Градусник отношений

      Порой эмоции так сильны, что ты не находишь слов, а иногда их так много, что лучше бы и не было. Когда любишь и снова обретаешь, приходится многое принимать и со многим мириться, надеясь, что любовь всего сильнее.      

      19 сентября 2020 г. (за 57 дней до Драмы)

— Я вас очень люблю. Как вы? — Жива. — Другого и не разрешала. — Не помню, чтобы я спрашивала.

22 сентября 2020 г. (за 54 дня до Драмы)

      Высылаю картинки с кошками. Мурчащими и нежными. Записываю аудиосообщение.       В доме всё стихло давно       В погребе в кухне темно       Дверь ни одна не скрипит,       Пуська за печкою спит.       Глазки скорее сомкни,       Спи, моя радость, усни.       Сердце переполнено любовью, на которую так долго был запрет.       В ответ приходит «Женька, я тебя люблю!       Это красноречивее всего на свете. Этих слов я и ждала. Ими…и живу.

26 сентября 2020 г. (за 50 дней до Драмы)

             Утро начинаю с приветствия. Для нее. Нахожу картинку с Бэтманом с подписью «Даже супергероям нужен утренний кофе! Доброе утро!»       Созваниваемся. Я слышу в голосе слабость и отчаяние:       — Женька, только ты у меня и осталась…       — А разве этого мало? Это же целая я! А это, между прочим, целых 46 кг!       — Да моя ж ты девочка…любимая…целых 46 кило…       Больше всего на свете хочу ее увидеть, но пока она не позволяет. Быстро набираю сообщение.       «Не доживу до встречи, чтобы наконец описать все, что у меня внутри. Я вас очень сильно люблю. От макушки до пяток. До последней клеточки. Всем сердцем. Простите за эмоциональность…это все вытекает из этой пресловутой любви. Мне так нужна моя Тери Георгиевна».

      27 сентября 2020 г. (за 49 дней до Драмы)

      Высылаю фото с набережной, виды реки и ночных закатных огней, которые она так любит. И смешную фотку с пандами с подписью «Это мы с вами».       — Спасибо, но это не те чувства.       — В смысле? Мои слова, моя поддержка, мои чувства, способы их проявления не соответствуют ожиданиям? Ну извините.       — Обижаться не на что, мне очень плохо, я выползаю как Мюнхгаузен. Я благодарна тебе за все, но мне сейчас не это надо. За Кирюху спасибо, обнимаю, и не отползаю от него.       — Заеду вечером?       — Давай.

28 сентября 2020 г. (за 48 дней до Драмы)

