Интернат

Они ехали в машине в сторону центра. На город уже давно опустилась темнота, и Александр надеялся, что по случаю окончанию каникул и завтрашнего раннего подъёма, там, куда они едут, будет мало посетителей и Ярослав сможет немного отвлечься. *** — Куда я в таком состоянии поеду, Александр Сергеевич? — Ярослав не поверил своим ушам, когда Александр торопливо зашёл в комнату, сообщив о поездке, и, наспех переодевшись сам, стал искать подходящую одежду в своём шкафу для подростка. Ярослав был ниже и субтильнее Александра, и любая одежда учителя болталась на нем. — Отметим окончание каникул в каком-нибудь хорошем месте. И вообще, тебе нужны хорошие эмоции. Врач сказал, что это помогает регенерации. — Александр был непреклонен. Александр помог натянуть ему джинсы и плотные носки, продел ремень в пояс и закрепил его на самой первой дырке. «Совсем ничего не ест» промелькнула мысль у Александра. Тёплый свитер он одевал на Ярослава медленно и с двойной осторожностью, чтоб лишний раз не задеть перевязанную руку. С обувью тоже пришлось повозиться, у Ярослава были ботинки на шнуровке, но Александр не роптал. Ему пришлось одеть два свитера под осеннюю куртку, поскольку зимний пуховик после ночных приключений выглядел плачевно и не подлежал даже химчистке. Вздохнув, он понял, что в ближайшее время ему придётся обновить гардероб. Чмокнув Ярослава в нос, он, вспомнив что-то, заглянул в ванну и открыл зеркальный шкафчик над раковиной. Его «Платиновый эгоист» был уже наполовину пуст, он сделал пару нажатий и ванная комната наполнилась свежим древесным запахом. Тут же раздался голос Ярослава: — Опасный манёвр, Александр Сергеевич, я бы даже сказал, эгоистичный. — и прыснул со смеху. — Все только для тебя, Ярик, — Вышедший из ванной комнаты Александр повязал тому шарф, и они оба вышли на улицу к машине. *** — Если не трудно, высади нас недалеко от «Октябрьского», —попросил Дмитрия Александр. Они оба сели на заднее сиденье и через пару мгновений Ярослав, сидевший за водителем, незаметно пододвинул руку к Александру и слегка сжал его пальцы. Александр ответил ему тем же и слегка улыбнулся. — Сильно руку не напрягать, в душе долго не мочить. — Дмитрий взглянул на них в зеркало заднего вида и повторил предупреждения насчёт раны. Вырулив со двора, через несколько минут автомобиль притормозил у кинотеатра. Он уже полгода был закрыт на ремонт, и даже поговаривали, что вместо кинотеатра здесь откроют торговый центр. Пара молодых мужчин вышла из автомобиля и Александр повёл Ярослава в сторону площади. Руку подростка он не выпускал из своей ладони. Со стороны это выглядело, как будто бы один поддерживает другого по причине гололёда. Но никто не обращал на них внимания. В любом случае, когда Александр и Ярослав обогнули здание кинотеатра и вышли на освещенную площадь, народу практически не было. — Пойдём? — Александр смотрел на Ярослава, улыбаясь глазами. Лучики морщинок протянулись из уголков глаз, и Ярослав невольно залюбовался спутником. Казьмин и правда был очень привлекательным мужчиной. А Ярослав.... по сравнению с Александром, он выглядел конечно, ещё ребёнком, подростком, и в нем не было той харизмы, которая привлекает к себе людей. Но сейчас это было уже неважно. Александр держал его, Ярослава, за руку и не собирался больше отпускать. Ради этих прикосновений стоило жить. — Вы издеваетесь? — Ярослав наконец-то понял, куда его привёз Александр. — Я в здоровом-то состоянии ни разу ещё не стоял на коньках, а сейчас я даже не представляю, как я смогу держаться на льду. Доктор сказал, не напрягать руку и вообще.... — он запнулся и посмотрел на Александра снизу вверх. — Пойдём-пойдём, я помогу. — Казьмин решительно потянул ученика в сторону коробки с залитым в ней катком. Сбоку в деревянном киоске можно было взять коньки напрокат. — И вообще, Ярослав, это легальная возможность держать тебя за руку и не обращать внимания на других людей. И