Интернат

— Значит, Вы, барышня, хотите в медицинский поступать, — Дмитрий спускался за девушкой по ступенькам, прогоняя недавно увиденное перед глазами. — Похвально, похвально. Необычно, я бы даже сказал. Сейчас все на экономистов и юристов поступить мечтают. Поравнявшись с дверью, он отворил её, пропуская девушку вперёд. — Спасибо. А лечить людей кто будет, если все в юристы и экономисты ринутся? — Она спустилась по крыльцу вниз, намереваясь идти в сторону интерната, как Дмитрий, придержав её за локоть, направил в другую сторону. — Я же обещал подвезти Вас, барышня, — с улыбкой пояснил Дмитрий. — Мой конь припаркован недалеко отсюда, и если Вы не боитесь сесть в машину к почти незнакомому мужчине в самом расцвете сил, то давайте прогуляемся в соседний двор. Лена посмотрела на Дмитрия, продолжавшего придерживать её за предплечье. В свете фонаря он выглядел старше, чем в квартире у Александра Сергеевича. Но вместе с этой «взрослостью» в нем было что-то мужественное, суровое и... какая-то непонятная грусть скользила за его показной бравадой. — А самый расцвет это сколько? — начала девушка, — Вы не женщина, у мужчин возраст можно спрашивать. Мне вот семнадцать, а Вам? — Почти в два раза старше, чем ты. Мне тридцать три. — он улыбнулся и отпустил руку девушки. — Прямо как Иисус, — пробормотала девушка, неспешно следуя за спутником. Дмитрий с интересом посмотрел на девушку. Неглупая, читает, наверное, ещё что-то, кроме дамских романов или молодежных журналов. — Ну, возраст Христа, считай, раз Вам тридцать три года. — Лена сочла молчание мужчины за непонимание и поспешила пояснить. — Только за Иисусом шли восторженные толпы людей, а за мной ходят, в основном, родственники пациентов, требующих вылечить за один приём, — усмехнулся мужчина. — Ну Вы же врач, Дмитрий Юрьевич. - язвительно добавила девушка. — Вы для многих являетесь таким Иисусом, к Вам идут за помощью. Врач вообще благородная профессия. Свет в окошке для большинства. Они неспеша дошли до припаркованных в соседнем дворе машин. Дмитрий щёлкнул брелком сигнализации и чёрный автомобиль коротко моргнул фарами. — Благородная, но, к сожалению, неблагодарная. Верный конь ждёт Вас, барышня, — он открыл ей переднюю дверь автомобиля, приглашая сесть. Лена, замешкавшись, осталась стоять перед распахнутой дверью. — О, барышня предпочитает ехать на заднем сиденье? Прошу сюда, — он отворил вторую дверь «железного коня». Внезапный короткий писк, и из-под автомобиля выполз котёнок. Он посмотрел на людей и снова коротко мяукнул. Лена отмерла и взяла котёнка на руки. — Какой ты хорошенький, — воскликнула девушка, гладя хвостатого. — Ты голодный наверное, да? А у меня для тебя и нет ничего. Дмитрий смотрел на это сцену и боролся с желанием, чтобы не засмеяться в голос. — Он, наверное, под машиной грелся, там же тепло. Вот ведь хорошо, что не сразу мотор включил, как с сигнализации снял. Только животных вам в интернат точно нельзя. Поэтому предлагаю оставить его тут. — Да, знаю я, — Лена вздохнула, прижимая животное к себе. — Всегда хотела себе котёнка, или кошку. Только мы не можем завести никого, в этом Вы правы. Вырасту, заведу себе котика, — она гладила котёнка с нежностью и абсолютным отсутствием брезгливости, что не укрылось от Дмитрия. — Накормить мне тебя, кроме конфетки, нечем. Беги давай, — она выпустила мяукающего котёнка на траву в клумбу и села на заднее сиденье всё ещё открытого автомобиля. Дмитрий хмыкнул, закрывая за ней дверь, дверь передней двери и, обогнув автомобиль, сел за руль. Они медленно выехали со двора. — А Вы с детства хотели стать врачом? — спросила Лена, смотря на водителя. — Да, наверное. Хотелось стать не просто врачом, а хорошим врачом. Вот, как видишь, мечта стать врачом сбылась. Хороший или нет, судить не мне. — Дмитрий посмотрел в зеркало заднего вида. — Но ты должна быть готова к тому, что у тебя, если ты станешь врачом, будет своё кладбище пациентов. Не бывает врачей, у которых не умирали бы люди. Это жизнь. Поэтому я тебе советую очень хорошо подумать, сможешь ли ты психологически работать по выбранной специальности. Они доехали до здания интерната. — А у вас оно большое? — внезапно спросила Лена. — Что? — не понял врач, оборачиваясь назад. — Ну, кладбище Ваше. Кладбище Ваших пациентов, — пояснила девушка. — Достаточное. Достаточное для того, чтобы иногда ночами во время дежурств перебирать своё прошлое в голове и думать, правильно ли ты поступил тогда или поступаешь сейчас. Дмитрий выключил мотор и чуть развернулся в сторону девушки: — Я раньше был уверен, что нужно поступать так, как того требует профессиональный долг. Сейчас же я стараюсь поступать по велению сердца. Поэтому мои поступки часто можно расценить как должностное преступление. Но тебе, — он повернулся полностью назад, смотря на Лену, — сначала надо сдать экзамены, получить аттестат, пройти отбор на вступительных экзаменах, поступить и отучиться, закончить интернатуру и вот тогда мы с тобой продолжим наш увлекательный разговор. Пойдём, — Дмитрий резко наклонился