Мёртвый лес

– Я пойду прогуляюсь перед сном, – сказал Влад, – не переживай, я скоро вернусь. Паша молча кивнул. Пускай и правда прогуляется, не может же он постоянно вокруг него бегать. Влад скользнул в коридор, прикрыл дверь и незаметно юркнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Глеб ещё утром предложил ему составить компанию за ужином с "одним нашим общим знакомым, которого ты рад будешь видеть", и Влад согласился. Ему прискучили однообразные дни, и юноша решил внести в свою жизнь хоть какую-то краску. Тяжёлая дубовая дверь впустила Влада в комнату, освещенную лишь небольшой свечой. За накрытым круглым столом сидели Глеб, Слава и ещё двое человек. Один из них, парень, похожий на Иисуса Христа, лет двадцати – двадцати трех, с белой кожей и чёрными длинными волосами, словно прятался от неверного сияния свечи, и Влад без труда узнал в нем Даню Бумагина. Вторым был худощавый молодой мужчина с аристократическими чертами лица, рыжеволосый, с колючими жёлтыми глазами, острыми скулами и сероватой кожей, покрытой крупными тусклыми веснушками; на вид ему можно было дать как двадцать пять, так и чуть больше тридцати лет. Он был одет в черную атласную рубашку, кожаный пиджак, идеально отглаженные прямые брюки и туфли Dr. Martens. В левом ухе мужчины сияла крупная серьга, на его тонкой бледной шее болталась внушительная кубинская цепь, а длинные худые пальцы были унизаны толстыми перстнями. Влад без труда узнал своего старинного знакомого. Это был Рыжий Илья, владелец нескольких торговых точек, борделей и притонов. Он был крайне умен и осторожен, поэтому всегда выходил сухим из воды. За все его тридцать четыре года жизнь изрядно его потрепала. В преступном мире его имя стало известным, едва ему минуло семнадцать лет. По молодости Илья специализировался по мелким кражам и перепродаже единичных партий наркотиков. Хитрый парнишка продавал купленный по дешёвке товар втридорога, и покупатели велись на его уловки. В девятнадцать лет Илья заторчал на винте и женился в первый раз, однако его жена вскоре умерла по неизвестной до сих пор причине. Прошло пять лет, и Рыжий, продолжая торчать, осознал, что до добра его это не доведёт. Он слез с наркотиков и начал потихоньку поправлять свои дела. Через пару лет он мог уже составить конкуренцию самому Шнуру. Его дела пошли в гору окончательно. Он женился во второй раз, купил загородную виллу и обзавёлся штатом прислуги. Содержание публичных домов и притонов и так приносило ему много денег, а героиновые точки и вовсе превращали доходы Ильи в золотые горы. Лиля, его вторая жена, всячески помогала ему в его бизнесе, даже осознавая его опасность. Многое во внешности Рыжего Ильи, кстати, говорило о его нелёгком опыте. Обе челюсти мужчины были обильно украшены вставленными золотыми зубами, левую скулу рассекала тонкая белая полоска шрама, а на руках и шее красовалось множество таких же. Влад уважал этого угрюмого человека за его прямоту характера, ум и стойкость. – Ты вовремя, – увидев Влада, как-то фальшиво улыбнулся Глеб, – мы вот как раз уже открываем виски. В руках у него и правда была бутылка виски. – Боже, Влад, – вальяжно развалившийся в кресле Рыжий Илья чуть приподнялся и протянул руку Кожихову в приветственном жесте, – так давно тебя не видел. – Я тоже, – Влад ответил на рукопожатие, – даже не чаял уже когда-либо встретиться. – Вот за это и выпьем, – подытожил развеселившийся Голубин, азартно сверкая своими огромными зелёными глазами, и ловким жестом