Интернат

— И что ты мне предлагаешь? Фигура в полумраке тихо помешивала ложечкой чай. С момента, когда был поставлен диагноз «сахарный диабет», прошло несколько лет и отказ от привычного сахара давался нелегко, но потом на прилавках появились «Сусли» и тому подобные маленькие таблетки, растворяющиеся в вроде и не требующие размешивания ложечкой. Как говорится, прогресс пришёл, а привычка осталась. Жизнь снова стала немного слаще. — Я предлагаю тебе выход, приемлемый для всех. Пока у меня есть связи, ещё не все сильные люди на тот свет лыжи воском натёрли, мы можем сделать документы, и не будет проблем ни у кого. Кто будет копаться в документах, которых не существует и сделана только официальная копия? Да любой, кто захочет нарыть что-то, ногу сломает в поисках. Страны нет уже той, архивы уже все уничтожены. А так будет официальная справка, документ, и никто, слышишь, никто не догадается. Комар носу не подточит. — Да как ты себе это представляешь? — шуршание конфетной упаковки, — Жили себе люди, и на-тебе, получите-распишитесь. — Как-как... Как обычно. Это единственный вариант, чтоб оставаться в тени и не выдать себя. И хватит дразнить меня конфетами, ты знаешь, что мне нельзя, и всё равно, каждый раз, когда я прихожу, демонстративно поедаешь их. Как будто бы нельзя это делать не в моем присутствии. — Поэтому я и не включаю свет. Это же такая романтика, не находишь? — смешок, доносящейся с другой стороны стола. — Романтика так и прёт. Это вынужденная мера, чтобы никто не видел. — Ох, не знаю. Какие гарантии, что это не вскроется? — Никаких. Но попробовать можно. А там может всё и обойдётся. — Ладно, попробуй. Я в долгу не останусь. — На неделе приду, так же. Дорогу в интернат он нашёл бы даже с закрытыми глазами. Даже в эту такую белую зиму. Подумать только, ещё пару недель назад везде была противная слякоть и вообще не чувствовалось приближение нет, снегопад шёл и довольно-таки часто, но снег упрямо не хотел оставаться на улицах и крышах домов. Он таял почти сразу под колёсами автомобилей и ногами прохожих, перемешиваясь с землёй и песком, щедро посыпаемым коммунальными службами. А несколько дней подряд лежит прекрасный белый снег, похожий на вату, и если бы не легкий морозец, можно было бы наслаждаться этим кружевом часами, гуляя на улице. Ноги опять несут его сюда. Как и вчера. Как и завтра. Александр взошёл на крыльцо и привычно посмотрел на окно второго этажа. Пусто. Ярослава там нет второй день. А сама школа вообще пуста. Каникулы, как-никак. Ребёнок, обидевшись или расстроившись, оккупировался в своей интернатской комнате и часами слушает музыку. Он не приходит к Александру. Он пытается выбросить того из своего сердца, как что-то неправильное. Как что-то ненужное. Как....что-то самое дорогое, что-то н а с т о я щ е е и, наверное, самое нужное, когда ты ждал-ждал, оно настало, и внезапно тебе стало всё равно. Развернувшись, он хотел было уйти, как и вчера, но руки потянулись к тяжелой двери. Наверное, это правильное решение, попробовать поговорить. На второй этаж ноги принесли его сами. В пустом коридоре его шаги были слышны на несколько метров вперёд. Он медленно дошёл до конца коридора и развернулся. — Вы тоже скучаете по занятиям? — такой родной голос, казалось, разрезал звенящую зимнюю тишину пустого здания. Александр обернулся. Голос доносился с бокового диванчика возле лестницы. Поскольку диванчик был маленьким, человек лежал на спине, перекинув ноги через подлокотник. Именно их и было только видно, диванчик был развернут спинкой к коридору. — Наверное, пытаюсь обратно привыкнуть к тишине. — тихо ответил тот. Они находились метрах в десяти друг от друга. "Неужели у него такой слух?" удивило Александра. Или... — Ваш одеколон, Александр Сергеевич, выдал Вас с головой. Я хоть и курящий, но у нас никто не пользуется этой вкусной водой. — будто бы горькая усмешка послышалась в его голосе. Чёрт! Это значит, и все вещи Ярослава, куда касался он и его шарф, пока они находились у него дома, впитали запах "вкусной" воды. Александр позволял себе маленькие слабости. Хороший парфюм была одна из них. Ещё в студенчестве, когда они поехали в областной центр он зашёл в один из первых торговых центров, расположенный в бывшем советском универмаге. Он помнил своё молчаливое удивление и изумление, а потом и детскую радость, когда увидел прилавок с парфюмерией. После распада "совка" в страну хлынул дешевый ширпотреб, а после кризиса 98-го стали появляться первые доступные широкому кругу потребителей косметические магазины. Цены на фирменную парфюмерию и косметику были почти космическими. "Почти" - это значит, что нечасто, но позволить себе флакончик одеколона или туалетной воды можно было. Два часа Александр провёл в магазине под смешки девочек-консультантов, пробуя разные парфюмы прямо на кожу. Выйдя из магазина без покупки он весьма разочаровал продавщиц, но вынес для себя бесценный опыт знакомства с ароматами. Легкие, пряные, цитрусовые - если бы у него было больше денег, он приобрёл бы себе небольшой парфюмерный шкаф и наносил бы парфюм каждый день новый, под новую ситуацию. Александр сглотнул и закрыл глаза. Получается, что Ярослав невольно эти дни тоже был заложником воспоминаний. Он боялся признаться самому себе, что соскучился по Ярославу. По его...взбалмошности? Неспокойности? Кусочку детства, которую он каждый раз привносил в его жизнь? Кусочку жизни, которое способно было растопить сердце другого, такого же потерянного человека в этом городе? По его переменам настроения, по его аргументам в спорах, по его двусмысленностям в разговоре. Просто...по нему. — Не хочешь прогуляться? — попытка вернуть прошлое, когда они, ещё ученик и учитель, могли общаться на нейтральные темы, а Ярослав бросать свои шуточки и флиртовать с непонимающим Александром, и от этого встречи и беседы были легкими и не несли в себе тяжелого послевкусия. Голос Александра предательски задрожал. Самую малость. — Не хочу. — Удар кеда о подлокотник. Что-то оборвалось в душе. Это неправда. Не может быть. Он спит и этого не может быть. «Закрыть глаза. Развернуться на каблуках. Выдохнуть. Открыть глаза». Пустой коридор. Повернуться назад. Кеды на подлокотнике. Значит, не сон. Но что-то все равно мешает. Что-то не даёт поверить. Слишком....грустно? Коротко? Просто? Мысль в голове крутилась, и никак не могла превратиться в чётко сформулированный аргумент «Почему же я ему не верю». — Поставим вопрос по-другому... — начинает Александр. — Уже поздно. — тихий шёпот. «Что?» Практически одним прыжком он подбежал на голос и обогнул диванчик, буквально приземляясь перед говорившим на пол. Лезвие опасной бритвы упало из правой руки подростка. Металлический запах крови забил все вокруг. Стало невообразимо трудно дышать...