к «бардачку», что-то вытащил оттуда, выпрямился и вышел из автомобиля. Обойдя машину, он открыл дверь девушке, — побуду ещё немного в несвойственной мне роли джентльмена и провожу тебя хотя бы до дверей. Лена выпрыгнула из машины, проигнорировав руку мужчины, заботливо предложенную им. Он крякнул, закрывая дверь за школьницей и ставя машину на сигнализацию. — А есть что-то, о чем Вы сожалеете больше всего? Что вы не смогли вылечить? — Лена шагала в сторону здания, неся сумку в руках. Она болталась на длинном ремне и качалась наподобие маятника. — Сожалею о многом. Например о том, что я не могу вернуть прошлое. Я не волшебник, — Дмитрий шёл рядом и говорил тихо, держа пальцы в карманах джинсов. Накинутая на клетчатую рубашку синяя джинсовая куртка делала его похожим на героя вестерна. — Я по факту, стал хорошим врачом, хирургия это очень интересно. Только я не могу излечить душевную боль, такие раны не зашить никакими нитками, не выжечь никаким лазером... Он замолчал. Они дошли уже до дверей интерната и Лена стояла рядом с мужчиной, не решаясь первой попрощаться. Открыв сумку, она вытащила ключи и сигареты и, заметив взгляд Дмитрия, убрала пачку обратно в сумку. Смущение девушки не смогло укрыться от врача. Он с усмешкой спросил, кивая на сумку: — Что же не куришь? — Ярка сказал, Вам неприятно, когда в Вашем присутствии кто-то курит, — просто ответила девушка. — Поэтому и не курю. Не люблю действовать людям на нервы. — Ну да, — он усмехнулся, глядя на девушку. — Я вообще против, чтобы люди курили. Сашку пытаюсь отучить, Ярослава тоже. Пока что не особо успешно. На-ка, вот, — он вытащил из куртки батончик, вытащенный пару минут назад из «бардачка», глядя в глаза девочке. — По доброте душевной дам лучше сладость. Вместо сигареты отлично заходит. — «Гематоген»? Смешно, я уже не ребёнок, — она отвела глаза и улыбнулась. Раскрыла упаковку и вонзилась зубами в сладкую плитку. — Мягкий. Спасибо. И за то, что подвезли, тоже спасибо. Скажите... — она запнулась. — А Вы Александра Сергеевича хорошо знаете? Дмитрий посмотрел на девочку. Поднял руку, посмотрев на часы - без пяти минут одиннадцать вечера. «Десять минут, не больше» — Достаточно хорошо для того, чтобы не бояться за Ярослава, — мягко улыбнулся он. — И я тебе советую больше не практиковаться в поцелуях на мальчике. Они....такие какие есть. Это природа. Ты ничего не сможешь изменить, даже если залезешь к нему в штаны. — Ой, больно надо, — фыркнула Лена. — Больно, но надо, — отпарировал Дмитрий. — Надо провести с тобой беседу, чтобы в оставшееся время ты не выдала их тайну. Даже нечаянно. — Да не выдам я. Я же пообещала. Ярка мой друг, мы с ним... — она замолчала, подбирая слова. — Многое вместе прошли. Танец вот на День Святого Валентина, например, вы не видели, а весь интернат в шоке «лежал». Во главе с директором. И оставшиеся три недели до выпускного уж как-нибудь сохраню тайну. Они же не виноваты, что...их не поймут. Вы вот сразу поняли и приняли? — У меня работа обязывает относиться к людям одинаково, независимо от их пола, расы и вероисповедания, — ответил Дмитрий. — А танец, да, наверное шикарный был. Хватило мне ночных приключений тогда. Кстати, — он вспомнил про причину экстренной транспортировки Саши в больницу, — скажи, ты таблетки выбросила? Я не спрашиваю причину, по которой тебе их прописали, откровенничать будешь со своим психотерапевтом, я просто понять пытаюсь, почему ты курс не допила. — Мне помогло быстро, я и бросила. Оставила на всякий случай, вдруг снова спать не смогла бы, — тихо ответила девочка, смотря в землю. — Я тебе советую избавиться от них. Все равно срок годности у них скоро закончится. Захочешь порыдать, из-за Ярослава или нет, приходи ко мне. Я принимаю в городской больнице. Пациенты по записи, — он открыл бумажник, достал визитку и протянул её девушке. — И без записи. Лена взяла маленькую картонку. — А с профессиональными вопросами к Вам можно обращаться? Или только с психологическими? — Лена зашла на ступеньки крыльца. — Я же хочу на врача поступать, вот, вопросов много будет. — Обращайся. Спокойной ночи, будущая коллега! — Дмитрий отошёл к машине, махнув рукой. Лена улыбнулась, открывая дверь казенного заведения. Дмитрий подождал, пока она скроется за дверью и сел в машину. Заведя двигатель, он с минуту посидел в машине, затем вырулил со двора и доехал обратно до двора тетки. Найдя котёнка, который оставался во дворе, только отбежал уже намного дальше, тот сунул того за пазуху и поехал в круглосуточный магазин. — Дайте мне молока и «Вискас» какой-нибудь для этого льва? — обратился он к полусонной продавщице. Та посмотрела на хвостатое недоразумение, примостившееся на большой руке взрослого мужчины, и вздрогнула: — Блохастый наверное, а ты его в продуктовый магазин притащил. Двумя пальцами взяв купюру и бросив сдачу на пластиковое блюдечко с рекламой «Ментоса», она выдала покупку. Дмитрий, вспомнив, как девочка гладила животное, только вздохнул. Ей в этом взрослом мире предстоит познать очень много разочарований.