The Cigarette Duet

- Это ты виновата! - цедит сквозь зубы Малфой едва заметно толкая девушку, которая, кажется, совсем угнетена: об этом свидетельствовала опущенная курчавая голова, словно безвольно повисшая, будто бы вот-вот тонкая шея хрустнет, и ее эта самая головушка покатится вниз, прямиком по полу. "Оказывается, Грейнджер не меняется: ей уж и не так похуй на ее обучение, как она пытается это так всем кричаще доказать" - сделал вывод парень, едва перебирая ногами за быстро шедшим вперед деканом. Его длинная черная мантия, словно у дементора, развивалась позади от его движений, еще больше нагнетая страх, сковывающей горькой патокой, растекающейся по животу. Казалось, будто бы они снова на первом курсе, идут получать за свои детские шалости, - а ведь они и остались все теми же детьми, как бы не пытаясь доказать всем вокруг, какие они взрослые и самостоятельные. Иронично. - Тебя никто не просил мне помогать, Малфой. - нервно улыбаясь пробурчала себе под нос Гермиона, и от ее этого тона становилось не по себе: словно эта улыбка последнее, что увидит ее жертва перед своей жестокой и мучительной смертью. - Ты просила. - закатывает глаза Малфой, тяжело вздохнув, мол, ты тупая, это же очевидно. Она промолчала. Еще бы, что она скажет, когда он прав. Косит взгляд на него. Победная ухмылка. Удивительно, он как ребенок, - это же ничего не значащая победа в секундной словестной перепалке. Глупый Малфой. Глупый. Как же бесит. За Снейпом семенил мерзкий старикашка Филч, поглаживая свою излюбленную жутковатую кошку, больше походящую на чучело. Он то и дело пытался обратить внимание мужчины на себя, бросая своим мерзким скользким голосом фразочки, по типу "Это я их поймал". Профессор даже голову в его сторону не повернул. Бросая друг на друга пожирающие взгляды, корча презрительные смешные дразнящие рожицы, Гермиона и Драко не заметили, как Снейп привел их к кабинету директора. Дверь тут же послушно отворяется. Кабинет был таким же, каким его помнила Гермиона при Даблдоре: оранжево-красные языки пламени мелькали в камине, благодаря им все предметы, находящиеся в помещении, отбрасывали дрожащие тени; огромные шкафы с многочисленными книгами в старинных переплетах, - до верхних полок помогали достать чудоковатой формы лестницы из красного дерева; большой деревянный стол посреди этого всего, усеянный пожелтевшими пергаментами бумаг и парой толстых книг в золотистом переплете, будто бы возглавлял кабинет. За этим самым столом сидела худощавая женщина, облаченная в болотно-черную мантию, придерживая в тонкой серебряной оправе очки. Она внимательно изучала один из пергаментов, сосредоточив все внимание на нем и даже сперва не замечая вошедших. Благодаря керосиновой лампе, стоявшей справа от нее, можно было разглядеть просвечивающиеся аккуратно выведенные черными чернилами буквы, и кроваво - красную печать, как бы возглавляющую документ. - Директор! - бросается в сторону стола старик, вскидывая свои редкие жирные волосы назад. Миссис Норрис даже спустилась с рук своего хозяина, дабы величественно подойти к провинившимся и злобно прошипеть на них, мол, вот они, нарушители. - Эти двое околачивались... А я их... Снейп быстро вышел вперед, успев бросить мимолетный усмиряющий взгляд, заставивший Филча остепениться и заткнутся - Мисс Грейнджер и мистер Малфой были во дворе школы в неположенное время, тобишь в семь минут четвертого. - равнодушно отчеканил он, старательно выделяя каждое слово, свойственным лишь ему ударением на слоги. На бегающих глазами по кабинету парня и девушку тут же пал взгляд директора Макгоногал. Она удивленно вскинула бровью, поднявшись со стула и отложив свиток бумаги в сторону. - Чем вы там занимались? - спросила она, ее голос был уставшим и низким, - видимо, волокита с бумагами отняла у женщины сон. - Мы... - только начала Гермиона, но тут же остановилась: никакого хотя бы близко похожего на действительность оправдания она придумать не