Слишком сложно

      Так страшно, как в этот раз, когда он вновь обнаружил себя дома у Сунёна почти полностью обнажённым, Джихуну не было никогда. Сам же хозяин квартиры, хмуро буравящий его взглядом, совершенно не сглаживал ситуацию. В голове роились мысли одна хуже другой, отчего хотелось уткнуться в ладони и разрыдаться совсем по-детски, но не мог себе позволить сделать этого на глазах у Квона, который, как оказалось, ждал все эти полгода, чтобы Джихун расслабился и потерял бдительность, чтобы нанести повторный удар. Такая выдержка вызывала восхищение… и ужас.       — Ты… — Джихун с трудом прочистил горло, заговорив сначала сорванным разбитым голосом. — Ты ждал все полгода, чтобы устроить это вновь?       — Что? — Сунён выглядел сбитым с толку от этих слов, но веры ему не было никакой.       — И что я умолял тебя сделать на этот раз? — Квон нервно сглотнул и поспешно отвернулся, вызвав этим панику у Джихуна. — О Боже… что-то всё же умолял, да?       — Джихун, я… — Сунён боялся посмотреть в лицо молодому человеку, отчего становилось только ещё более жутко.       — Покажи уже сразу все свои видео, чего тянуть дальше! — Джихун только внешне казался таким смелым, внутри в этот момент распадаясь на тысячи осколков, а сам пытался незаметно рассмотреть, где же лежит его одежда. — Чем скорее мы решим этот вопрос, тем скорее я свалю из твоей чёртовой жизни!       — Послушай, это всё недоразумение… — Сунён хотел коснуться руки молодого человека, но тот одёрнул её, словно ему была противна сама мысль об этом касании.       — Да вся моя жизнь одно сплошное недоразумение! — Джихун как-то нервно рассмеялся. — Боже, надо было уволиться ещё тогда, ты бы получил свою чёртову должность, а я бы не был унижен… снова…       — Это не то, чего я хотел, боже… — Сунён внимательно и даже словно решительно посмотрел на Джихуна, а потом переместился на колени перед диваном, на котором в этот момент и сидел молодой человек, опешивший от произошедшего.       — Что за…       — Послушай! Просто дай мне сказать! — Джихуну не нужны были его рассказы, он не собирался верить ему, что бы тот ни рассказал. — Я так переживал из-за твоего дня рождения, что ты не согласишься пойти отпраздновать его, если узнаешь, что я тоже буду там, что просто сказал всем, что уехал, понимаешь?       — Именно поэтому я и сижу без одежды посреди твоего дома? — Джихун язвительно усмехнулся.       — Мне позвонил Вону, просто потому что ты отключился, а никто не знал, куда тебя везти. А как-то так получилось, что все привыкли, что все возникающие проблемы решаю я, и поэтому, когда ты сопел на чужом плече, никто и не подумал, что есть другой вариант.       — Ну что ж, извини, что я стал этой самой возникшей проблемой. — Джихун поджал губы, избегая прожигающего его взгляда. — Мы можем быстро её решить, если ты скажешь, где моя блядская одежда. — Он перестал говорить и испуганно замер. — И всё-таки, если ты ничего не планировал делать и не делал, то почему я почти голый?       — Это… — Сунёну нечего было стыдиться, когда он его раздевал, он не планировал ничего плохого, кроме того, чтобы освежить его одежду в стиралке, чтобы с утра она не пахла едой и алкоголем, и всё, больше ничего он не планировал. В самом начале всё было именно так, но потом всё пошло к чёрту, а потому ему стало очень неловко, и это очень хорошо отразилось на его лице и не осталось незамеченным. Джихун поджал губы. — Твоя одежда… я просто освежил её и развесил, чтобы тебе было комфортнее с утра.       — Комфортнее?.. — Сунён снова хотел было коснуться руки Джихуна, но тот её отдёрнул. — О каком комфорте мы говорим вообще?       — Прошу, послушай… — Квон закрыл лицо руками, не зная, что ему делать, что говорить, как заставить молодого человека, который имел полное право на злость и недоверие, поверить в то, что он говорил… только собирался сказать. — Мне нужно кое-что тебе рассказать… Я… я просто не знаю, как подобрать нужные слова.       — Ты уверен, что мне нужно это знать?       — Я должен был рассказать ещё полгода назад. Я… я был не прав…       — О, это мягко сказано! — Джихун скривился в усмешке, полной страдания. — Даже если тебе было так неприятно моё внимание, ты мог бы не унижать меня так сильно. Знаешь, одного «нет» обычно достаточно, чтобы человек понял, что его симпатия нежеланна.       — Но всё было не так…       — Но… — Джихун нахмурился. — Не понимаю: что ты имеешь в виду? Твоё видео всё наглядно показало, я ещё способен узнать себя на видео. К сожалению…       — Всё было совсем не так… — Сунён закрыл лицо руками и не мог поднять голову, понимая, что он сам вырыл себе эту могилу. — Я… я покажу видео целиком… ты поймёшь…       — Я видел достаточно, тебе мало моего унижения? Хочешь посмотреть ещё, как мне хочется сгореть со стыда?       — Нет… нет… — Сунён поднялся в поисках телефона, всё так же избегая встречаться взглядом с Джихуном, после чего, найдя, что-то открывал на нём, а потом протянул молодому человеку, который ни на день не забывал то, что увидел в прошлый раз. — Вот тут всё целиком… Я должен был тебе сказать, но… я не мог.       Джихун недоверчиво всё же взял телефон в руки и, увидев себя на нём, нажал на воспроизведение. Его собственный смех, улыбка и до боли счастливый вид, пока он пытался разобраться с пуговицами на своей рубашке, а потом смотрел на того, кто снимает, глазами, полными какой-то нерастраченной нежности, нежности, которой так никогда больше и не суждено было показаться на свет.       «Поцелуй меня!» — Джихун сморщился, услышав ещё раз слова, что звучали набатом в его голове столько времени.       «Ты уверен, что просишь об этом именно меня?»       «Да, Квон Сунён, тебя! Поцелуй меня!» — Джихун остановил воспроизведение и дрожащей рукой протянул телефон Сунёну.       — Я всё это помню, мне не нужно было показывать это ещё раз.       — Смотри дальше, пожалуйста… — Квон подтолкнул телефон к Джихуну обратно, и тот включил дальше, удивившись, услышав снова свой голос.       «Ты снимаешь? Зачем?»       «Я хочу оставить себе на память наш первый поцелуй». — Сунён не просто это сказал, но и действительно наклонился к молодому человеку, попав в кадр, когда откладывал телефон, целуя и срываясь на стон.       Джихун от неожиданности выронил телефон, когда осознал всё, что только что увидел, а Квон схватился за голову и застонал, словно бы даже уменьшившись в размерах.       — Я не понимаю… — Джихун продолжал смотреть на видео, где ничего уже не было видно из-за того, что телефон лежал камерой вверх, но продолжая слушать свои собственные поцелуи с человеком, которого он любил всё это время, несмотря на то, что тот так подло его отверг. А теперь оказывалось, что он просто наебал его. Наебал и унизил. — Что это, блять?       — Джихун, послушай… — Сунён коснулся рук молодого человека, но тот был настолько ошарашен, что даже не скинул чужие пальцы с запястий.       — Что это, блять?       — Хун…       — О нет, лучше сразу заткнись, если не собираешься объясниться. — Джихун дёрнулся, телефон из рук выпал, но звуки поцелуев и нежных перешёптываний всё не смолкали.       — Объясню! Я всё объясню… — Сунён потянул Джихуна за запястья ближе к себе и жадно и с какой-то невыразимой тоской впился в губы молодого человека поцелуем.       — Выродок! — Джихун оттолкнул, вскочил, пытаясь найти одежду. Сунён догнал его, упал на колени, касаясь ног молодого человека, удерживая его и не смея поднять глаз.       — Я все эти полгода с ума схожу. Я настолько помешался на тебе, что расстался со своей невестой, понимаешь? Я не знаю, кто я теперь. Я не знаю, кто я с тобой, я не знаю, кто я без тебя…       — Ты пытаешься оправдать свой поступок тем, что тебе пришлось расстаться с девушкой? — Джихун скривился. — Из-за тебя я полгода сижу на антидепрессантах, урод! Я надеюсь, ты сдохнешь в одиночестве!       — Я люблю тебя…       — Ты, блять, пропустил свой поезд.       — Но я… я думал, я нравлюсь тебе… хотя бы немного, я чувствовал, что у тебя есть ко мне чувства.       — Не ты один ошибся в своих выводах. — Джихун оттолкнул Сунёна, всё ещё сидящего перед ним на коленях, и прошёл в ванную комнату, где нашёл свои вещи, висящие на вешалке совсем сухими. Он сорвал их и начал надевать на себя с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь, не меньше.       — Но ночью… ты точно знал, что это я рядом. Ты хотел меня, хотел именно меня… — Сунён смотрел на Джихуна глазами, полными мольбы, но тот словно окаменел, услышав сказанное.       — Что? — Сунён цеплялся за брюки молодого человека, не замечая, как тот напрягся. — Что ты сказал?       — Я правда люблю тебя! Я столько боролся с этим чувством, но оно сильнее. Оно сильнее всего!       — Что ты сказал, я тебя спрашиваю? Что было этой чёртовой ночью? — Сунён напрягся, увидев в глазах Джихуна что-то, чего не было там раньше, как бы он ни злился до этого. — Что ты делал со мной, пока я был в отключке?       — Я… — Сунён осознал, что он сказал, и это сейчас звучало даже хуже, чем было на самом деле, хотя сам Квон был уверен, что хуже и быть не могло. — Боже, послушай…       — Я наслушался…       Джихун взмахнул руками, надевая одним движением рубашку, после чего, вложив всю свою боль и злость, ударил Сунёна по лицу, быстро обулся и вылетел из квартиры, повторяя свой позорный побег.       Сунён лежал на полу, утирая рукой кровь из носа, держась на грани, чтобы не разреветься, словно он какой-то ребёнок. Он понимал, что натворил, что сам во всём был виноват, но ему было невыносимо больно, и боль эта была гораздо сильнее физической.