Карнавал тлена

Слепящими бликами ложатся на широко распахнутые глаза всплески янтарных огней. Круглые и вытянутые, рыжие, похожие на большие тыквы, красные, яркие и расписанные сказочными персонажами древних легенд и сказаний – все улицы увешаны фонарями. Пробираясь сквозь резные абажуры, свет искажается в удивительные очертания и скользит по сотням людских лиц, неспешно радующихся празднику. Насыщенно-пестрые, разномастные кимоно с небывало красивыми гранями рисунков или же просто окантовок на подолах; сливаясь в одно большое яркое пятно, они тонут в общей яркости праздничной ночи, пропитанной запахами сладостей, ароматных масел из лавок неподалеку и дивным запахом цветущих деревьев. Звонким стуком отдаются в ушах трещащие палочки бамбука, коим увешаны все домики вокруг – непременный атрибут праздника, назойливо тревожимый разбушевавшимся ветром. Вьющиеся ленты на деревьях, бумажные звери и птицы, и вся эта праздничная искрящая атмосфера вокруг только раздражает. Мальчишка закрывает глаза и притягивает колени к себе, обхватывая их руками. Здесь, под тенью размашистых ветвей старого кедра, весь этот романтический абсурд почти не ощутим – разве что изредка доносится издалека отзвук радостной музыки, да щекочет нос аромат яблок в сладком сиропе. Прохладно лаская кожу, треплет черные волосы ночной ветер – здесь он совсем свежий, не тронутый нотками фестивальных глупостей. Разбитое колено неприятно саднит, как и рассеченная бровь – хотя, вообще-то, все равно наплевать. Родители давно привыкли, да и кто их слушать станет? Ребенок откидывается на спину, рушась в густую траву. Небо совсем чистое, и россыпи сияющих звезд так ярки и насыщенны в своем холодном блеске, что кажется, будто можно протянуть руку и набрать полную горсть крошечных хрусталиков небосвода. - Юу, я тебя еле нашел! Вот ты где! - Тч, да отвали ты!!! Мальчишка, оглушительно чихая, садится рядом. Волосы привычно растрепаны, глаза лучатся таким раздражающим энтузиазмом, словно это не он разбил ему нос и вывернул палец пару часов назад. Да и вообще, он весь, он кончиков волос до пальцев ног, с этими дурацкими шуточками и идиотскими рисунками на лице бесит дико. - Скоро салют начнется! Знаешь, Юу, ты хорошее место нашел, здесь будет офигенно круто видно… - Заткнись, а? Всплески красок взлетели высоко в поднебесье, расцветая в высоте неописуемо прекрасными цветами, переливчато скользящими по ночному бархату и сливаясь с яркостью звезд, чтобы потом рассыпаться в капли трещащего цветастого дождя. Вспыхивает один за другим огонь фейерверков – проносится мимо чайка с широко расправленными крыльями, взмывает к самую даль, где все земное становится небесным, резной дракон с длинными усами, и двое мальчишек восхищенно замирают, с восторгом следя за волшебным танцем пурпурных россыпей, со всей своей детской наивностью жадно ловя глазами каждый отблеск рукотворных звезд… - Канда, Канда! Проснись, просыпайся быстрей, давай уже! - Что за?.. Блядь, голова… Канда сонно заморгал, усиленно пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то определенном. Резкий голос пробивался в раскалывающуюся черепную коробку, как сквозь вату, вырывая его из объятий столь вожделенного похмельного сна, и мечнику совсем не хотелось скидывать себя теплые объятия его одеяла. Яркий свет неприятно царапал зрачки, и пришлось изрядно потрудиться, чтобы кое-как разлепить тяжелые веки. Звук и картинка вокруг подрагивающим месивом булькали где-то за задворках сознания, а потому выросшая перед глазами седая шевелюра заставила Юу скривиться и с тихим стоном обхватить голову ладонями. - Мояши, какого хуя ты так орешь, а? - Я