Интернат

Предпоследняя ночь перед возвращением в школу. Снова уроки, подготовка к экзаменам, проверка тетрадей, а ещё, скорее всего, новую квартиру искать придётся. Все эти мысли роились в голове Александра, пока он стоял под горячим душем в попытке согреться от событий последнего дня. Он надеялся, что он придёт в интернат, найдёт Ярослава, они поговорят, даже, может быть, придут к какому-то решению касательно них. А получилось....то, что получилось. Шок от совершенной Ярославом попытки самоубийства, осознание того, что именно он, Александр, стал причиной, по которой Ярослав пошёл на этот отчаянный шаг, затем молчаливое признание мелкого в письме, маленький конвертик с единственным настоящим желанием... Письмо, кстати, надо было найти. В этой суете Александр абсолютно не помнил, куда он положил конверт. И то, что к исчезновении Ярослава из больницы была причастна Людмила, открыло её для Александра с новой стороны. Властная и не терпящая возражений, сколько Александр её знал, она всегда представала перед ним в образе императрицы, слово которой закон и истина в последней инстанции. А тут — неожиданное понимание, помощь и — неслыханное! — пойти фактически на киднэппинг человека из лечебного заведения. Операция «Экспресс-доставка». Получите — распишитесь, называется. Александр не понимал, что движет директрисой: простое человеческое желание помочь (судя по тому, что сказал ему Дмитрий, она когда-то помогла и ему) или же попытка возмещения Александру за то, что произошло в его подростковом возрасте. Александр не знал, как относиться к тому, что Ярослав фактически нарушил уголовный закон, проникнув в его квартиру, но по-другому он бы не выдержал ждать его на лестнице. Ещё не хватало, чтобы в таком виде того увидели соседи или же, не дай бог, хозяйка. Да, с хозяйкой квартиры у него тоже состоится тяжелый разговор, но чуть позже. Сейчас самое дорогое находилось в его кровати и Александр был немного, но уже счастлив. Оставалось дождаться регенерации раны... Александр нависал над Ярославом и продолжал целовать его. Разбудив парня, Александр и не думал оставить того в покое. Слишком многое требовалось сделать и сказать, пока он находился в непосредственной близи и не исчез в очередной раз. — Алексан...Серге... — попытка вставить хоть одно слово проваливалась с треском. Александра, всегда холодного в проявлении чувств, будто бы подменили. Ну, или душ подействовал. Но Ярослав его не узнавал. Обычно Ярослав проявлял активные действия, первым обнимал, целовал и вообще, искал прикосновений. А Александр позволял это с собой делать. Его самый первый раз, когда учитель был «ведущим» а не «ведомым», случился после импровизированного обстрела снежками и демонстративной обиды Ярика на то, что Александр «не согревает». Александр принял эту игру, им обоим хватило мозгов и выдержки дойти до квартиры и, не успев закрыть дверь, отдаться первой волне страсти, исступлено целовать друг друга как изголодавшиеся. Потом были счастливые дни до наступления Нового года, бессовестно-волшебная новогодняя ночь, устроенная Ярославом и..... И вот сейчас — второй. И Александр понял, что он не сможет отказаться и уйти. Не сможет отказаться от чувств, которые разбудил в нём этот мальчишка и уйти от него, снова запирая свои желания на замок. Сомнения и пара дней страданий обоих, обернулись кошмаром, каким-то чудом не превратившимся в катастрофу для всех участников. — Молчи. Просто молчи. Просто прости. — Александр бережно приподнял худую перебинтованную руку и передвинул чуть выше, чтобы не задеть ненароком. — Я так испугался, ты не представляешь, — снова несколько поцелуев от пальцев до запястья, — пожалуйста, не делай так больше. Ты - самое дорогое, что у меня есть. — шептал он, ведя дорожку поцелуев от перебинтованного предплечья до ключиц, одновременно прижимая подростка к себе. Сердце билось в два раза сильнее обычного. — Не буду. — полуулыбка Ярослава и ответный поцелуй. — Если в «психушку» не положат. — Не положат. — Александр подтянулся и лёг рядом с ним, слегка касаясь носом и губами его волос. — Ты главное, год этот закончи и аттестат получи. А там мы уже будем думать, что делать дальше. — Александр Сергеевич, Вы сказали, что доктор, — он сглотнул, — отмазал