Градусник отношений

сентябрь 2020

      Впервые за несколько лет Этери Георгиевна…или просто — Этери? — так близко ко мне. Впервые мы не изображаем сдержанную учтивость или киваем из притворной вежливости, когда не удалось избежать встречи, натягивая при этом фальшивую улыбку и мысленно проклиная вслед. Просто сидим рядом. Дома. Совсем как раньше. Возвращение было долгим. Путь принятия и прощения только вырастает перед нами. Мы встали на этот путь, и первый шаг мы делаем именно сейчас. — Хочешь чаю, Жень? — я киваю, пока Этери Георгиевна молча кидает в мою сторону клетчатый мягкий плед, заметив, что я ежусь от прохлады, и потираю руки, пытаясь их согреть. — Не мешало бы тебе и тапочки завести свои. — А мои старые вы выкинули? — спрашиваю и тут же осекаюсь под взглядом карих глаз. Они ничего не выражают, но мне не по себе становится все равно. — Простите. — Старые…— женщина делает вид, что не заметила укола в моем вопросе. — Износились. С лимоном? — уточняет, как ни в чем не бывало. Я киваю и кутаюсь в знакомый плед, тепло которого не согревало меня так долго. От него пахнет чем-то родным, согревающим и терпким. Я прикрываю глаза и прижимаю ткань плотнее к плечам. Словно с непривычки забыв, что та, чье тепло хранится в этом пледе сейчас не рядом со мной. Это так странно — быть именно здесь и именно сейчас. Прошло почти два месяца, как мы возобновили сотрудничество с Этери Георгиевной, и я вернулась в Хрустальный, но впервые мы позволили себе остаться наедине. Все это время мы словно присматривались друг к другу, прощупывая почву, чтобы понять, какими мы стали спустя эти два года не рядом. И вот в этот вечер впервые разговоры и общение происходят не у всех на виду на катке, а дома у Тутберидзе. Мне до сих пор не верится, что она пригласила меня к себе. Так легко, так просто. Видимо, изменения во мне, новая я, не смутили женщину, раз она как ни в чем не бывало сделала мне такое предложение. А удивительнее всего, как я легко согласилась, не задавая лишних вопросов. И это все несмотря на то, что прощать мы обе не умеем. Такое могло произойти лишь в особом случае. И видимо, наши отношения — это и был тот самый особый случай. — Что будем смотреть? — Этери Георгиевна возвращается с чашкой, протягивая ее мне. Сама же достает из бара бутылку красного вина, наполняя бокал до краев. — Мне тоже, — вдруг прошу. Женщина вопросительно поднимает бровь, но остальные эмоции от меня скрыты. Тем не менее, второй бокал наполняется красным вином, правда, лишь наполовину. Пить не входило в мои планы, но желание вдруг оказалось сильнее убеждений. Магия какая-то. Захотелось выпить с Этери Георгиевной. Вдруг. Она ведь любит красное вино. Однажды, я брякнула это в фильме про нас, за что потом получила приличный до неприличия нагоняй. — Спасибо, — вдруг улыбаюсь. — Пожалуйста, — Этери слегка усмехается. — Так ты выбрала? Кино, фильм, Гренобль 2018? Я закатываю глаза, понимая, что от взаимных подколов мы еще не скоро избавимся. Да по сути они и были всегда частью нашего общения. Главное, чтобы они не приносили боли. Неожиданно, этот укол не вызвал во мне отрицательных чувств. Я лишь усмехаюсь и качаю головой. — А может, вас посмотрим? — ехидно щурюсь, задавая вопрос. — Меня? — Этери делает глоток и смотрит с удивлением. — Ну да, вас…ваше катание… — я замираю в ответе, не зная, как отреагирует женщина на столько нестандартный выбор. — А давай, — ответ настолько простой, что я вмиг отмираю. — Как раз пару лет назад мне оцифровали новые видео. Я их еще ни с кем не смотрела. Сердце отбивает несколько ударов при этих словах. Пока Этери Георгиевна колдует у телевизора, я в почти один прием осушаю