вообще-то шепотом говорю, - ответил голос, растягиваясь, как на испорченной кинематографической пленке. Брюнета изрядно подташнивало, в голове стоял такой звон, будто там собрался, как минимум, целый рой обозленных пчел. «Какого… твою ж мать, хера ли так хуево, только вино же пили… Ах да, еще, кажется, бутылка саке, виски, коньяк тот из Испании… Водка? Вполне возможно…» Наконец, после потока внутреннего мата, мечник смог выпрямиться и относительно четким взглядом окинуть картину вокруг. Как по щелчку пальцев, в голову просочились десяток с лишним голосов, лиц и запахов, от которых и без того слабый желудок скрутило в тугой узел. - Где я? - Совсем голова не варит? – улыбаясь, протянул Аллен, что, как выяснилось, сидел рядом. Щеки румяные, глаза блестят, как новенькие монеты – от попойки ни следа. Парень весьма заинтересованно наблюдал за происходящим вокруг, иногда кидая исподлобья насмешливые взгляды на Юу. Он же, снова закрыв глаза, попытался вспомнить, чем вчера все закончилось и где он находится на данный момент. Память обрывалась на моменте, как Канда спел старую песню, которую случайно услышал лет пять назад в одном из кварталов Токио. Кажется, Мояши потом отрубился – но вот о дальнейшем голова услужливо умалчивала, заменяя информацию на гул в ушах и четкую работу отбойных молотков по вискам. Видимо, лошадиная доля алкоголя, полученная накануне, способна убить даже такой крепкий организм, каким обладал мечник. В горле было сухо, неприятно свербило, а на языке ощущался противный кислый привкус. Видимо, внешне Канда выглядел не лучше – на лоб легла теплая ладонь, а губ коснулось что-то холодное – чуть приоткрыв глаза, брюнет рассмотрел стакан с водой и сочувственно-жалобную морду Мояши прямо перед собой. Жадно осушив стакан, он не смог удержать благодарного кивка, в ответ на который Аллен слабо улыбнулся, а потом приглушенно поинтересовался: - Тебе реально так плохо? - Нет блядь, я бодр и весел, сейчас схвачусь за меч и в бой, кишки пускать салютом, - раздраженно шикнул мечник, тут же хватаясь за больную голову. – Как жаль, что не существует таблеток от похмелья. Где мы? - На собрании офицеров. - И какого хуя мы тут забыли? – Канда вопросительно изогнул бровь. - Какого хуя? Ты совсем вчера перепил, уже даже сегодняшние события вспомнить не можешь? – Аллен обреченно вздохнул и, закрыв на мгновение лицо ладонью, с видом самого несчастного человека на земле шепотом заговорил. – После того, как ваше величество изволило выжрать все запасы алкоголя, что имелись в вашем особняке, так сказать, и после того, как ваше превосходительство прогулялось по мне своими разъезжающимися от пьяни царственными ногами, вы, сударь, изволили завалиться спать на ковре перед лестницей, предварительно подмяв под себя несчастного кота, где и проспали до восьми утра, пока вашу королевскую задницу не отняли от пола и не привезли сюда, на экстренное собрание офицеров. Меня, вашего покорного слугу, оставить было не с кем, вот и пустили. Собственно говоря, здесь история и обретает свой конец, потому как ваша монархическая особа изволила заснуть прямо на столе на третьей минуте собрания. – На высокой траурной ноте завершил седовласый и окинул мечника выжидающим взглядом, в надежде увидеть реакцию. Юу поморщился и потер пальцами ноющие виски. - Понятно. Мы в толпе немецких долбоебов. Уолкер поперхнулся воздухом и замахал ладонями перед самым лицом Канды: - Совсем сдурел?! Они услышат, прибьют обоих!!! - Мояши, не мелькай так сильно, в глазах рябит. - Ты безнадежен… - сокрушенно ответил Аллен. Затем он отвернулся и, подперев ладонями голову, стал наблюдать за толпой возле