Интернат

— Добрый день! — Кабинет директора интерната распахнулась после предупредительного короткого стука и приглашения войти. Вошедший — молодой человек лет двадцати пяти, улыбнулся обезоруживающей улыбкой. — Моё имя Александр Казьмин, я звонил на прошлой неделе. — Заходите, молодой человек! — директор интерната, уже немолодая полная женщина с узкими, вечно поджатыми губами и большими квадратными очками поприветствовала посетителя. Ещё один желающий сеять «разумное доброе вечное» в головы интернатских воспитанников. Ещё один претендент в сугубо женский коллектив учителей интерната. Ещё один, кто сбежит через пару месяцев, так и не осознав до конца груз ответственности за детей, которые лишены родительской ласки. Ещё один, кто не выдержит этой тяжести. «Ну, давай же, посмотрим на тебя, потенциальный член нашего маленького мирка, Александр!» — Ну, проходите, Александр Казьмин, присаживайтесь. Меня зовут Людмила Владимировна, я — директор и заведующая учебной частью этого интерната, — дама с аккуратной «халой» на голове сняла очки, сложила их перед собой, дужка к дужке, крест-накрест, и внимательно посмотрела на посетителя. От Александра не укрылась её снисходительная усмешка уголками губ. «Один — ноль», и не в его пользу. Ничего. Он привык. — Спасибо. — Александр старался играть с собеседницей на равных в этом разговоре. Получалось так себе. — Меня зовут Александр Сергеевич Казьмин, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Я прочитал в объявлении, что в ваше учебное заведение требуется учитель математики. Насколько я понимаю, математику у вас сейчас никто не преподаёт? А ведь учебный год начнётся через неделю, — Александр поднял глаза на на директора. От него не укрылось то, как она отреагировала на заданный вопрос. «Один — один» отметил он с каким-то мазохистским удовольствием. Он знал, что в этом интернате постоянная текучка кадров из-за сложных условий труда и сложных воспитанников. Задержки зарплат по всей стране, как и сами по себе мизерные зарплаты бюджетников в общем и учителей в частности, не располагали к тому, что у обшарпанной двери интерната будет толпиться очередь из преподавателей, желающих устроиться в данное заведение. Про квалификацию и категорию можно было не уточнять. Он обвёл взглядом кабинет. Почти ничего не изменилось. Немного прибавилось книг и уменьшилось количество цветочных горшков на подоконниках. Толстый монитор компьютера занимал добрую половину стола. Почти на всей поверхности столешницы лежало стекло, как отголосок советского прошлого. Под стеклом разнокалиберные бумажки, несколько фотографий, над стеклом - перекидной календарь, клавиатура и мышка. «Прогресс дополз и до этих окраин — мысленно подытожил Александр — Интересно, насколько прогрессивным стало местное общество». — Что ж, — директор, наконец, нарушила тягостное молчание. — Я вижу, Вы очень осведомлены о нашем положении дел, Александр. Да, педагогический состав у нас к учебному году недоукомплектован. Вы же видите, что в стране творится. Кризис. И на учителей молодёжь учиться не идёт. Не хотят, понимаешь, за копейки работать. В нашем коллективе нет учителей физики, математики и астрономии. Проблема была бы не такой острой, если бы у нас не было выпускного класса. Но одиннадцатый класс и выпускные экзамены - это очень некстати. Подростки у нас трудные, и если не будет толкового преподавателя, который смог бы стать для них ещё и другом, наставником — боюсь, не получить им аттестатов. Людмила Владимировна с интересом смотрела на Александра. Что-то неуловимо знакомое было в его чертах. Она протянула руку с двумя крупными кольцами на холёных пальцах в сторону папки молодого человека и тот проворно передал папку со стола в её руку. — Я прекрасно представляю, что в противном случае ждёт этих детей, если они не получат аттестат. — Александр, близоруко прищурившись, улыбался одними глазами, в то время как лицо его оставалось непроницаемым, — Никто не заинтересован в том, чтоб дать интернатским детям путевку в жизнь, помочь им, чему-то научить их, что им пригодится за стенами этого заведения. Они не видят ни любви, ни заботы, ничего в этих стенах. Друзей завести и та проблема. Эти дети никому не нужны. С этими словами Александр ухмыльнулся, встал из-за стола и подошёл к окну. За окном начинал накрапывать мелкий дождик. «Два — один, перевес в мою сторону», заметил он, а вслух продолжил: — Восемь лет назад я сам получал аттестат из ваших, Людмила Владимировна, рук. А десять лет назад, — когда я, неуклюжий стеснительный мальчик, по кое-чьей прихоти ставший Вашим любовником, а Вы - моей первой женщиной, — Вы меня клятвенно заверяли, что я смогу получить этот аттестат только через мои старания определенного смысла. Но только благодаря моим способностям и тому, что я взялся за ум, я смог вырваться из этого интерната с малыми потерями. Всё повторяется, Людмила Владимировна. — Александр повернулся к директрисе и смотрел на неё, в то время как она, мертвенно-бледная сжимала в своих пальцах так и не раскрытую папку с документами — Вы не смогли вспомнить меня, потому что таких как я у вас было несколько, а я не забыл Вас. Только это не сладкие воспоминания, а боль, страх и пустота от того времени, от того последнего года, проведённого тут. — И зачем ты пришёл? — только и смогла прошептать вмиг постаревшая женщина. «Три — один» — от Александра не укрылся её неприкрытый страх в глазах. — Я хочу помешать Вам, Людмила Владимировна. Теперь мне двадцать шесть. Семь лет из них я лелеял мечту, что я приду в свой интернат, где прошли мои подростковые годы, и просто посмотрю Вам в лицо. Но я передумал. Я хочу просто работать в том месте, где я точно знаю, что во мне нуждаются дети. Я хочу работать там, где я могу принести пользу. И чувствовать, что по меньшей мере несколько молодых мальчиков не испытают того ужаса и унижения, через что пришлось пройти в своё время мне. Рекомендательное письмо с предыдущей школы, а также мое подписанное заявление о приеме на работу находится в папке, которую Вы держите в руках. Телефон и адрес, указанные в заявлении подлинные, я буду ждать Вашего ответа. «Четыре - один. Полный нокаут!» С этими словами Александр вышел из кабинета. Крупные капли дождя застучали по стеклу, где-то вдали раскатисто властвовал гром. Осень вступала в свои права.