Апофаназия грёз.

Тихо ночь сменяла день, беды оставили несчастных, колдун окончательно отстал, дав время на передышку. Не находилось объяснения странной игре, затеянной злом: желаешь убить — зачем давать шанс на спасение? Любой солдат знает, когда даёшь время врагу — будь готов принять поражение. Последним напоминанием о мраке стали кошмары, нагрянувшие с новой силой, но самого виновника торжества в них не было, Госсен, не нужно ломать то, что уже сломано. В гордом одиночестве спал юноша, отойдя от костра и союзников, сокрытый в ночи, беззащитный и слабый. Вырвавшись из Ада, волшебник глядел на восходящее солнце, пытаясь забыть пламя, сжигающее душу. Мир вокруг прекрасен, дивные леса и широкие поля, окутанные приветливыми золотыми лучами, хрустальные реки и непокоримые горы — все, что радует глаз сгорит в огне. Против Дьявола выстоит лишь Бог, Госсен — ни то, ни другое, несчастливый юнец по милости судьбы получивший силу, которой не желал, обязанный стать героем. Не замечал он удивительного таланта: собирать вокруг себя сильных союзников, быть лунным светом в ночи, ведущем к победе. Героем не становятся в одиночку, дорожка эта вымощена кровью и трупами, жертвами и потерями, не сдаться, когда союзники пали, не сбежать, если враг сильнее тебя, сражаться до самого конца — миссия, возложенная на волшебника. Миновало три дня с момента их ухода из Ферка, непроходимая лесная тропа закончилась, со всех сторон раскинулись бесконечные поля, медленно колыхалась трава, в лицо дул тёплый ветерок. Прекрасный тихий мир, даже разбойники, часто орудующие на редко посещаемых дорогах, не соизволили объявиться, спокойствие угнетало, оно дурманит, ведь неясно, где враг и какие козни строит. Повозка лениво плелась по ухабистой, почти заросшей травой, песчаной дороге. Госсен заморожено сидел на краю, свесив ноги, руками опираясь в деревянное днище и печально глядел на безоблачное небо. Он и небеса смежны друг другу, далёкие и молчаливые, навечно обреченные смотреть на мирские страдания, не имея возможности хоть как-то защитить людей от зла. — Снова кошмары? — С беспокойством спросил Грейнджер, присев рядом. Ему скучно, с купцом разговор не складывался, а Клауд находился в другом мире, постоянно чиркая что-то угольным карандашом. — Они не исчезают. — Признался юноша, поджав губы. — Пламя выжигает мою душу, чем дальше мы продвигаемся, тем мне тяжелее. Я становлюсь слабее. — Тот колдун, он говорил тебе что-нибудь во сне? Мы и предположить его цели не в силах. Чего он добивается? — Я… — Волшебник виновато посмотрел на товарища. — Я не знаю. Он сказал, что я буду принадлежать ему, вот и все. Остальное ведает лишь Бог. — В любом случае, он потерял наш след. Если бы колдун желал тебя подчинить — сделал бы это давно, видимо, убить тебя для него проблематично. — Мастер Акай сильнее меня в сто крат, если бы он желал — уничтожил бы нас всех. В одном из кошмаров мы сражались. Я проиграл и он покинул меня, оставив в душе Гиенну. Охотник почесал голову и плюнул комок вязкой слюны в траву, откинув голову назад, беспокоило его, как и любого охотника на демонов, одно — отсутствие адских тварей. За много лет, проведённых на поле брани в гордом одиночестве, невольно видишь подвох во всем, а умиротворение — страшнее любой похоронной мелодии. — Ты ведь волшебник. Неужели нет способа заколдовать сон? Это всё-таки твоя душа и мир созданный ей, можно же как-то управлять этим? — Наверное, но я обучен боевой магии. Контроль сна — тёмное и злое волшебство, такому не научиться, когда привязан к церкви. Для подобного требуется хорошая подготовка и навыки высокого уровня, да и мало кто способен противостоять влиянию тёмного волшебства. — Госсен поднял ладонь, над которой появился маленький светящийся шар, источающий приятное тепло. — Чем душа чище, там светлее волшебство. Как бы я не хотел — черная магия мне не подвластна. — Красиво. — Юноша провёл рукой над сферой, ощущая, как сквозь тело волнами пробивается приятное тепло, будто очищая организм от скверны. — Я думал, что магия способна только разрушать, подобное мне чудилось пугающим и непостижимым. Насколько же удивительна природа магии. — Я мало, что знаю про волшебство. — Покраснел Госсен, радуясь похвале, как первым тёплым лучам солнца весенним днем. — У неё много аспектов, каждым не овладеть, не сосчитать количество заклинаний и разделений, как сказать, по фракциям… Помимо светлой и тёмной магии — есть ещё много-много другой. Самая удивительная — целительная, но, насколько мне известно, она считается забытой. В старых летописях я читал про волшебника, способного исцелить любые раны и, говорят, даже душу. Но волшебник исчез задолго до забытого столетия. — Очередная легенда. — Неодобрительно прошептал Клауд, краем уха услышав разговор. — Если магия способна на такое, почему бы просто не перебить всех монстров? — На одного такого волшебника приходятся сотни тварей. — Объяснил Грейнджер. — Сообщу тебе прискорбную новость: дюжинная часть из них когда-то были людьми. — Так и быть. — Лекарь положил пергаменты в глубокий карман, пришитый к накидке. — Придётся узнать о вашем ремесле побольше. Достаточно абсурда, случившегося за эти дни, чтобы я поверил, что ваша работа — не бесполезная трата времени. — Грубовато для просьбы поделиться опытом. — Нахмурился охотник, блеснув серыми глазами. Клауд, привыкший воспринимать реальность такой, какая он видится каждый день, без мистических тварей и волшебства, определённо напуган. За времена скитаний он научился объяснять многие вещи другим языком, никак не связанным с религией, ставшей во главе мира. Способности Госсена и встреча с