Интернат

      Ярослав открыл глаза. Что-то как будто бы встряхнуло его и выдернуло из его сна. Он скосил взгляд на китайский будильник-домик. Три часа ночи, время, называемое «между волком и лисицей». Посмотрев на вторую половину кровати, он улыбнулся. Всё. Экзамены позади, оставался выпускной через пару дней. Саша может спать спокойно и не вздрагивать во сне, как последние две недели. Истощение, эмоциональные встряски и интенсивные занятия остались в прошлом. Или?... Спокойствие передавалось и Ярославу. Несмотря на весь год, полный нервов и эмоциональные качели последних дней, он чувствовал себя счастливым. Счастье лежало рядом. Счастье имело свойство сбываться. Он накрыл Александра легкой простынью, и тот заворочался во сне. — Не она... — И снова тишина. Ярик прислушался. Александр не принадлежал к той категории людей, разговаривающих во сне. После того январского кошмара он практически по пальцам одной руки мог пересчитать дни, а точнее, ночи, когда Саша бормотал что-то невпопад, видя очередной неприятный сон. — Назад... Не делай... этого... — снова нервный срывающийся и такой надрывный голос спящего. Ярослав прижался к Саше. Горячий, как батарея. И вода. Александр, взрослый мужик, плакал во сне, бормоча что-то. — Саша, Саша, проснись! — Ярославу ничего не оставалось, как будить старшего. Александр дернулся ещё раз и затих. Открыл глаза, смотря невидимым взглядом на младшего. Сфокусировавшись на нём, слегка улыбнулся: — Ты чего не спишь? — Он подёрнул плечами под простынью, будто бы замёрз. — Тебе кошмар приснился, да? Ты снова разговаривал во сне, — Ярослав тревожно заглядывал в глаза старшего. — Малыш, не знаю. Мне иногда снится что-то из прошлого. — Он потёр глаза, переворачиваясь на спину. — Иногда из детства, иногда институт. А сегодня ... он сглотнул, — приснилось, что ты к девочке какой-то решил от меня смыться. Вымученная улыбка, адресованная школьнику, напугала Ярослава. Он порывисто обнял Сашу, ложась тому на грудь. Сердце у старшего стучало не как обычно - оно билось, как будто бы он пробежал марафон. «Испугался!» — Саш, куда я уйду от тебя? — буквально заскулил Ярик, срываясь на шёпот. — После всего, что между нами произошло... — Я обязан на тебе жениться, Баярунас, я помню. — негромко добавил Александр. Снова улыбка, но уже мягкая, ламповая, тёплая, как объятия вечером, когда закрывается дверь в квартиру. — Обещаю. — пробормотал он, переворачиваясь на бок и увлекая под себя младшего. — Что ты мне обещаешь? — спросил через пару секунд Ярик. Но Саша, уснув, уже его не слышал. *** Ярослав заучивал зубодробительный текст песни, уже чертыхаясь, что согласился на участие в концерте, посвящённому выпуску из интерната. Казалось бы, что там учить, десять несчастных строчек, а ведь поди ж ты. Он запинался, начинал сначала, сминал черновик текста, комкал его и бросал в угол. Немного погодя, он поднимал листы, расправив их, и снова и снова добивался своего. Строчка за строчкой, и вот уже куплет он мог прочитать, зазубрив, как стихи. Ведь если Ярослав взялся за что-то, он захочет довести дело до конца. Перфекционист. Александр видел несоответствие. Перфекционизм в учебе, а конкретно, в немецком языке, желание быть первым, лучшим, никак не вязались с полным отсутствием бытовых навыков. Александр не смог приучить. Мелкий не мог даже фантик за собой выбросить - Александр помнил глаза Ольги Борисовны, которая удивилась истреблённому одним маленьким бессовестным человеком количеству конфет. Ярослав мог спокойно сложить белье комом, и потом найти полупросушенные носки в пододеяльнике. Снимать вещи с веревки и складывать аккуратно Ярик так и не научился. Александр, вздыхая, перекладывал всё на полках, чертыхаясь на мелкого, что в следующий раз он найдёт свою одежду в полуразложившемся состоянии, а на новую денег нет. — Помощь нужна? — как бы невзначай спросил Саша, поднимая очередной скомканный лист, приземлившийся аккурат перед ногами вошедшего в комнату Александра. — Нет. — буркнул Ярослав. — Разве что ты со мной петь будешь. На немецком. Александр посмотрел на Ярослава: — Ты волнуешься? — Не знаю, Саш. Наверное да. — он поднял глаза на Сашу. — Хотя, кто там