Интернат

      Дни бежали за днями, Александр всё глубже погружался в процесс обучения и не оставлял надежду заинтересовать одиннадцатиклассников математикой. На двух последних «срезовых» большинство из класса показывало уверенные «тройки», проскакивали даже «четвёрки» и это радовало Александра — значит, хоть что-то остаётся в их головах и худо-бедно можно плестись в материале дальше. Ярослав ничем не выдавал происходившее между ними, иногда прогуливал занятия, получал заслуженные оценки, и жизнь тянулась медленно и однообразно. За неделю до осенних каникул Александр был вызван к директору. Людмила Владимировна налила тому чай, поставила перед ним чашку с блюдцем и пододвинула к нему сахарницу и вазочку с печеньем. Рядом опустилась розетка с вареньем. Александр пристально следил за её движениями. — Не бойся, не отравлено, — усмехнулась она, доливая себе в кофе молока. — Как ты смотришь на то, чтоб устроить знакомство с родителями твоих учеников? Как минимум у трети твоего класса есть родители, не лишенные насовсем родительских прав. Александр размешивал ложечкой сахар и переваривал услышанное. Ему предлагают устроить «смотрины» родителей? Даже родительских собраний в интернате не проводилось ввиду бесполезности мероприятия, а немногочисленные родственники трудных подростков в подавляющей своей массе совсем не интересовались своими отпрысками. Пару раз в интернат звонила бабушка одной воспитанницы из его класса, да и то, поинтересоваться, не принесёт ли внучка кого в подоле и не развращает ли Александр её кровиночку, «...а то в этом телевизоре такое рассказывают». — Боюсь, Людмила Владимировна, это не наш случай. Я с бóльшей вероятностью смогу собрать на чаепитие самих детей, чем их родителей. Если, конечно, интернат пойдёт мне навстречу, и организует этот банкет не в школе, а хотя бы в кафе напротив. — Александр Сергеевич, наш бюджет не предусматривает аренду зала и заказ минимум шестнадцати порций чая плюс десерт. Уж простите, но тут твёрдое «нет». — Директриса была непреклонна и её вполне можно было понять. — Если Вы хотите лучше понять детей, нужно время от времени устраивать такие внеклассные, внеурочные встречи. Людмила Владимировна отпила чай и продолжила: — Александр, неужели Вам неинтересно прошлое Ваших учеников? Почему, например, дети стали такими и как к нам сюда попали? Не понимаю, Вы всегда были таким любознательным. Неужели пропал спортивный азарт? — Я подумаю над вашим предложением насчёт родителей, не уверен только, нужно ли это самим детям. — Александр не хотел общения с родственниками. Любое упоминание о родителях отдавалось болью где-то в глубине сердца. — Ну да, Вы же с бóльшим рвением обнимаетесь на полу с будущими учениками, чем общаетесь, сидя за столом, с их родителями. — Директриса встала из-за стола и подошла к шкафу, в котором стояли классные журналы и хранилась другая учебная информация. Александр молчал. Прошло уже много времени с того момента, и разобранная ситуация в голове уже не так способствовала приливанию крови к щекам. Александр равнодушно посмотрел на Людмилу. Та что-то листала в журнале: — Этот инцидент произошёл по моей вине, и конфликт с ним уже давно себя исчерпал. И я не обнимался, как Вы выразились, а успокаивал истерику ребёнка, у которого... — Александр подбирал как можно более нейтральные слова — в тот момент была личная драма. И «эффект попутчика» был как нельзя кстати. Кто же мог знать, что я буду его учителем. Кстати, я думал, у него нет родителей. — Александр мягко перевёл разговор на интересующую его тему. Его удивляла внезапная откровенность директора. Тем лучше. — А Вы сами его расспросите, при случае. Я думаю, Вам он расскажет. И он не ребёнок, Александр Сергеевич. Он уже не ребёнок. Александр резко развернулся в сторону шкафа. — Вы и его...тоже? — Казалось, у Александра потемнело перед глазами. — Нет, упаси Бог. Я о том, что ему уже семнадцать. И он вполне самостоятельный, даже работает вроде где-то, то ли листовки раздаёт, то ли ещё что-то. — Кофе носит, в кафе неподалёку, — пробормотал Александр. Он был удивлён, что о занятости Ярослава директор знала и ничего не говорила об этом. Как бы её расспросить про убийство подростка, который насиловал Ярослава, и кто за этим стоит, но решил подождать более удобного случая. — Да, наверное. Пусть уж лучше так, чем по подвалам или «дворники» с машин воруют. Пока это не мешает учебному процессу, я закрываю глаза на многое, — директриса вернулась за стол и сделала глоток остывшего чая. — И Вам, Александр, советую, — добавила она, подумав. — Дети сложные, пока их действия не идут вразрез с возможностью получить аттестат, пусть хоть на головах стихотворения учат, главное — результат. Некоторое время они оба молчали. Чай в его чашке успел закончился. — Людмила Владимировна, я вот тут