Вендиго разрушили его убеждения, нагоняя страх, реальность, которой он так верен — полностью уничтожена. Клауд прекрасно мог оценить ситуацию, избавившись от эмоций и глупых догадок, ориентируясь на знания и логику, его отточенная система дала сбой и без знаний о нечисти он обречён на смерть. — Я с монстрами не встречался, не верил в их существование. Когда нагрянула опасность — я оказался не готов. — Сам виноват, что решил последовать за нами. Что тебя вообще сподвигло отправится в Най? — Надоело скитаться одному. Говорят, там есть напиток, способный исцелить любую болезнь. Любопытно поглядеть на это бесовское чудо. Но сейчас меня больше волнует сведения о тварях, которые преследуют нас. — Всего не запомнить, нечисти и их различия в них огромны: некоторые сбиваются в стаи, некоторые прячутся по одному, каждый из них обитает в определённых местах. — Грейнджер засиял, когда его знания оказались востребованы, он довольно ухмылялся, смотря на заинтересованное лицо знахаря. — Монстров разделяют по кастам, от слабых и безобидных до демонов высшего эшафота. Лесные духи — слабейшие из нечисти, максимум, что они могут — портить урожай и загрязнять дом, потом идут мелкие полубоги — в большинстве случаев они привязаны в старым алтарям, заговаривают неосторожных путников и питаются их духовной силой, чтобы стать сильнее, а потом захватывают маленькие деревни, а поддержкой их силы — становятся жертвоприношения и ритуалы. Дальше идут монстры, обращенные из людей; Вендиго, оборотни, вампиры, нимфы, упыри и колдуны, продавшие душу демонам. А самыми опасными противниками будут демоны. — Их классификация меня мало волнует, как и история происхождения. Чем их убивать? — Основой для убийства является; серебро, святая вода, соль и огонь — с помощью этого можно победить большинство тварей. Например, оборотня можно победить, пронзив его сердце серебряным кинжалом, а вендиго — боятся огня, с демонами куда сложнее, мне неизвестно, как их убить, да и их разновидностей больше, чем в городов в мире. — Слабовато ты осведомлен для охотника на демонов. Такие же байки я мог послушать у крестьян, они и то больше тебя знают. — Ты не принцесса, я прислуживать не собираюсь. Когда будешь сражаться против монстра — не рассчитывай на мою помощь. — Научись по-человечески объяснять, тогда не придется помогать мне. — Клауд недовольно посмотрел на горе учителя, скрестив руки на груди. — Ремеслу демоноборца обучаются с детства, я не могу посвятить тебя во всё за короткий рассказ. Без должной подготовки ты не сможешь противостоять нечисти. — Грейнджер верно говорит. — Согласился Госсен. — Искусство охотника на демонов очень трудно в освоении. Монстров невероятно много, как и способов их убийства. Не все они известны нам. — Вы беду накличете. — Испуганно проговорил торговец. — Бог разгневается на вас. — Тебе бы тоже не мешало послушать. — Ухмыльнулся Клауд. — Эти знания могут спасти жизнь, конечно, не с таким учителем. — Я предупредил, когда ночью на тебя демон нападет — не жди помощи. Повозка остановилась на берегу реки, хрустальная вода отражала солнечные лучи и сверкала яркими цветами, на ветру качались деревья, большие изумрудные кроны укутывали путников в прохладной тени. Под ногами хрустела мелкая, серая галька, Клауд, окрыленный тёплым солнышко, бодро побежал к прозрачной реке, скинув по дороге оружие и заметки, прыгнул в воду. Юноша раскинулся звездой на поверхности, глядя на золотую звезду, чувствуя, как кристальная вода очищает тело. Он ощущал себя маленьким ребенком, который нашёл в лесу одинокое озеро и довольствовался прохладой единолично. После встречи с путниками Клауду так и не удалось помыться, вся его одежда пропиталась потом и грязью и наконец, в руках стихии, мерзость отлипала и чистая вода вокруг окрашивалась в коричневый. — Как целитель, я вас настоятельно рекомендую искупаться. — Обратился юноша к остальным, с довольной улыбкой. — Иначе покроетесь сыпью и вас одолеет чесотка. — Что же вы… Что же вы… — У торговца задергался глаз, когда он наблюдал за купанием лекаря. — Хватит богохульствовать! Вы смоете святую воду и бесы поработят вашу тело! — Оставь свои предрассудки, грязная свинья! Уверен, все твое тело покрыто гнойниками и язвами. — Брезгливо фыркнул юноша. — А все потому, что вы пренебрегаете гигиеной. — Господин охотник! Хоть вы ему скажите! — взмолился мужчина. Грейнджер, почесав в ухе, проигнорировал вопрос и подхватил жмущегося от смущения и непонимания Госсена на руки, чтобы отнести в реку. — Время водных процедур, святой отец. Выглядите вы болезненно. — Отпусти! — Протестовал юноша, дергаясь в крепких руках охотника. — Я сам могу ходить! С разбегу Грейнджер прыгнул в холодную воду, весело смеясь, он не помнил, когда последний раз чувствовал себя так умиротворенно и спокойно, рядом с волшебником ощущалось тепло, словно от маленького невинного ребенка. Госсен, розовый, как небо на закате, мокрый с ног до головы, вырвался из лап охотника, но тут же угодил в ловушку Клауда, повиснувшего у него на спине сзади. Торговец, обиженный на весь мир, уселся под деревом, сложив руки в молитву, выносить трёх, потерявших страх юнцов оказалось куда сложнее. Мужчине чужды радости, как и другие крестьяне, не видевшие ничего кроме поля, он боялся всего, думалось, что Бог разгневается от любого слова. Ненависть к счастью пылала в нем; молодые, весёлые, не знающие ничего дети ведут себя так, будто покорили весь мир. — Убей. — Пронесся между деревьев чей-то бархатный голос. Торговец резко обернулся, но не увидел ничего, лишь ветер, колышущий высокую траву. — Убей их. — Кто вы? — Испуганно пропищал