соревнований? Невозможно так быстро закупить продуктов на такое количество человек! Я ухожу! — И я, — поддержала ее женщина постарше, не знакомая Намджуну. — Более того, я добьюсь того, чтобы этот проект закрыли! Он — лишь глупая и бессмысленная трата времени! — Так зачем же ты стала в нем участвовать? — съязвил бархатный мужской голос, принадлежавший знаменитому радиоведущему. — Затем же, зачем и все остальные, — налетела на него возмущавшаяся женщина. — Ради денег. — Лично я, — вмешался в разговор не менее популярный спортивный комментатор. — Пришел сюда, чтобы посмотреть, как все вы будете визжать и плакать, выполняя простейшие задания. — Давно ли ты сам визжал, только лишь дотронувшись до туалетного ёршика? — парировал спокойный женский голос. Намджун сразу узнал в нем одну из своих любимых оперных певиц. Несмотря на свой молодой возраст, эта девушка занимала почетное место среди опытных певиц в лучшем театре страны. Своим пением она могла успокоить или заставить волноваться, развеселить или довести до слез, а также испытать весь спектр человеческих эмоций сразу. — Научись смотреть на себя, прежде чем критиковать других. — Кто бы говорил, — обиженно бросил комментатор, но никаких курьезных случаев, связанных с певицей, вспомнить, видимо, не смог. — Боже, Намджун, тебе серьезно нравится эта болтология? — послышался прямо над ухом громкий возглас, заставивший хозяина квартиры подскочить на месте. — Сокджин! — напустился тот на новоприбывшего. — Нельзя так пугать людей! — Извини, — рассмеялся Джин, уворачиваясь от своего работодателя, беспорядочно размахивавшего руками в воздухе. — Я думал, ты слышал, как я вошел. Но, видимо, ты так увлекся своим шоу, что не заметил меня. — И ничего я не увлекся, — отвернулся от него Намджун. — Так, попалось, пока листал каналы. — Ну да, — саркастично кивнул Сокджин. — То-то ты уже минут семь слушаешь этих спорщиков. Кнопку на пульте потерял, а? — Отстань, — обиделся Намджун, прибавляя звук у телевизора. — Если захочу, буду хоть весь день их слушать.       С этими словами он демонстративно уставился невидящим глазом в экран, сделав вид, что ему очень интересны события, происходящие на нем. — Что ж, — протянул Сокджин. — Не буду тебе мешать. Пойду пока приготовлю завтрак, потом разложу свои вещи, потом… — Погоди, — перебил его Намджун. — Ты собрался готовить? — Ну да, — непринужденно ответил Джин. — Я не успел поесть дома, поэтому хотел приготовить что-нибудь вроде яичницы с перцем и помидорами, например. Но, раз ты занят столь важным делом, то на тебя я готовить не буду. — Ради завтрака я, пожалуй, отвлекусь, — без раздумий выпалил Намджун, вскочил с дивана и побежал на кухню впереди Сокджина.       На кухне было жарко до невозможности из-за отсутствия штор. Поэтому первым делом Намджун открыл окно и остался стоять около него, наслаждаясь слабым прохладным ветерком. Сокджин тем временем уже выудил из холодильника все необходимые продукты и разбирался с плитой. — Говоришь, никогда ее не включал? — задумчиво спросил он у работодателя. — Включал однажды, — уклончиво ответил Намджун. — Но у нас с ней не сошлось. — Понятно, — рассмеялся Сокджин. — Будем надеяться, что я в этом плане успешнее тебя, иначе останемся без еды. — Не хотелось бы, — протянул работодатель, но тут же услышал треск, с которым зажигается газ. — Ликуйте, ваше королевское высочество, — отрапортовал Джин, извлекая из нижнего ящика новенькую сковородку и наливая на нее масло. — Лучший шеф-повар в мире приготовит вам вкуснейший завтрак.       И правда, через несколько минут кухня наполнилась аппетитным ароматом и громким треском яичницы со сладким перцем. После больничной кормежки Намджун забыл, что такое домашняя еда, поэтому его рот мгновенно наполнился слюной. — Ну скоро там уже? — торопил он повара, нервно дергая ногой и крутясь около окна. — Терпение, милорд, — ответил Сокджин спустя секунду молчания. Было видно, что он сосредоточен на своей работе. — Почти готово.       Еще через несколько минут Намджун уже сидел за столом и уплетал яичницу за обе щеки. Слегка подпекшаяся корочка приятно хрустела во рту, а сладкий перец придавал вкусу яркости и живости. Все это заливал идеально просоленный желток, делая блюдо не таким сухим. — Очень вкусно, — промычал Намджун, продолжая энергично жевать. — Где ты научился так готовить? — Мой отец был шеф-поваром, — гордо, но с ноткой грусти в голосе ответил Сокджин. — Он часто готовил нам дома и учил меня новым рецептам. Позднее я научился придумывать их сам. Например, вот эта яичница — мое собственное кулинарное изобретение. — Повезло мне с работником, — улыбнулся Намджун, откидываясь на стуле и вытирая губы салфеткой. — Ты еще не раз в этом убедишься, — заверил его Джин, убирая тарелки в раковину. — Кстати, вчера я нашел на столе какое-то письмо, когда выносил твои вещи из своей комнаты. Я не читал его, честно. Просто хотел спросить, куда мне его отнести.       