Интернат

Он не отрываясь смотрел на Сашу. В зелёных глазах отражался .... страх? — Ты боишься? — Ярослав вполголоса задал Саше вопрос и попытался аккуратно вытащить левую руку из пальцев Саши. Не вышло. — Честно? Очень. — тихий шёпот в ответ. — Я очень боюсь тебя потерять, если одним движением сделаю тебе больно. — Он посмотрел на перевязанное предплечье Ярослава, провел по нему пальцем, переплёл их пальцы и поднёс к своим губам. Нежный поцелуй по всем костяшкам, шумный выдох носом, мягкие поглаживающие движения пальцев Саши по коже. — Один раз уже сделал. Но я даже представить боюсь, что будет если.... тебе не понравится? У нас же всё хорошо и так....или? — он смотрел на Ярослава с надеждой. — Я тебе нужен? — Ярослав смотрел на Сашу и пытался прочитать ответ в его глазах. — Конечно, что за вопросы? — Саша непонимающе уставился на мелкого. — Тогда, может, мы всё-таки поужинаем нормально? Я голодный, есть хочется, а воды на пельмени я не могу налить. А ты тут истерики устраиваешь, вопросы глобальные решаешь. — внезапно перепрыгнул с одной темы на другую Ярик. — Ты сейчас серьезно? А чего ты не сказал сразу, блин, и сидишь? — Саша вмиг из расстроенного парня стал снова собранным старшим братом, готовым заботиться о ближнем. В данный момент - о Ярославе. В одну секунду он выбежал из ванной комнаты. Ярослав остался сидеть, медленно выдохнув. Отвлечь Сашу и переменить тему на нейтральную, оказалось простым делом, он хотя бы по этому поводу сейчас загоняться не будет. То, что он сказал ему несколько минут назад, немного шокировало Ярика, но это значило всего лишь, что оба сейчас на равных. Хотя... Это хотя бы объясняло многое в поведении Саши, как в начале, его холодность, так и сейчас, когда Ярик просто хочет быть максимально близко. Ярослав включил кран, намылил руки, умылся, сполоснул лицо и вышел в коридор. На кухне Саша деловито засыпал пельмени в уже закипевшую воду. — Завтра суп будешь? — Саша, не поднимая головы, задал вопрос в пространство. — У меня мясо в морозилке с прошлого года лежит, я всё никак не соберусь. Выбирай суп, какой ты любишь. — А борщ умеешь? — полюбопытствовал Ярослав, — настоящий, как говорят «красный». У нас в интернате его редко делают. В основном куриную лапшу дают, или щи из капусты. Мне кажется, я что один, что другой больше не захочу дома видеть. Саша поднял на него голову. Смысл фраз, брошенных Ярославом, только сейчас стала доходить до старшего. — А чем вас вообще кормили? Судя по тому, что ты такой худой, прямо болезненный, выбор из ресторана под названием «столовая» у вас был ещё хуже, чем у нас? — Он размешал пельмени и накрыл их крышкой. — Я не знаю, как было у вас, — Ярослав хмыкнул, — но у нас просто однообразно. Одно и то же. Каждый день. Утром манная каша, иногда рисовая, днём суп и толчёнка на «второе», полдник - ну, яблоко например, сейчас на Новый год мандарины были, на ужин рагу овощное, плюс курица иногда. Пельмени, кстати, давали редко, поэтому я их люблю. Саш, ну у вас же, наверное, ещё хуже было, нет? Вместо ответа Саша молча подошёл к Ярославу и крепко обнял его. Ярослав поднял на него голову, дотянулся до губ и поцеловал. Удивительно, но Саша не отстранится от младшего, а ответил на поцелуй, проникая в рот языком. Перелившаяся вода от кипящих пельменей зашипела, «убегая» по плите. — Твою ж... — проворчал Саша, отстраняя Ярослава, поворачиваясь к источнику звука и приподнимая крышку. — Ладно, завтра на тебе, мелкий, ещё и чистка плиты. Из-за тебя мы все тут сегодня собрались. Я, ты и тридцать пельменей. — Я столько не съем! — на полном серьезе пискнул Ярослав, уже понимая, что раз играет роль голодного, так надо играть её до конца. — Помоги мне, ну пожалуйста! — Его синие большие глаза, пару раз моргнув, смотрели на Сашу. Тот прыснул. — Я доем то, что не съешь ты. Ладно, так и быть, заберу треть. А ты давай, — Саша мотнул рукой в сторону таблеток, — Убирай со стола этот филиал секс-шопа и доставай тарелки. Кетчуп и майонез в холодильнике. Ярослав схватил смазку, презервативы и растворился в недрах квартиры. Вернувшись, он достал соусы, тарелки и приборы. Аромат ужина витал в кухне. — Куда