Интернат

      Понедельник. Первый рабочий день без бледного, но такого яркого мальчика. Александр грустно посмотрел на пустую парту и стал заполнять журнал. — Отсутствующие...? — спросил Александр не поднимая головы и сглотнул. Обычную шутку про «мёртвых и больных» он считал сейчас совсем неуместным. — Баярунаса нет. Остальные на месте. — Голос Гордеева раздался непривычно близко. Александр в удивлении поднял голос на звук и обнаружил его сидящим рядом с Верой. «Ну хоть у этой парочки всё хорошо» мелькнуло у Александра в голове и он слегка улыбнулся. Урок прошёл как в тумане. Опрос, разжевывание очередной темы, задание на дом и назавтра всё повторится как по кругу. После уроков он зашёл в учительскую вернуть журнал. Екатерина Викторовна подняла было голову, но, увидев Александра снова безучастно продолжила писать что-то в ежедневнике. Потом, как будто бы что-то вспомнив, снова подняла на него голову: — Wissen Sie nicht zufällig, wo Ihren Schüler Bayarunas ist? Soll ich auf ihn noch warten oder?* Александр, уже пройдя к своему столу, заметил: — Immer. Auf ihn soll man immer warten.* И, словно очнувшись, резко обернулся на неё: — Простите, что Вы спросили? — Я спросила, стоит ли мне Вашего ученика ждать, или я могу идти домой? — Она смотрела на Александра изучающим взглядом. — Это я понял. Нет, Екатерина Викторовна, он.... сегодня заболел и не пришёл на учебу совсем. Я что-то заработался и даже не сразу среагировал на Ваш вопрос. — и, засобиравшись домой, пробормотал. — Прошу меня извинить. В среду после уроков, Александр зашёл к директрисе. Та, увидев его на пороге, встала, усадила его на кресло возле стола, закрыла дверь на ключ и вернулась к нему. — Ты как, Саш? Новости есть? Александр посмотрел на неё. Тихо ответил: — Никак. Держусь ради него. Каждый день после школы допоздна нахожусь у него, слушаю писк и гул приборов, шипение насоса, я выучил все пломбы на этих чертовых машинах, все сколы на косяке двери, но Ярик не приходит в себя! Он вскрикнул в отчаянии и спрятал лицо в ладонях. Людмила обняла Александра. — Всё будет хорошо. Нам просто остаётся верить. И ждать. Он посмотрел на директрису: — И ведь, знаешь, я еще думал, что я виноват косвенно, когда я узнал, что его машина сбила... я думал, он в этих дебильниках шёл и не слышал... — В смысле «в дебильниках»? — не поняла директриса. — Ну наушники. Я ему на Новый год плеер дисковый подарил, — пояснил Александр и продолжил. — Ехал когда домой, как в тумане, зашёл, а плеер на столе лежит. Так тошно стало. — Последние слова он просто прошептал. Людмила посмотрела на Сашу. Он выглядел даже не подавленным — разбитым на тысячи осколков. И собрать их могло только чудо. Чудо по имени Ярослав. — Саш, я тебе может, глупость сейчас скажу, — начала она, крутя зажигалку в руках. — Но, советую, - отвлекись. Просто ненадолго отвлекись. Окна помой. Или книги дома рассортируй. Если не знаешь, чем заняться, придёшь сюда, я тебе живо работу найду. Просто тебе отвлечься хотя бы на пару часов, и то будет легче. Он смотрел на неё и не понимал услышанного. Как она предлагает ему отвлечься, когда его мальчик сейчас в одном шаге от реанимации. В палате лежит любимое тело, которое не приходит в сознание. Который день. Александр поднялся из кресла. — Я тебя услышал, пойду отвлекусь. Сороку в мясорубке перемолоть попытаюсь, — с сарказмом обронил он. — Я не шучу, Саша! — ее голос усилился. — Тебе нужно отвлечься! — Мне нужно, чтобы он был живой! — прошипел он и вышел из кабинета. С тяжелый сердцем после ужина он зашёл в осиротевшую спальную комнату и огляделся. Ну, да, немного пыльно, прибраться не мешало бы. На столе вперемежку лежат черновики, тетрадки и листки, раскрытый учебник по физике, и ярким белым пятном выделяется брошенная на стул футболка Ярослава. Он подошёл к стулу и бережно взял ткань в руки, приблизил к себе и зарылся в футболку лицом. Запах. Родной запах самого дорогого в мире человека. Человека, которого рядом нет. Подойдя к столу он автоматически навёл порядок на поверхности: тетрадки к тетрадкам, ручки в стакан....