карты. Высокие шишки о чем-то яро спорили, отчаянно жестикулируя и плюясь слюной от злобы непонимания другими их гениальных замыслов. Неловко двинувшись в кресле, Юу чуть не взвыл во весь голос от того, каким адским колоколом разошлось в голове эхо от упавшей наковальни. Да, ему определенно больше не стоит так пить. Стараясь не повторять резких движений, мечник направил свой, наконец-таки, собравшийся воедино взгляд на тех, кто, помимо него и Аллена, находился в зале – если бы не похмелье, он непременно бы присвистнул. Гросс-адмирал Карл Дениц, генерал Мартин Борман, генерал-полковник Альфред Йодль, генерал Константин фон Нейрат, генерал Фриц Заукель и много других, имен которых брюнет не знал, но часто видел в высших кругах – наталкиваясь взглядом на новые и новые лица, мечник понимал тот факт, что, в общем-то, находится в сборище самой верхушки правительства Третьего рейха. «Не хватало только самого Гитлера вместе с Гиммлером и Риббентропом.» - Мне сказали, что должен был приехать даже Риббентроп, но что-то там не сложилось… - Вдруг сказал Уолкер, и Канда, поперхнувшись водой из снова наполненного стакана (благо, бутылка со спасительной влагой стояла рядом), усмехнулся, тут же схватившись на лоб и тихо ругнувшись. Седовласый сочувственно вздохнул и снова повернулся к карте, возле которой и шло все обсуждение. Лицо его помрачнело, и он заметно похолодевшим голосом процедил, глядя в самый центр процессии: - Кого-кого, а вот вместо него я бы лучше на Фюрера посмотрел. Японец проследил направление внимания юноши и нахмурился. В центре собравшихся, с неизменной улыбкой на красивом лице, стоял никто иной, как генерал-майор Тикки Микк. Он не принимал участия в обсуждении, лишь изредка кому-то кивал, или наоборот, качал головой, что-то отрицая. По всему было заметно, что ему, в общем-то, глубоко наплевать на все происходящее вокруг – заметив смотрящего на него Канду, Тикки коротко кивнул и повернулся к Деницу, который о чем-то спросил, воодушевленно сверля его блестящими глазами. Мечник хмыкнул и медленно отклонился назад. Когда больная голова обрела опору в виде спинки стула, Канда, немного полежав вот так с закрытыми глазами, задал вопрос вслух: - А какая же хуйня должна была произойти, чтобы такие важные персонажи собрались в такую рань на экстренное собрание? - Керчинско-Эльтигенская десантная операция СССР. Она идет слишком гладко, и, увы, далеко не в нашу пользу – это раз. Они стремительно оттесняют наши войска с пекопского направления, а значит… - Мы не можем нанести контрудар по войскам Четвертого украинского флота. Аллен кивнул: - Падение энтузиазма и стремления среди войск, ослабшее после предательства Паулюса, донесения о плане четырех свобод со стороны противника – эти проблемы серьезны, и серьезны более чем, а потому, они требуют немедленного решения… - Прямо как моя голова – крепкого и здорового сна в страстных объятиях моей подушки. – Канда криво ухмыльнулся и фыркнул, - Во всяком случае, ебать свои зудящие мозги, - мечник ткнул пальцем в сторону офицеров, - Вот в этой кучке придурков я не собираюсь. Кстати, а черта ради они там стоят, а не тут орут? Уолкер задумчиво улыбнулся. Его глаза затянула едва заметная пленка, а лицо приобрело ту характерную маску злорадства – коварный гений из кино, не иначе. - Ну, я же вроде как шпион, вот и боятся. - Это идиотизм. Неужели они не понимают, что, учитывая действия Гиммлера, политика становится очевидной, как твоя тупость? – Аллен возмущенно открыл рот, но Канда смерил его уничтожающим взглядом, и парень смолк. – То, что Рейх потерпит неизбежный крах, стало ясно после Сталинградской битвы, и только