Интернат

Первая неделя, вынужденно сокращённая по причине слишком сильных морозов, пролетела практически незаметно. Казалось, ученики за каникулы перезабыли весь материал, который он буквально разжевывал всё прошлое полугодие. Александр готов был рвать на себе волосы от отчаяния, поскольку проверочная «срезовая» контрольная показала, что у учеников абсолютно не задерживаются знания. Нагрузив их заданиями на ближайшие выходные и собрав полупустые листочки на проверку, Александр вспомнил, что он должен вернуть свидетельство о рождении в «личное дело» ученика. Лишь в четверг Александр нашёл время забежать в учительскую, когда вечером в школе уже не оставалось учителей, а директриса ещё не погасила свет в своём кабинете. — Можно? — Александр, не дожидаясь приглашения, сел в кресло и поспешно достал папку с документами. — У меня правда нет времени, мне ещё домой заскочить надо и Ярослава на перевязку отвезти. Поэтому, можно я просто отдам Вам документы и побегу? Людмила Владимировна сидела за столом, не отрываясь от монитора и что-то печатая. Она мельком взглянула на Александра, сняла очки, потёрла глаза и снова одела их. — Как ты, Саш? — ее участливый тон совсем неожиданный в данный момент, удивил Александра. Он улыбнулся. — Нормально я. Вот, сейчас ещё врач посмотрит, что там с раной, и наверное, будет ещё лучше. — Он смерил её взглядом и прищурился. — Что-то случилось? — Нет-нет, ничего, расслабься. Просто спросила, я же тебя последний раз только в больнице видела. Кстати, насчёт больницы, — Людмила подъехала на офисном кресле к сейфу, открыла его торчащим из него ключом и вытащила пачку купюр. — Я обещала тебе материальную помощь, за куртку. Сколько могу, столько выделю, не обессудь. — она быстро открыла новый документ в компьютере, напечатала несколько строк, вытащила распечатанный лист из принтера и протянула Александру. Расписка. Он уставился на сумму и крякнул: — Сколько-сколько? Людмила, ты в паре нолей не ошиблась? Я на эту сумму весь гардероб на рынке сменить себе могу. Она продолжала отсчитывать голубые купюры, пару раз поднимая на Александра глаза и улыбаясь. Закончив, она сказала: — Саш, считай это небольшим подарком. Ты же не один теперь, — она улыбнулась — у тебя младший...брат дома, ему то ботинки, то ещё что-то нужно будет. У него же нет ничего, ты же сам видел, две клетчатые авоськи с барахлом гуманитарным и две пары кед. Сходи с ним, купи ему одежду. И куртку себе. Хорошую. Пусть у него будет ощущение настоящей семьи. А то получается, ты такой красавец, видный, парфюмом благоухаешь, а он в буквальном смысле как бедный родственник за тобой семенит. Пачка купюр вместе с пакетом переместилась на столешницу к Александру. Он сглотнул. Убрал купюры в пакет и положил тот во внутренний карман пиджака. — Ему семнадцать, — попробовал возразить Александр, скрывая улыбку. — Вот и не значит, что он как бедный родственник за тобой плестись должен. Прививай ему вкус, води в театр. И об учебе пусть не забывает. Авось, вырастет полноценным членом.... — она снова кинула взгляд на монитор и задумалась. — Людмила Владимировна, что, простите? — Александр не упустил возможности съехидничать. — Как ты думаешь, если мы на День Святого Валентина детям устроим дискотеку, это хорошая идея будет? Мне нужно понять рентабельность мероприятия. — Она как будто бы не слышала Александра и своё незаконченное предложение, её внимание полностью поглотил монитор. Александр встал, обогнул стол и присел на корточки к компьютеру. Пробежался глазами. — Это смета? — она отстранённо кивнула. — Если не приглашать крутых ведущих, то вполне нормальный бюджет. Скажи мне честно, зачем ты хочешь устроить праздник? Спрошу по-другому: кому ты хочешь устроить этот праздник? Если для детей, то им, я тебе честно говорю, будет пофиг, из какого «бумбокса» будет доноситься «Дискотека Авария». Если для учителей — то им будет неинтересно работать охранниками для трудных подростков в этот вечер. Лучше премию тогда в честь праздника выпиши. Поэтому сильно много денег можно не тратить. Охранники наши, буфет, нянечки как официантки с двойной оплатой, либо поговорить с кафе, где Ярослав работает. Кстати, надо сегодня у Дмитрия узнать, сможет ли он работать это время. — Александр посмотрел на часы. — Может, просто найти дискобол и пару людей, кто может пульт подключить? В РОНО же есть такие специалисты? Главное нам подключить всё, диски записать и поставить друг за другом не такая большая проблема, на кнопки паузы нажимать. Директриса смотрела на него, не мигая. — Саша, из всей твоей последней фразы я поняла только одно слово: «всё». Поэтому у меня к тебе вопрос — ты сможешь это «всё» взять на себя? Ребят из РОНО я вызвоню, нужно проконтролировать чтобы они вовремя все подключили, настроили и мы смогли работать. Так и быть, кнопки сама понажимаю. Александр