мужчина, схватившись за крест. — Прочь, демон! — Хо… — Просмеялся неизвестный. — Я, как и ты, хочу покарать грешников. Следи за ними и я являюсь, но это наш маленький секрет. Беззаботное время так быстро летело, реку озарили красные лучи, желтели на закате кроны деревьев, ночной холод приближался, а все трое, наигравшись в воде, соизволили выйти на берег. Госсен и охотник чувствовали себя обновлёнными, на теле сохранилось приятное ощущение от того, что Клауд измазал их травяными маслами, чтобы оттереть грязь от кожи. Волшебник зарылся руками в мягкую густую шевелюру, влажные волосы скользили меж пальцев, он и не думал, что после водных процедур может быть так приятно, будто юноша переродился. На самодельных сушилках висела одежда, развиваясь на ветру, впитывая жар от большого костра, разведённого Грейнджером. Все трое, как частички одной души, сидели вокруг огня, наслаждалась последними тихими деньками, а купец окончательно притих, спрятавшись в темноте. — Как тихо. — Огляделся Госсен, подсаживаясь поближе к огню. — Не к добру это. — Сплюнь. — Отмахнулся Грейнджер. — Тебе прошлых приключений не хватило? — Любой враг при неудавшемся первом нападении, дает жертве время на перерыв, когда та потеряет бдительность — нападает. Любой генерал вам скажет это. — Объяснил Клауд. — Я немного знаком с военным делом, могу с уверенностью сказать, что преследователи готовят новое нападение. Больше скажу, оно будет не прямым. Из ваших разговоров я понял, что с помощью магии можно подчинить душу людей? — Да. — Подтвердил волшебник. — Уверен, тому колдуну подобное под силу. — Не продал ли ты сам душу Дьяволу? Слишком уж много тебе известно. — Быть умным — продать душу Дьяволу? — Обиженно пролепетал лекарь. — Если у тебя мозгов, как у барсука, я не виноват в этом. Глупый охотник. — Шарлатан. Проклятый алхимик, только у имеешь, что настойками травить других. — Не алхимик, а целитель, идиот! — Может вы перестанете? — Попытался успокоить озлобленных товарищей Госсен. — Пожалуйста, перестаньте. Вы всю нечисть своими криками соберёте. — Я не виноват. — Клауд вскинул голову к рыжему небу. — Просто он слишком глупый. Знаешь ли, трудно делится мыслями, когда в голове твоего собеседника одни сражения с монстрами. — Вот же жук. — Прошипел охотник. — Ты больше спорь со мной! — А ты перестань смотреть на меня, как на адское отродье! — Уже серьезно, с ноткой печали, воскликнул юноша. — Я — человек! Клауд обнял себя руками, в древесных глазах отчётливо проскальзывала обида, затаенная в душе слишком долго. Каждый, с кем пытался заговорить юноша, смотрел на него с презрением, его светлый ум везде принимали за сатанизм, везде он был изгоем, даже в на родине в Шантале. Излишне талантливый и любопытный, не похожий на отцов, посвящающих жизнь сражениям, с самого детства целителя побаивались, называли ведьминым сыном. Когда Клауду исполнилось четырнадцать, собственный отец отправил паренька без гроша за душой в вечные скитания, куда бы он не шёл, как бы не старался помочь — его не принимали. За что бы вор не брался — делал идеально, легко обходил мастеров различных ремёсел, находил объяснения самым сложным вещам, из-за этого его и гнали отовсюду. Юноша часто улыбался, старался скрыть печаль, делать вид, что не видит презрительных взглядов, не слышит проклятий и оскорблений. Хотелось хоть однажды ощутить, что значит быть кому-то нужным, познать любовь и тепло, услышать долгожданную похвалу за свои труды. Волшебник, поняв печаль и обиду товарища, толкнул Грейнджера в плечо и показал на затихшего паренька, скитающегося во тьме своей души. — Извини. — Недовольно пробурчал охотник. — Если бы ты не был человеком, то я бы убил тебя. — Поразительная находчивость. — Театрально взмахнул руками Клауд. — А без Госсена ты бы не додумался до этого? — Хватит ядом плеваться. Он извинился, тебе мало что ли? Юноша улыбнулся, глянув в чистые небесные глаза. — Не привык я доверять чужим словам. Но я рад, что связался именно с вами. — Ты либо бесстрашный, либо полнейший идиот. Никто в здравом уме не обрадуется тому, что увязался за обреченными на смерть людьми. — Вы ещё живы. А на смерть обречён каждый из живых. — Поразительно спокойно заявил лекарь. Оставшаяся дорога до Юнладна растянулась на четыре долгих дня, а подножье пограничного города всего в нескольких часах езды. Ни преследователи, ни твари путников не беспокоили, дни и ночи тихие, как поверхность моря в штиль. Восходящая Луна хитро улыбалась, заострив уголки, звезды мелким бисером украшали синее небо, последняя ночь, ещё рывок и опасность водопадом обрушится на путешественников, впереди опасная дорога в Най. Грейнджер не спал, в его душу засело странное ощущение, не дававшее отдаться в морфеево царство, ночь слишком тихая: ни птиц, ни зверей. Природа безмолвно наблюдала за людьми, готовя им новые испытания, если Бог где-то и есть, то, наверняка, смеётся от бесполезности людей. Сгорают в адском пламени чёрные кости, рассыпаются в пепел руины огромных храмов, самые прочные камни сгорают в огне, самые чистые души наполняются тьмой. Кровавая дорога на лавровым озером тянется в бездну, небо скрылось за слоем пепла и пыли. В кровавых реках, что текут сквозь отравляющий туман барахтаются горящие заживо люди, что незнакомы никогда. Путы шипастых растений впиваются в кожу, оставляя гниющие шрамы, отравляют организм, начинающий медленно разлагаться. Думается, что можно привыкнуть ко всему и в Аду засияет яркое солнце, если принять его сущность. Госсен пытался, но, каждый раз попадая в мир снов — больно и страшно, к мучениям не привыкнуть, как не старайся. Бежать. Юноша по-прежнему