Градусник отношений

      — Покажи мне, — просит Женя. — Не бойся, покажи.       Этери лишь трясет головой, закусывая губы, которые и без того уже искусаны в кровь.       — Покажи мне, — снова повторяет Женя, еще мягче, подсаживаясь еще ближе, заглядывая в самые глаза. — Я хочу…я должна это увидеть.       Этери боится смотреть на Женю. Но еще сильнее ее пугают просьбы. Она сама пустила Женю, позволила ей войти, допустила, чтобы та увидела ее слезы, застала ее в минуты слабости. Спустя столько времени. Именно сейчас. И именно она.       Мягкая теплая ладонь накрывает руку. В одном этом прикосновении столько трепета, столько чувства, что Этери, наконец, сдается. Решается.       Женя видит, как страшно женщине перед ней. Страшно от того, что ее застали в минуты слабости. Страшно от того, что это именно Женя сидит рядом. Страшно от того, что никому кроме Жени она бы не решилась довериться. Даже спустя столько времени.       Этери поворачивается спиной и приподнимает футболку. Женя глубоко вдыхает, охает и перестает дышать.       Вся спина женщины усеяна маленькими шрамами. Словно мазки тонкой кистью, они испещряют поясницу, создавая страшный в своей сути узор. Первый, второй, третий…одиннадцатый. Женя сбивается. Тянет руку, невесомо касаясь одного из шрамов пальцами. Этери вздрагивает, дышит тяжелее, едва сдерживая слезы.       — Как…он…мог…— Женя порывисто, но безумно нежно обнимает женщину со спины. Та не оказывает сопротивления. — С женщиной? За что? Такому нет оправдания и объяснения.       Девушка скользит пальцами по белоснежной коже, прижимаясь крепче, желая спрятать женщину от всего мира и от тех чудовищ, что его наполняют. Как еще назвать того, кто не просто поднял на руку на женщину, а нарисовал на спине как на холсте несмываемой краской уродливый узор?       Этери не сопротивляется. Все, что было между ней и Женей, все недомолвки и обиды — в прошлом. Главное, что сейчас она здесь, ее девочка здесь.       — И здесь, — на вопрос она не отвечает, но сдвигает край футболки так, чтобы полностью открыться перед Женей, показать ей все так, как оно есть.       Шрамы на спине — легкие мазки. На шее же и вдоль позвонков рисовали грифелем, впечатывая стержень в кожу. След плотный и глубокий. Как и невидимая рана в душе той, чье тело сейчас было перед глазами Жени.       — Вы же можете его посадить, — шепчет в затылок. — Подать заявление и выиграть дело, вам только…       — Нет, — женщина резко перебивает и отстраняется, поправляя футболку. Слезы высохли. — Я не буду этого делать.       — Но он же садист! — Женя повышает голос и почти переходит на крик, выплескивая накопившуюся боль и горечь. Ведь из-за этого мужчины пошел разлад. Его Этери впустила в свою жизнь, стерев оттуда Женю. — Ему место в тюрьме!       Пока Женя кричит, женщина окончательно приходит в себя, кладет руку Жене на колено и смотрит глазами, в которых застыли глубокая печаль и страдания.       — Спасибо тебе, моя девочка. Но у него семья, работа, репутация. И что подумают обо мне, если я себя выдам? Ты подумай сама.       Женя думала об этом. И в словах Этери была правда. Но разве можно о таком молчать.       — Этери Георгиевна!       — Женя! Не дави на меня. Я и так бесконечно всем должна что-то доказывать, — голос женщины начинает дрожать. — Я всегда за всех дышу, живу, работаю…все подпитываются от меня. И это неплохо! Но я живой человек, и мне надо выдохнуть, понимаешь? — Женя кивает, а женщина продолжает. — Он ушел, Женя. Ушел. Его больше не будет.       — Правда?       — Правда.       Женщина притягивает тонкое тело к себе, вдыхая запах и погружаясь лицом в волосы. Женя не сопротивляется, лишь напоминая себе, что нужно дышать, тая в в близких объятиях.        — Необязательно прощать сегодня. Просто прости, — хриплый шепот щекочет ухо.       Женя отвечает лишь взглядом, лаская им лоб, щеки, нос и наконец губы женщины. Сердце на миг останавливается, когда она убирает золотую прядь и нерешительно касается губами чужих израненных губ.       И женщина тоже теряет ощущение реальности, отвечая с несвойственной для себя робостью на несмелое прикосновение. Женя ответно вздрагивает, смотрит куда-то вниз.       Этери держит Женю в объятиях, утягивая на диван. Решительно, ведь ее смелости сейчас должно хватить на двоих.       Обнимает руками, оплетает ногами.       — Какая же я была дура.