последний уебок этого не поймет. Шпионы, доносчики – они, по сути, просто приносят своим начальникам те же очевидности, только не в такой, грубой и неотесанной форме, а тщательно отшлифованные, процеженные и уложенные на ебучее блюдечко с блядской голубой каемочкой. Крысы бегут с тонущего корабля, и Паулюс правильно сделал, сдавшись в плен – себе дороже будет потом на трибунале сидеть. А я давно умыл руки в этой войне, хватит с меня мозгоебства. Аллен скосил взгляд на свои руки. Видимо, он что-то мучительно обдумывал – его губы тряслись. Затем он повернулся и совершенно ошарашено посмотрел на японца, но, к удивлению Юу, ничего не сказал. Офицеры у карты кричали и возмущались, часто матерились покрепче Канды. Юноши сидели в молчании, Аллен – крутя в руках тонкую ручку с вензелем у основания, брюнет – в наслаждении относительной тишиной. Голова болела уже не так ощутимо сильно, видимо, боль отошла куда-то в сторонку, лишенная активных помощников в лице криков или другого шума. Собственно говоря, сам японец немного удивился тому, что было сказано им ранее – даже не потому, что он напрямую сровнял с землей сторону, за которую сражался, но потому, что высказал это вслух – и высказал человеку, которого знает месяц. В сущности, ему всегда было наплевать, кто победил, а кто проиграл. Вечно раздраженный и неприступный, ко всем и всему равнодушный, Юу плыл по течению, не утруждая себя раздумьями над очередным поворотом, ведь течение способно само вынести туда, куда ему нужно – а есть ли смысл ему противиться? В конечном счете, что человек не делает, обстоятельства подтолкнут его к точке отсчета. Так зачем лишний раз себя утруждать? «Ради тех, кто дорог» - так сказал бы он обязательно, услышав сейчас Канду. Непременно обозвав идиотом и залепив подзатыльник – наверное, единственный, кто способен был когда-то это сделать. Со своей дурацкой улыбкой, вечной радостью и добротой – и мечник поймал себя на мысли, что этот чертов Мояши очень даже похож на того единственного человека, какого, наверное, первый раз в жизни он мог искренне назвать другом. Брюнет наклонился к столу и закрыл лицо ладонями. Сон растревожил слишком болезненные воспоминания, и чувство, что грызло сейчас изнутри, было, пожалуй, даже похуже похмелья. Безликие призраки жестоко терзали старые раны, выворачивая их наружу и окропляя свежей кровью. В животе заворочалось что-то очень неприятное. - Мояши, пошли-ка… *** - Мда, знаешь, я думаю, тебе действительно не надо столько пить. - Заткнись, и без тебя херово. - И такова твоя благодарность своему спасителю? - Спасибо, спаситель, иди на хуй. Канда свесился над унитазом, хватая ртом воздух. Голова просто раскалывалась, тело покрылось холодным потом; казалось, что к животу приложили раскаленную добела кочергу. Японец наклонился вперед, и его снова вырвало. «Какого черта эта херня со мной происходит?!» - зажмуриваясь и давя новый рвотный позыв, подумал про себя мечник, вцепляясь пальцами в края белого фаянса. Он закашлялся и вытер рот окончательно испорченным шарфом. Канду била неудержимая дрожь. Тихо и слабо выругавшись, он попытался встать, но колени подкосились и, если бы не Аллен, то брюнет вполне мог разбить лоб о кафель стен. - Канда, ты действительно нездоров, - перепуганно сказал седовласый, внимательно осматривая парня. Его снова затошнило, и Аллен едва успел отдернуть одну руку, чтобы рукав не зацепило бывшее содержание желудка мечника. - Наверное, нужно позвать врача, - проговорил он дрожащим голосом, когда Юу снова зашелся в кашле, - Давай я схожу за доктором? - Слушай, шпендель… А если подумать, то, какого хуя на собрание с такими шишками, как