бежал, спотыкался и падал, окунаясь с головой в вязкую кровь, задыхался, но находил в себе силы подниматься, отхаркиваясь дегтем. Хватался за больные лёгкие, кашлял до боли в груди, оставшись с адом один на один, лишь беговая дорога вела в неизвестность и волшебник бежал, слабея с каждым шагов. Стоны умирающих въедались в уши, безликие призраки густым туманом окружили Госсена, он бежал, продолжал вечно убегать от предназначения, верил, что если не останавливаться, то пытка закончится. Чёрные, лишённые кожи, с обгоревшей плотью руки болезненно впивались в тело, ранили, тормозили, яд проникла под кожу, вызывая жгучие, вспухающие язвы. — Ты во всем виноват. — Отражались в голове механические голоса. — Ты убил нас. Сдайся. — Синхронно повторяли тысячи отвратительных голосов. — Сдайся. Сдайся. — Замолчи! — Истерично вскрикнул Госсен, сжимая до боли уши. — Заткнись! Заткнись! Юноша перестал ощущать под ногами поверхность, его тело, изнеможденное болью парило в абсолютной темноте, он будто оцепенел: дыхание прекратилось, вокруг пустота. Судорожно волшебник дёргал руками, пытаясь найти опору, в руках растворился тяжёлый, пропитанный кровью и пеплом воздух. Больно. Госсен почувствовал удар об нечто твёрдое, впившееся кожу, ладонями он провёл по шершавой и липкой поверхности, чувствовал под собой множество вырезанных в камне древних узоров. Пьедестал засиял алым светом, вокруг вспыхнули черепа, из рта которых лилась кровь, наполняя выемки между узорами. Юноша стоял на круглом алтаре, висящим над огненным озером, впереди, на черном троне из гнилых костей сидел колдун. Его взгляд по-прежнему тёмный и властный, но волшебник был точно уверен — перед ним человек, сумевший подчинить самого Дьявола. Враг глядел, прикрыв глаза и опустив подбородок на руку, предвкушая встречу с желанной добычей. Над черепами, скованные чёрными цепями, висели души погибших людей, в одном из пленников Госсен узнал Акая, голубая душа которого медленно становилась черно-алой, а колдун с каждой секундой становился сильнее. — Учитель! — Наплевав на всю, юноша подбежал к пленнику, дергая за крепкие цепи. — Пожалуйста! Я не знаю, что мне делать! Помогите! Не оставляйте меня одного. — Он уже не слышит тебя. — С ухмылкой сказал колдун. — Мёртвые не разговаривают. — Отпусти его! — Злился волшебник, вновь готовясь принять неравный бой. — Сгинь! Мразь! — Как грубо для священника. — Противник поднялся с трона, взмахнув золотыми, похожими на ангельские, волосами и направился к Госсену. — Где же всепрощение? — Нет тебе прощения, адское отродье! — Сквозь зубы выдавил юноша, отводя руку в сторону. — Небесный цепи Эде… Волшебник был прерван, горло сдавила чужая рука и подняла над полом, мальчик схватился за запястье, слабо трепыхаясь в крепкой хватке. От одного взгляда в болезненно-зеленые глаза бросало в дрожь, колдун подавлял волшебную силу стоило ему лишь посмотреть на жертву. — Мы это уже проходили. — Враг притянул юношу ближе к себе, шепча прямо в губы. — Твоя магия не вредит мне. Сдайся, перестань играть в прятки с судьбой. Ты будешь принадлежать мне. — Я… — Хрипел Госсен, дрожа от страха. — Я никогда не сдамся! — Узри же, как по твоей вине погибают люди. Краем глаза уставший Грейнджер поглядел на дрожащего волшебника, тело которого вновь пробил жар, а где-то в глубине сознания он сражается за собственные душу. Кузнечики, вечные певцы летних ночей, замолкли, пара бурых лошадей встрепенулась и испуганно заржала, оповещая путников об опасности. Луна скрылась за серой дымкой, рядом тлели угли костра, охотник кинул заранее приготовленный хворост и поджег факел, окуная поляну в алый блеск. Тени от деревьев уходили во мрак, скрывавший в себе обителей ночи, наконец-то достигнувших добычу. Торговец зачаровано смотрел в темноту, ведомый неизвестной силой, ухватился за старый охотничий нож, направляясь к спящему Клауду. — Эй, мистер! Что вы делайте? Спрячьтесь под повозкой, враги рядом! Тот лишь немо продолжал идти к спящему, шатающийся походкой, словно под гипнозом. Целитель, научившийся за годы скитаний чутко спать, резко поднялся, когда мужчина собирался наносить удар, перехватив руку захваченного и за несколько секунд лишил его сознания. Без слов поняв, что происходит, подбежал к Госсену и окатил его холодной водой, вырывая из Ада, затем опустился на колено и дал юноше понюхать очередную травяную настойку с резким ароматом. — Ваш дружок? — спросил юноша, помогая волшебнику подняться. — Пока не знаю. Не могу ощутить чужого присутствия. — Говорил Грейнджер, заряжая мушкет, сжав горящий факел между колен. — Наш транспорт того, захватили или как у вас принято говорить? — Сейчас это не имеет значения! — Охотник был серьёзен, как никогда. — Нашим противником может быть демон! — Я… Не чувствую чужое присутствие. — Виновато прошептал Госсен. — Даже не смог распознать тьму в душе этого бедолаги. — Я разочарован. — Вместе с ветром пронесся неизвестный, пугающий голос. — Священник и охотник на демонов четыре ночи не могли обезличить меня. В танце листьев появилось неизвестное существо, с человеческим телом, но таковым не являлся, его острые глаза сияли кровавыми камнями: пустые и беззрачные. Кожа цвета костей, на голове черным, скрученные в спираль рога, плотно прилегающие к темно-сиреневыми волосами. Демон довольно ухмылялся, махая в стороны длинным, покрытым броней хвостом, с острым наконечником. Под ладонями, паря в воздухе, вращались, отливая фиолетовым блеском, большие сюрикены. — Небесный цепи Эдемовых врат, защитите собой невинные людские души, скуйте в тисках тварей адских. — Госсен тотчас призвал золотые цепи, атакуя врага. Демон