Градусник отношений

      Сегодня прихожу домой чуть раньше обычного. И дело не в том, что у меня День Рождения, наверное, если бы не звонки с самого раннего утра, сообщения во всех мессенджерах от родных и близких, друзей и коллег, а еще целое море цветов, что ждали меня в «Хрустальном», я бы как и обычно, досиделась бы там до самой ночи. Все было проще, 24 февраля — выходной день, против некоторых условностей в виде бюрократических законов и правил в нашей стране не пойдешь, так что оставалось лишь радоваться, что нам разрешили поработать хотя бы до трех часов. Но все что ни делается, все к лучшему.       Сегодня Даня освободил меня от работы, то ли позволив, то ли даже запретив лишний раз выходить на лед. По правде говоря, сопротивляться у меня просто не было сил, ведь недаром считается, что именно на День Рождения приходится их упадок. Потому я сидела за бортом в прямом и переносном смысле, и с какой-то для себя странной, немного отрешенной улыбкой наблюдала за девочками — через два дня у них выступление на гала-вечере на ВТБ арене, так что они прогоняли показательные номера.       И все же мой праздник имеет немного власти даже надо мной. Я весь этот короткий рабочий день чувствовала себя просто зрителем. Многие вокруг говорят, что для девочек, накануне предстоящего Чемпионата мира подобные выступления на разных шоу — не к добру, но я придерживаюсь иного мнения. Мы все говорим о работе, мы все делаем эту работу, мы одержимы нашей работой, но иногда нам всем, и даже моим девочкам, надо временно выдохнуть. Вспомнить, как это — кататься не думая об оценках, улыбаться не только после удачного выезда, но и перед прыжком, и просто получать удовольствие, занимаясь действительно любимым делом. Смех девчонок сегодня был таким настоящим и заразительным, что я невольно поверила в то, что мы сможем со всем справиться, а главное — с тем, что будет после. Это после с недавних пор пару лет назад стало меня пугать сильнее обычного.       Невольно думаю, какой же странный это праздник, когда вроде бы о тебе все вспоминают, поздравляют, желают успехов, новых побед и воспитанников, достижений, личного счастья. Кажется, что ты незаменим, значим и очень важен. Даже любим. Но именно в этот день острее всего чувствуется внутреннее одиночество. Сегодня я его ощущаю как никогда остро, когда моя Дианка на другом конце земного шара. Разлука с дочерью для меня сейчас одно из самых тяжелых испытаний — невозможность услышать дома ее смех, пожурить за что-то съеденное, обнять тогда, когда этого хочется…а хочется этого всегда.       Завариваю кофе и откидываюсь на мягкие подушки. Телевизор включаю фоном, чтобы кто-то что-то говорил. Сама же делаю глоток за глотком, читая новую порцию поздравлений. Там и цветочки, и смайлики, и даже сердечки. Ненастоящие, электронные, но от них все равно тепло. Диана прислала фотографию с большими шарами в мою честь. А в общей группе пришло сообщение от Сергея — там на фотографии мы все и наши фигуристы вокруг меня. От этого вроде как даже теплее.       Уведомления таят с каждой секундой, я проматываю и открываю все почти до самого конца. Основной поток уже закончился — люди обычно стараются поздравлять утром. Не люблю, когда висит эдакий «зверинец», поэтому когда приходит новое сообщение, я недовольно морщусь и даже поджимаю губы.       Номер неизвестный. +1. Какое-то видео. Я даже не сразу понимаю, что это означает не «у вас одно новое сообщение», а именно телефонный код. Невольно думаю, вдруг какой-то спам или взлом? Что еще за видео? Но потом подсознание выдает на поверхность ряд ассоциаций. Я быстро проверяю свои подозрения. Подтверждаются. Канада.       Канада. Сердце невольно отбивает несколько лишних ударов и начинает стучать в ускоренном ритме помимо моей воли. Что она хочет? Ведь кроме нее это некому быть.       Хочу ли я это смотреть? Не успеваю найти ответа на этот вопрос, в то время как непослушные пальцы уже открывают новый диалог и нажимают «Воспроизвести».       — Здравствуйте, Этери Георгиевна, — вслушиваюсь в мягкий голос, от которого внутри все невольно сжимается. — Я хочу поздравить вас с Днем рождения.       Женька говорит слова поздравления. Все те, что я слышала сегодня много раз. И стоило записывать видео, напоминая о себе спустя долгое время, чтобы говорить о моей борьбе, о моих успехах, о моем трудолюбии и источниках вдохновения? Я не вижу издевок в пожеланиях достойных учеников, но недоумеваю, зачем она все это говорит?       