вслушиваться будет, правда? Ну слажаю я, невелика потеря. Там половина присутствующих даже слов-то не разберёт, а уж ноты вообще дело десятое. — Хочешь... — он задумался. — Я тоже поговорю с Екатериной Викторовной, чтобы спеть с тобой? — Хочу. — Ярослав улыбнулся. Впервые за разговор. — Только переводи и пой свою песню. Иначе не честно. Ты говорил, что переводил в институте. Вот, вспомни, покажи пример, к чему мне надо стремиться. Александр хмыкнул. Чёртик хочет на спор устроить перформанс, чьё выступление будет лучше? — Я принимаю правила игры. — Александр повернулся к шкафу, где хранил документы и несколько старых конспектов лекций. Достав красную тетрадь с смешными наклейками, он потряс ею перед собой, показывая Ярославу, что, мол, есть ещё порох в пороховницах. — У «звукарей» из администрации есть фонограммы, я посмотрю, что я могу использовать. И я тебе говорю, Ярик, смотри, не пожалей о своём согласии. Ярослав обнял Сашу. Они обо всем всегда могли договориться. Иногда - без слов. *** — Ну почему эта? Чем тебя «Алиса» не устраивает? У тебя же есть «Серебро» от «Би-2» ? У тебя есть «Трасса». Почему снова «нет?» — Потому что я выбрал эту. Она мне близка. — Александр улыбнулся. — Овсянку будешь? — Давай, вспомню, как был маленьким. — Ярик отстранённо кивнул, размешивая сахар в чае.... *** Они собирались впопыхах. Ярику «приспичило» перед самым выходом из дома. Наглаженная голубая рубашка пришла в непотребный вид, поэтому Александр, ничтоже сумняшеся, отстегнул чёрный нижний ярус воротничка, одев Ярослава в белую рубашку. Галстук одевать не стал. И так нервничает, а как ещё затянет себе удавку на шее. ...На долгое время оккупировав ванную комнату, Ярослав вышел из неё притихшим. — Ярик! Ты чего? — Александр смотрел на Ярослава, трясущего головой и буквально раздающему себе небольные удары по уху. — Да я ватную палочку использовал, и теперь ухо не слышит. Может, я там повредил себе чего, Саш? — огромные синие глаза смотрели на того, ища помощи. Александр подошёл к мелкому и обнял того: — Ты нервничаешь, не волнуйся так пожалуйста. Это просто выпускной. — Да уж. — Ярик сжал того в объятиях. Как будто бы Саша не видит, что нервы у Ярослава натянуты. — Это всего лишь выпускной. И концерт. После него всё будет по-другому. — Я не хочу по-другому, Ярик. — внезапно пробормотал Александр, прижимая Ярослава к груди. Сон, казавшийся забытым ещё до пробуждения, внезапно отчётливо возник в голове, как недавно просмотренный кинофильм. Ярослав непонимающе смотрел на старшего. Последнюю фразу Саша произнёс с каким-то отчаянием, будто бы его Ярославку грозился кто-то отнять... Последний поцелуй перед выходом из дома. Требовательно заползая ладонями под рубашку друг друга, парни забывали дышать... *** Александр, неспешно разговаривая с другими педагогами, поискал глазами Ярослава. Не найдя, вернулся на пустой этаж. Действительно, тишина. Он уже повернулся было уйти, как со спины на него напрыгнул кто-то. — Ты куда? — родной голос с непривычными нотками эйфории, казалось, оглушил пространство. — Тебя искал, праздник же скоро, вон уже Артём за пульт пошёл, настраивать всё! — Я тебя уже сам нашёл. Теперь тебе осталось только меня терпеть. Или наслаждаться. Очень советую тебе выбрать второй вариант. Александр развернулся. Шальные глаза блестели, будто бы начищенные до блеска. Либо обладатель «голубых озёр» изрядно выпил, но запаха не чувствовалось. — Ты что, пил? — дежурный вопрос старшего. — Нет, Саш, ты чего? Мы с девчонками из другой школы просто во дворе сидели общались, — удивление во взгляде сменилось на заискивание. «Ну, посмотрим!» — А как же твои местечковые заигрывания с девочкой? — заметил Александр. — Что это за поцелуй при всех в классе? Людмила Владимировна даже спросила, уж не невесту ли ты себе присмотрел. Ярослав молчал. Говорить о том, что девочки бывают разные, он не хотел. — Саш, — он взял пальцы Александра в свои, наплевав на возможных нежелательных свидетелей, которые всегда некстати поднимутся по лестнице или возникнут из распахнувшийся двери кабинета. — Вообще-то у нас как бы сейчас выход, праздник, а ты хочешь настроение обоим испортить? Или чего ты добиваешься? Казьмин