бокал. — Готово! — женщина оборачивается с радостной улыбкой. — Ты чего такая? — замечает пустой бокал. — Ты что, меня опередила? — с искренним изумлением женщина смотрит на меня. — У меня было в два раза меньше! — игриво улыбаюсь и парирую. — Беспредельщина какая-то… — Этери возвращается ко мне, доливает себе и мне вина, а на экране тем временем шуршит старая пленка, предворяя старую запись. Этери поддается ностальгии и комментирует свои выступления, где, когда это было. Рассказывает смешные и забавные случаи, от чего я то и дело прыскаю от смеха. Ведь не каждый раз услышишь подобные истории из уст своего тренера. Я понимаю, как мало я еще о ней знаю. Вино постоянно заканчивается, но будто бездонная бутылка вновь и вновь наполняет бокалы. Мне неожиданно так хорошо, что я по старой привычке кладу голову Этери Георгиевне на плечо. И только сделав это, понимаю, как я сейчас непроизвольно нарушила границы: Этери шумно выдыхает. Но мои опасения сразу стирает ее рука, щекочущая меня за ухом. — А это мы как раз выступаем — я все с большим интересом разглядываю женщину, что сейчас рядом, и ту, что застыла на пленке. У той, с экрана, длинные темные волосы собраны в высокий хвост, спина прогнута, а нога фривольно закинута на партнера. Выглядит это чрезвычайно соблазнительно и завлекательно. Горячее танго разворачивается перед нами. — Это последнее выступлением перед тем, как, ну… — Этери осекается. — Случился теракт? — я говорю тихо, но меня слышат. — Теракт… — Этери Георгиевна напрягается и задорного настроения, как ни бывало. Она допивает бокал и выключает телевизор. Этери тяжело дышит, выдыхает. Я буквально слышу, как стучит ее сердце. Мне еще страшно, как она отреагирует на прикосновение, но я понимаю, что моя рука, накрывающая ее ладонь — это самое верное, что я сейчас могу сделать. И раскрытая ладонь в ответ обхватывает мои пальцы, крепко сжимая: Все правильно, Женя. Все правильно. Именно так и все должно быть и никак иначе.

***

      Воздух тягостный и душный. Ночь навалилась со всем доступным ей болью и унынием. Легкое дуновение ветра словно краткий вдох беспроглядной тьмы. Парочка возвращается домой. Из приоткрытого окна высотки я слышу, как они смеются, окрыленные магией ночи. Для них она другая. Другая она и для шумной компании, с бравадой и громким пением возвращающейся домой. Если бы был художник, способный рисовать души, пока они еще находятся в своем материальном теле, не потеряв с ним эту связь, внутри меня он бы точно увидел натянутую как струну — в оцепенении пружину. И нарисовал бы меня — в позе зародыша на кровати, с этой натянутой пружиной внутри. Одно неловкое движение, один чуть более глубокий вздох — и она порвалась, разорвав в кровь все, что находится внутри меня. Наверное, что-то подобное видела и Фрида Кало, изобразив на полотнах себя как «разрушенную колонну» или в «госпитале Генри Форда». Мне не спится, и я не могу заснуть, прислушиваясь как спит рядом Этери. Я разворачиваюсь к ней, всматриваясь в лицо. На лбу четко обозначилась морщинка от напряжения, а глаза нервно дергаются. Дышит она неспокойно, и я лишь тяну руку к лицу, невесомо его касаясь, боясь потревожить ее сон, но в то же время желая успокоить. От моего прикосновения она вздрагивает, и я отвожу руку. Пускай спит. Этери крепко прижимает к себе розового единорога. Мой подарок. Трогательно подложила его под щеку, а я лишь разглядываю ее с улыбкой.       — А у меня для вас подарок! — захожу в дом с большим желтым букетом и розовым единорогом на плече. — Заходи, Жень, заходи! — Этери в соседней комнате, и меня еще не видит. Наконец я предстаю во всей красе, протягивая ей большую мягкую игрушку почти с меня ростом. Первые секунды Этери смотрит недоуменно, переводя взгляд с меня на единорога, а затем обратно. А потом разражается громким смехом, знакомым и таким счастливым. — Выдумщица! — Как вы его назовете? — спрашиваю ее. — Кирюха! — тут же выдает Этери. У меня брови подлетают молниеносно вверх. Большой розовый спящий единорог — Кирюха? — И почему Кирюха? — не могу удержаться от вопроса. — Если честно, я не ожидала, что это будет мальчик, а тем более не какой-нибудь Ланселот. Вам же было бы приятно спать с Ланселотом? — слегка подтруниваю. — Фи! — Этери улыбается и терпеливо объясняет. Объяснение простое и полностью в ее духе. — Кирюхи у меня просто еще не было. Внезапно Этери морщится и немного стонет. Я тут же подскакиваю и инстинктивно хватаю ее за руку. — Что? Что? Как вы? Воды? — громко шепчу. — Этери? Не успеваю произнести отчество, да оно и не надо, поскольку слышу утвердительный вздох. Я поднимаю себя быстро, чтобы дотянуться до бутылки с водой, и помочь Этери сделать глоток, придерживая ее голову и чашку в моей руке. Мягко опускаю слабое тело на подушки. Непроизвольно тянусь поцеловать, но Этери отворачивается. — Жень, спи…спи. Я тотчас отодвигаюсь, но продолжаю смотреть на нее и вести немой диалог. Те слова, что так и рвутся изнутри, но произнести которые вслух я не решаюсь. — Зачем, Этери? Зачем? Зачем ты это делаешь? Я тебя так люблю, разве этого — мало? Я же все простила, все те грубые слова и заявления, весь игнор и все закулисье. Я помню, как много ты для меня сделала. Ведь ты меня создала. Что бы не происходило, где бы я не находилась, мысленно я всегда была с тобой. Ты же тоже любишь, правда? Правда, точно правда, я знаю это, я чувствую…сердце не обманешь. Ты пытаешься казаться такой, но это не так. Не бойся быть слабой, я всегда понимала тебя и всегда пойму. И ты можешь быть счастливой несмотря ни на что! Поверь мне, правда можешь. Не смей сдаваться. Доверься мне, доверься… Вечер закончился не так, как я ждала. Я готовлюсь к тому, что скажу ей с утра. О том, что нельзя так пить. О том, что я испугалась. Галлюцинации — это страшно. Я не знала, как она отнесется к моему присутствию здесь с ней, в ее кровати, но уехать я не могла. — Я испугалась за вас. Мне было так страшно. Это серьезно. Вы меня напугали, очень. Я не могу вас потерять, слышите? Я с вами, давайте бороться вместе… Я пройду этот путь с вами до конца. Бледные губы Этери сжимаются в тонкую полоску, а лицо продолжает быть напряженным в этом не приносящем облегчение сне. Кирюха смят под щекой, и Этери жмется к нему все ближе. На минуту мне становится даже горько, что я его подарила. Ведь иначе на его месте могла бы быть я. Сердце сжимается от боли при мысли, что ей пришлось перенести. Сколько еще выпадет на ее долю? Зачем она выбрала это для себя? — Хватит смотреть на меня, Женька, спи уже, — шепот Этери вырывает меня из внутреннего потока нахлынувших эмоций. Я не сразу осознаю сказанное, а осознав, просто отворачиваюсь и думаю о том, что надо заснуть. Почему-то начинают душить слезы, а бессилие накрывает острой волной. На какое-то мгновение я даже хочу уехать, но понимаю, что не могу ее бросить одну. И не во сне, а наяву, внезапно, когда я совсем не жду, знакомая ладонь мягко накрывает мою талию. Я приоткрываю глаза, чтобы убедиться, что это происходит в действительности со мной. Я чувствую тепло, легкую тяжесть, ощущаю в этом прикосновении бесконечную нежность, а еще — безграничную благодарность. В ответ сжимаю пальцы, отмечая про себя, какие они холодные. Несмотря на все происходящее, все сложности и туманное будущее, что у нас впереди — я счастлива. — Как же я тебя люблю…