откупорил бутылку, – за нашу сегодняшнюю встречу! И первым долгом плеснул ароматную янтарную жидкость в бокал, стоящий рядом с Владом. Потом налил Илье, Даниилу, Славе и лишь под конец себе. – У тебя хорошие вкусы на алкоголь, Глеб, — отметил Влад, опрокинув в себя напиток практически залпом, – виски просто потрясающий. – Это заслуга Сергея Владимировича, – усмехнулся Глеб, – он часто достаёт настоящий скотч. – Боюсь я, как бы не прикрылась его лавочка, – пожал плечами Рыжий Илья, – в связи с недавними событиями легавые очень заинтересовались его персоной. – С чего Вы взяли, Илья Абрамович? – подал голос доселе молчавший Бумагин. – Как это всё с ним связано? – А вот так. Ко мне домой на днях завалилась толпа очень серьёзных мусоров с очень странными допросами. В числе прочего меня и Лилю спрашивали и про карьеру достопочтенного Эс Вэ Шнурова. Я подсунул главному мусору, столичному типу из МУРа, кругленькую сумму, чтобы они от меня отъебались, а заодно и узнал кое-какую информацию. В общем, менты пронюхали, что нашумевшие братья связаны с бизнесом Шнура, как и Ваня, мир его праху. Они собирались посетить его с допросом и обыском, и... В общем, я не думаю, что это очень уж хорошо кончится. Я бы посоветовал Шнуру пока скрыться с радаров. Менты озверели из-за случившегося, и сотрудничать с ними ой как трудно. Вы не представляете, сколько денег мне пришлось отвалить ради спокойного бытия, и теперь меня жаба душит. – Тебя всегда душит жаба, – хмыкнул Глеб, подливая себе ещё виски. – Богатый человек – это не тот, у кого много денег, а тот, кто умеет их тратить. С минуту все молчали, а потом Рыжий Илья обратился к Владу: – Расскажи лучше, как ты здесь оказался. Я, признаться, думал, что ты уже не в России. – У меня нет денег и возможностей, чтобы покинуть страну, – Влад горько усмехнулся, – иначе я бы не оставался больше здесь. Скоро мне пиздец, я это чувствую, и, признаюсь, дом Глеба сейчас спас меня, во всяком случае, на время. – Да, вот уж фортануло, – подметил Глеб, вливая в себя уже четвёртый или пятый стакан, – кстати, знаешь что, Илья? Не поверишь, но волей случая у меня дома оказались и те двое братьев. Доселе остававшийся невозмутимым, тут уж Рыжий Илья удивлённо вытаращил на Голубина свои жёлтые змеиные глаза. – Как выясняется, братцы познакомились с Владом и продолжили путешествие уже в его обществе, – объяснил Глеб, – а потом заблудились... и мышеловка захлопнулась. Да че ты не жрёшь нихуя, Илья, блять?! Эта тема явно была неприятна Глебу, хоть он сам её и начал, и он решил перевести внимание гостя. Видимо, тот понял этот жест, протянув руку за куском пирога, но на полпути остановил её и спросил у хозяина: – С чем пирог-то хоть? – С мясом, – залпом выпивая очередной бокал, провозгласил Глеб, словно сообщал нечто жизненно важное. – С некоторых пор я опасаюсь есть мясные пироги у вас дома, – дёрнул бровью Рыжий Илья. – Да не переживай ты! – махнул на него рукой чуть захмелевший Глеб. – Это из курицы. Илья неуверенно взял пирог и откусил. – А знаешь, – присасываясь к горлышку бутылки, продолжал разглагольствовать Глеб, – я поведаю тебе весьма занятную историю про то, как умерла эта курица, – он зачем-то посмотрел на Влада и хитро подмигнул ему, – не далее, чем вчера вечером, она наелась собственного дерьма и отравилась им. Рыжий Илья поперхнулся пирогом, а Голубин зашелся смехом, фыркнув каплями виски на стол. – Это шутка, – краснея, объяснил Слава, – извините, Илья Абрамович, Глеб просто пошутил. "Ну