меня от всего, что можно. Почему? — Не знаю, Ярик. Я когда проснулся и пошёл за кофе, вспомнил, что автомат не работает и поднялся в ординаторскую. Там мы немного побеседовали, и он отдал мне твою медицинскую карту. Он постарался, чтобы вызов не регистрировали в больнице, и не сообщали в милицию. Я не знаю, что двигало им, — не до конца рассказывая события вечера, сообщил Александр подростку. — Может быть, он тебя пожалел. Жизнь ломать не захотел. Мы не узнаем. Он заедет, кстати, днём, рану посмотрит. Может быть, её нужно обработать. Я совсем ничего не понимаю в медицине. — Хороший чувак, этот доктор. — усмехнувшись, пробормотал Ярослав. — Мне бы до туалета дойти, и в душ сходить как-нибудь. А то из Вас неожиданно так нежность попёрла, что я даже про остальное забыл. Непривычный Вы сегодня. Ласковый. Прямо не узнаю Вас. А вот потом да, можно поспать. Александр, чертыхнувшись, отвёл парня в ванную, подождал, пока тот выйдет и оба вернулись в кровать. Эти часы, потерянные в вынужденной разлуке они ещё наверстают. Главное, что оба живы и один более-менее здоров. Сон сморил обоих за пару минут. Дмитрий Юрьевич приехал ближе к вечеру, аккурат перед дежурством в больнице. Сняв повязку, он обработал рану и перебинтовал руку заново. Александр, пересилив себя, смотрел на раненного Ярослава, который крепился и даже пытался шутить, но было видно, что бледному парню самому нехорошо от всех манипуляций. Наконец, завязав бинт на узел, врач поднялся и отправился на кухню мыть руки. Александр последовал за ним, коротко задержавшись и украдкой чмокнув Ярослава в макушку. — Через неделю, думаю, шов можно будет снять, — намыливая руки весело сказал Дмитрий, когда Александр оперся о дверной косяк кухни, — привезёшь его вечером, когда у меня дежурство будет, созвонимся ближе к концу недели. Имей ввиду, чувствительность у него не стопроцентно восстановлена, он не сможет ещё рукой ничего делать. Там хоть нервы и не задеты, но боль чувствуется и организм как бы защищается. Так что одевать и раздевать пару дней тебе его самому придётся. И руку в тепле держать. Скажи мне, Александр, что ты насчёт его будущего думаешь? — без какой-либо паузы, просто перепрыгнув от темы к теме, начал Дмитрий, смывая мыльную пену с пальцев и беря протянутое Казьминым чистое полотенце. — Спасибо. В армию, думаю, ему идти не стоит, да и на комиссии начнут вопросы задавать, откуда рубец, и где выписка из психбольницы, всё-таки. Узнай у директрисы, когда к вам в интернат военкомат весной собирается, я подумаю, как аккуратно состряпать Ярославу нейтральную справку, что он по здоровью служить не годен. — Почему ты так ему, ну и нам помогаешь? — только и смог тихо спросить Александр, непонимающе смотря на Дмитрия. — Ты же пошёл на подлог, считай, на преступление, ради постороннего человека из детдома, считай. Он тебе ни сват, ни брат, никто. Он присел за стол и посмотрел на Александра. — Я так и понял, что не ошибся. Вот же, повесил ты себе крест на душу. Он же ещё ребёнок. — Дмитрий скрестил руки на груди и уставился на Александра. — Но я тебе не судья. Я хорошо делаю свою работу, а ты, — он сделал паузу, — надеюсь, свою, и твоя личная жизнь никак не влияет на профессиональную. Она не должна влиять, Александр. Твоя задача сейчас дотянуть до его восемнадцатилетия, и там уже никто ничего не имеет права предъявлять. Хотя, — он махнул рукой — вообще меньше болтай и показывай. Теперь, насчёт твоего вопроса... — он задумался. — Дмитрий Юрьевич, я могу спросить Вас, чем Вы так обязаны Людмиле? — Александр быстро озвучил вопрос, крутящийся на языке уже некоторое время. — Спросить — можешь. Отвечать на него я не обязан. Но, — он поднял глаза на обескураженного Александра, — я тебе так скажу, учитель. Когда перед тобой стоит выбор: профессиональный долг или человеческое отношение, всегда выбирай второе. Что бы не было поставлено на карту. В своё время я сделал неправильный выбор. Он поднялся и вышел мимо Александра в коридор. Оглянувшись на Александра, он улыбнулся одними глазами: — Ему нужно отвлечься. Развлеки ребёнка. Поехали, я на «колёсах», подброшу вас в центр. Оттуда, правда, уже сами. Александр понимающе кивнул. Он даже знал, куда отведёт пострадавшего по своей глупости Ярослава.