следить, чтобы ты не шлепнулся на лёд. По крайней мере, через пару минут сразу после выхода на него. Вздохнув, Ярослав позволил утянуть себя на каток. Получив две пары острых «Динамо», он усадил Ярослава, опустился перед ним на колени и стал развязывать его ботинки. Обув Ярослава в коньки, затянув их как следует, он стал натягивать обувь на себя. Внезапно Ярослав спросил: — Александр Сергеевич, а если я ещё и ногу тут сломаю, Вы тоже лечить и ухаживать за мной будете? — Дурной ты, Ярик, — он проверил крепления на коньках, щелкнул Ярослава по носу и поднялся к выходу на лёд. — Если ты ещё тут ногу сломаешь, то точно будешь выглядеть как герой Никулина в советском фильме. — В каком? — не понял Ярослав. Он несмело перенёс одну ногу на лёд, потом вторую и судорожно схватился за деревянный бортик. Оглянувшись на Александра он заметил, что тот откатился на пару метров, проверяя коньки. Повернувшись к Ярославу, Александр подкатился к нему и осторожно взял за руку. Сила, с которой Ярослав сжал пальцы Александра, явно давала понять, что мальчишка боится даже просто стоять на льду. О самостоятельном катании не могло быть и речи. — «Бриллиантовая рука», Ярослав. Классика советского кинематографа. Не только боевиками и комиксами надо жить. Давай, не бойся, я буду тебя учить. Только без резких движений, крошка! — он сверкнул глазами на Ярослава. В мягком ламповом освещении его зелёные глаза казались болотистыми, и прямо затягивали в себя. Ярослав засмотрелся в них и чуть не потерял равновесие. — Я Вам эту «крошку» ещё припомню, Александр Сергеевич. — проворчал тот, впрочем, без явной обиды. Первый шок от происходившего уже отпустил школьника, и он немного оттолкнулся лезвием ото льда. Через некоторое время Ярослав уже уверенно стоял на льду и даже без помощи Александра мог проехать небольшой участок катка. Посетителей на катке в это время уже было немного и никто не обращал внимание на двух молодых людей, держащихся за руку и катающихся вместе. Они почти час кружили по периметру катка под музыку, льющуюся из динамиков на столбах и ни один не сожалел о том, что вместо ленивого времяпрепровождения дома они выбрались на каток. Внезапно Ярослав потерял равновесие и, замахав руками, стал падать. Молниеносная реакция Александра и руки, сработавшие быстрее разума — и вот ребёнок уже в крепких руках своего мужчины, с глазами, полными ужаса, и сердцем, готовым выпрыгнуть из груди. Александр подхватил Ярослава в последнюю секунду, не дав тому распластаться на катке. — Александр Сергеевич, у меня уже, походу, батарейка закончилась. Меня ноги не держат. Может быть, закончим на сегодня? — Ярослав хотел уже ощущать твёрдую землю под ногами, а не неустойчивый клинок конька. — Ладно, горе ты моё луковое, поехали, освобожу тебя от коньков. Но по крайней мере, ты хоть немного отвлёкся от событий вчерашнего дня. — Александр посмотрел на часы. Девять вечера. — Да, и правда, завтра вставать в школу, давай-ка, домой. Они вышли из «коробки». Развязав коньки и переобув Ярослава и себя, они неспешно пошли в сторону интерната. — Ярик, ты сейчас зайдёшь в интернат, возьмёшь одежду на пару дней и учебные вещи. — Александр держал руку Ярослава, перебирая маленькие пальцы. — Ты же даже раздеться не можешь, куда уж там насчёт душа и всего остального. Я договорюсь с Людмилой, что ты пока у меня поживёшь. Но, — он серьезно посмотрел на Ярослава, видя, как радостно засветились его синие глаза, — никаких глупостей, ты у меня живешь на правах....младшего брата. Или друга. Или .... — Александр запнулся, подбирая слова, внезапно остановился, приобнял и тихо прошептал, глядя прямо в глаза: — Я не хочу создавать нам проблем больше, чем мы уже имеем. Тебе ещё нет восемнадцати, понимаешь, о чём я? И ещё важно, чтоб об этом инциденте с порезом в школе ничего не узнали. Ярослав кивнул. Он очень хорошо понимал, что имеет ввиду Александр. Значит, для любви подождёт более удобного момента.