Тем не менее, несмотря на некоторую абсурдность происходящего, я не могу ее не разглядывать. Наконец смело, прямо, не украдкой. Впервые мы смотрим друг другу в глаза и не отводим взгляда. Я не отвожу, а Женька же просто смотрит в камеру. У нее новая укладка, которая ей так идет, делая ее по-настоящему женственной. Не могу не отметить, как она расцветает. Даже так, по видео, я вижу, как кровь бушует в ее жилах, насколько она живая и настоящая. Помимо новой укладки, она стала немного иначе красить глаза. Это розовое золото на веках делает ее еще нежнее. И помада другая, идет ей даже больше чем та, что она носила несколько лет, та, которую я ей сама и купила… Выросла моя девочка, ничего не скажешь.       И тут я вижу то, что ускользнуло от моих глаз с самого начала. Будучи загипнотизированной голосом Женьки, который так давно не слышала, но который заставляет внутри меня все переворачиваться, я наконец вижу насколько она выросла.       Тонкий мягкий свитер рыхлой вязки, одно плечо приспущено. И под свитером ничего нет. Я вижу просвечивающую кожу и формы, от которых мне становится жарко.       С трудом отвожу взгляд и всматриваюсь в глаза Женьки. Что же ты хочешь этим сказать?       Женька словно меня слышит.       — Я всегда буду благодарна вам за то, что вы для меня сделали. Спасибо за нежность, за близость, за соприкосновение душ. — Женька на мгновение замолкает, я словно ощущаю ком в ее горле, который мешает говорить дальше. — У нас есть прошлое, и та близость, что уже не вернуть. И пусть уже нет будущего, — в этот момент мне хочется кричать. На нее, на себя. Я не понимаю, почему ее слова все еще имеют надо мной власть, ведь я о ней не вспоминала столько времени. — Я может для вас одна из многих, — Женя продолжает, в ее глазах стоят слезы, а я злюсь, потому что она так и не поняла, как она не права. — Но вы для меня особенная. Всегда.       Я приникаю к экрану еще ближе, пытаясь прочесть то, что между строк. Во мне бурлят злость, сожаление, непомерная горечь. Если быть честной, мне хочется ее стукнуть хорошенько.       — Я знаю, что эти слова вас разозлят, — Женька словно читает мои мысли. — Я вас люблю. Всегда. И я ваша. Всегда.       Я не замечаю, как искусываю губы, а ногти оставляют следы-полумесяцы на сжатых ладонях.       — Я люблю тебя, Этери, — повторяет Женя и делает то, от чего захватывает дух, то, чего я никак не могла от нее ожидать. От Женьки. Когда-то моей Женьки, которая росла под моим крылом, с которой мы вместе побеждали и которую, как мне казалось, я знаю лучше ее самой.       Она смотрит прямо на меня. Глаза горят. Я в них буквально тону. Легкий румянец выступает на ее щеках. Она наклоняется ближе, что я могу разглядеть каждую клеточку ее кожи, заглянуть в глаза еще глубже. Ее губы приоткрыты, она порывисто дышит и вдруг одним быстрым движением стягивает с себя свитер.       Она даже не пытается соблазнить, завести. Действует решительно, отчаянно, наотмашь. Словно в подтверждение слов о том, что она моя, показывает, насколько она моя.       Я не могу отвезти взгляда, ее разглядывая. Это странно и вызывает смятение внутри. Не знаю, сколько длится видео, и что меня ждет дальше, может быть прямо сейчас Женька выключит запись и все закончится. Но пока запись идет, Женя сидит передо мной, я вижу, как поднимается ее грудь, что говорит о том, что она дышит, и это не стоп-кадр. Словно статуя, она замерла, и чего-то ждет. Я же в оцепенении лишь смотрю на нее, ощущая внутри себя заснувшую, но просыпающуюся нежность, забытую заботу об этом дорогом мне существе, любовь к ней и в минуты радости, и в минуты отчаяния, и… тягучее желание.       Это все так странно и так снова больно, что я не знаю, что делать. Чего ждет Женя? Чего хочу я?       Мысли прерывает звонок. Я сначала вздрагиваю, не в силах перестать думать о Жене. Даже приходит мысль, что это она. Но это звонит домофон. И это никак не может быть Женя.       Откладываю телефон, где все также на меня отчаянно смотрит Женька, а сама иду открывать дверь. Я забыла, что ко мне должны были прийти, и что сегодня мой День Рождения. Со своим поздравлением Женя вытряхнула все мысли из моей головы.       