             Наконец сегодня все так, как оно должно было быть.       Я у знакомых дверей, знакомого подъезда. Звоню в домофон.       — Женька?       — Да, это я.       — Заходи.       Лифт поднимается непростительно долго, я немного нервничаю. Столь непривычно возвращаться домой после разлуки. Старое забытое чувство. Наверное, такое волнение будет еще некоторое время. Мы балансируем. Мы заново ищем. Мы учимся открываться и доверять.       Выхожу из лифта, поворачиваю к знакомой двери. Открыто.       — Это я! — скидываю кроссовки и проношусь в комнату. В углу трогательно сидит Этери. — Это я… — уже спокойнее говорю, когда вижу ее так близко и слегка касаюсь рукой, страшась, что она вот-вот испарится и исчезнет.       Ее глаза улыбаются устало и тепло. Это придает мне сил и уверенности: беру ее лицо в свои руки, успеваю заглянуть в глаза, улыбаюсь и нежно целую щеку, прижимаясь близко-близко.       — Женька, задавишь…       Я слегка отстраняюсь и чуть-чуть закашливаюсь.       — А ну-ка брысь, болеешь тут еще, заразу принесла.       Я опешиваю, но вижу как в карих глазах играют чертики, а уголки рта хитро улыбаются.       — Тьфу на вас, — и обнимаю вновь. Придет ли время, когда я успею насытиться?       Это так тепло, когда ты с тем, кого ты любишь. Особенно тогда, когда познал горесть разлуки, когда все преграды и сложности пройдены и, оставшись позади, лишь служат фундаментом чему-то новому и по-настоящему прекрасному. Во всяком случае я в это верю.       Мне страшно и ново то, что когда-то было так знакомо. Я ищу интонации, я подбираю иногда слова, и даже обдумываю свои желания прикоснуться.       Мы едим тирамису, которое я привезла. Я сажусь на пол и устраиваюсь у Этери в коленях. Включаем диснеевского Геркулеса.       — Это мой любимый мультфильм! Как вы могли его не видеть!..       Этери лукаво смотрит на меня и усмехается, что меня сильнее подзадоривает. Я театральным голосом наизусть проговариваю слова пророчества, украдкой поглядывая на Этери Георгиевну.       «Лишь минет 18 лет,       Увидишь в небе ты парад планет.       Придет твой час, и в тот же миг       Освободи титанов воинов своих.       Зевс — громовержец будет побежден,       Аид взойдет на высший трон!       Должна, однако, я тебя предупредить:       Лишь Геркулес Аида сможет победить!..»       Когда Геркулес отправляется в царство мертвых и ныряет в реку смерти в поисках своей возлюбленной, чтобы ее спасти, я невольно опускаю голову на колени к Этери, ищу ее пальцы и слегка сжимаю. Она не противится, и это главная награда. В моей голове мысли о том, что если бы с ней что-то случилось и будь у меня хоть один шанс на миллион ее найти и спасти, пожертвовав собой, я бы ни на секунду не задумавшись сделала это.       Пока мы лишь слегка касаемся друг друга, но энергия наших сердец стала больше и объединила нас в этот сентябрьский день намного сильнее.       Я продолжаю верить, и вера моя все крепнет, что даже эти испытания — они были не зря, позволив нам понять, как много мы значим друг для друга.       — Женька? — Этери вырывает меня из мыслей, когда идут титры.       — Что-то не так?       — Все так…я хотела сказать тебе, что я тобой очень горжусь. Что ты лучшая из моих учениц, самая талантливая и ты достигнешь очень многого, переплюнешь и меня в том числе. В тебе есть нужная жесткость, упорство, ты сильная и целеустремленная, но иногда тебе так не хватает мягкости…       Эти слова ранят, я не нахожусь, что ответить. Я не понимаю, почему она это говорит.       — С вами я всегда мягкая…       — Тебе это лишь кажется, Жень.       На этих словах я отсаживаюсь и отодвигаюсь подальше, но Этери не дает сократить расстояние, берет меня мягко за руку…и как бы это не было странно я понимаю, насколько это личные слова именно для нее, как сильно ее задела наша разлука, взаимный игнор и молчание, редкие встречи и колкие слова, наотмашь ранящие в самое сердце.       Теперь мы другие. Я выросла и через многое прошла, теперь я не просто девочка, хотя и таковой я никогда не была. Теперь я в праве требовать иного отношения к себе, не только безусловно подчинительно, но равного. Прячась в объятиях Этери Георгиевны, которые защищают меня от всего мира я понимаю: это будет тяжело принять. Чувствуя ее руки на плечах и губы у виска убеждаюсь: любовь сильнее всего.       Когда Этери идет провожать меня к машине, я цепляюсь за ее образ: родной, далекий и снова родной. Она решительно идет впереди, как всегда уверенной походкой направляясь четко к цели. Я любовно оглядываю чуть сутулые плечи, тонкий силуэт, до того трогательный, что хочется обнять ее, словно это не я маленькая.       Мы застываем рядом с красной машиной. Этери поворачивается ко мне, я лишь успеваю улыбнуться, встретившись с ней глазами, как оказываюсь у нее в крепких объятиях. Так запредельно близко меня обнимала всегда лишь она одна. Я чувствую жар ее кожи, слышу стук сердца. Она все крепче и крепче прижимает меня к себе, при этой с нежностью, которой можно было обнять весь мир. Но сегодня, здесь и сейчас, вся эта нежность принадлежит только мне. Я мягко глажу ее по спине, вынуждая прильнуть еще ближе, утыкаюсь носом в висок, вдыхая такой ее запах, невесомо прикасаюсь губами к коже.       — Женька, — горячий шепот обжигает мне ухо.       — Да, родная?       — Ты же еще приедешь, правда? — в голосе сквозят страх и неуверенность.       — Ну конечно приеду, что за глупости! — глажу по лопаткам, успокаивая теплом.       — Правда приедешь?       — Разве я когда-то вас обманывала?       — Я тебя люблю       — И я вас очень люблю. — теперь я произношу эти слова всегда.       …могла ли я тогда подумать, что больше я ее никогда не увижу?..