Мёртвый лес

По большому счету, Олег изначально был против этой дурацкой затеи с поездкой на лодке, однако на третий день путешествия с удивлением открыл для себя, что это не так уж и плохо. Отец их с братом Яриком особо не баловал, однако на этот раз решил взять их с собой. Они часами плавали в речке, загорали, ловили рыбу, и на четвёртый день Олег твёрдо решил, что каждые выходные он хотел бы проводить именно так. Однако отец охладил его пыл, сказав, что столь долгие выходные он может брать лишь единожды за целый год. В тот день, когда было принято решение свернуть лагерь, они повстречали милицейский катер. Милиционеры долго беседовали с отцом, после чего отправились восвояси, позволив семье двинуться дальше. – Их ещё не поймали, – мрачно сказал отец. Кого – "их", Олег прекрасно знал. В общем-то, именно по вине этих персон им пришлось сменить место лагеря. "Они" – два маньяка, о которых уже несколько дней без устали трубили все радиостанции, которые ловил маленький приёмник отца в этих дебрях. С утра отец сказал, что послезавтра они поедут обратно, и нельзя сказать, что Олега это обрадовало. Они разбили лагерь в устье реки, на небольшой полянке. Ярик и Олег сразу же наловили рыбы и потрошили её, пока отец разжигал костёр. Внезапно прямо над их головами послышался шум, и спустя мгновение прямо над небольшой компанией повис вертолёт. Трава пригнулась к земле от работающих лопастей. Сидящий в кабине пилот в черных очках внимательно оглядел семейство и что-то сказал пассажиру в камуфляже. Через несколько секунд вертолет скрылся за верхушками деревьев. Отец погрозил ему кулаком. – Разлетались, – буркнул он, раздувая угли, – никакого отдыха, хоть тресни! Пока отец ругал "остолопов-ментов" , которые " никак не могут поймать двух обдолбышей" и интересовался, "чему вообще учат этих долбоебов", пролетел ещё один вертолёт. – По-моему, это полное дерьмо, а, батяня? – высказал Ярик, споласкивая перочинный нож. – Как бы мы под замес не попали. Отец плюнул в ответ. После ухи отец с Яриком закурили, примостившись под огромным дубом, а Олег заполз в палатку и задремал. Он проснулся от незнакомого голоса. Выглянув наружу, мальчик увидел катер, лениво покачивающийся у берега. – Сколько дней вы уже находитесь здесь? – раздавался совсем рядом чужой голос, очевидно, милиционера. Олег юркнул обратно в палатку и притаился. Сквозь тонкую материю палатки он видел три силуэта: брата, отца, а также обладателя чужого голоса. – Около семи дней, – спокойно отвечал батяня. – И ничего подозрительного не видели? – Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать, – с холодной вежливостью отозвался отец, и Олег аж надулся от гордости. Не каждый чувак сможет так разговаривать с ментом! – Вас только двое? На мгновение отец замялся. – Нет, со мной еще младший сын. Он спит в палатке. – Вынужден попросить вас разбудить его. Несколько секунд было тихо, и Олег, не дожидаясь, пока милиционер приблизится к палатке, вылез наружу. – Здравствуйте, – сказал он, немного оробев. Ему еще никогда не доводилось видеть так близко милиционера, особенно такого огромного. Подобных великанов он видел только в фильмах. – Привет, – милиционер присел перед мальчиком, но все равно он казался настоящим гигантом, – как тебя зовут? – Олег. – Отлично, Олег. Меня зовут Александр Глебович. Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов? Голос милиционера был ровным и спокойным, но его колючие синие глаза смотрели недоверчиво, будто не верили ни единому слову Олега, словно прожигали мальчика насквозь. Олег кивнул. – Может, ты видел что-либо странное в лесу? Или кого-нибудь, кто показался тебе странным? Мальчик открыл рот и тут же захлопнул его. – Нет, – вдруг вырвалось у него, и, как ему показалось, прозвучало это довольно уверенно. Но цепкие глаза милиционера, похоже, заметили эту маленькую заминку. – Ты уверен, Олег? Не торопись, подумай. "Зачем я соврал?" – в смятении думал мальчик, но понимал, что теперь отступать было поздно. – Подумай, может, ты что-нибудь вспомнишь? – настойчиво повторил милиционер. – Я думаю, что не стоит… – начал отец, до этого с напряжением следивший за их разговором. – Здесь мне лучше знать, что стоит, – мягко оборвал его Невзоров, даже не повернув головы, – так что, Олег? Мальчик поднял голову. – Нет, я ничего не видел, – упрямо сказал он, глядя прямо в ледяные глаза милиционера. Несколько секунд, показавшиеся