могла. Ну ничего же не могло ее столкнуть с Малфоем в три часа ночи. Ну правда ничего. Можно сказать, что эта чистая случайность, но тогда бы пришлось придумывать два отдельных алиби для них двоих: а это сложно. Никакой уважительной причины быть не может. Остается только стыдливо молчать, просверливая взглядами дыры в полу. - Вы так и будете молчать? - голос директора прервал судорожные размышления обоих. И хотя Макгоногал была как обычно спокойна и сдержана, чувствовалось, что она начинает выходить из себя. Медленно и едва заметно. - Я палочку потеряла… - промямлила девушка, скорчившись под острым взглядом Снейпа. Он пугал точно также, как и на первом курсе, когда пресекал шалости золотой тройки. Которой, к слову больше нет. - Ну и вспомнила об этом только когда уже ложилась спать, да. Малфой увидел, видимо, меня в окне и решил, будучи старостой, пресечь нарушение. Вот так мы и оказались вдвоем. Врать Гермиона так и не научилась, и ее скомканное оправдание звучало неубедительно. Да и вообще, какого это черта она оправдывает этого хорька и подставляется сама? Совесть заговорила? Вы только послушайте. Совесть в отношении Малфоя. Что? Она начинает оправдывать его у себя в голове, мол, виновата сама и он не при делах? Смешно. Что вообще с ней происходит? Заверившись доверием Макгоногал, Грейнджер могла без проблем выйти сухой из воды, обвинив во всем этого наглого слизеринца, стерев его безупречную репутацию, поставить под вопрос его президентство старостата в конце концов. Но она не сделала этого, и уже корила себя, тихо выругавшись. - Ваша отговорка звучала крайне плохо, мисс Грейнджер. Потерять палочку - это сильно. Думаете, мы поверим в это? - отчеканил Северус, все еще прожигая взглядом бегающую глазами по кабинету девушку. - Мне без разницы, что вы там делали. Сам факт нарушения говорит сам за себя и, естественно, наказания не избежать. Вам обоим. Хотя, будь я на месте директора, - он сделал короткий кивок в сторону Макгоногал, - Давно бы уже поставил вопрос о вашем отчислении. Филч довольно задрал голову, и, черты его лица в свете от лампы, выглядело еще более омерзительным, выделяя бесконечные сальные морщины. Он то и дело скалил свои гнилые зубы, и это 'нечто' мерзкое не было похоже на улыбку. Наверное, это один из немногих случаев, когда внутренний мир человека отражался на его внешности. Старик метался своим прозрачным взглядом от Макгоногал до Снега и обратно, видимо, ожидая похвалы, и, к слову, тщетно. В этом кабинете он словно был предметом мебели: никто в его сторону даже не смотрел, кроме, естественно, миссис Норрис, которая иногда бросала преданный алый взгляд, поднимая мордочку. - Ну что ж, - профессор Макгоногал привстала, потирая пальцами виски: ее голова так сильно гудела, что хотелось уже оставить свою монотонную работу и пойти спать, - Нам как раз не хватает рабочей силы. В западном крыле школы есть заброшенный кабинет зельеварения, который нужно привести в должное состояние. Вы, конечно, же заявите, что это можно сделать с помощью магии, но тогда какое же это наказание? Каждый день после занятий, вы должны будете убирать там, соответственно. Ваши палочки будут конфисковываться во второй половине дня, думаю, профессор Снейп этим займется, - она сделала сдержанный кивок в сторону мужчины, - И лучше бы вам не отлынивать, чем быстрее работа будет выполнена - тем быстрее это все закончится. Вопросы? Оба пытались осмыслить все, что до них только что донесли. Проводить недели, а то и месяцы вместе? Нет уж, увольте. Молчание. Гермиона даже чуть было не раскрыла рот от шока, ей не хотелось и дня проводить с этим заносчивым слизеринцем, он же совсем нестабильный. То за палочкой бежит, то называет шлюхой и грязнокровкой. Как его понимать? Хотелось убежать, спрятаться, закрыть глаза, а потом открыть утром и понять, что это просто страшный сон. Отлично, теперь их будут связывать не только случайные встречи на балконе. Просто охуеть как