Интернат

— Не думал я, что Вы почтите меня своим визитом на ночь глядя, Людмила Владимировна! — Александр стоял в проеме двери, ни приглашая пройти в квартиру, ни закрывая её перед носом нежданной посетительницы. Он чувствовал себя в безопасности на расстоянии чуть более метра от женщины, годившейся ему в матери. Никаких чувств, никаких эмоций, ничего, кроме изучающего взгляда, направленого на немолодую женщину. «Начнём, пожалуй» — мелькнула мысль. — Ты не пригласишь зайти? — удивленный вопрос, казалось, звучал очень уместно на лестничной площадке, но так неуместно в это мгновение в жизни. — Не уверен, что вопрос, с которым Вы ко мне пришли, займёт много времени, так что прошу меня извинить, — Александр демонстративно развёл руками, затем прислонился к косяку двери и скрестил руки на груди. «Один - ноль». — Вы же пришли уведомить меня, что в моих услугах Вы и ваш интернат не нуждается? Так зачем же устраивать чаепитие ради пары фраз? — Ну, раз ты так считаешь, — женщина на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Я рассмотрела твоё заявление и твоё личное дело. И хотела пригласить тебя завтра подписать необходимые документы. Если ты, конечно, сам, — она сделала ударение на местоимении — не передумал у нас работать. Последнюю фразу она произнесла с наигранной улыбкой. «Неплохо, весьма неплохо. Один - один!» Александр во все глаза смотрел на женщину, гордо стоящую перед ним. Ни секунды не проскользнуло в ней ни тени разочарования, ни досады о том, что ей приходится вести монолог на лестничной клетке. — Проходите, — сухо сказал Александр и распахнул дверь перед ночной гостьей. — Кухня прямо, чайник ещё горячий, как чувствовал. С этими словами он скрылся в комнате, оставив женщину наедине с собой. Людмила Владимировна грузно опустилась на табуретку, стоящую у самого входа к кухне и обвела помещение пытливым взглядом. Маленькая, метра три-четыре, кухня в стандартной «хрущевке». Съемная квартира не могла похвастаться современным ремонтом, и по крайней мере кухня представляла собой пережиток советского прошлого — пожелтевшая эмалированная раковина, длинный кран смесителя, изогнутый «журавликом», кусок мыла на кромке мойки. Над ней железная «сетчатая» сушка. Набор посуды не оставлял сомнения, что молодой парень проживает один. Одна чашка, пара чайных ложек и вилок, две тарелки. Газовая плита с железным чайником на ней - удивительно, что где-то ещё сохранились такие раритеты. Окно с простой занавеской из марлевой тюли. У неё была похожая в её детстве, когда мать в начале «шестидесятых» поехала в Москву и привезла «приданое», как тогда говорили: несколько метров дефицитнейшей белоснежной ткани, из которой потом были пошиты кухонные шторы, а остаток убран на антресоли «на свадьбу». Свадьбы так и не было, и что стало с припрятанным добром Людмилу после переезда из родительского гнезда особо не интересовало. Маленький бледно-желтый шкафчик без дверцы висел над такого же цвета квадратным столом. Стоящие на столешнице банка растворимого кофе и сахарница довершали унылую картину холостяцкой квартиры. Всё кричало об одиночестве. В кухню молча зашёл Александр. Он вытащил из сушки чистую чашку и поставил на стол. Насыпав ложку растворимого кофе, также, не говоря ни слова, взял эмалированного уродца с плиты, добавил воды к кофе в чашке и перемешал получившуюся смесь. Повернувшись спиной к окну, он поставил чашку перед гостьей и пытливо уставился на неё. — Если ты считаешь, что ты готов взять одиннадцатый класс и вывести его к выпускным экзаменам по математике и алгебре без особых потерь, — Людмила Владимировна продолжила свой монолог, начатый на лестнице, — то я могу предложить тебе так же и их классное руководство. Тот же одиннадцатый класс. Пятнадцать человек, восемь парней, семь девочек, у всех подростковые проблемы, первая любовь, наркотики, алкоголь. В общем, полный набор. Им нужна твёрдая рука и друг в одном лице. Но у меня есть к тебе встречное предложение. Даже два. Александр в удивлении изогнул бровь. На «встречные предложения» он не рассчитывал. Точнее, не был уверен, что они вообще последуют после того, как он почти хамски разговаривал с директором интерната утром. — Например? — Я предлагаю тебе место классного руководителя одиннадцатого класса, место учителя математики для старшей школы и совместительство в качестве школьного психолога. Будешь, так сказать, разговаривать с теми, кому необходима моральная поддержка. Это не штатная единица, у нас не предусмотрена такая вакансия, но я придумаю что-то за эту неделю и обговорю это с администрацией. И — она многозначительно посмотрела на Александра — Мы больше не возвращаемся к разговору, который состоялся сегодня утром, а ты больше не вспоминаешь то, что произошло много лет назад. Если ты вздумаешь шантажировать меня, у меня достаточно связей, чтоб заставить тебя замолчать. Александр продолжал смотреть на директрису. Подумать только, ни один мускул не дрогнул на лице говорившей. Мимолётная слабина утром в кабинете и голос, перешедший на шёпот — за непробиваемым «фасадом» Людмилы нельзя было разглядеть, в какую игру она играет со вчерашним выпускником её же интерната. То ли расставляет сети-ловушки, готовые захлопнуться в любой момент и сожрать несмышленого птенчика, то ли действительно разговаривает на равных и предлагает ему влиться в коллектив преподавателей и учителей интерната, без оглядки на то, что происходило между ними в этих интернатских стенах каких-то десять лет назад. — Какие у меня гарантии, что я смогу нормально работать в интернате, Людмила Владимировна? Что я могу не опасаться за свои нервы и не сорванный учебный процесс в течение года по вашей вине? — Александр шёл ва-банк, ему нужна была уверенность, что завтра всё не пойдёт прахом. Что его мазохистская мечта, работать в том самом месте, откуда он без сожаления ушёл восемь лет назад, и вернулся, чтобы учить детей, не накроется медным тазом. — Только моё слово. Жду тебя завтра к десяти утра в моем кабинете. С этими словами Людмила поднялась с неудобной колченогой табуретки и вышла в прихожую. Тихий поворот дверного замка и шуршание двери как в замедленной съемке давали понять, что непрошеная гостья ушла, оставив Александра наедине со своими мыслями. Предложенная чашка с кофе осталась нетронутой.