Олегу вечностью, милиционер буравил его тяжелым взглядом, затем поднялся на ноги. Что-то достал из нагрудного кармана. – Я прошу вас немедленно связаться со мной, если у вас будет какая-нибудь информация по данному вопросу. Конечно, когда у вас появится такая возможность, – сказал он, протягивая визитку батяне. Тот взял ее и небрежно запихнул в перепачканные травой выгоревшие военные брюки. – Всенепременно, – равнодушно сказал он и одарил сына уничтожающим взглядом. Милиционер зашагал к воде. Мотор взревел, и катер унесся прочь. – Прикольный, да, пап? – восхищенно следя за ним, выдохнул Олег. – Нам бы такой. – Прикольный? – переспросил отец и обменялся взглядами с Яриком. – Ну-ка, иди сюда, сынок. Когда Олег робко подошел к отцу, тот схватил его за подбородок. – Ну-ка, засранец, выкладывай. Только не ври. – Че? – Че, че! Через плечо! – сердито сказал отец и прикурил очередную сигарету. – Ты только что соврал этому милиционеру, я понял. Что ты видел в лесу? – Ничего такого, что могло бы его заинтересовать, – с достоинством повторил Гена слова отца. Ярик прыснул от смеха. – Ладно, паршивец, прочь с глаз моих, – с притворной строгостью сказал батяня, потянувшись за бутылкой. Олег быстро умылся и вернулся в палатку. Смеркалось. Как-то незаметно закатилось солнце, словно налитые кровью облака быстро темнели, на небосклоне крохотными искорками вспыхивали первые звезды. Ярик подкинул в костер несколько больших бревен, распалив его настолько, что жар чувствовался даже в палатке. – Такие пироги, Ярик, – продолжал отец уже начатый разговор, – что там лукавить, я люблю вас одинаково, хотя за Олежкой нужен глаз да глаз. – Можно подумать, ты себя сильно утруждаешь нашим воспитанием, – съязвил Ярик. Отец не обиделся. Олег видел, как его тень странно изогнулась в пляшущих бликах костра, когда отец, запрокинув голову, стал пить водку. – Да, ты прав. Я не уделяю вам столько внимания, как должен. Олежка большой засранец, но из него выйдет толк. Несмотря на то, что в таком возрасте он уже врет менту. – Почему ты считаешь, что он соврал? Отец усмехнулся. – Потому что это мой сын, – раздельно сказал он и снова запрокинул бутылку. Бульк-бульк-бульк. – И я знаю своего сына. Олег съежился. Значит, отец все-таки уверен, что он кого-то видел в лесу. Наступило молчание, которое прервал отец: – Я знаю, ты хочешь спросить меня, Ярик. Какого черта я не надрал ему уши, так? – Наверно, у тебя были причины, – заметил юноша. – Попал в дудочку, – хмыкнул отец. – И я хочу, чтобы ты тоже знал это. Олежка спит? – Не знаю. – Ну так узнай, елы-палы! Подними свою задницу и проверь! – вдруг рявкнул батяня, и Олег аж вздрогнул. В голосе его было что-то такое, что заставило Ярика быстро встать. Олег зажмурил глаза и притворился спящим. Брат просунул в палатку лохматую голову: – Олег! Мальчик засопел и повернулся на другой бок. – Спит, – сказал Ярик, возвратившись к костру. Отец не сразу заговорил. Некоторое время его тень была абсолютно неподвижна, и сын нетерпеливо намекнул ему: – Так что ты хотел рассказать? Тень дрогнула. – Ты помнишь Васю Гусева? – Еще бы. Один из твоих любимых собутыльников. Точнее, бывших любимых собутыльников. – Да, мы любили с ним посидеть на кухне, особенно во время хоккея, – батяня не обратил внимания на ехидный тон сына, – помнишь, что с ним произошло? Тень Ярика слегка качнулась, что, вероятно, означало, что он помнит. – Да, ты помнишь. Потому что после этого я два дня провел в ментовке. Его задрали в лесу волки, вот что ты знаешь. А на самом деле все было иначе. – Отец выпустил дым изо рта. – Может, после того, что я тебе расскажу, ты меня будешь ненавидеть, но я надеюсь, ты все же поймешь. Этот Вася каким-то образом произвел впечатление на твою мать, Ярик. На мою жену, которую я люблю до сих пор, хотя она уже два года в могиле. – Короче, – голос юноши стал напряженным. Батяня забросил окурок в кусты. – Можно и короче. Ты меня знаешь. Если бы все ограничилось сопливыми поцелуйчиками и свиданиями под луной, Вася до сих пор был бы жив. Но у меня были доказательства, что они… Ну в общем, – слова давались отцу тяжело, словно он выплевывал комья стекловаты, – они несколько раз… были вместе. Спали, короче. Ярик молчал, и батяня продолжил: – В девяносто втором мы поехали с Васьком на охоту. В этот раз он долго отказывался, может, что-то заподозрил, не знаю. Но все же мне удалось его убедить. Хотел