молчал. Он хотел просто правды. Честности. За этот год его Ярик вырос. Стал взрослее, мудрее, в нём появилась уверенность, что он сможет многое сам. Александр был его учителем. И остаётся им. Но сейчас Александру не хватало честности между обоими. Что-то Ярослав научился скрывать от него. — Я? Я честности хочу Ярик. Ну и тебя. Потом. После номера. — Александр сверкнул глазами на младшего. Тот вспыхнул. — Саш, тут же люди... могут услышать! — зашептал Ярослав. — Я знаю. Поверь мне, я знаю, что я делаю. — Александр усмехнулся. Он знал, что делает... *** — Лен, а ты Ярика не видела? Ему через двадцать минут выходить, песню петь, а я его нигде найти не могу. Лена посмотрела на учителя. — Вообще-то в классе был, с Анькой из другой школы. Пейджер ей показывал, когда я выходила. Но вы не волнуйтесь, — она перешла на шёпот. — Там и другие были ребята, они не вдвоём. — Вот ещё, — усмехнулся Казьмин. — Большой мальчик уже, пусть показывает свои пейджеры кому угодно. Просто номер его скоро, как бы не проспал. — Придёт он, куда денется. Это же его «звёздный час», считай. — Лена улыбнулась и растворилась в нарядной толпе школьников. Александр дошёл до закрытого кабинета. Подозрительно тихо для «они не вдвоём». Он постучал в дверь и распахнул её. Незнакомая девушка, не замечая никого вокруг, сидя на парте, была погружена в пейджер, бестолково нажимая немногочисленные кнопки. Его Ярик сидел рядом и негромко что-то рассказывал. — Я...рослав. Тебе песню петь, ты не забыл? — Я знаю, Александр Сергеевич, я успею. Голос холодный, будто бы околдованный. Некстати вспомнился советский фильм «Снежная королева», когда Снежная Королева, околдовав Кая, завладела его разумом, а его сердце — заморозила. Стряхнув с себя наваждение, Александр присмотрелся. Заторможенные движения. Взгляд как в пустоту. И такое ощущение, что Ярослав не понимает, что он делает. — Ярик? — Александр предпринял ещё одну попытку «достучаться» до Баярунаса. — Я же сказал. Я успею. — монотонный голос, кажущийся чужим и стеклянным. — Я хочу, чтобы и подруга послушала, как я пою. Она говорит, у меня чудный голос. Это так? — Ты хорошо поешь, Ярослав. — Абсурд, абсолютно не вписывающийся в данную ситуацию, да ещё на выпускном! Ладно, с этим Александр разберётся попозже, некогда тянуть время, через пять минут объявят Ярослава. Схватив обоих и краем сознания отмечая, что движения заторможены, Александр вытащил «Орбит» и сунул мальчишке. — Зажуй и выплюни, чтоб не петь с жвачкой. Не видя, Ярослав машинально взял протянутое. Они в последнюю минуту зашли в зал, когда уже стоящая на сцене директор дочитывала свою речь. Глазами проследив за парочкой, проходящих к сцене, от Людмилы не укрылось раздражительность учителя. «Что он снова натворил, этот бессовестный?» Не меняясь в лице, она дочитала приветственную речь для учеников и, объявив Ярослава со сцены, уступила ему место. — Ни пуха! — Спасибо, — пробормотал школьник. Ярослав поднялся на сцену. Артём нашел диск и вставил в звуковой центр. Первые звуки «Кукушки» заполнили пространство зала. Ярослав, будто бы сбросив маску, был живым, и ничего не выдавало того, что буквально пять минут назад школьник не отличался от мальчика-робота с замедленными движениями. Вполне себе сносно пропев первый куплет и припев, он нашёл в зале глазами новую знакомую и подмигнул ей. Улыбка вышла немного нервной, но, наверное, сказывалось напряжение перед дебютом. Du bist meine Sonne, schau mich an Ich hab meine Hand zur Faust gemacht Hättest du Feuer zünde an Und lach* Допев и получив порцию аплодисментов, Ярослав спустился и присоединился к своему классу. Лена обняла Ярослава, но было видно, что мысли его сейчас заняты не лучшей подругой. Вообще. Ярослав менялся на глазах. Сегодня он выглядел необычным. Поведение и движения его были непривычны для Александра, а уж он-то хорошо мог оценить то, как ведёт себя младший. Что-то мешало Александру. И он не мог понять, что. Когда официальная часть праздника почти подошла к концу, Александр поднялся на сцену. — Дорогие ученики, мой класс! Вы - мой первый выпускной класс в этом интернате, — начал Александр. Он улыбнулся, найдя Ярика среди выпускников. — Я хотел