Мёртвый лес

Арсен проснулся около восьми часов. Он был совершенно подавлен, ничего не говорил и плакал, как ребенок. Паша дал ему то пойло, что заварил для него Глеб, и Арсен снова задремал. Потом они сели ужинать все вчетвером. Паша долго думал, стоит ли брать с собой за стол оружие, и осторожность взяла своё. Пистолет покоился в его кармане, а карабин висел сзади на стуле. Паша и Влад за обе щеки уплетали наваристый бульон с горячими лепешками, очевидно, думая, как прекрасна бывает иногда жизнь. Слава и Глеб почти постоянно молчали, потом Глеб спросил: – Где Артём? Слава пожал плечами: – Свалил по своим делам. Он до сих пор не возвращался? – С того момента, как вы ушли, ни разу. – Тогда я не знаю, где он. Блондин недовольно цокнул и снова уткнулся в свою тарелку. – Как вы здесь живёте? – спросил Паша. – Как дикари какие-нибудь. – Легко и просто, – ответил Глеб, – когда я езжу на работу, покупаю в городе всё необходимое. – У тебя есть машина? Блондин неопределённо хмыкнул. – А как ты ездишь зимой? – подал голос Влад. – Тут наверняка много снега. Глеб не менее неопределённо пожал плечами. Мол, не твоего ума дело. – Послушай, Глеб, – промолвил Паша, – извини, что мы приносим вам неудобства. Мы не останемся в долгу. – Мне ничего от вас не нужно, – пожал плечами явно развеселившийся блондин, – вы, главное, нас не трогайте. Внезапно на втором этаже раздался грохот. Глеб заметно побледнел. – Подождите, – сказал он, вскакивая с места, – мне срочно нужно наверх. Я скоро вернусь. Слава еле слышно хихикнул. – Подожди-ка, – Паша резко схватил Глеба за руку, заставляя сесть на место, – вы живёте одни? Глеб молчал. На его бледном лице на долю секунды застыла лёгкая растерянность, но потом он собрался с мыслями и отрывисто заговорил: –...Нет. Сейчас на втором этаже находится ещё один наш друг, Даниил. У него... мигрень, и ему нужна темнота... и тишина. С нами живёт ещё один... парень, но он сейчас... он отправился по делам. "Что-то он растерялся. Тут явно что-то нечисто." Покуда Паша думал, что тут явно что-то не так, Глеб вырвался из его хватки и чуть ли не побежал в сторону лестницы на второй этаж. Опомнившись, Паша пустился вслед за ним. Он догнал блондина у самой лестницы. – Стой! – приказал он ему. Глеб повернулся к Паше, уставился на него насмешливым немигающим взглядом, и тому показалось, что зелёные глаза парня светятся в неверных отблесках небольшой лампы, висящей на стене. – Чего тебе? – облокачиваясь на перила и по-кошачьи изгибая спину, спросил Глеб. – Я пойду с тобой. – Хочешь убедиться, что я не храню там пулемёт? – А если и так? – Ну пойдём, ковбой, – пожал плечами Глеб. На втором этаже стояла кромешная темнота, и блондин зажёг свечу. Остановившись перед большой дубовой дверью, Паша вдруг почувствовал приступ почти неконтролируемого животного страха. Глеб повернулся к Паше и спросил, ухмыляясь: – Ну, пойдёшь дальше? "Он чувствует мой страх, – пришла в голову Паше страшная догадка, – чувствует и пользуется им!" – Я, пожалуй, пойду обратно, Глеб, – выдавил из себя он, жалко улыбаясь, – я уже убедился, что пулемёта у тебя здесь нет. Он развернулся, не дожидаясь ответа, и, спотыкаясь, понёсся туда, где светлел прямоугольник дверного проёма. – Спокойной ночи, апостол Павел, – крикнул Глеб ему в спину, задувая свечу, и его зелёные глаза по-кошачьи замерцали в темноте.