и шутки у него", – подумалось Владу. Он не впервые видел Голубина пьяным или же подвыпившим, и нельзя было сказать, что это зрелище радовало его. От природы развязный и бесчеловечный, пьяный Глеб становился совсем невыносимым, и Владу было не совсем комфортно в таком обществе. Он взял со стола открытую бутылку вина и налил себе в стакан. Ближайшие полчаса ему пришлось пить вино и слушать вполуха разговоры Рыжего Ильи и Глеба о каких-то их делах, Шнурове, наркотиках, должниках и проститутках. Рыжего Илью особенно радовала последняя тема, и, казалось, о жрицах любви и прочих связанных с ними вещах он мог говорить бесконечно, зато Глеб относился к этому вопросу несколько равнодушно и поэтому просто таранил взглядом Влада, отчего последнему становилось неуютно. Несколько раз Кожихов принимался изучать взглядом всех сидящих. Бумагин постоянно молчал, разве что изредка подобострастно кивая в такт услышанному, как китайский болванчик, Слава налег на угощение и, пользуясь случаем, ел за добрый взвод солдат, Голубин странно пялился на Влада или говорил с Ильёй, при этом весьма агрессивно жестикулируя, чем никогда не страдал в трезвом состоянии. На какое-то время Влада заняло рассматривание украшений Рыжего Ильи, но вскоре они кончились, и рассматривать было больше нечего. В итоге игра в гляделки с Глебом, резкий запах явно дорогущих доминиканских сигар, которые курил почти без остановки Рыжий Илья, и разговоры на криминальные темы изрядно подзаебали Влада, к тому же, ещё и алкоголь дал в голову, отзываясь на малейшую вибрацию воздуха тяжёлым звоном в висках, и Влад неуверенно поднялся из-за стола: – Я, с вашего позволения, прогуляюсь. У меня это... Голова что-то разболелась. Выходя, он почувствовал направленный в свою спину насмешливый взгляд Глеба Голубина. Сам того не заметив, Влад забрёл довольно далеко от дома. Устав от ходьбы, он присел отдохнуть под каким-то кустом и на недолгое время впал в тревожное пьяное забытье, однако долго ему отдохнуть не удалось. Минут через сорок на узкой лесной дороге показались две фигуры.

***

– Погода сегодня чудесная, – запрокидывая голову к звездам, сказал высокий и стройный зеленоглазый блондин, – когда ещё выдастся такая ночь!.. Шествующего по левую руку от него человека, однако, совсем не занимала природа Сибири. Его мертвенно-серое лицо выражало какие-то тягостные думы. Взъерошенные огненные волосы тускло поблескивали в сиянии красноватой зловещей луны, ещё больше оттеняя неживую бледность кожи, на заострившихся скулах пылали подобно блуждающим огонькам пятна веснушек. – Чего ты приуныл, старик? – снова обратился к нему блондин, хлопая его по плечу. – На тебе лица нет. – Я думаю про Влада, – мрачно отозвался мужчина, – и мне будет очень жаль, если такой талантливый парень сгинет зазря. Пожалуй, я даже предложил бы тебе одну сделку, Глеб. – О Господи, Илья, – рассмеялся тот, встряхивая сияющими пшеничными волосами, – ты везде найдёшь коммерческую жилку! Мне аж стало интересно, чего ты от меня потребовал бы и что бы дал за это. – Я бы забрал у тебя этого мальчишку, – названный Ильёй мужчина поднял на беловолосого тяжёлый взгляд, – взамен на все, что бы ты ни пожелал. Я не хочу, черт тебя дери, чтобы ты сгноил его прекрасное тело в своих подвалах, а потом запёк его мозги в слоёном тесте. Уж лучше он будет работать на меня. Я всегда найду, куда его пристроить. Лишних в этом деле точно не бывает. – Нет-нет, ты неправильно меня понял! – Глеб с хитрой усмешкой