бы пожелать всем вам, чтобы каждый нашёл свою дорогу в жизни, не боялся трудностей, и не боялся идти вперёд. К новым горизонтам, новым победам, новым дням. Испросив разрешения, я хотел бы также завершить свою речь небольшой, но всем известной песней, посвящая её окончанию года. И для меня это тоже, в некотором роде, дебют, — он увидел, как Ярослав вдруг дернулся и направился в сторону сцены. — О, мой выпускник тоже хочет что-то добавить? — Александр улыбнулся, когда Ярослав поднялся к нему на сцену. Всё выглядело, как будто бы заранее отрепетированный спектакль, и зрители следили за происходящим с интересом. — Я, — Ярослав включил второй микрофон, лежащий на пульте. — Я хотел бы помочь Вам, Александр Сергеевич, в Вашем, так сказать дебюте. — Он кивнул человеку, сидящего за пультом и тот включил фонограмму. Александр непонимающе уставился на Ярослава. — Я тоже её выучил. Давай дуэт. — быстро бросил шёпотом Ярослав, подбегая к Александру. Блеск глаз становился все сильнее и Александр не понимал, что происходит с его любимым младшим. «Жажда. Ему понравилось быть на публике!» — Ну давай, вступай на второй части куплета, — только и смог ответить Саша, услышав первые звуки музыки. Дождавшись окончания вступления, он начал: Über mich die Stille läuft Himmel voll im Regen säuft Regen dringt um mich vorbei Ich hab kein Schmerzen mehr Unter kaltem Flüstern (von) Sternen Muss die letzte Brücke verbrennen Und alles geht im Abgrund fort Ich werde frei von All Vom Gut und Böse sein Und meine Seele kriecht nach oben Ganz allein* Ярослав улыбнулся, глядя на Сашу, и подхватил: Ich könnt’ mit Dir zusammen sein Ich könnt‘ Dich lieben und verzeih‘n Und vergess‘n im Nachhinein Es war aber nur ein Spiel In Windgeräusche hinter mir Deine Stimme schwindet hin Und über alle Liebesstand, Die uns zur Asche verbrannt Ich war an Dich verrückt In meinem Leben gibt es keinen Platz für Glück* Директор смотрела на неожиданный перформанс. Этого в программе заявлено не было. Самодеятельность, черт побери. Ладно, посмотрим на продолжение. Она знала эту песню, из каждого утюга последние пару месяцев крутили её. Но ведь там поётся о расставании. Хотя, расставаться с таким выпускным классом тоже можно под подобный «гимн», ибо каждый ученик хранил свои скелеты в шкафу. Тут можно было бы и вправду выдохнуть «Я свободен»... Ярослав и Александр, стоя друг напротив друга и не разрывая взгляда, выводили дуэтом: Ich bin frei jetzt, höre wie ein Vogel singt, Ich bin frei jetzt, die Angst erlischt und komisch klingt, Ich bin frei jetzt, ohne Wissen von Gefahr, Ich bin frei jetzt, nicht in Träumen sondern wahr * Разойдясь по разные стороны стороны сцены в проигрыше, Александр пытался унять учащенное сердцебиение. Он пел на автомате, песня эта была у него самая любимая. Он перевёл её, когда расстался с девочкой в институте. Поэтому она была для него своеобразным гимном окончания очередной главы в жизни. Сейчас это означало свободу от учебы и выпуск из класса. Но Ярослав... он-то каким боком? Он понимает вообще, что он делает и о чём он поёт? Александр смотрел на мальчишку и не узнавал поведение младшего. Ко всему, ещё добавилось нервное подергивание головы, которого не было раньше. «Что за чертовщина!» Второй куплет Александр начал с улыбкой: Über mich die Stille läuft Himmel voll im Feuer säuft Feuer dringt um mich vorbei Und ich bin wieder frei* Резко подскочивший к нему Ярослав заглянул в глаза. Александр посмотрел на него и холод сковал пальцы. Глаза Ярослава, такие синие, манящие в другое время, были чёрными. Зрачки были расширены и радужка абсолютно не была видна. Не давая опомниться, школьник снова перетянул «право голоса» на себя. Ich bin von Deiner Liebe frei Und der vorhergesagten Schicksal Von der Feindschaft und Wut Von Böse und vom Gut Du warst verrückt an mich In meiner Seele gibt еs endlich keinen Platz für dich* Александр не помнил, как он допел два повторяющихся припева дуэтом. Дождавшись восторженных аплодисментов и проговорив слова поддержки для всех учеников, они спустились по разные стороны сцены. Ярослав вышел из зала, вернувшись через несколько минут в приподнятом настроении, шутил с