Градусник отношений

      Выбираю гелевую ручку. Если бы это был рисунок на бумаге, я бы точно начала с карандаша. Потому что это не тот скетч, который делается быстро, наотмашь, не думая, стремясь запечатлеть момент, эмоцию или настроение. Здесь мне наоборот хочется передать не мгновение, а целую жизнь.       Передо мной экран с фотографией, о которой мне любезно с самого утра напомнил телефон. Воспоминания. Лето 2017. Наверное, надо было все удалить, чтобы…чтобы потом, которое наступило уже сегодня, прямо сейчас, не сидеть вечером и не рисовать, не в силах противиться порыву.       Аккуратно намечаю овал лица, делаю подбородок, а затем и скулы по-острее. Для себя отмечаю, где будут глаза, нос…губы. Пока лишь точками и почти невидимым пунктиром. Любое действие можно отменить в любой момент, но я не хочу стирать.       Самое сложное — это глаза. Не потому что их сложно рисовать. Главное, правильно соблюсти пропорции и не забыть высветлить белок. Сложнее передать взгляд, в котором спрятано все. Она могла кричать и давать волю эмоциям, но о самом сокровенном она молчала. Именно в глазах она прятала любовь и нежность, тепло и заботу. Даже когда я падала, даже когда не справлялась. И в минуты слабости, и в минуты силы. Несмотря на строгость, требовательность, с самого детства я помню эту бесконечную любовь. Этот секретный ингредиент всех побед и успехов.       Очерчиваю тонкие грани носа, одними тонкими прикосновениями карандаша к экрану. И выделяю скулы, придавая лицу объем. Лицо приобретает законченный вид, а женщина передо мной словно оживает.       — Жень, чай будешь? — мама заглядывает в комнату, а я инстинктивно прячу планшет.       — Нет, мам, спасибо, — устало улыбаюсь, не выдавая себя ни одним мускулом лица.       Возвращаюсь к рисунку, когда мама уходит. На лице не хватает губ. Прикасаюсь к пустой области и мысленно провожу тонкие линии. Выдыхаю и переношу на рисунок. Не как на фотографии. А как помню.       Уже в конце рисую кудрявое золото волос, не забывая добавить мило торчащие выбивающиеся пряди. Словно ветер дует, играя в волосах.       Придирчиво оцениваю свою работу. Я не думала, что буду рисовать ее вот так…спустя столько времени. И все же переделываю глаза. Зажигаю в них нужные искорки.       Вот теперь правильно.       Хочется добавить красок. С экрана на меня смотрит женщина в красивом венке из летних цветов. Такой фотографии точно ни у кого больше нет. Мне хочется, чтобы и рисунок дышал летом, которое будет совсем скоро. Разнотравье в волосах. Больше веточек, больше ветра. Это женщина-лето, женщина-весна, но точно не замерзшая Снежная королева. В ее сердце живет надежда и ветер перемен гонит все тучи. Я верю в это.       Выделяю ярче губы и придаю цвета глазам. Они пронзительны настолько, что мне самой становится страшно. В мыслях появляются слова раскаяния, разочарования, приправленные горечью и обидой. Это все те чувства, с которыми я живу уже почти два года.       Волосы ослепительно золотятся, а небольшие кляксы и разводы заставляют ожить и цветочный букет.       Готово. Это она.       Могу оставить рисунок себе. Спрятать в самый дальний ящик комода, под стопкой одежды. Или же сложить в шкатулку дорогих вещей. Делиться этим в соцсетях я не намерена уж точно — нечего миру знать мои чувства и беззащитный внутренний мир этой женщины. Несмотря на все сказанное и несказанное, мне надо сохранить это просто для себя.       Но вот приходит самый весенний день в году. Хоть в Канаде и не празднуют восьмое марта, я приобщаю к русским традициям всех приятельниц по КрикетКлабу. А где-то за океаном мужчины дарят женщинам подарки, женщины обмениваются между собой маленькими презентами, и в доме каждой женщины стоят цветы: фрезии, мимоза или тюльпаны.       Стоят ли дома цветы у Этери Георгиевны? Я уверена, что ее кабинет — это одна сплошная оранжерея. Но забрала ли она хоть один букет с собой? Есть ли среди всего этого цветочного безумия хоть один букет, который был бы ей по-настоящему дорог?       Я не посылаю ей букет, хотя современные сервисы позволяют сделать это легко, и неважно, где ты находишься, — это было бы очередным напоминанием и издевкой. Но вот этот рисунок, нарисованный спонтанно и с таким теплом…он заслуживает того, чтобы его увидели.       И прежде чем я успеваю подумать, отправляю рисунок по номеру, который так и не удалила.       Практически сразу мне становится страшно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не удалить только что отправленное сообщение. Но удалить — будет еще страннее. Конечно, это шаг в неизвестность. И ответом может быть как тишина, так и усмешка, а может и звонок со словами, которые нам давным давно пора сказать друг другу.       Я просто хочу, чтобы она это увидела.