отпрыгнул вверх, отклонив пшеничных змей в сторону, раздробив магию на мелкие светящиеся осколки. С другой же стороны, Грейнджер выстрелил в монстра из мушкета особыми разрывными пулями. Обе атаки оказались безуспешны, демон за доли секунды переключился с цепей на пули, отбив их стальными сюрикенами, он прокрутился в воздухе, кинув оружие в нападвших. Раздался звон, металл столкнулся с металлом, по велению демона, сюрикены вернулись обратно, сделав в небе полукруг, продолжая парить в воздухе, неподвластные гравитации. — Честно, я ожидал большего. — Скучающе сообщил монстр, смотря на своих жертв пустым взглядом. — Я так давно не говорил с людьми? Чего же вы нынче боитесь? Или, может, хотите услышать мою историю? — С издевкой говорил демон. — Катись к черту. — Прорычал Грейнджер, выпустив из мушкета одновременно шесть мелких пулек, которые враг перехватил пальцами и откинул в сторону. — Имя мне Дариус. — Прошептал демон, оказываясь около охотника, подкинув ударом с ноги в воздух, прыгнул следом, продолжая пинать потерявшее опору тело. — Повелитель первого легиона преисподней, революционер и просто самый красивый из всех, кто населяет Ад. Демон рассказывал это так бойко и весело, вызывая у демоноборца порыв ярости, но как бы тот не пытался, не мог даже заблокировать бесконечную череду ударов. Лёгкие покидал воздух, по губам стекала струйка вязкой слюны, юноша жмурился от сильной боли в ребрах, когда получал очередной удар коленом. Дариус перекувырнулся в воздухе, толкнув Грейнджера двумя ногами, отправив в свободный полет до земли, затем перевёл взгляд на Госсена, вокруг которого уже витали кинжалы. — У Ада теперь новый повелитель. — Продолжал рассказ демоненок, направляясь к юноше. — Вам бы тоже провести реформы, вы сгнили в глупых, старых традициях. Волшебник взглянул на полумесяц, все вокруг него засияло серебром, крутились водовороте листья и маленькие камушки. Госсен понимал, времени читать заклинания у него нет, демон слишком быстрый, в мгновение ока он вывел из игры Грейнджера, что даже, если бы волшебник хотел помочь — не успел бы завершить заклинание. В руках мигал серебряный свет, волшебник прикрыл глаза, мысленно произнося заклинание, Дариус замахнулся на застывшего волшебника. Белая вспышка озарила поляну, пронесся под ногами тёплый ветер, переполненный магией, но внутри света оставалась тьма, никак не желавшая уступать. Демон сжал запястье юноши ещё до того, как он успел завершить волшебство, множество магических частиц рассеялось в пространстве. Госсен впился мёртвой хваткой в руку монстра, царапаясь об острую броню демонических доспех. — Небесный цепи Эдемовых врат, защитите собой невинные людские души, скуйте в тисках тварей адских. Из земли появились золотые змеи, обвившие все тело Дариуса в крепкие тиски, светлая магия обжигала кожу, но демон, кажется, не обращал внимания на боль и не пытался вырваться из плена, с интересом смотря на мальчика. — А ты не так безнадёжен. Пожертвовал рукой, чтобы поймать меня. — Демон кивком указал на кровоточащую ладонь. — Стоило ли этого того? Волшебник бегло начал читать молитву, чтобы изгнать Дариуса, тот первые пару секунд изображал адские мучения: дергался и стонал, а затем замер, злобно ухмыльнувшись. — Слабый. — Тело монстра покрыла фиолетовая аура, сюрикены кружа вокруг, легко разрушили золотые цепи. — Бесполезный. — Демон сжал Госсену горло, поднимая над землёй. — Что же в тебе такого особенного? Покажи истинную силу. Дариус швырнул Госсена так, будто это палка или камешек, не весящий и килограмма, отправил за ним в полет сюрикены, оставляющие за собой след черной магии. Юноша едва успел защититься клинками, больно ударившись спиной о камень, дрожь пробила, когда он обернулся на охотника, едва ли шевелящего пальцами. Волшебным клиникам не суждено достигнуть демона, то виртуозно отбивал каждый из них, как бы Госсен не старался, сколько бы не атаковал, Дариус защищался идеально, за нападал ещё лучше. Юноша сжал по ножу в каждой руке, остальные десять парили у него за спиной, прикусив губу, он бросился в лобовую атаку. Со звоном сталкивались клинки, отлетали в стороны и снова возвращались, когда волшебник готовился атаковать, демон уклонялся и контратаковал так легко, будто совершенно не прикладывает усилий, ловко отбивая мешающие кинжалы. Пока Госсен отвлекал врага, Клауд, решивший, что в драке не помощник выбрался из своего убежища под повозкой, подполз к Грейнджеру и попытался привести его в чувство. — Вставай, вставай же. — Юноша провёл рукой по груди. — Рёбра не сломаны, вставай. Охотник ответил глухим кашлем и невнятным бормотанием, из последних сил он приподнялся, крепче сжимая в руке мушкет, вытирая с подбородка липкую кровь и слюну. — Быстрее! Как его убить?! — Испуганно спрашивал целитель, наблюдая за тем, как проигрывает последний защитник. — Никак. — Откашлялся демоноборец. — Демоны бессмертны, мы можем только изгнать его молитвой. Уходи отсюда, мы не победим, но спасем хотя бы твою жизнь. Устав играть с ножичками волшебника, Дариус прокрутился вокруг, сбив с траектории вск кинжалы, дернулся вперёд, взамахнув ногой, ударил Госсена поддых, а потом в живот так, чтобы тот отлетел спиной к камню. Демон кинул один из сюрикенов, острием прибив ладонь юноши к булыжнику, замахиваясь вторым, он собирался казнить Госсена, дрожащего от страха. Грейнджер выстрелил демону в запястье, пробив кристаллизированную броню, по руке стекала струйка тёмной крови. Слизнув жидкость с раны, монстр повернулся на охотника, сверкая алыми глазами. — Какие вы неугомонные. — Дариус появился перед юношей, заломав его руку, сжав настолько