Я слышу, как открывается лифт, и открываю дверь. Сначала передо мной возникает большой букет белых роз, который я тут же с улыбкой принимаю, несмотря на то, что не люблю розы. Из рук беру подарочную упаковку и нетерпеливо кидаю на диван в гостиной. Квартиру наполняет мужской аромат: смесь запахов одеколона и мужского тела. И это словно нажимает во мне какую-то кнопку.       Он едва успевает разуться и снять пальто, как я обвиваю его шею руками и властно впиваюсь в его губы, грубо врываясь в рот. Ловлю удивленный вздох. Он молча кладет руки мне на талию, отвечая на поцелуй, а затем замирает, позволяя мне продолжать его целовать.       Тяжело дыша, я отстраняюсь, чтобы найти немного воздуха.       — Что ты делаешь, Этери? — он смотрит на меня с широко распахнутыми глазами. Моя атака явно застала его врасплох.       — Целую тебя, — отвечаю как можно спокойнее. — Или я не могу получить приятный подарок на свой День Рождения? — про себя добавляя самое главное «и забыть о Медведевой».       — Я думал, начнем с ужина, а ты решила сразу с десерта, на тебя не похоже, — усмешка в голосе.       — Просто хочу, — обезоруживающе улыбаюсь, как только могу, позволяю горячим рукам притянуть меня к себе. — Хочу тебя.       Направляю его в спальню, уже не зная, куда себя деть от возбуждения. Откидываюсь на подушках и тяну его за собой.       Он пытается быть нежным, целуя шею, ключицы, но мне нужно быстро и сейчас. Я не заинтересована в долгих прелюдиях.       — Какой же ты, черт возьми, аккуратный, — почти рычу в его губы и сталкиваюсь взглядом с потемневшими глазами. И он наконец меня слышит, понятливо сжимает грудь с той уверенностью, которую я люблю в мужчинах.       — Так? — ответом на его вопрос служит мой протяжный стон, который наконец срывается с губ.       Я дрожу от нетерпения так сильно, что не могу ждать, пока он разденется, достаточно лишь спущенных брюк. Он освобождает меня от одежды, и наконец врезается в меня.       Я податливо двигаюсь ему навстречу, надеясь, что одурманивающее удовольствие, которое волнами накрывает меня, выкинет из головы непрошенные мысли, нежданные слова, это чертово видео.       Он дышит тяжело, вколачивается в мое тело медленно, целуя губы. Я нетерпеливо подаюсь вперед, обнимая ногами за поясницу, впуская глубже. Наконец дрожь становится ощутимой, спальня наполняется громкими вздохами.       Ладони скользят к груди, обхватывая и с болью оттягивая соски. В ответ царапаю спину, качаясь навстречу, сама задавая ритм.       — Я люблю тебя, Этери, — со страстным хрипом выдыхает мне в шею.       — Сильнее, — нервно выдыхаю. — Еще, — прошу снова, несмотря на резкий жесткий толчок в ответ.       Напрягаюсь на уровне инстинктов, чувствуя знакомое покалывание. Оргазм близко. Наконец слышу свой крик.       Он тоже рычит, словно дикий зверь, и падает рядом, влажно целуя в губы.       Я тяжело дышу еще какое-то время, приходя в себя. Он обнимает меня за талию, прижимая к себе, кладет руку на грудь, и нежно водит пальцами по еще искрящейся коже.       — Тебе понравилось?       Я тянусь к его губам, только они не пьянят меня больше.       — Этери, — обдает влажным шепотом, — С Днем Рождения, моя Этери.       Я молчу, потому что в голове тут же всплывает «Я вас люблю. Всегда. И я ваша. Всегда» и стараюсь не смотреть на него, усталого и счастливого от нашей близости. Наконец присаживаюсь на кровати, отвернувшись спиной.       — Будешь вино? — медленно одеваюсь.       — Теперь можно и вина, — жмурясь и мурлыкая, отвечает мужской баритон.       Я иду в гостиную, где в баре стоит вино. Достаю из шкафа два бокала, а из холодильника приношу фрукты и сырную тарелку.       На диване так и лежит телефон. От моего прикосновения экран оживает, откуда на меня вновь смотрит Женя. Я дергаюсь, словно от невидимого удара, хотя внутри все еще горит, и приятная усталость наполняет каждую мышцу.       Я не знаю, что Женя говорит в видео. И не хочу знать. Потому что ни к чему хорошему это не приведет. Кусаю и без того опухшие губы, чувствуя металлический вкус крови. В последний раз приближаю видео, чтобы посмотреть не на ее тело, от одного взгляда на которое меня вновь накрывает желание, но чтобы посмотреть в родные глаза.       Мысленно прощаюсь…и удаляю диалог. Прости меня, Женя...Женечка.       — Посмотришь мой подарок? — он заходит, уже одевшись, штопором начинает открывать вино.       — Конечно, — натягиваю привычную улыбку. — Конечно.