После этих слов Намджуна словно ударила молния. Родители, скорее всего уже рассказали сестре о том, что с ним произошло. Но сам Намджун не соизволил даже передать ей привет. Возможно, прямо сейчас Мунсан плачет в подушку, осознавая, сколько волнений на нее навалилось, в то время, как брат спокойно ест яичницу и совсем о ней не думает. — Это от сестры, — ответил Намджун и резко встал. — И я собираюсь написать ей ответ. — Чего? — удивился Сокджин, чуть не выронив из рук только что помытую тарелку. — Не хочу тебя огорчать, но… — Да знаю я, — нервно отмахнулся Намджун, выходя из кухни. — Я часто пишу от руки, поэтому у меня должно получиться. — Я думаю, это не так работает, — все ещё пытался противостоять Джин, бежавший за работодателем в его комнату. — Главное — верить.       С этими словами Намджун стал рыться в столе в поисках бумаги. Выудив из ящика белоснежный лист, он взял ручку и стал сосредоточенно что-то корябать. Сие действо продолжалось около десяти минут, пока Намджун не почувствовал, что ручка скребёт по столу. Тогда парень отложил ее, откинулся на стул и протянул письмо Джину. — Читай, — сказал он, гордо вскинув голову. — Эм… Ну… Эээ… — промямлил Сокджин, крутя лист в разные стороны. — Знаешь, если смотреть под определенным углом, можно разобрать слово «лошадь». — Какая лошадь? — не понял Намджун. — Я не писал ничего про лошадь. — Да? А, ну тогда это, наверное, столешница. Да, точно, это столешница. — Да ну тебя, — обиделся Намджун и выдернул лист из рук работника. — Я точно написал все правильно, просто ты опять смеёшься надо мной!       Сказав это, он ударил кулаком по столу так, что кружка, стоявшая на нем, опрокинулась, а кофе, находившийся в ней, разлился огромной лужей по столешнице и стал капать на пол. — Я так хотел, чтобы Мунсан не волновалась за меня, — прошептал он. — У нее сейчас столько проблем. Если бы я смог написать письмо, она, возможно, переживала бы меньше. Но теперь…       Он опустился на стул и затих. В комнате повисло напряженное молчание, которое нарушало лишь пение птиц, доносившееся с улицы. Наконец, Сокджин, до этого растерянно смотревший на Намджуна, осторожно заговорил: — У меня никогда не получится понять тебя, ведь я не терял зрение. Но, если ты позволишь, я помогу тебе. — И чем же? — спросил Намджун, не скрывая безразличия в голосе. — Я могу написать письмо сам под твою диктовку. А ты распишешься внизу. Это, конечно, не совсем то, что ты хотел, но все же лучше, чем ничего.       Намджун ответил не сразу, обдумывая предложение Сокджина. Работник был прав: Мунсан сразу увидит чужой почерк и поймет, что все далеко не так хорошо, как хочет показать Намджун. Однако, парню не хотелось изменять старой традиции, поэтому в конце концов он согласился и уступил Сокджину место за письменным столом. — Отлично, — оживился работник, доставая из стола чистый лист. — С чего начнем? «Дорогая Мунсан»? — Да, — одобрил Намджун, устроившись на диване. — Дальше пиши так: «У меня все хорошо»… — Уверен? — переспросил Джин. — Да. Мы всегда начинаем наши письма с хороших новостей, а потом переходим к плохим. Так вот: «У меня все хорошо. Недавно я нашел в интернете старинную вазу. Она понравилась мне своей необычной росписью — огненно-красными розами на белоснежном фоне. Когда я забирал ее у прошлого хозяина и рассказал о своей коллекции, мне сделали большую скидку.» — Твоя сестра тоже интересуется антиквариатом? — спросил Сокджин, быстро водя ручкой по бумаге. — Нет, — ответил Намджун. — Но она часто спрашивает меня о коллекции, потому что большую часть времени я провожу, пополняя ее. Ты все написал? — Да. — Тогда пиши с новой строчки: «Не переживай насчет Исаака»… — Насчет кого? — переспросил работник. — Это ее бывший. Он изменил ей. — Вот урод… — И не говори. Так вот: «Не переживай насчет Исаака. Ты тут совершенно не причем. Возможно, это просто не твой человек. С твоим умением заводить новые знакомства ты обязательно найдешь себе кого-то получше. В этом деле главное — уметь присматриваться к людям. Если тебе кто-то понравится, нужно тщательно изучить его поведение, недостатки и достоинства, а потом уже вступать в отношения.» Написал? — Дописываю… А ты, я смотрю, разбираешься в отношениях. — Честно говоря, — почесал затылок Намджун. — С девушками у меня не клеится. — Серьезно? Не думал, что ты по