***

Была уже глубокая ночь, но Паше и Владу не спалось. После достаточно бурного секса они лежали рядом, прижавшись друг к другу, слушая завывания ветра в трубе. – Знаешь, о чём я думаю? – тихо спросил Влад, вырисовывая пальцем узоры на груди своего парня. – О чём, солнце? – почти машинально ответил Паша. Сам он думал об "Опеле". Если на машину наткнутся мусора, то дом Глеба они найдут как нехуй делать. Впрочем, никакой тропы, ведущей к домику, по крайней мере, от того места, им обнаружено не было, лишь едва различимая тропинка шла от дома в противоположную сторону. – О том, что мы с тобой самые настоящие подонки. – Это ещё почему? Влад вздохнул, поправил в носу колечко пирсинга: – Вспомни прошедшие дни, Паш. Сколько людей мы убили за это время? – Это были вынужденные меры, это во-первых, – нехотя ответил Паша, ему не хотелось всей этой демагогии на морально-этические темы, – во-вторых, убивал Арсен, а не мы. В-третьих... сам понимаешь, боюсь, это ещё только начало. Если кто-то из этих парней... Влад не дал ему договорить: – Даже если мусора доберутся до этой глуши, нам нечего терять. Однако, Паша, я уверен, что они не доберутся сюда. – А если нас сдадут эти парни? Влад горько усмехнулся. Он не знал, стоит ли говорить Паше правду. Стоит ли тому знать, что они попали прямиком к любовнику Шнурова, тому самому Фараону, свихнувшемуся психопату и убийце, от которого редко возвращаются живыми? Однажды он пересекался с Глебом в Кемерово, и вот сегодня, увидев его здесь, в лесу, на какое-то время засомневался, что это именно он, Глеб Голубин, его старый знакомый, однако сомнения развеялись, когда Фараон узнал его. Да и манеры за это время у него поменялись не так сильно – Голубин по-прежнему оставался умелым актёром. Его истинные намерения и мысли выдавали только его глаза. Хитрые зелёные дьявольские глаза, похожие на топкие болота, покрытые зелёной травой. А ещё Глеб оставался таким же хитрым и умным и наверняка сразу понял, с кем имеет дело. Что братьям, а может, и ему самому тоже придётся несладко, Влад прекрасно понимал, но почему-то был на сто процентов уверен в одном: Голубин ни за что не сдаст их Шнуру. Глеба он изучил как облупленного и мог смело сказать: тот чокнутый психопат и садист, а потому сочтёт, что это слишком лёгкий и безболезненный выход для парней. –...Нет, они не сдадут нас. – Если ты так в них уверен и проебёшься, я застрелю не только их, но и тебя. – Глядя на тебя сегодня, я порой думаю, что передо мной Арсен. Влад снова погрузился в свои мысли. Кажется, Паша ещё не очень готов услышать подобное, однако предостеречь его было бы неплохо. Играть в открытую он не собирался, во всяком случае, пока, поэтому у него был другой вариант. – Знаешь, – негромко проговорил он, – я до самого конца не верил в то, что здесь может жить кто-то. Мне казалось, что этот Слава дурит нас или живёт в походном лагере, но никак не в доме. – Ну и что? – промямлил Паша. Он думал о том, что было бы неплохо завтра откатить машину в кусты и замаскировать, а ещё лучше сжечь. – А когда я увидел этот самый дом, – продолжал Влад, – меня посетило странное чувство. Я вспомнил сказку, которую мне читала мама в детстве, она тогда ещё не пила. Страшную сказку. – Какую сказку? – Паша заинтересованно уставился на Влада. Он вспомнил свои чувства, когда впервые увидел дом. – Сказку про Гензель и Гретель. Отец не мог прокормить детей и завёл их в лес, а потом они вышли к домику из сладостей, помнишь? – Да-да, припоминаю, – Паша закусил губу, – она называлась "Пряничный домик". Я её очень боялся. Только вот не помню, чем она кончилась. – Давай вспомним завтра, Паш, – попросил Влад, – я утомился за день. – Спи, мой мальчик, – Паша провёл ладонью по его волосам, – спокойной ночи. – Спокойной ночи, – шепнул Влад, быстро целуя парня в губы. Одна-единственная мысль промелькнула в голове у Паши перед тем, как он провалился в сон. Ковбой. Так называла его Кошка.