ли я убить его? Не знаю, вряд ли, ведь тогда я все еще считал его своим лучшим другом. Во всяком случае, разговор так или иначе на эту тему должен был состояться. Но все получилось совсем по-другому. Он снова запрокинул бутылку. Бульк-бульк. Олегу было видно, как эстафету у отца принял Ярик. Бульк-бульк. – Он понял это на следующий день. Я выхожу из хижины, он вслед за мной. В руках у него ружье. Идет за мной. Я снимаю свое ружье с плеча и поворачиваюсь к нему лицом. "Кажется, Васёк, нам нужно кое-что обсудить", – говорю я. Я видел, как тряслись его руки, когда он заряжал ружье, даже выронил патрон. "На хрен, – говорит он. – Я знаю, что ты думаешь". "И что же?" – мне было интересно, что этот сукин сын скажет. Ярик, черт меня дери, ты не поверишь! Этот мудак смотрит на меня, и выдает: "Борис, ты сам во всём виноват". Чтоб я сдох! Он спит с моей женой, а потом заявляет, что это я во всем виноват!" Я так не думаю, – говорю я спокойно, хотя внутри у меня все кипело. – И кстати, не кажется ли тебе, что мои отношения с женой не твоего ума дело?" Он затрясся еще больше, как паралитик, и вдруг вскидывает ружье. "Ну все, Боря, – говорит он. – С меня довольно!" Я тоже направляю на него свое ружье и говорю: "Оно того стоило, Вася?" Глаза его выпучиваются, и он начинает пятиться. "Ну же, Вася, давай, – говорю я, приближаясь к нему, – кто кого?" Он верещит: "Стой, Боря! Сделаешь еще один шаг – и я стреляю!" "Стреляй, – ласково так я ему говорю, – лучше бы ты сразу убил меня. По крайней мере, это было бы по-мужски". Он делает еще шаг назад, спотыкается и падает на землю, роняя ружьё. "О-о-о-о, Боря, черт возьми!» – заорал он. – И что это было? – глухо спросил Ярик. – Медвежий капкан. Он защелкнулся на его запястье и почти полностью перебил кость, – сказал отец, – капкан был на цепи, которая намертво прибита скобой к сосне. – А дальше? – Он орал как резаный, словно ему тупым ножом отпиливают яйца. "Перестань ныть, Вася, – сказал я ему. – Будь хотя бы сейчас мужчиной". Но он только визжал и брызгал кровью, как водой из поливочного шланга. "Боря, она сама затащила меня к себе! – вопил он, и мне стало противно. – Сними с меня эту штуку, умоляю!" Признаюсь, у меня была мысль разнести ему картечью башку, но капкан изменил мои планы. Я указал на нож, висевший у него на поясе: "Ты знаешь, как волки освобождаются от капканов. А твой нож острее волчьих зубов. Если у тебя хватит мужества, ты останешься в живых. А я отправляюсь домой". Услышав это, он застыл и даже на некоторое время заткнул свой поганый рот. Отец замолчал, на этот раз надолго. Олег боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя неосторожным движением. Если батяня узнает, что он все слышал, ему несдобровать. – Разве капкан нельзя было разжать? – спросил Ярик. – В общем, можно, – сказал отец, – но это был медвежий капкан, и открыть его руками очень непросто. – Что было потом? – тихо спросил сын. Отец допил остатки водки и забросил бутылку в кусты. – А потом я уехал домой и хорошенько выпорол твою мать, Ярик. После этого я пошел в милицию и сказал, что во время охоты мы с Васей потерялись. Его нашли через два дня, и шакалы успели хорошо над ним поработать. Он так и не воспользовался своим ножом… Не знаю, поверили ли мне в ментовке, но лично мне плевать. По крайней мере, я на свободе. Ну, что молчишь? – Он толкнул Ярика. – Или на моем месте ты бы поступил по-другому? Тот ничего не ответил. – Эх, – качнулась тень от головы. – Зря я тебе это рассказал… Во всяком случае, ты теперь все знаешь. Поэтому-то я и не выдрал Олега. И я знаю, каково врать ментам… – Все нормально, пап, – озлобленно огрызнулся юноша, и Олег удивился словам брата, так как последний раз он обращался так к отцу в трехлетнем возрасте. – Но с Олегом я все-таки поговорю. Когда мы вернемся… – Тише, – вдруг брат предостерегающе поднял руку, – в лесу кто-то есть! – Какой-нибудь енот, – осоловелым голосом сказал отец. – Нет, не енот, – Ярик встал, – я не могу разглядеть, кто это… Теперь уже и Олег услышал доносящийся из чащи хруст веток. Кто-то медленно приближался к костру. Судя по шагам – человек. Внезапно повеяло холодом, и у Олега промелькнула диковатая мысль: "Это дядя Вася. Вернулся из леса, обглоданный шакалами, с бряцающим капканом на руке. Вернулся за отцом…" – Ну-ка, Ярослав, принеси ружье, – приглушенно сказал отец, когда шаги раздались уже совсем близко.