парням, — задумчиво протянул Сокджин. — Я этого не говорил! — воскликнул Намджун. — Просто я очень придирчив к людям, поэтому никак не могу найти подходящую кандидатуру. И вообще, не отвлекайся. Пиши с новой строчки: «Ну, а теперь немного о плохом». — Написал. Написал! Намджун? — позвал Сокджин, когда молчание со стороны дивана затянулось. — Да слышу я, не глухой. Я думаю, как правильно сформулировать. — Может, так: «Недавно ребята в моем дворе играли в футбол и случайно попали мячом в мое окно. В этот момент я сидел перед ним, поэтому осколки стекла попали на мое лицо. Сейчас со мной все хорошо, но я больше никогда не смогу ничего видеть»?.. — Стой, стой, стой! — вскочил с дивана Намджун. — Это слишком резко! Нельзя так шокировать Мунсан. — Думаю, такая новость шокирует ее в любой формулировке. — Ты прав. Хорошо, пиши вот так: «Думаю, ты уже заметила, что это письмо написано не моим почерком. Его за меня пишет мой работник, его зовут Сокджин. К сожалению, я больше никогда не смогу написать ничего самостоятельно. Две недели назад школьники играли в футбол во дворе и попали мячом в мое окно. Я как раз сидел за столом напротив него, поэтому осколки стекла попали мне в глаза. Правый удалили полностью. Левый остался, но повреждения, оставшиеся после стекла, не смогли восстановить. Прошу тебя не волноваться за меня. Сокджин теперь живет со мной и помогает мне со всеми делами. Более того, он прекрасно готовит, поэтому сейчас я живу даже лучше, чем до несчастного случая.» Написал? — Да. Заканчиваем? — Ага. С новой строчки: «Желаю тебе хорошо выступить на концерте. Передавай привет Софии и поздравь ее с прошедшим от меня. Твой Намджун.» — Написал, — удовлетворенно сказал Сокджин, откинувшись на спинку стула и потянувшись. — А теперь иди сюда. — Зачем? — Как зачем? А расписываться кто будет? — Точно, забыл.       Намджун встал справа от Сокджина и оперся на стол обеими руками. Тогда работник взял его левую руку, согнул пальцы в кулак, оставив прямым только указательный и плавно поднес ее к участку бумаги. В правую руку работодателя он вложил ручку, все еще теплую от собственных пальцев и сказал: — Вот тут.       Намджун долго примерялся и, наконец, аккуратно вывел в углу листа свою замысловатую подпись с множеством завитков. — Ну как? — спросил он, повернув голову к Джину. — Получилось лучше, чем в первый раз, — обнадеживающе ответил Сокджин, аккуратно складывая лист. — Теперь собирайся, отнесем его на почту. — Спасибо тебе, — улыбнулся Намджун, снимая домашнюю футболку. — Ты мне очень помог. — Это теперь моя работа, — улыбнулся в ответ Сокджин, подавая работодателю другую футболку, лежавшую в шкафу. — Кстати, хотел спросить, — как бы между делом начал Намджун. — Откуда ты знаешь, что дети случайно попали мячом мне в окно? Я тебе этого не говорил, а про разбитое стекло ты ничего не спрашивал. — А… — запнулся Сокджин. Это показалось Намджуну подозрительным, но убедительный ответ последовал быстро. — Я спросил это у медсестры, когда пришел устраиваться к тебе на работу. Просто было интересно, в результате чего можно получить такие травмы, а у тебя спрашивать было как-то неудобно. Мало ли… — Ну да, я бы тоже не решился, — согласился Намджун. — Пошли? — Иду.

***

      Намджун лег спать рано: прошлой ночью он проспал слишком мало, а долгая прогулка до почты и обратно отняла все его силы.       Закончив с делами, Сокджин закрыл дверь в его комнате и зашел к себе. На лавочке около подъезда собралась огромная толпа местных алкоголиков, которые сочли забавным кидать крышки от бутылок в разбитое окно Джина. — Я сейчас полицию вызову! — пригрозил им парень, высунувшись из окна.       Видимо, он слишком сильно вжился в свою роль примерного гражданина: в другое время он спугнул бы эту толпу чем-то вроде грязного ругательства, или кастета, который всегда носил в кармане джинс. В общем, поступил бы в точности как его преступные наставники.       Наставники… Мысли об их судьбе не покидали Сокджина ни на секунду, мешая сосредоточиться на происходящем вокруг. Именно из-за них парень случайно выдал свои знания о несчастном случае Намджуна и весь оставшийся день ругал себя за эту оплошность.       Однако, указания братьев Чон Сокджин выполнял хорошо: в его рюкзаке уже лежали настольные часы, миниатюрный самовар и фарфоровая тарелка, украденные им из коллекции Намджуна. Пока что Сокджин не решался брать вещи, находящиеся вне своей комнаты, хотя у него на примете уже появились некоторые экспонаты из кухни и прихожей.       «Я не должен их подвести, — думал Сокджин, засыпая. — Я сделаю все, чтобы они гордились мной, где бы они ни были.»