одноклассниками и новой знакомой. «Надо порасспрашивать, кто это» поставил себе галочку Александр. Лена толкнула учителя в бок, отвлекая того от внимания заключительной речи директрисы, отводя того к стене: — Александр Сергеевич, с Яркой что-то не то. Я никогда его таким не видела. — Я тоже, Газаева, от данного сам в шоке. Мы даже не репетировали песню вдвоем, он экспромтом вышел. Кто она? Ты знаешь эту девочку? — Александр не сводил глаз с Ярослава. Им нужно поговорить. — Из соседней школы. Не знаю, Александр Сергеевич. Она с нами, интернатскими, никогда не общалась. Мы же птицы не того полёта, с нами стыдно дружить. Что это её в Ярке привлекло, что они воркуют, непонятно. — Лучше бы с тобой продолжал целоваться, я бы спокоен был, — в сердцах бросил Казьмин, провожая взглядом Ярослава и Аню. Парочка направилась к выходу из актового зала. — Чёртов гений, — после окончания официальной части праздничной «линейки» заметила Людмила Владимировна, подходя к Александру. — Он вообще ведает, что творит? — Надеюсь, что по крайней мере осознаёт, — пробормотал Александр. — Пойду в класс, прослежу. Если они в класс, конечно вернулись. Заглянув в класс, он увидел Аню. Рядом стоял Ярослав, медленно заплетая ей косички, точнее, просто перебирая волосы и пытаясь создать что-то наподобие кос на голове. Движения из хаотичных на сцене снова стали заторможенными. — Ярослав, что происходит? Ты в порядке? — Александр шёл ва-банк. Ему нужно докопаться до правды. Девушка подняла глаза на учителя. Внезапный нервный смех заполнил кабинет. — Он сейчас отойдёт. «Отпустит» и отойдёт. А пока что его снова «штырит». От колёсиков! — Шатенка продолжала смеяться. Александр не выдержал, подошёл к Ярославу. Мелкий дрожал. — Твою мать, Баярунас, ты что принял? — Александр был вне себя. Незнакомая девчонка, внезапно появившаяся в его жизни, грозилась разрушить не только устоявшиеся отношения, но и похерить к чёрту и так хилое здоровье мальчишки. Неизвестно, что добавили в эти «колёса» и сколько он принял. Судя по реакции организма и общему состоянию, Ярославу уже давно «достаточно». — Ты с ума сошёл? Чего ты наглотался? Александр был вне себя от гнева. Наркотиков в этой жизни ещё не хватало. Схватив мальчишку в охапку, тот, бросив на ходу «Убирайся, чтобы глаза мои тебя не видели», потащил несопротивляюшегося подростка в туалет, Александр двумя пальцами, вставленных Ярославу в рот, попытался вызвать рвоту. «Давай же, ну!» Старания увенчались успехом. Две таблетки, закинутые, наверное, после выступления, когда Ярик выходил из зала, и ещё не полностью растворившиеся в желудке, вышли с желчью. «Хвала богам!» Наспех умыв Ярослава, он заглянул в его глаза. Что-то неуловимое, но такое родное отразилось в голубых озёрах младшего. Александр притянул парня к себе. — Всё хорошо. Уже всё прошло. Резкий выдох в грудь. — Саш, отпусти меня, пожалуйста. Александр отстранил Ярослава от себя. — Сколько ты уже принимаешь наркотики? — Несколько дней. Она сказала, что это не страшно, что это просто картинки в голове.... — голос, переходящий на истерику, но родной — Прости меня, Саш! — Ты идиот, Баярунас! — Александр прижал подростка к себе снова, гладя того по волосам. — Ты просто придурок, раз на такое согласился по доброй воле. Сон был в руку. * Солнце моё, взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня, Вот так. (лит.нем.) * Надо мною тишина, Небо, полное дождя. Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост, И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа. (лит. нем.) * Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра. В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой, И о той любви земной, Что нас сжигала в прах, И я сходил с ума. В моей душе нет больше места для тебя. (лит.нем.) * Я свободен! Словно птица в небесах. Я свободен! Я забыл, что значит страх. Я свободен! С диким ветром наравне. Я свободен! На яву, а не во сне. (лит. нем.) * Надо мною тишина, Небо, полное огня. Свет проходит сквозь меня, И я свободен вновь. (лит.нем.) * Я свободен от любви, От вражды и от молвы, От предсказанной судьбы И от земных оков, От зла и от добра. В моей душе нет больше места для тебя. (лит.нем.)