сильно, что охотник обронил оружие. — Мог бы выжить, если бы не двигался. — Опусти его. — Клауд приставил ствол к затылку демона. — Ты проиграл. Ты знаешь, что это за оружие? — Блефовал юноша. — Кольт правосудия, энергия в пулях, которыми он заряжен — уничтожит тебя. Ты, кажется, давно не бывал в мире живых, а значит, не знаешь существовании подобного оружия. — Так почему не стреляешь? — Каждый имеет право на второй шанс. — Мой второй шанс сгорел в Аду вместе со мной. Демон не отпуская Грейнджера, резко развернулся, откинув лекаря одним взмахом руки в сторону, разбив в кровь губу. Взгляды врагов пересеклись, Дариус продолжал улыбаться, потянув охотника ближе к себе. Юноша свободной рукой высвободил один из кинжалов, попытавшись ударить демона, который только слегка отклонил голову, позволив ранить себя в щеку. — Люди такие забавные. Никогда не знают, когда правильнее сдаться. — Заткнись, ублюдок. — Прорычал Грейнджер. — Сгинь! — Мне нравятся твои глаза. — Демон подался ближе, сжав в тисках обе руки охотника. — Оставлю на тебе метку. Поцелуй демона горячий и властный, из лёгких Грейнджера будто выжгли воздух, он безмолвно стояла, ощущая мерзкий вкус чужих, ненавистных ему губ. Тело бросило в жар, с каждой секундой юноша слабел, отдаваясь во власть сильных рук, так крепко держащих. Дариус проводил сухим языком по губам, протискиваясь внутрь, забирая тёплый воздух из чужого рта. Внутри было так горячо, что Грейнджер не смог сдержать слабый, неслышный стон, органы завязывались в тугой узел, мир перед глазами плыл. Юноша опьяненный поцелуем подкосился, упав на руки демона, позволяя ему полностью забрать контроль над ситуацией. Монстр преследовал неизвестные никому мотивы, он отстранился от влажных алых губ, давая охотнику прийти в себя, глаза последнего уже пылали ненавистью. Грейнджер, потеряв дар речи, пожирал довольного врага свирепым взглядом, внутри по-прежнему тепло, а органы сводит сладкой истомой. — Время покончить с твоими друзьями. — Дариус ударил юношу в живот, оставив беспомощно лежать на земле, задыхаясь от нехватки воздуха. Госсен заслонил собой Клауда, не способный даже оружие держать в раненых руках, понимая, что не может ничего сделать, обреченный мальчик начал читать заклинание. — С дороги. — Лёгким ударом по лицу демон откинул волшебника в сторону. Его лицо изменилось, вместо прежней ухмылки появилось злобное и холодное выражение, присущие каждой твари. — Ну, покажи, что может твой волшебный мушкет? Отходя назад, юноша непрерывно стрелял, его руки вспотели и дрожали, первая встреча с демоном оказалось тяжёлой, никто, ни охотник на демонов, ни священник, а уж тем более, не целитель оказались в силах оставить монстра. Дариус спокойно уклонялся от пуль, настигая беспомощную жертву, несколько шагов отделяли Клауда от смерти. Юноша откинул в сторону накидку, обнажив весь арсенал реагентов, ухватился за маленькие круглые шарики и кинул их под ноги демона. Облако ядовитого дыма разделило их, лекарь сорвался с места и побежал к Госсену, лежащему без сознания, тщетно, выиграв несколько секунд, пытался привести мальчика в чувство. Дариус замахнулся сюрикеном на Клауда, от страха то зажмурился закрывшись руками. В ушах звенело, юноше потребовалось время дабы понять: он жив, его спасли. Впереди его стоял неизвестный, облаченный в чёрные одеяния, сдерживая удар врага катаной. В следующие мгновение и целитель, и волшебник оказались на приличном расстоянии от демона, юноша успел лишь почувствовать чьи-то сильные руки, перенесшие их обоих в безопасное место. С неба в Дариуса летел гигантский сюрикен, рассекающий воздух, с вершины дерева спрыгнула девушка в таком же черном облачении, закидывая демона множеством маленьких кунаев. Дариус извивался в небе змеёй, виртуозно уворачиваясь от каждого лезвия, сделав кувырок, он напал на девушку, но вновь был остановлен вторым ассасином. — Назад. — Холодно приказал убийца. — Займись ранеными, Ханаби. Девушка послушно кивнула и побежала к изумленному Клауду, заморожено смотрящего на чёрного мечника так легко сражающегося против демона. — Как вас много развелось нынче. — Демоненок сильнее надавил, но рука ниндзя не дрогнула. — А вот ты уже поинтересней. Представишься? — С демонами не вожусь. Неизвестный отмахнулся от демона, сразу же, неожиданно для противника, перешёл в атаку, чередуя катану и сюрикены. Он ничуть не уступал Дариусу по силе и скорости, да и мало он был похож на человека, облаченный в чёрный, скрывающий лицо теневой убийца — элита отряда ассасинов империи Най. Тело растворилось в ночной тьме, отовсюду летели игры и сюрикены, демон перестал понимать, откуда атакует противник, убийца то появился, то исчезал, ударяя из тени. Из тела монстра торчали игры, от которых он не смогу увернуться, расплывалась тёмная кровь, а кристальная броня покрылась трещинами от ударов катаной. Дариус исчез из поля зрения ниндзя, а этот короткий промежуток раны затянулись, его окружили со всех сторон, ему без надобности убивать группу Госсена. А пришедший убийца вовсе застал врасплох, демон и думать забыл, что войны Най за сотни лет не утратили мастерства и до сих пор сражаются на равных с высшими демонами. — Сбегаешь? — Вопросил ассасин, когда тело Дариуса начало покрываться плотной фиолетовой завесой, возвращая его в адскую цитадель. — Увидимся, мой ненаглядный охотник. — Улыбнулся он, подмигнув пришедшему в себя Грейнджеру. — Следующая встреча будет куда веселее. Последние слова демона эхом разнеслись по поляне, оставив людей задаваться вопросом, почему тварь оставила жертв живыми, при желании Дариус, способный бесконечно регенерироваться убил