здорово. Малфой сохранял спокойствие, но выступавшие скулы выдавали сжатые от злости зубы. Хотелось надменно развернуться и уйти, бросив в след привычное 'Да вы знаете кто мой отец'. Но его отец на данный момент был никем. Смешно. Он, великий наследник Малфоев, должен красить стены и подметать грунт? Чего? Что за хуйня? Прямо сейчас он готов сорваться и начать материться на всех, кто попадет под руку. На Грейнджер, которая его в эту поеботу втянула. На профессора Снейпа за то, что не спас его аристократическую задницу, как это обычно бывало. На директора за ее тупое наказание. Что за унижение, копаться в грязи и в пыли, как прислуга? Спасибо, что еще раз напомнили, что семья его теперь ничто, просто пыль, не имеющая права голоса. Да он бы прямо сейчас бросил бы в лицо этой старухе Макгоногал пачку денег, мол, наймите рабочих магов и отреставрируйте эту хуйню. Какого черта это происходит с ним? И тут он не выдерживает, дергается в сторону директора. Тщетно. Его что-то останавливает. О Мерлин. Грейнджер. Сжимает. Его. Руку. Почему пожар, ненавистью ко всему разрастающийся в груди, тут же унялся? Такое же чувство, словно мать в детстве брала его за руку. Такое нежное. Родное. Уютное. Мягкое и горячее, как хлеб, только что испеченный в пекарне поместья. И ты маленький. Берешь его в свои крохотные ручонки, вокруг слышен смех приглашенных на торжество детей. И ты такой счастливый, ведь сегодня твой пятый день рождения. Хотелось выть от того, что последний раз ты был счастлив именно тогда. Кричать. Звать на помощь. Грейнджер с искренней нежностью смотрит на Малфоя. Почему? Почему так понимающе и успокаивающе? Прекрати быть такой мягкой, прошу. Прекрати. Она будто говорит ему, мол, спокойно, не бесись, я рядом. И вина. Она винит себя в случившимся. Она определенно чувствует себя отвратительно. И так хотелось сказать ей, что она ни в чем не виновата, что они справятся. Грейджер будто понимала и все чувствовала. Единственная, кто его понимал. Черт. Она отпускает руку. Аккуратно, неуверенно, скомкано. И становится снова холодно. Невыносимо. - Вопросов нет. - тихо произносит Грейнджер осипшим от долгого молчания голосом. - Тогда идите спать. Оба. Завтра начинаете. - вздохнув, произнесла женщина, усевшись за стол и снова уткнувшись в бумаги. Малфой вышел из кабинета первым, за ним судорожно выскочила и Гермиона. Всю дорогу до лестницы, разветвляющейся на спальни их факультетов, девушка, словно волнуясь, еле перебирала ногами. Она то и дело кусала покрасневшие губы, комкала в тонких пальцах кусочек мантии, пару раз прокашлялась в кулак, словно затыкая слова, которые пытались вырваться наружу. Бегала глазами по его казавшейся такой огромной, по сравнению с ней, ровной спине. И, лишь когда они развернулись в разные стороны, дойдя до этой самой лестницы, она наконец окликнула его. - Драко! Боже. Назвала по имени.Назвала. По. Имени. Теперь еще и искренне. Без доли издевки в голосе. Ну что за дуреха? Он поворачивается в ее сторону. Даже не закатывая глаза, не ухмыляясь, не блестая остроумными фразочками, что ему присуще. Просто внимательно рассматривая ее, ждал. Она молчит. Ему хочется рассмеяться от ее глупого детского выражения лица, которое так и говорит, мол, зачем я его окликнула, Мерлин, и куда теперь бежать. Совсем не умеет скрывать эмоции. Такая глупая. - Прости. - еле слышно бубнит она, едва шевеля губами. Он подходит почти вплотную, так близко, что воздух в ее легких замирает, она хочет выдохнуть - но слишком тесно, будто бы кислород становится летучим ядом, который сжигает гортань, заполоняя альвеолы. Кто-то будто увесистой рукой давит на трахею, заставляя задыхаться, кашлять. Шумный выдох. Она не любила, когда ее личное пространство нарушали, да еще и так нагло и неожиданно. - От - ра - бо- та- ешь. - выделяет каждую букву, шепчя на ухо. Последний слог издает противный, змеиный шипящий звук. Горячо. Его дыхание слишком горячее, о Мерлин, дай ей сил.