вкрадчиво заглянул в колючие жёлтые глаза собеседника. – Уж лучше он будет моей игрушкой, чем его будут ебать по очереди твои немытые клиенты, мой меркантильный друг. Никто и не собирается держать его в подвале и тем более запекать в духовке, смекаешь? – Кто тебя знает, нежить лесная, – с деланным угрюмством ответил Илья, однако его голос несколько оттаял. – Сам-то как будто не нежить, – беззлобно отозвался Глеб. – Если сравнивать с тобой, то меня можно назвать даже вполне себе человеком, – хмыкнул рыжеволосый, – ты бессмертен потому, что сам Ад проклял тебя, Глеб Голубин. – Тебя тоже, Илья Айзенберг, – на его манер ответил Глеб и едко добавил, – очевидно, Князь Тьмы боится, что твои загребущие еврейские лапы вынесут из Ада все сокровища, награбленные за века. Они остановились на небольшой поляне. В зарослях исполинских стеблей сочной зелёной травы виднелся огромный Grand Cherokee, сияющий в свете луны. – Далеко же ты загнал свою колымагу, – цокнул Глеб, – вот уж и охота тебе была! – Уж лучше я пешком до твоего дома пройдусь, – возразил Илья, – чем завязну в грязи. В такой глуши эвакуаторов нет. Он достал из кармана кожаного пиджака сигару, закурил. – И всё же, – сказал он, – насчёт Влада ты подумай. Мне кажется, эта сделка будет выгодна нам обоим и спасёт Влада. Напрасно он связался с этими братцами. – Ага, – безразлично бросил Глеб, облокачиваясь на капот джипа, – я, конечно, подумаю, но обещать ничего не могу. Илья усмехнулся, глубоко затягиваясь сигарой, сощурил жёлтые глаза: – Не боишься, что Шнур узнает? – Да откуда ему узнать, – фыркнул Глеб, обращая на Илью насмешливый взор, – ты, кстати, когда приедешь в следующий раз? – Дня через четыре, наверное, смогу, – пожал плечами мужчина, – если поедешь к Шнуру, маякни. Встретимся. – Хорошо. Звони, если появятся новости. – Обязательно. Только смотри у меня, Влад чтобы целый и здоровый был! – Ладно. И блондин повис на сильных плечах мужчины в прощальном объятии, однако тот хрипловато рассмеялся и отстранил руки Глеба: – А ну слезь, содомит проклятый! Рукопожатия было бы весьма достаточно.

***

Влад сидел в кустах и ничего не понимал. Когда лунное сияние пало на идущих по дороге людей, в одном из них он без труда узнал Рыжего Илью, ведь его шевелюра тут же вспыхнула адским огнем. Вторым из них оказался Голубин. Влад прислушался к их разговору и не сразу понял, что речь идёт о нем. – Уж лучше он будет работать на меня, – говорил Рыжий Илья, – я всегда найду, куда его пристроить. – Уж лучше он будет моей игрушкой, чем его будут ебать по очереди твои немытые клиенты, – возражал Глеб, – никто и не собирается держать его в подвале и тем более запекать в духовке, смекаешь? Несколько реплик задумавшийся Влад успешно пропустил мимо ушей, а следующие реплики снова повергли его в лёгкий шок. – Если сравнивать с тобой, то меня можно назвать даже вполне себе человеком, – сухо говорил Рыжий Илья, – ты бессмертен потому, что сам Ад проклял тебя, Глеб Голубин. Влад подумал, что к нему пришла белочка, и он слышит какую-то дичь. Он обхватил пальцами виски. Какое-то время Голубин и Айзенберг говорили довольно тихо, а потом до слуха Влада снова донеслись слова Рыжего Ильи: – И всё же насчёт Влада ты подумай. Мне кажется, эта сделка будет выгодна нам обоим и спасёт Влада. Напрасно он связался с этими братцами. Кожихов похолодел, услышав свое имя. Он только сейчас понял, во-первых, в какой он ситуации, а во-вторых, насколько же он пьян. Едва встав, опираясь о