бы и ниндзя. Клауд, переполненный эмоциями, побежал к ассасину, который чистил покрытую проклятой кровью катану о траву. Юноша прекрасно понимал, что союзник, вроде ниндзя будет им полезен и легко проведёт в Най, поэтому сразу же принялся к вербовке. — Господин, — Улыбнулся лекарь, не в силах скрыть благодарность, кинулся на убийцу с объятиями. — Вы спасли нас. Я так благодарен, господин. — Не обоссался? — Как грубо. — Обиженно прошептал Клауд, надув губы. — Я просто хотел сказать спасибо. Торговец, храни Бог его душу, пролежал в отключке все сражение, а пришёл в себя от звонкой пощёчины Ханаби, явно чем-то недовольной. Мужчина осмотрелся вокруг и пришел в ужас, когда увидел побитых путников и двух убийц. Пахло от него отвратительно: потом, выделениями и всеми прелестями человеческого организма, от чего бедолага Ханаби брезгливо вытирала руку о влажную траву. — Забирайте все, что есть! — Взмолился купец. — У меня дети, жена, прошу не убивайте! Ради Господа! — Кому ты нужен? — С презрением спросила девушка, направляясь разбудить последнего раненого. — Неужели в дороге стало настолько небезопасно, что пришлось нанять охотника на демонов? — Поинтересовался убийца. — Нет. Мы просто направляемся в Юнланд, а этот любезный согласился нас довести. — Объяснил целитель. — Вы ведь из Най, верно? — Да. — Можете провести нас туда? — Клауд, не смотря на поведение ниндзя, не мог скрыть благодарной улыбки. — Сначала деньги. — Три серебряных. — Десять, не меньше. — Десять?! Да кто вы такой?! — Возмущался юноша, беспокоясь о своем достатке. — Мое имя Хаябуса. — Безразлично говорил убийца. — Твое дело. Ассасины не берут меньше десяти серебряных, если жизнь не дорога — ищите другого проводника. — Будет вам десять. — Фыркнул Клауд. — Три сейчас, остальное по прибытию в Най. — Согласен. — Ниндзя указал рукой на девушку, хлестающую Госсена по щекам. — Это — Ханаби. Юноша, забыв представиться, переключил внимание на девушку, бесцеремонно бьющую его друга, находящегося не в самом лучшем состоянии. — Что ты делаешь?! — Лекарь схватил убийцу за руку перед тем, как она собиралась очередной удар по лицу волшебника. — Прекрати! Он же ранен! — И что с того? Прикажешь мне с ним, как матери с чадом возиться?! — Девушка отдернула руку, с ненавистью взглянув на Клауда. — Лучше воду вскипяти. — Юноша протянул кожаную флягу с жидкостью. — Я не собираюсь выполнять твои приказы! — Ханаби с надеждой взглянула на командира. Хаябуса лишь спокойно вырвал фляжку из рук паренька и направился к несчастному торговцу в поисках подходящей тары. — Так ты врач? — Ниндзя опустил на горящий костёр чугунный котелок. — Воронью маску потерял, когда испуганно убегал? — Да будет вам известно, я могу называть каждую травинку, растущую на этой поляне и её свойства! — Угрожающе прошептал Клауд, не выдерживающий, когда посягаются на его излюбленное ремесло. — А ещё могу вырезать каждый ваш внутренний орган. — Вот как. Тогда я могу понять твое желание попасть в Най. Но что там забыли охотник на демонов и сопляк? — У них спросите. — Надув губки говорил юноша. — Им туда нужно. Да, извините, но я могу вас попросить подержать факел? Другого помощника у меня, как видите, нет. Хаябуса последовал за врачом, который нес котелок с бурлящей водой к Госсену, лежащему без сознания. Клауд смочил тряпку в горячей воде, проходясь по сквозной ране, убирая грязь и застывшую кровь. Он достал тряпичный свёрток с чистыми серебряными инструментами, похожими больше на орудия пыток: иглы разной толщины, пинсец, нечто напоминающее кусачки и несколько видов острых ножей с разными наконечниками. Хаябуса слегка удивился, наблюдая за внезапным спокойствием целителя, из испуганного ребенка он превратился в совершенно другого человека: холодного, умеющего с потрясающей точностью выполнять порученную работу. Клауд ловко орудовал ножами, срезая свежие куски отслаивающейся плоти, превращая грубую, кровоточащую рану в аккуратную царапину. Казалось, он ничего не ощущал, отрезая куски чужого тела и пачкая руки в крови, чем ещё больше поражал ниндзя, видевшего местных лекарей, как дикарей. Мальчик же был иного уровня, прекрасно знал, как и что делать, даже Хаябуса, знакомый с медициной не решался выполнять операции. Лёгким движением врач просунул тонкую нить в дырочку большой иглы и принялся штопать рану, пробивая тонкую кожаную ткань острым наконечником. Госсен, очнувшись от вынужденного сна, почувствовал острую боль, распространяющуюся по всему телу, когда Клауд в очередной раз протыкал иглой кожу. Юноша болезненно стонал, дергаясь от боли, напрягаясь всем телом, делая и себе, и другим ещё хуже. — Держите его! — Холодно сказал лекарь, не колеблясь ни секунды. Хаябуса свободной рукой вжал плечо в землю, а колено положил на грудь, лишая мальчика возможности двигаться. Он болезненно вскрикивал, давясь соплями, прикусывая несчастные губы, пока Клауд, постоянно вытирающий свежую кровь, продолжал свое чёрное дело, которое нормальные люди приняли бы за сатанистский ритуал. Вскоре острая боль дополнилась жгучей, Госсен ощутил, как что-то вязкое и прохладное растекается по онемевшей от боли руке. Лёгкий ветерок сбавлял боль, Клауд легонько дул на шов, покрытый грязно-зеленой травяной смесью, что призвана обезораживать. Юноша перевязал обе руки льняными бинтами, которые сразу впитали в себя багровую кровь. Врач заботливо погладил волшебника по слипшимся волосам, второй рукой вытирая с лица пот и слезы. Госсен отходил от болевого шока, весь его разум пребывал в густом тумане, ему не важно, куда ушел демон, неважно, почему неизвестный с ледяными глазами так недобро глядит на