Тетрадки в самодельных обложках из газет... Александр машинально стал раскрывать тетрадки, без какого-либо умысла. Тетрадка по физике, тетрадь по русскому языку... Открывая очередную тетрадь, Александр не удержал картинку, выпавшую из её недр. Подняв её и перевернув, он удивленно уставился на неё. Это была совместная фотография с праздничной дискотеки. Ярослав и Александр стояли рядом, улыбаясь и обнимаясь. Живые и счастливые. Александр держал фотографию в руках и не помнил, как так получилось, что они сфотографированы в обнимку вдвоём. А где Лена?... Они были трезвые и никак бы не стали позировать фотографу вдвоём. Исключено. Тут он заметил, что края фотографии были обрезаны неровно. Понятно, значит, Ярик обрезал фотографию, оставив для себя на память только самое яркое событие. Александр лёг на кровать в уличной одежде и закрыл глаза. Отвлёкся, ничего не скажешь... Гулкий стук чего-то упавшего разбудил задремавшего Александра. Непонимающе он завертел головой. Странно. Всё на месте. Непонятно, что произошло. Он поднялся с кровати, намереваясь расстелить кровать, раздеться и лечь, как вспомнил, что назавтра даже не приготовил рубашку. Александр второй день уже не менял одежду, одевая с утра то, что повесил с вечера на спинку стула, не до того было; он резко распахнул шкаф и на него выпала коробка. Тут-то Александр понял, что послужило звуком, разбудившим его — Ярослав сложил выстиранное постельное белье не аккуратной стопкой, а комом, и сверху придавил коробкой. Вот «ножка» удерживающая полку и не выдержала. Наверное, со временем нарастающее давление на угол достигло своего пика и полка накренилась, оставаясь на месте только благодаря закрытым дверцам шкафа. Александр поднял коробку. Она была среднего размера с приклеенными на него самодельным конвертом. И надписью, сделанной знакомым почерком. « Открой, когда посчитаешь нужным». И подпись - «Твой подарок». Александр грустно улыбнулся и отставил коробку. День рождения только в понедельник, а сегодня только среда. Да и не нужен ему ни понедельник, ни день рождения без Ярослава. Ему ничего без него не нужно. Он снова, как уже несколько дней подряд, притянул Ярикову подушку поближе и, уткнувшись в неё носом, забылся тяжёлым сном. До первого звонка будильника, чтобы прожить очередной день.... *** Выходные прошли не просто как в тумане — Александр их просто проспал. Потом заходил в больницу, сидел в палате у Ярослава, — спасибо доктору Диме, справил разрешение у главврача, — и возвращался домой. Ел наспех приготовленный невкусный ужин, гладил совместную фотографию и снова засыпал. Просыпаться не хотелось. В понедельник, получив пару поздравлений в школе, выслушав нестройный «Zum Geburtstag viel Glück», спетый с листа его одиннадцатиклассниками, он отправился домой. Переодеться и в палату, к Ярославу. Любимый свитер с «косичками» мягко прилегал к телу, Александр помешивал кофе, как вдруг его рука, дёрнувшись снова, расплескала кофе вокруг, залив часть рукава. «Дежавю, нервы ни к черту», потряхивая рукой на весу, подумал Александр, замывая пятно. Надо переодеться и ехать в больницу. Он раскрыл шкаф. Как чувствовал, что надо обновить гардероб. Ни одного приличного свитера, в котором и удобно, и вид имеет, и главное, уютно. Взгляд упал на коробку. Ярослав завещал открыть, когда посчитает нужным. Без Ярослава всё было ненужным, но, ведь ребёнок старался. Он открыл коробку и...изумлению не было предела. Пуловер, необычного цвета. Ярослав не смог бы сам выбрать...или? Даже если он каким-то чудом угадал с размером, цвет — он настолько не вписывался в жизнь и исходные данные, что Александр медлил, одевать ли. Чтобы убедиться, что это - выбор его мальчика, Александр всё-таки одел его и подошёл к зеркалу. Цвет идеально подошёл к его, Александра, зелёным глазам, заставив их играть ярче на лице бледного и измождённого за эти дни Александра. «Как?» Саша переводил взгляд с отражения в зеркале на настоящего себя. Трогал ткань. Она была тёплой и мягкой. Настолько мягкой, что не ощущалась на теле. Уютный пуловер. И-де-аль-ный! Впервые за день Александр позволил себе улыбнуться. Даже если это будет последним подарком, этот подарок будет согревать его. В прямом и переносном смысле... Кинув взгляд на часы — пол-шестого, чёрт, сколько же он просидел, втыкая в одну точку, обнимая сам себя за плечи??? — и, наспех собравшись, небрежно повязав шарф, он вышел было из квартиры, но развернулся на выходе, зашёл в ванную комнату и взял одеколон. Ярослав очень любил ..