эти, позвали меня, обычного полковника? - Канда, я думаю, сейчас не самое лучшее время для подобных размыш… Боль расколола сознание яркой вспышкой, на мгновение ослепив – это даже не вспышка, взрыв. Оглушительный грохот потряс вокруг, и, сбитый ударом кого-то невидимого под колени, Канда рухнул на пол, утягивая за собой Аллена. И в этот миг, когда мечник ощутил, как рука юноши крепко вцепляется в его собственную, мир распался на куски. Он почувствовал, что летит по воздуху; все, что мечник смог сделать, это сжать в руках катану и закрыть локтями голову. Он слышал сдавленный крик Уолкера, но из-за густой тьмы, что нависла над ним, ничего сделать так и не смог. А потом все вокруг превратилось в боль и полумрак. Канда лежал, полузасыпанный щебенкой и осколками плитки, в развалинах некогда туалета, теперь – просто груде обломков. Холодный воздух, щекотавший щеку, говорил о том, что стены снесены полностью, а липкая горячая струя, сбегавшая по виску и терявшаяся в рассыпавшихся волосах – что он ранен. Прошло несколько секунд, прежде чем юноша услышал крики – боли, злости, отчаяния, страха, удивления, и он поднялся, шатаясь, охваченный смятением и примешивающейся к нему ноткой страха. - Шпендель, ты где? Каменная крошка хрустела под ногами, пока Канда, опираясь на остатки стены, пробирался по обломкам вперед. Думать много не надо, взрыв, скорее всего, даже почти наверняка, кем-то спланированный из-за скопления больших шишек. Твою мать, и так не вовремя… Иногда, он видел чьи-то лица – люди бегали, суетились, кричали, но не было видно одного единственного лица, что было необходимо. Спустя секунду-другую, брюнет его увидел – Аллен судорожно метался из стороны в сторону, что-то крича и хватаясь за волосы, так, как человек, бьющийся в истерике, натягивает ид по самые пряди на лицо, трясясь в плаче. - Канда, Канда, КАНДА!!! - Шпендель!!! Уже подбегая к парню и подхватывая его на руки, потому как он споткнулся о кусок кирпича, полковник ощутил, как тревога внутри сменяется настоящим отчаянием. Едва он увидел Аллена, все прочие мысли словно вымело из головы. Весь левый бок юноши, начиная от плеча и заканчивая основанием ноги, был залит крови, испачканное сажей и щебенкой лицо на фоне темных обломков стен казалось серовато-белым. - Эй, Шпендель?! Мояши!!! А ну очнись, долбоеб!!! Аллен, мать твою, приходи в себя!!! - Юу-у-у… - Веки Уолкера приоткрылись, показывая белизну глазных яблок и зрачки, плавно расходящиеся в стороны, - Я спящая красавица… - Че?! - Я спящая красавица… Разбуди меня поцелуем… Канда внутренне разрывался между двумя желаниями – двинуть нахальному бобовому между глаз, или же расхохотаться. Вяло крутящий косыми глазами, словно пьяный, и мелящий абсолютную несуразицу про какие-то долги и дорогой ликер, выглядел, мало говоря, довольно весело. - Спящая красавица? – переспросил позабавленный мечник, подтягивая парня на руки и оглядываясь в поисках белых халатов, - Сейчас мы тебя разбудим. Шприцем в задницу. - Не надо меня… в задницу… - прохрипел Аллен; его зрачки закатились, и он отключился. «Надо, Мояши, надо» - про себя хмыкнул Канда, и тут рядом раздались взволнованные крики на немецком. «Явились, лекари ебучие.» *** - Полковник, вы видели каких-нибудь подозрительных личностей на территории? - Я вообще никого не видел. - Но ведь… - Я вчера перепил и сидел с жутким похмельем, ясно? - Хорошо, я вас понял. Тогда последний вопрос – Аллен Уолкер, вы не замечали за ним подозрительного поведения в последнее время? Ответить, а вернее, искренне послать офицера, что пристал допросом к мечнику, Канда не успел – Аллен открыл глаза и слабо застонал. Лицо