Интернат

      Пробуждение было странным. Александра тряхнуло на кровати, будто бы электрическим разрядом, и он открыл глаза. В квартире стояла тишина. Вспомнив невероятные ночные приключения, он пошарил рукой за спиной. Пусто. Резко подорвавшись, он негромко позвал Ярослава и спустил ноги с кровати. Ответа не было. На столе, где он утром оставил стакан с водой и таблеткой, не было ничего. Чертовщина какая-то. Александр поднялся с кровати, вышел в коридор и прошёл на кухню. Пустой стакан был вымыт и аккуратно помещён на сушку. Блистер от таблетки — отсутствовало две, должно быть, голова у Ярослава трещала нещадно, — лежал на кухонном столе, придавив по собой сложенный листок «в клеточку». Александр торопливо схватил послание и развернул листок. Неровный школьный почерк Ярослава он узнал бы из тысячи: «Доброго дня, Александр Сергеевич! Простите меня! Я обещаю, я всё исправлю. Ваш Я.» Александр опустился на табуретку. Сколько ещё таких дней и ночей ожидало его в этом учебном году, он не хотел знать. Так же, как не хотел знать, как «его Я.» будет всё исправлять. Остаток дня прошёл в неспешных домашних хлопотах. Проверив стопку тетрадей десятиклассников, которую он взял на каникулы, и набросав примерный план работы на грядущую неделю, Александр принялся за приготовление нехитрого холостяцкого ужина. Задумавшись, он начистил картошки немного больше, чем следовало. Когда картошка на сковородке уже почти поджарилась до золотистой корочки, он добавил её к грибам, и, перемешав, выключил огонь, оставив ароматное блюдо томиться в тепле. Поставив на стол приборы, он приготовился выложить ужин на тарелку, как в дверь кто-то коротко позвонил. Александр подошёл к двери уже зная, кого принесло на сон грядущий. Ярослав стоял за дверью и виновато смотрел на Александра, распахнувшего дверь с такой силой, что тот невольно отшатнулся от косяка. — Голова болит? — вместо приветствия спросил Александр. Меньше всего он хотел сейчас выслушивать стенания Ярослава. Волшебная сковородка распространяла умопомрачительные запахи на всю лестничную клетку. Ярослав сглотнув, пробормотал: — Я извиниться пришёл. — Заходи. — Александр вздохнув, посторонился. Спокойный ужин в одиночестве накрылся медным тазом. Ярослав стоял в коридоре и мялся, не зная, куда ему пройти. На кухню, отвлекать Александра от ужина, или же в комнату, или вообще, развернуться и убежать, снова, куда глаза глядят. — В кухню проходи, у нормальных людей как бы время ужина. — Внешне хозяин казался спокойным, он стоял за спиной Ярослава, закрывая дверь, однако в ту же секунду обхватил того за плечи и легонько втолкнул в ванную комнату. — Руки мыть, и за стол. Извиняться и благодарить будешь после еды. Александр поставил для Ярослава тарелку напротив своей, положил приборы, потом подумал, налил в стакан воды и достал блистер таблеток. Пригодятся. Судя по бледности, голова у него ещё болит. Пить совсем не умеет. «Не умеешь, не берись» в голове тут же возникла ехидная фраза. Александр прислушался — вода лилась без перемены звука о натыкающееся препятствие в виде рук, прямо в раковину, и мужчина бросился в ванну. Ярослав сидел на полу ванной комнаты, подтянув колени к груди и обхватив их в кольцо руками. Лицо он спрятал в колени. Плечи его подрагивали. Он плакал. Александр опустился перед ним на колени: — Ты чего снова раскис? Ну, перебрал чуть-чуть, подумаешь, с кем не бывает. «С тобой вот не бывает» — подкинуло шпильку подсознание. — Алексааааандрр Сер.....геевич, — Ярик поднял лицо, мокрое от слез, посмотрел на учителя и снова разразился рыданиями. «Да что же это за выходные такие» с отчаянием подумал Александр, а сам уже поднимал Ярослава с пола и подталкивал к раковине умываться. Этот несносный мальчишка не просто похерил к чертям его выходные. Аккурат в данный момент он лишает его ужина. А на такую жертву Александр был не готов. — Давай-ка, подъем, я голоден как слон, иначе я съем тебя. — Тебе не понравитсяааа, — протянул Ярослав и слёзы снова потекли по щекам. Снова обращение на «ты», но Александр, уже не обращая внимания на эту истерику, вытер лицо гостя полотенцем и твёрдой рукой потащил на кухню. Они сидели друг напротив друга, ели молча. Александр положил Ярославу половину приготовленной картошки с грибами, однако подросток ковырялся вилкой в тарелке и, казалось, не был голоден. Александр смотрел на издевательства над его стараниями и решительно начал разговор. — Вот что, Ярослав. Тебе может не нравиться школа, интернат, я в конце концов. Но относись, пожалуйста, уважительно к тому, что для тебя делают окружающие тебя люди. Людмила Владимировна рассказала мне про тебя и про твою жизнь. Мне очень жаль, что она была у тебя такая безрадостная. А я, ну так, на минуточку, пригласил тебя разделить со мной трапезу. Не бог весть какие изыски, с ужином в интернате, конечно, не сравнить, у вас там и первое и второе, и компот полагается, а у меня всего лишь жаренная картошка, грибы от соседки и таблетка от головной боли. И я считаю, что я заслуживаю хотя бы более менее приятной мордашки, сидящей напротив, а не кислой моськи, обиженного на весь свет. Ярослав молча жевал остывающую пищу. Подняв глаза на Александра, он с надеждой спросил: — Вы правда, больше не сердитесь? — Не буду сердиться совсем, если сейчас доешь всё с тарелки. Ярослав с облегчением принялся орудовать вилкой в тарелке. Не прошло и пары минут, как тарелка опустела. — Ну вот, а делал вид, что не голодный — радостно воскликнул Александр, забрал у того пустую тарелку и ободряюще потрепал по плечу. Тут же он почувствовал, как на его руку опустилась холодная ладонь Ярослава. — Александр Сергеевич, — подросток начал негромко, подбирая слова, как будто бы сомневался, стоит ли спрашивать. — А Людмила Владимировна Вам всё-всё рассказала? — Пытливый взгляд синих, как море глаз, буравит Александра, не давая ему возможности увильнуть от ответа. — Думаю, Людмила Владимировна сама про «всё-всё» не знает, — отпарировал Александр, наливая воду в железный чайник и ставя тот на плиту. — А что тебя интересует? Ярослав чуть подумал, потом снова поднял на Александра глаза и, натурально изменившись и расцветая солнышком, спросил: — А у вас какао есть?