него. — Я нашел нам проводника в Най. — Клауд указал на Хаябусу. — Он отогнал того демона. — Вот как. — Юноша потупил виноватый взгляд, чувствуя себя полностью бесполезным и раздавленным. Их снова спасли, радовало то, что хоть в эту ужасную ночь обошлось без жертв. — Госсен. — Прошептал юноша, представляясь незнакомцу. — Из Штанграда. — Хаябуса. — Ниндзя уцепился за знакомое название города. — Из Штанграла, говоришь. Может знал человека по имени Акай? У волшебника замерло сердце, холодок прошёлся по телу об одном упоминании погибшего учителя, ведь он — единственный, кто виновен в его смотри. Юноша прижал к колени груди, пряча глаза под густой чёлкой, боясь признаться в произошедшем. Каждый день Госсен корил себя, проклинал за слабость и бесполезность, все вокруг него обречены на страдания, даже сейчас, он раненый и беспомощный не в силах признаться в правде. Грейнджер, еле стоящий на ногах, подошёл к компании, недоверчиво смотря на Хаябусу и его подчиненная. Ассасины Най — редкие гости в этих местах, даже в Юнланде трудно их застать, небывалая удача, что они оказались неподалёку и вмешались в сражение. Охотник не из тех, кто доверяет такому ветренному феномену, как удача, настигшая их в смертельную ночь. На губах продолжал гореть адский поцелуй, юноша не в силах подавить жар, распространяющийся по телу, такой сладкий и ненавистный. Оступившись, Грейнджер упал в заботливые руки Клауда, чудом отдавшегося разбитой губой и лёгким испугом. Внутренние органы болезненно ныли после избиения, вероятно, что юноша не сможет нормально ходить некоторое время, а им еще предстояло пересечь Пылающие Земли, пусть и в сопровождении человека, способного на равных сражаться с Дариусом. — Грейнджер. — Охотник протянул руку. — Позволите спросить, что ассасины делают в этих местах? — Внутренние дела Най. — Холодно ответил Хаябуса, в третий раз называя свое имя. Он перевёл взгляд на зашуганного Госсена, боящегося поднять глаз. — Так ты знаешь человека по имени Акай? — Он… — Еле слышно говорил юноша, чувствуя нарастающее напряжение. Взгляд чёрных глаз вызывал дрожь, они такие пустые и холодные, кажется, что шею сдавили крепкие верёвки, оборвавшие любые звуки. — Был убит. Прошу, простите. Я его ученик, но не смог ничего сделать, простите… — Мне жаль. — Без нотки сочувствия сказал ниндзя, чем только еще больше испугал мальчика. — И кто же убийца? — Не знаю. — Госсен хотел было вывалить весь накопившийся ужас Хаябусе, но, под пристальным взглядом товарищей, смолчал. — Чем тогда ты докажешь, что был учеником мастера Акая? — Недоверчиво спросила Ханаби. — Он… — Юноша отвел взгляд, прикрывая волосами влажные от слёз глаза. От воспоминаний и историй, которые рассказывал учитель становилось больно. — На восьмой день восходящей Луны снизойдет с неба герой, что способен тьму развеять и зло победить. Он един и с Богом, и людьми, его отец — Господь-создатель, а мать — прекрасная Луна, холодная, как и душа героя. Ассасины переглянулись между собой, в глазах девушки Госсен уловил недоумение, смешанное с ненавистью, от чего волшебнику стало ещё хуже, он не знал куда деть себя от взора чёрных глаз. — Тогда это меняет дело. — Сообщил Хаябуса. — Я немедленно доставлю вас в Най. Без оплаты. — Отлично! — Взбодрился Клауд, понимая, что его кошелёк не пострадает, но сразу понял, что ляпнул лишнего, поэтому притих. Ханаби отвела командира в сторону, злобно поглядывая на потрепанных и усталых путешественников. — Ты посмотри на этого сопляка. — Шептала девушка. — Серьезно веришь, что он тот самый? Да он себя защитить не в состоянии не то, что мир спасти. — Это выбор Акая. Нам дан приказ следовать ему. Плевать, кого он избрал. Сопроводи торговца до места назначения, догонишь позже. — Приказал Хаябуса, оставив ниндзя испепелять всех злобным взглядом. — Идти можете? — Они ведь ранены, дайте хоть немного времени на отдых. — Настаивал врач. — Нет времени. — Наглым образом ассасин поднял на руки сопротивляющегося Грейнджера, явно н ожидавшего столь резкого поворота событий. — Бери второго. Неожиданно для себя, Клауд подчиниться, помогая волшебнику подняться, крепко зафиксировав больную руку на плече, юноша уже был готов следовать за безжалостной тенью хоть в Ад. Ниндзя, пугающий до холода в поджилках, если приглядеться источал спокойствие, невольно чувствуешь себя защищённым, следуя за этим человеком. Даже с грузом на руках Хаябуса шел довольно быстро, растворяясь в тени деревьев, по общепризнанным дорогам ассасины не ходят, поэтому несчастному врачу пришлось опять идти через буреломы. Позади осталась Ханаби, не желающая слушать нытье торговца, одарив мужчину крепким ударом по лицу и приказом заткнуться. Хаябуса шёл спокойно, расчищая дорогу впереди себя, приминая высокую траву и мелкие осиновые деревья, все глубже уходя в лес — обитель ночных тварей. Клауд пристыжено глядел на защитника, ведь главного они не удосужились сообщить: странный преследователь, что, словно чума, отравляет тихое людское существование, не отрываясь приближается ним. Сегодняшний демон — явное тому подтверждение, известно каждому, что монстры подобные Дариусу приходят лишь для удовлетворения каких-то своих целей или по приказу кого-то выше, а колдун идеально подходил под подозреваемого. Юноша сомневался, что их новоиспечённый знакомый способен противостоять врагу. Но все, что Клауд мог — виновато смотреть Хаябусе в спину, не решаясь нарушать ночную тишину. Не в его полномочиях рассказывать о мистических тварях, о которых он толком не ведает, а Грейнджер, не спешивший доверять проводнику, лучше умрет страшной смертью, чем попросит помощи или поведует правду.