его все еще оставалось серым и поблескивало от пота. - Ты живой, стручок? – поинтересовался Юу. - Как видишь, Баканда. Только как-то паршиво я живой, - прохрипел седовласый и сморщился, ощупывая забинтованную голову. – Какого хуя тут произошло? - Ну, если кратко – то здание было заминировано, и его взорвали, - просто объяснил брюнет, внимательно осматривая лейтенанта. Он все еще выглядел слабым и еле живым, даже не пытался сесть, похоже, ему не хватало для этого сил. К счастью, кровь на форме оказалась его лишь частично. Рядом с Алленом, отброшенным взрывом, оказался рядовой из часовых, которому повезло гораздо меньше – ему оторвало руку, и вот его-то кровью и был перепачкан шпендель. - Что со мной? - Приложило обломком кирпича по голове. Должен признать, у гороховых неплохой череп, иначе соскребать бы твои мозги с развалин. - Спасибо за добрые слова для умирающего. – Аллен скептически хмыкнул, закрывая глаза. Канда ухмыльнулся в ответ. - Да обращайтесь. Уолкер смолк. Судя по напряжению на его лице, голова болела не слабо – и японец вдруг заметил, что собственное недомогание как рукой сняло. Взрыв словно открыл второе дыхание. Во всяком случае, дышать стало намного легче. - Канда, принеси попить… Пожалуйста? - Эх… лежи, гороховый. Слегка вздрогнув, Аллен благодарно улыбнулся и снова закрыл глаза, глубоко и тяжело задышав. Врач сказал, что, скорее всего, у него сотрясение мозга, и неудивительно, что парня тошнило. Канда, выдохнув привычное «тч», отправился на поиски воды. Вокруг царил настоящий хаос – развалины стен, груди кирпичей и разломанных опор, плачущие, растерянные люди. Кое-где на разбитых камнях виднелись пятна крови. Порванные флаги, грязные и неопрятные, лохмотьями развевались на слабом ветру, как на осколках некогда великого государства. Полковник горько усмехнулся иронии, и двинулся дальше. Парк, что стоял с некогда красивым готическим зданием, был полон народу. Выжившие стояли группами, кто-то – обнимая друг друга, кто-то – просто в одиночестве. Раненных перевязывали десятки медсестер и врачей, а так же группа добровольцев из числа находившихся в здании, тех, кого не задело, или кто просто мог помогать. Тяжело пострадавшие лежали на носилках, на скамейках или столах пары беседок, а кто-то и просто на земле. Трупы были уложены в ряд чуть в стороне, на вытянутой аллее. Он был уже довольно длинный, и туда постоянно подтаскивали новые свертки, большие и поменьше – те, в которых были лишь конечности. В воздухе стояла отвратительная смесь запахов штукатурки, пота, гари и крови, перемешивающаяся с тонкой завесой пыли, поднятой с развалин штаба. Канда зажал нос рукой и направился дальше, заметно ускорив шаг. Вместо воды, мечник нашел чай. Небольшой автомобиль стоял у самых ворот парка; к нему был присоединен прицеп с довольно внушительной цистерной кипятка, и две девушки темными ковшами разливали по металлическим кружкам ароматный напиток. Чай пах действительно приятно – мелиссой, мятой, зверобоем и, кажется, лавандой. Юу с тоской посмотрел на крохотные размеры чашек, и, вздохнув, подошел к одной из девушек, предварительно оттолкнув двух толстых офицеров, стоявших в очереди. - Две дайте. Горячий напиток обжег руки мгновенно нагревшимися стенками кружек. На Канду он подействовал примерно как алкоголь – разогнал некий туман в голове, позволяя мыслить более собранно. Аллен же пил жадно, тоненькая струйка влаги бежала по подбородку. Мечник, ругаясь и шипя, помог ему сесть и теперь, чтобы тот не навернулся к чертям на землю, придерживал парнишку за плечи. Похоже, что, как и японца, чай взбодрил его, потому что щеки Уолкера слегка покраснели, а