любит этот аромат... Два сильных пшика. Три. Вся ванная комната наполнилась ароматом свежего парфюма. Сглотнув и проморгавшись, отгоняя слёзы, он выбежал из дома. *** Александр поднялся в ординаторскую. Снял куртку, прошёл мимо Дмитрия и уже по-хозяйски налил себе кофе в кружку с изображением оранжевого шипучего аспирина и достал сигареты. — Э, тут не курят! — предупредительно вскинул руку врач, дописывая что-то в своих бумагах. — Знаю. Я по твоему совету бросить хочу. Но... — Александр говорил тихо, и в каждом слове чувствовалась боль. — Но я не могу справиться с ситуацией. Поэтому я просто сделаю себе кофе и пойду вниз, курить. Нервы успокаивать. Да и хотя бы какой-никакой день рождения отпраздновать. — У тебя сегодня «днюха» чтоли? — удивился Дмитрий. — Поздравляю, старик! — Не с чем. Мой подарок.... — Александр крутил пачку в руках, — лежит в «интенсиве», и мы ничего не можем сделать. — Оклемается он, нужно подождать. Он уже экстубирован. Иди, кури на улицу, курилка в кабинете не предусмотрена, даже в такой день. — Дмитрий был непреклонен. — Эксту... что? — не понял Александр. Новые слова пугали учителя. — Трубку удалили ему для вентиляции легких, он сам дышит. По чуть-чуть, не на полную, но дышит. — пояснил ему Дмитрий. Так что не слиняет он с этого света уже, не бойся. Ты курить собираешься? Александр, отпивая уже полуостывший кофе, направился на улицу, не одевая куртку. На пару минут же всего, не простынет. По дороге он зашёл к парнишке. Тот лежал, как восковая кукла. Чуть поодаль стоял уже полузасохший букет тюльпанов в вазе, который принесла спасшая парня Алиса. Саша подсел к нему, взял в руку его ладонь. Маленькие пальчики, казалось, стали ещё меньше и худее. Не удержавшись, он стал медленно массировать их, каждую фалангу. Что-то бормотал, какие-то слова, такие нелепые, как ему казалось; он рассказывал невпопад про школьные дни, переходя с русского на немецкий, даже не смотря на лицо ребёнка. Посмотрев в очередной раз мельком на Ярослава и быстро отведя глаза в сторону стены, он вернулся взглядом назад, к лицу. Что-то мешало, царапало взгляд посетителя. Привстав со стула, он пригляделся: две тонкие дорожки из слез проложили себе тропу по лицу мальчика. Не веря своим глазам, он приблизился ближе к Ярику и, повинуясь внезапному желанию, просунул руку ему в волосы, как он всегда раньше делал, обвёл скулу фалангой большого пальца и поцеловал в щёку. Медленно, нежно. Как брата. Отстранился, грустно улыбнувшись, и, поставив чашку на стол и забирая вазу с букетом, медленно подошёл к двери. — Я же говорил, что парфюм твой можно вместо нашатыря использовать. Скрипучий голос со стороны койки заставил пальцы разжаться, и ваза выпала из рук. Десятки осколков и резкий звук бьющегося стекла довершили картину в палате. — А посуда, кстати, на счастье бьется, — как бы между прочим продолжил голос. — Пить хочется. Александр медленно повернулся к койке. — Саш? — голос медленный, сухой и как бы надрывный. Словно загипнотизированный, Казьмин медленно подошёл к маленькому столику на колёсах, где он оставил чашку с кофе, взял её и хотел напоить парня. Мозг не фиксировал последствия и не реагировал на происходящее, мысли отстукивали только «Мальчика мучает жажда». — Какой смешной оранжевый колобок. — прошептал голос. К осколкам вазы на полу добавились обломки чашки, бывшей совсем недавно рекламой аспирина. * Wissen Sie nicht zufällig, wo Ihren Schüler Bayarunas ist? Soll ich auf ihn noch warten oder? — Вы не знаете случаем, где Ваш ученик Баярунас? Мне его ждать или? (нем.) * Immer. Auf ihn soll man immer warten — Всегда. Его всегда нужно ждать