молчал, обдумывая услышанное. — Ты бы согласился «подиджеить» и последить за своими одиннадцатиклассниками? Заодно и Ярослав под присмотром будет — она вытащила главный козырь из-за пазухи. — А то мало ли, напьётся, и будет вертолеты ловить, а ты его откачивать. — Когда? — Александр кивнул. — Пятница, 16-е февраля. Немного сдвинем праздник детям, зато по-любому «звукари» в РОНО свободны будут. И на выходные отоспятся все. Александр поднялся, вытащил наконец-то то, ради чего вообще пришёл к директору, и отдал свидетельство о рождении. И внезапно сказал. — Тогда, пусть будет настоящий День Святого Валентина. С ящиком для «валентинок». Пусть кидают туда «валентинки» А то просто напиться они и в комнатах могут. Смысл-то праздника тогда теряется. Устроим раздачу валентинок под конец дискотеки. Директриса улыбнулась: — Естественно. Только удержи Ярослава от публичных «валентинок». С него станется. — Я постараюсь, но ничего не могу обещать. — Александр повернулся к выходу, но оглянулся снова, ухмыльнувшись. — Этот чертёнок каждый день устраивает мне контрастный душ из эмоций, — И, видя, как удивление наползает на лицо директрисы, замахал руками. — Я не в «том» смысле! Он иногда как что-то скажет, так хоть стой, хоть падай, его двусмысленные фразы просто выбивают меня из равновесия. Ладно, я согласен на роль вахтёра на этом празднике жизни, а сейчас мне правда пора бежать. Он взял свой портфель. — Спасибо за гуманитарную помощь! И выбежал из кабинета. Минутная стрелка неумолимо приближалась к назначенному времени в больнице. — Между прочим, хороший прогноз, молодой человек, — Дмитрий Юрьевич осмотрел рану, продезинфицировал, произвёл ряд манипуляций, которые Александр не смог наблюдать и просто смотрел в окно. — Хирургом не думали стать? Так филигранно порез провел, прям знал, куда резать. — он говорил это, снимая швы с раны. — Ещё неделька и об инциденте будет напоминать только красная дорожка. До свадьбы так вообще заживет. — Ярослав дернулся, подняв глаза на Александра. Тот улыбнулся, подошёл к подростку, ободряюще приобняв за плечи. — Кстати, насчёт свадьбы, — начал Александр, — Ярославу работать можно? Ему завтра как бы на работу и я не знаю, отпускать или? — Где работает этот молодой человек, я имею наглость спросить? — задал вопрос врач. — В кафе, недалеко от интерната. Мальчик-официант, они же носят подносы, там напрягает руку. Врач посмотрел на Ярослава. Протянул ему стакан, тот непонимающе взял его правой рукой. — Возьми другой рукой. Я хочу понять, насколько у тебя разработаны рефлексы и не произошла ли атрофия мышц за время ношения повязки. Ярослав несмело взял стакан. Удержал. Поставил назад. Врач подкинул ему мячик. Тоже тест был пройден. Дмитрий усложнил задачу. Высыпал ему стакан с карандашами и ручками и заставил сложить по очереди все рассыпанные карандаши обратно в стакан. Один самый короткий тонкий карандаш он все никак не мог подцепить, он выскальзывал из непокорных пальцев, которые никак не хотели соединяться своими фалангами друг с другом. Ярослав занервничал, рассыпал собранные карандаши и непонимающе уставился на обоих взрослых. — У м-меня не п-получается. Они как замороженные. Александр быстро подошёл к нему и крепко обнял. «Всё будет хорошо, малыш!» прошептал он ему, чтоб Дмитрий не слышал. Врач взглянул на обоих и вернулся за стол. — Скажи мне, Саш, как вы спите? — Видя расширенные от ужаса глаза, и медленное мотание головой, он все понял и постарался исправить ситуацию, задав вопрос по другому, — Я имею ввиду, у него места достаточно? Руку он во сне не пережимает? — Вроде бы достаточно... — Александр ещё не мог отойти от шока, вызванного таким прямым вопросом. — Прошла всего неделя. — Дмитрий посмотрел на Александра, и стал что-то писать на листочке. — Это нормально, но ему нужно разрабатывать руку. Он может идти на работу, только поднимать тяжёлое ему этой рукой не нужно. Так можно порвать сухожилия, потому что не восстановилась чувствительность и момент наступления боли он не чувствует, и может не понять, когда надо перестать нагружать руку. — Он протянул листок Александру. — Эту мазь на всякий случай купи, пусть будет, зима ещё, может капилляры не до конца хорошо снабжаются кровью. Массировать можно, слегка надавливать, проверять чувствительность. Я заеду во вторник или среду, вечером, после работы, заберу чемоданчик. Посмотрим, что вы там намассировали. А пока что да, — он обратился к Ярославу, — работать можешь, очень советую, очень отвлекает от суицидальных мыслей. — Спасибо, Дмитрий, — Александр пожал ему руку. — Мы твои должники. — Вы меня очень обяжете, если я ни одного из вас больше на своём операционном столе не увижу. — отпарировал врач. — А так, выздоравливай, и до встречи на следующей неделе. Пара молодых мужчин покинула кабинет хирурга, провожаемых его взглядом.