The Cigarette Duet

Война не прошла бесследно. Она безмятежно, словно дитя - безумное, кровожадное, вытанцовывала вальс на рыхлой, жженой земле, которая насквозь пропахла гнилью разлагающихся трупов. Война пахла жженым порохом, бесчисленными потерями, невыносимой, всепоглощающей тоской; солеными слезами скорбящих, впитавшихся в их щеки, оставаясь с ними на всю жизнь. Победа? Победой это невыносимо горько называть, учитывая то, чего она стоила. С одной стороны, победа - свобода от террора, с другой - это танцы на костях падших. Стоило профессору упоминать непростительные заклинания, студенты вздрагивали лишь от двух названных слов. Бесконечные, убивающие все внутри флэшбеки. Два слова - и вот, студентка третьего курса, темнокожая пуффендуйка жалобно просится выйти. Тишина, царящая в коридоре, звенит в ушах долгой, протяжной, скрипящей линией. Она медленно, вязкой кашицей сползает по стенке вниз, широко от нахлынувшего ужаса распахнув глаза - перед ней ее маленькая сестренка. Такая хрупкая, крошечная, незащищенная. Она пряталась в полуразрушенном школьном туалете, внимательно вслушиваясь, прижимаясь к дверце, словно к какой-то реликвии, словно она сможет ее защитить. И вот, старшая сестра, в самый разгар битвы, находит ее. Только белокурой пожирательнице смерти удается это сделать раньше. Она чертит молнию палочкой, сопровождая сие действие детской, глупой песенкой. Зеленая вспышка. Конец. «Где ты прячешься, грибочек, мы найдем тебя, дружочек.» Собственный рваный крик возвращает в реальность. Девушка трясущимися руками сжимает желтый галстук - стало невыносимо жарко, словно ее душит увесистая невидимая рука. Сжатыми в напряжении пальцами хватается за собственную голову, до боли сжимая черные, как зола, волосы. Продолжает отчаянно кричать, не в силах себя остановить, с каждой секундой крик этот походит на рев загнанного, несчастного зверя. Ее обнимают теплые руки профессора Макгоногалл, которая уводит ее прочь, бросив собравшимся студентам: «Прошу пройти обратно в свои классы, уроки еще не закончились.» А затем, увидев их обеспокоенные лица, более мягкое: «Я позабочусь о мисс Деймроуз, не переживайте.» Война не прошла бесследно, оставив зияющие дыры в сердцах каждого. Находились и те, кто пытался на этом нажиться. Данные индивиды непосредственно были связаны с министерством магии. Они настоятельно отрицали тот факт, что именно усилиями учеников Хогвартса Темный Лорд и его многочисленная армия были разгромлены. В большинстве своем, как это не прискорбно, в войне были замешаны лишь дети, - и они успешно на этом сыграли. Им удавалось даже купить (как бы это иронично не было, не впервой) еженедельный пророк. Их статьи, каждая сводка, заголовок были сплошной наглой, бессовестной ложью. «Мальчик-который-выжил, кто скрывается за маской? Неужели, он решил забрать кусочек славы великого министерства магии, которое одержало торжественную победу над тем-чье-имя-нельзя-называть?» «Фантазии подростков или полный вымысел: кто на самом деле противостоял темному лорду?» Эта вакханалия, к счастью, длилась недолго. Под началом Кингсли Бруствера, ученики Хогвартса, героически участвующие в битве за Хогвартс, выступили на пресс-конференции, где ответили на все вопросы и в пух и прах раскритиковали нынешнюю позицию министерства. Руководство, естественно, под негодавание толпы ушло в отставку. Отныне и по сей день министром магии, и явно заслуженно, является никто иной, как Бруствер. Многие ученики Хогвартса вернулись в коридоры родной школы, но некоторые предпочли не перепроходить курс. Например, Невилл Долгопупс отправился в Академию мракоборцев, ибо считал это своим долгом перед родителями. Полумна Лавгуд отправилась в путешествие, вместе со своим отцом, - совместным трудом они пишут книгу о магических существах. Гарри вообще редко появляется в школе, приезжая только в редкие дни на излюбленные предметы (Макгонагалл дала добро) - все остальное время он занят обучением на мракоборца вместе с Невиллом, - давняя мечта. Рону было одиноко в стенах Хогвартса без лучшего друга, который служил опорой, поддержкой на протяжении всех восьми лет. Редкие встречи окупались письмами, которые парень отправлял каждую неделю, докладывая о том, что происходит в его жизни, да и вообще вокруг. За лето так много изменилось, кроме элементарной реконструкции школы, так много ушло в небытие, - например, его отношения с Гермионой. Он понимал, что она не на своем месте рядом с ним, ему казалось, что она должна быть с кем-то, кто, непосредственно, лучше. Он впадал в отчаяние от бесконечной вереницы депрессивных мыслей, которые порождала его неуверенность - это все выливалось в мелкие ссоры, затем, последовательно которые переросли и в более крупные. Гермионе было не до отношений, все лето она провела в поиске заклинания, зелья, да чего-угодно, что бы поспособствовало возвращению потерянной памяти родителям, ведь темного Лорда нет, - а значит, их жизни больше ничего не угрожает. Не успела. Рон помнил ее худые плечи, которые вздрагивали с ее тихими всхлипами; помнил слипшиеся от слез темные ресницы; помнил, как Гарри, тут же прилетевший в Хогвартс, бросивший все дела, запыхавшийся, пытался подобрать слова, но они были все никчемны, ничтожны, беспомощны; помнил, как она, успокоившись, заснула на его, Рона, коленях, иногда резко дергаясь и, трясясь, словно промокшая под ледяным дождем, вскакивала, - тогда Уизли осторожно клал ее обратно, прижимая к себе, проводя неловкими движениями по ее спутавшимся курчавым волосам, - о, Мерлин, он до сих пор помнил, какие они мягкие на ощупь, словно щелк, лоснящиеся сквозь пальцы. На следующий день они расстались. Она игнорировала его весь день, а затем, когда он пытался сказать что-то ободряющее, она словно озверела. Одна фраза. А затем, когда она резко взяла себя в руки, внезапное равнодушие, холодность мелькнули в ее опухших от слез глазах. «Видеть тебя больше не хочу.» Эгоистично. Резко. Режуще – более подходящее слово. В первые дни он надеялся, что все станет как прежде, как только она придет в себя. Он понимал, что ей нужно остаться одной, обдумать все, но в то же время не хотелось оставлять ее наедине со своим горем. Все что ему оставалось – тихо наблюдать, присматривать, прячась по углам, как будто он делает что-то непростительное. Она избегала всех вокруг, на переменах утыкалась в книгу, - Рон замечал, как она тупила взгляд на одной странице по часу, не перелистывая. С ней происходило что-то. И это самое что-то парень не мог изменить; сделать так, чтобы она перестала истязать себя неимоверной, непосильной виной. Хотелось снова увидеть, как она расплывается в улыбке, вся светясь и искрясь, словно маленький ребенок. И ему теперь казалось, что он никогда больше в жизни не увидит ее такой, ведь прошел уже месяц – а она все также демонстративно затыкает уши маггловскими наушниками, когда он только появляется в ее поле зрения.