кожа начала возвращать себе более здоровый оттенок. - Мы где? – поинтересовался он, отдавая пустую кружку брюнету и, покряхтывая, попытался опустить ноги на землю, но с тихим «ох» снова рухнул на руки Канде. – Сильно меня приложило. - Твою мать, как я должен умудриться удержать чашки и словить всяких гороховых?! – вместо ответа возмутился мечник, к слову сказать, под звон упавших на землю кружек. Аллен виновато улыбнулся: - Ну уж извини. - Пф. Мы в парке, рядом с бывшим штабом. Судя по всему, это был планированный взрыв, кем-то подстроенный. Седовласый свел брови к переносице. - Это я, как ни странно, уже понял. Как думаешь, кто-то из этих, - Аллен поднял глаза к небу. – Высоких шишек, погиб? Юу пожал плечами. - Понятия не имею, да мне и похуй. Там довольно много трупов, вполне вероятно, что пара генеральских кишок там тоже найдется. - Канда, ну нельзя же так говорить! - Умолкни, шпендель. - Полковник Канда Юу, лейтенант Аллен Уолкер? Юноши синхронно повернулись к источнику звука. Рядом со скамейкой, изучающее скользя взглядом по офицерам, стоял блондин в форме эсэсовца. Он был не очень высокого роста, с резкими чертами лица и светло-пшеничными волосами, заплетенными в косичку. Нельзя сказать, что он был записным красавцем, но и уродливостью лица тоже не отличался. Обычный симпатичный юноша. На высокий лоб опадала такая же прямая челка, как и у Канды, только у этого офицера она была разделена посередине на две ровных половинки. Стоящий идеально по выправке, с абсолютным равнодушием на лице, он даже не задержался взглядом на шраме и белых волосах Аллена – все внимание было обращено на Канду. - Да. Чем обязаны? – Холодно процедил он, так же сверля взглядом подошедшего. Этот блондин ему не нравился. Внутри заныло неприятное чувство, и он сжал руку на плече седовласого чуть сильнее, от чего тот тихо охнул. - Позвольте представить, майор Говард Линк. – пропел внезапно издевательски-вежливый мужской голос, и Юу медленно обернулся назад, испытывая непреодолимое отвращение. Высокий мужчина с широкими плечами и короткими каштановыми волосами, сбритыми по самую макушку. Его лицо было покрыто морщинами, кожа была немного обвисшей – как будто её специально растянули и надели на тело, неподходящее по размеру. Аккуратные усы идеально квадратной формы делали его похожим на Гитлера, как и взгляд с нескрываемым презрением ко всему вокруг. Инспектор Рувилье широко улыбался, высокомерно оглядывая юношей. Брюнет выпустил Аллена, и парень кое-как сел сам, наблюдая за тем, что происходило вокруг. Мечник плавно поднялся на ноги и сжал руку на рукояти катаны. - Добрый день, инспектор. - Добрый? Разве добрый, полковник? – Рувилье исказил губы в мерзкой усмешке, являя миру кривые зубы. Сзади раздался звук, похожий на преувеличенно-натуральный рвотный позыв – Уолкеру мужчина явно пришелся не по нраву. Канда нахмурил брови. - Я не совсем понимаю, к чему вы клоните. - Сейчас поймете. – мужчина повернулся к Аллену. – Познакомьтесь, это ваш новый сопровождающий, Говард Линк. Надеюсь, вы поладите. Верно я говорю, Линк? Блондин кивнул. - Верно, инспектор. - Подождите, подождите, - Аллен отшатнулся, чуть не упав со скамейки назад. Его глаза расширились, и он спросил дрожащим голосом. – В смысле, новый сопровождающий? А Канда? - Полковник больше не может выполнять свое задание. – Рувилье победно вскинул голову, награждая брюнета прожигающим надменным взглядом. – Полковник Канда, вы арестованы по подозрению в планировании и осуществлении заговора против высших лиц Германского военного правительства, в частности, подготовке и исполнении сегодняшнего взрыва. Пройдемте со мной.