Интернат

Ярослав лежал после «отбоя» в своей кровати. Сон не шёл, как ни крути. В комнате не было никого, он жил с двумя соседями, мальчишками на год старше, но сегодня они задерживались, и вечером Ярослав был предоставлен сам себе. Он уже пытался считать овец, умножать в уме простые числа, вспоминать тексты немецких рок-групп и складывать числа в последовательность Фибоначчи. Всё бестолку. Завтра он снова увидит Александра и снова что один, что другой будут делать вид, что между ними будто бы ничего не происходит. Как он устал от этой подвешенной ситуации, когда невозможно ничего сделать. Удивительно, как мало Ярославу нужно было для счастья в такие моменты. Пусть Александр всеми правдами и неправдами отстранялся от его, Ярослава, попыток признаться ему в том, что он тщетно пытался отогнать от себя — Ярослав был непреклонен и каждый раз, день за днём, доказывал и показывал, что он не отступится от желаемого. Это походило на преследование гончими лисы, загнанной в уже заранее оккупированный охотниками лес: результат, в принципе, известен заранее, на опушке неспешно накрывается «поляна», охотники проворно расчехляют ружья, перебрасываются шутками и обмениваются опытом. В это время несколько псов гоняют несчастную лисицу из стороны в сторону, выжимая из неё последние силы, чтобы, дождавшись, пока она допустит ошибку и выберется на просматриваемый со всех сторон клочок земли, предоставить счастливому охотнику возможность красиво и чётко с единственного выстрела пальнуть по ней. Приближался Новый год. Школа, работа — все существовало монотонно, как будто бы он отрабатывал повинность, проживая каждый день, день за днём. Сплошной день сурка, не иначе. Он не понимал, почему Александр и не подпускает к себе, и не гонит, наоборот, от себя. Ну да, он учитель, но неужели он сам не видит, как это глупо — скрываться от того, что его самого к Ярославу тянет. Мысли в голове толпились, как пчелиный улей, решения и ответов только не было. Он же видит, что происходит — что учитель сам не свой, что его эта ситуация тоже тревожит. Поговорить? Он уже столько раз пытался. И провокации, и объятия, и подарок... Но ведь он видит, что он Александру не безразличен! И Александр видит это! Не насиловать же в конце концов. Хотя... Неплохая мысль — Ярослав улыбнулся возникшим перед глазами картинкам. И тут же прогнал откровенные сцены из головы. Он даже целоваться толком не умеет, флирт и двусмысленные намёки — всё, на что он был способен. И чисто гипотетически он бы, наверное, пошёл дальше, но ведь Александр пресекает всё на корню. Ах, как Ярославу хотелось не просто прижаться к учителю, а дотронуться до него, показать КАК он хочет, и ЧТО он хочет. После инцидента у киоска, Ярослав в одиночестве шёл в сторону интерната. Он брёл медленно, кутаясь в колючий шарф, повязанный ему в квартире Александра Сергеевича, но он казался ему самым мягким пуховым платком на всём белом свете. Конечно, он замечал, как Александр на него смотрит, и это не всегда были взгляды учителя. Ещё в сентябре Ярослав относился к нему враждебно, с недоверием, как впрочем ко всем из своего окружения. Но он открыл учителю свою тайну, а затем ещё немного и приоткрыл свою душу. У него не было друзей, и самым близким как ни парадоксально, стал его школьный учитель. Вот только Ярослава тянуло к нему не как к учителю, а как к человеку, к которому просыпаются настоящие чувства. Несколько раз ему казалось, что Александр открывается, поддаётся на его провокационные вопросы и поведение, и вот тогда можно было бы ему признаться, но а если это всё его, Ярославкины фантазии, что учитель не испытывает к нему никаких других чувств, кроме чисто отеческих, учительских — и как тогда он будет смотреть ему в глаза, если его признание разобьётся о стену недопонимания и разочарует, разобьёт его сердце. Ему нравилось сидеть с ним в одном классе, тихо заниматься своими уроками, пока тот проверял тетради или контрольные работы; Ярослав был ему благодарен за сохранение тайны и за то, что изредка угощал сигаретами. Уже за эти маленькие радости, чтобы они не кончались, он готов был молчать о своих чувствах, только бы это внезапно от одного его неловкого движения не закончилось. Ох, как же долго он выбирал ему подарок. Ярославу хотелось подарить ему что-то, что будет напоминать тому каждый день, что он кому-то дорог. И то, как Александр отреагировал, почти стопроцентно давало Ярославу понять, что его чувства хоть немного, но взаимны. И теперь просто нужно время, пусть идёт, как идёт, чтобы признаться, наконец-то, в том, что в традиционном мире не принимают и считают извращением или отклонением. Но произошедшее сегодня окрыляло его. Значит, то что произошло, давало Ярославу шанс....на взаимность? Его порывистый короткий поцелуй стал криком отчаяния «я здесь, я твой, не гони меня». И он видел, что Александр не может решиться перейти эту запретную черту. Но, уже было понятно, что напряжение между ними когда-нибудь взорвется. Походу, остаётся только ждать. А уж ждать Ярослав умеет.