сейчас спонтанно подумал, а что если я устрою мини-сабантуй у меня дома. Вы же видели, где я живу, это совсем недалеко от интерната, дети спокойно доберутся после. Места на всех человек хватит, а это — экономия аренды помещения. На сэкономленный бюджет можно будет накрыть стол и ребятам устроить мини-праздник по случаю окончания первой четверти. Александр не заметил, как у него самого загорелись глаза от идеи что-то сделать для своего подопечного класса, чтобы они не чувствовали себя обделёнными. — Я вижу, вариант с родителями и опекунами Вас всё же не особо прельстил, — директриса хмыкнула и поставила пустую чашку на блюдце. — Понимаю, личная драма и всё такое. Идея неплохая, мне нравится. Добро. В любом случае, можете рассчитывать на мою поддержку. В разумных пределах, конечно, — она не преминула вставить «шпильку». — И без алкоголя! Надеюсь про это Вам упоминать не надо. Впрочем, ты, Александр, насколько я помню, алкоголь тогда совсем не пил и других не поощрял. Александр, кивнув, смотрел в чашку. Ох, многое она ещё помнит и будет вытаскивать наружу. А он так старается забыть. *** Александр не стал изобретать велосипед. Выделенных денег хватило на закупку упаковок чая, пирожных и нехитрой закуски. Как сам из бывших интернатских детей Александр знал, что их не балуют изобилием сладостей и поэтому набирал разнообразных рулетов и пирожных, чтобы хватило всем. В последний день перед осенними каникулами Александр собрал весь класс у себя дома. В его маленькой квартире с трудом разместились за большим столом (спасибо соседке, поделилась столом-«книжкой») пятнадцать человек. Четырнадцать детей и он сам. Поначалу он даже не понял, что кого-то не хватает. — А где Баярунас? — как бы между делом поинтересовался у класса математик. — Разве он не собирался прийти и уничтожить запасы шоколада? — А у него дела. Свиданка с кем-то, по-любому, — ученица Леночка стрельнула глазками в сторону Александра, разрезающего торт. Нож замер. — К-какая свиданка? — Александр выглядел так, как будто его оглушили. — А он никогда не говорит, куда он ходит или когда с кем-то встречается. Он иногда куда-то уходит. По пятницам так вообще до вечера его в комнате нет. Стопудово с кем-то время проводит, с девчонкой какой может уже там на всю катушку расслабляется. А вообще, он у нас странный, нелюдимый. С нами не сидит, пиво не пьёт, — она спохватилась и зажала себе рот. — Ой, только я Вам ничего не говорила, Вы ничего не слышали от меня. Нет у него друзей особо у нас. Пацаны его презирают наверное, он же интернатский, ни шмоток крутых, ничего у него нет. И родителей у него нет. Она взяла протянутое ей блюдце с отрезанным кусочком торта и добавила: — А я его видела как-то в цветочном магазине через две остановки отсюдова, — Леночка продолжала болтать невпопад и вываливать на Александра всё новые подробности. — он там с продавщицей чота обсуждали, или спорили, я не поняла. Через стекло было видно что они о чём-то договариваются, а Ярка руками ей что-то показывал. С этими словами Леночка попыталась изобразить что-то, по её мнению, похожее на то, как это делал Ярослав в цветочной лавке. Получилось, как в детской песне про каравай «Вот такой вышины, вот такой ужины». — Понятно. — Александр вздохнул, что не увидит этого мальчишки в неформальной обстановке, но поспешил отогнать странные мысли подальше от своего мозга. — Ну, меньше народу, больше кислороду. Налетай! Спустя три часа, когда уже все гости разошлись, а Александр остался один на один с горой посуды, раздался звонок в дверь. Будучи уверенным, что это директор решила проверить, не спаивает ли новый учитель своих подопечных, он распахнул двери, не посмотрев в глазок, и чуть было не зашиб гостя, опасно стоящего слишком близко к двери. — Ярослав? — удивлению Александра не было предела. — Я уж и не думал, что ты придёшь. Заходи! — Простите, Александр Сергеевич, я не успел вовремя. У меня были дела — торопливо-извиняющимся тоном Ярослав. — Вот как! — нарочито обиженно протянул учитель, — А мы тебя все ждали. И я больше всех. Заходи, правда, все уже разошлись, но я, как стражник, отстоял тебе порцию торта. Его большие синие глаза излучали такую неподдельную радость, что его «ждали», а тон был таким извиняющимся, что Александр прыснул со смеху: — Ай, да ладно, давай заходи уже, голодный небось! Александр попытался было развернуться назад в квартиру, как Ярослав, запинаясь, остановил его: — Александр Сергеевич, это В-вам! — паренёк вытащил из-за спины свёрток и протянул его Александру. Что-то объёмное и тяжёлое по весу перекочевало ничего не понимающему учителю из рук в руки, а сам подросток проворно нырнул в квартиру. Александр уставился на свёрток. «Ну, дела». Спохватившись и вспомнив о своих обязанностях хозяина, Александр быстро захлопнул дверь и пошёл за гостем.