ветку, Влад, пошатываясь, двинулся в ту сторону, где, по его мнению, находился дом. Он хотел поскорее упасть в тёплую постель рядом с Пашей и тупо уснуть, забыв обо всём. Слова Ильи и Глеба казались ему столь бредовыми, что он готов был списать услышанное на игры воспаленного воображения. Задумавшись, Влад слишком поздно осознал, как оказался прижатым спиной к стволу широкого дерева. Ну да, Глеб Голубин, кто же ещё. Расширенные в мраке леса зрачки блондина почти полностью скрывали таинственно мерцающие зелёные радужки, из-за чего взгляд казался особенным, каким-то совершенно безумным. – Ну что, Влад? – негромко спросил он. Их разделяло буквально сантиметра два, не больше, и Кожихов чувствовал, что от губ Глеба пахнет виски и табаком, а его бледная кожа источает головокружительный аромат ванили, мяты и корицы. – Что? – одними губами спросил он, пытаясь податься чуть назад, но находящееся сзади дерево препятствовало этой попытке, и Влад ударился об кору затылком. – Мне кажется, настало время для того, чтобы ты начал расплачиваться со мной, – рука Глеба скользнула вниз, по бедру вусмерть перепуганного юноши, – ведь просто так ты не отделаешься, должен же это понимать. Влад завороженно смотрел на Голубина, то в его изумрудно-зеленые, как лесные болота, глаза, то на приоткрытые рубиновые губы, то и вовсе не знал, куда взгляд девать. Он постепенно осознавал, что Глеб просто невероятно красив. Такие правильные черты лица, точеные скулы, большие миндалевидные глаза, хорошенький, чуть вздернутый носик, чётко очерченные пухлые губы, в общем, прямо-таки ангельская внешность, где истинная сущность Голубина отражалась лишь в топких зелёных глазищах лесной нежити. – Чего молчишь? – тихий, певучий голос Глеба почти не нарушал тишины молчаливого и угрюмого ночного леса, скорее даже гармонировал с нею. – Чт... – дар речи, кажется, покинул Влада, язык пристыл к нёбу, в горле скрежетали кошки, и он с трудом выговорил. – Что мне говорить тебе, Глеб? Голубин ничего не ответил, и Влад безвольно откинулся на ствол дерева. Его била предательская дрожь, передаваемая ему от близости этого тёплого стройного тела, отделенного от него лишь слоем одежды. Он неуверенно протянул руку, чуть коснулся золотистых волос, кончиками пальцев прошёл по контуру татуировки на бледной шее блондина. Чёрт, почему он раньше её не замечал?.. Глеб улыбнулся краем губ, а потом резко вцепился в горло Влада длинными прохладными пальцами и начал легонько сдавливать, в то же время обрушиваясь неистовым поцелуем на обветренные губы юноши. Влад чувствовал, что не волен больше над своим рассудком совершенно, и столь же напористо целовал Голубина в ответ, кажется, забывая обо всём. Земля уходила из-под ног, кружась в бешеном танце. Оторвавшись от поцелуя, Глеб прильнул к шее любовника губами, не ослабляя в то же время своей хватки на его горле. Поначалу его горячие губы мягко скользили по тонкой, почти прозрачной коже Влада, а потом, видимо, потеряв голову от желанной близости, Глеб вгрызся зубами в нежную плоть чуть ли не до крови. Кожихов невольно заскулил, растворяясь в приятной обволакивающей боли; он боялся потерять сознание от удушья, но блондин лишь сильнее сжимал пальцы на его шее. – Сука, – отрываясь от Влада, прошипел Глеб, – я так хочу тебя. Прямо здесь и сейчас, Влад. – Давай, – одними губами ответил Кожихов, чувствуя сильный прилив возбуждения, окончательно лишивший способности мыслить. В безумных мутных зрачках Глеба отражалась зловещая кровавая луна.