ты отнёс всё? — спросил Саша как бы между делом, когда они почти закончили с пельменями, — Я как-то не горю желанием снова видеть это, да ещё в своей кровати. Или же ненароком найти это в своём учительском портфеле. — Нет, Саш, не увидишь. Убрал подальше. — не поднимая головы от тарелки, вымазывая остатки соуса на пельмень, ответил Ярик. «Расслабься и дыши». — Как ты смотришь на то, чтоб в воскресенье на рынок съездить. Мне нужна куртка, взамен окровавленной, тебе ботинки и джинсы нормальные. Ярослав уставился на Сашу. — Ты серьезно? — он отложил вилку. — Ну, куртка мне так и так нужна. У меня зимней одежды больше нет. А тебе заодно посмотрим что-то. Я слышал, такое понятие есть, «мода», — он улыбнулся, поглядывая на Ярика. — Оказывается, есть вещи «модные», а есть «старьё». Ты мальчишка молодой, тебе по-любому что-то модное хочется, разве нет? — Саша смотрел на Ярослава, большими глотками пьющего воду из стакана. — Мали ли, что мне хочется, — закончив пить, пробормотал Ярослав, — У меня может, желания ненормальные, не для детдомовского. Ты видел, сейчас телефоны с собой носят многие? У нас один сегодня на работе на баре оставил, через час пришёл, за пропажей. Такой интересный, в руку помещается, крышка откидывается, и звонить можно всем. Мы всей сменой покрутили его в руках, но никуда не звонили. Страшно, дорого ведь. Или коробочки на поясе, пещер, чтоли. Сообщения текстовые скидываешь человеку, а он читает. Это же прикольно, он не ожидает, а у него хоп - и кто-то ему что-то прислал. Чудеса. — Пейджер, — поправил Александр. — у Дмитрия в больнице такой. Ты когда «медвежатником» заделался и в квартиру мою влез, я ему адрес надиктовал, через телефон, он получил и приехал. Удобно, когда информацию передать человеку, коротко и по делу. Кстати, насчёт Дмитрия, — Саша поморщился, — я все ещё на него злой. Так блин, не делается, ну. В аптеку эту теперь долго заходить не буду. Собирай посуду, — он поднялся из-за стола, — мой и спать. Завтра уборка предстоит, не хочу ещё кроме плиты остатки кетчупа отскабливать. Он остановился в проёме двери: — Вот теперь я правда в душ, надеюсь, скрепка тебе больше не пригодится. — Саш, ты вроде у того же «трудовика» учился, ты же помнишь, что замок можно вскрыть только, если ключа в скважине нет. Что ты как маленький? — Ярослав откровенно посмеивался над Александром, вспоминая ошарашенный взгляд того, когда в несколько движений Ярик поднял «собачку» и вскрыл простенький замок ванной комнаты. С входной дверью неделю назад, ему пришлось повозиться подольше. Там был длинный двусторонний ключ, хоть и с простенькой резьбой. Александр не нашёлся, что ответить. Вздохнув, он отправился в ванную комнату. С одной стороны, то, чему научили его и Ярослава, подпадало в категорию уголовных преступлений. С другой стороны, они не совершают в отношении друг друга ничего противозаконного. Один раз Саша вскрыл стол с лежащей в нем тетрадью-дневником, в другой — Ярослав влез в его квартиру, после того как Людмила выкрала — а по-другому это не назвать — Ярика из больницы. Сейчас он вскрыл дверь ванной комнаты.... Кстати! — Ярик! Александр в два шага вернулся в кухню. — Ярик? — он нашел подростка у мойки, намыливающего лежащие тарелки губкой, — Почему ты просто не попросил открыть меня дверь в ванной? Почему начал вскрывать замок? Ярослав отложил губку, пропитанную «Фейри». — Честно? — он почесал нос. Немного пены зацепилось за растрепанные волосы — Я испугался, что ты с собой что-то сделал или собираешься, и не откроешь мне. Хватит в нашей семье уже одного калеки, — он показал на свою перебинтованную руку. Александр резко подошёл и обнял Ярослава. Снял пену с его волос, поцеловал в висок, провёл дорожку до тонких губ, впился в них, заглушая стон младшего. «Молчи, только молчи!» — Хватит. Но я очень надеюсь, что ты своё умение вскрывать чужие замки, больше ни на чём не практиковал. Иначе это статья, Ярик. Я не хочу тебя ещё из милиции вытаскивать. Больницы хватило. Договорились? — он нежно поцеловал того в висок. Тот мягким котом прижался к Саше, поблескивая своими синими глазами. Конечно, они договорятся. По всем вопросам.