Интернат

Первая сигарета за несколько часов. Последняя сигарета в этой пачке. Александр стоял у окна, куря в приоткрытую форточку. Эта ночь останется навсегда в его памяти. Не так он хотел начать очередной год своей жизни, ох, не так. Внизу медленно подъехала машина и припарковалась напротив подъезда под ярким фонарём. Вылезший из-за руля мужчина открыл заднюю дверь, вытащил с заднего сидения небольшой чемоданчик и пошёл по направлению к подъезду. Александр затушил сигарету. Очередной ночной посетитель его скромной квартиры медленно поднимался по лестнице. Александр открыл дверь, не дожидаясь звонка. Дмитрий Юрьевич молча зашёл в квартиру, направился было в комнату, но, передумав, повернулся в сторону кухни и поманил Александра. — У меня не особо много времени. Я привёз шприцы, — он раскрыл чемоданчик и Александр уставился на многообразие различных упаковок, ампул, бинтов, и других вещей, плотно набитых в железный кейс — тут обеззараживающее, внутримышечные обезболивающие и сопутствующие препараты, которые ему могут понадобиться. Ты умеешь делать уколы? — спросил он таким будничным голосом, как будто бы он выяснял, что у Александра было сегодня на ужин или понравился ли жене троюродного брата подаренный им рождественский шарф с оленями. — Н-нет..— запинаясь ответил Александр. Положа руку на сердце, Александр, даже если бы уже двадцать лет был медбратом, не смог бы больше прикоснуться к Ярославу с болезненными действиями проникающего характера — то бишь уколами. — Но соседка сверху медсестра вроде, я спрошу её. Дмитрий взглянул на Александра, щелкнул крышкой чемоданчика и хмыкнул. — Ты серьезно? И как ты будешь объяснять ей, кто этот парень, что он делает у тебя и каким образом у него появилась рваная рана на предплечье? Александр молчал. Дмитрий был прав по всем пунктам. — Предлагаешь привозить его в больницу тайно и молиться, чтоб никто не сдал нас с потрохами? — Казьмин состроил гримасу и чихнул. Ещё простыть не хватало, с таких событий. — Допустим, промыть рану я смогу, с горем пополам. Но укол поставить, тут уж увольте. — Александр замахал перед собой руками. — Он спит? — полуутвердительно спросил врач. — Удивительно, конечно, как он до тебя добрался, в таком-то состоянии, но человеческий организм ещё и не такое выдержать может, штука не до конца изученная. Я, пожалуй, заеду вечером перед дежурством, посмотрю, что там, под повязкой. Он подошёл к двери, и Александр, до этого распираемый изнутри вопросами, решился задать один из них. — Скажи... — как его перебил Дмитрий. — Всё, что не относится непосредственно к лечению пациента, я предпочитаю не знать. Я хороший врач и не скрываю этого. Как и не открещиваюсь от того, что в «лихие девяностые» меня частенько вызывали на «послесходочные» курсы «кройки и шитья». — он посмотрел на Александра, и усмехнулся. — Да-да, многих «братков» я лично повидал, в неглиже, так сказать, некоторых - и не по разу. На операционном столе кого только встречать не приходилось. Время было такое. — Он посмотрел куда-то в сторону и задумался. — Поэтому, — он обхватил Александра за плечи, — крепись, старик, на тебе лежит почётная миссия вытащить этого мальчишку из того дна, куда он сам себя, а, возможно, — я повторюсь, возможно с твоей помощью, — себя загнал. А уж в какой роли ты это будешь делать — только тебя должно интересовать. Только делай всё осторожно. Он вышел на площадку из квартиры и обернутся на хозяина, стоящего в проеме двери: — Тогда до завтра. Точнее, уже «до сегодня». Давай, ложись и поспи. Если соберётесь куда, скинь сообщение, чтоб я зря не мотался. Закрыв за врачом дверь, Александр зашёл в комнату. Ярослав спал. Либо его сморил стресс, либо в «системе», подаваемой капельницей, были успокоительные, которые и усыпили парня. Александр поправил тому одеяло и вышел из комнаты. Ему требовался горячий душ. Полчаса спустя он вернулся в комнату и лёг к Ярославу. Обнимая парнишку, спящего и такого теплого, Александр не замечал того, как уже почти в полголоса просил прощения, обнимая и целуя его волосы, виски, не замечал слёз, собирающихся у него на глазах, и боялся только одного — что он проснётся, и все это останется сном. — Прости меня, малыш! — шептал Александр, целуя его по линии подбородка, переходя на волосы, скулы и лоб. — Прости меня! — его губы скользили к кадыку и ключицам. С запоздалым удивлением мозг Александра почувствовал слабые прикосновения правой, здоровой руки Ярослава к своей щеке. — Прости, я разбудил тебя? — виноватым голосом спрашивает Александр, не переставая целовать лежащего под ним Ярослава. — Прости меня. Прости. Мне нужно было убедиться, для себя убедиться, что ты - не мираж. Ярослав провел носом по щеке Александра, нежно поцеловав в ответ. — Эгоист. — снова вдохнул полной грудью и поцеловал в область кадыка, чем впервые вызвал у Александра желание обладать этим парнем. Без остатка, без условий, без оглядки на «правильно-неправильно». — Почему эгоист? Я же сейчас с тобой, и вроде бы тебе даже приятно, насколько я могу почувствовать. — Александр не понимал, к чему тот клонит, зацеловывая щеки и скулы, целуя каждый свободный сантиметр кожи. — Парфюм Ваш, Александр Сергеевич, говорю, вместо нашатырного спирта использовать можно. — Ярослав засмеялся тихо, уткнувшись в плечо Александра. — Я всегда чувствую, когда Вы рядом. Он — это Вы. Ваше отражение. Шанель, «Egoiste Platinum», ну, «Платиновый Эгоист», я угадал? Александр просто молча накрыл его губы своими. Вместо больше никому ненужных слов...