Потерянная звезда

ДИНЬ-ДОН! Лекса вскочила в постели, вздрогнув от звука дверного звонка. Вырванная из когтей подсознания, загнавшего ее в угол памяти, она вспотела и стала задыхаться. Брюнетка прижала ладони к глазам и потерла их круговыми движениями, стирая воспоминания из своего сна. Ее правая рука поднялась ко лбу, а затем расчесала волосы, распутывая образовавшиеся узелки. Она посмотрела на часы, которые показывали уже 9:30 утра. За очередным звонком последовал быстрый стук. Лекса вскочила с кровати, спотыкаясь прошла через свою темную спальню и спустилась по лестнице. Беспрерывный стук продолжался до тех пор, пока она гневно не распахнула дверь, где тут же была встречена сестрой и дочерью. — Ой … — Анья взглянула на сестру и поняла, что вчерашний вечер прошел не очень хорошо. — Мама! Доброе утро! Я ела блины на завтрак! — Мэди, не обращая внимания на мрачный вид своей матери, поспешно вбежала за порог, быстро обняв Лексу, прежде чем войти внутрь и продолжить болтовню. — Кларк здесь? Я хочу показать ей свой трофей! На ней изображена футболистка, и тетя Анья сказала, что это статуя меня! Я не уверена, что это правда, потому что все трофеи выглядят почти одинаково, и Гретхен намного выше меня, но человек на ее трофее маленький. Брюнетка последовала за дочерью, подхватив сумку и пальто, которые та оставила в прихожей. — Это прекрасный трофей, мартышка. Мы должны поставить его на полку в твоей комнате. Анья тоже последовала за девочкой в дом. Она притянула Лексу к себе, прошептав:  — Что у вас произошло с Кларк? — Когда брюнетка не ответила, её настойчивая сестра продолжила допрос. — Я предполагала, что вы провели великолепную ночь…если понимаешь, о чем я… но судя по выражению твоего лица, очевидно, что все прошло не так гладко.  — И почему ты решила, что все должно было пройти хорошо? Анья недоуменно взглянула на сестру.  — Ты не ответила на мое сообщение вчера вечером и не позвонила мне сегодня утром. Как ты думаешь, какого черта я трезвонила в дверь? — Лекса только пожала плечами, ничего не сказав. — Я думала, что она все еще здесь, и пыталась предупредить вас обеих, прежде чем сюда ворвется ребенок. Но этот взгляд совсем не похож на взгляд человека, который наконец-то переспал. Если серьезно, то выглядит так, будто ты плакала. Я права? Лекса вскинула голову, покачиваясь взад-вперед. Она приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова.  — Все действительно плохо, — пробормотала Анья, скорее утверждая, чем спрашивая. Она вернулась к входной двери, открыла ее и крикнула: — Эйден! Иди сюда. Тем временем на кухне, схватив коробку сока, Мэди снова обратила внимание на мать.  — Кларк здесь? Брюнетка посмотрела на свою дочь, изо всех сил пытаясь изобразить улыбку. — Нет, обезьянка, ей надо было домой. — А когда она вернется? — спросила девочка. — Я не думаю, что в ближайшее время, милая. Кларк очень, очень занята. — Она скоро вернется. Она обещала. — Мэди уверенно кивнула и взобралась на барный стул. — Что обещала? — Посмотреть мою комнату. Это было обещание на мизинчиках, которое очень серьезно. Она не сможет его нарушить. Лекса не знала, как на это реагировать. Она не была уверена, что Кларк вообще когда-нибудь снова переступит порог их дома, но не хотела разочаровывать свою дочь. К счастью, разговор был прерван возвращением Аньи в комнату, с Эйденом на буксире. — Ладно, дети. Почему бы вам не пойти в игровую и не потусоваться там? — предложила она. — Мам! Я думал, мы пойдем в торговый центр, чтобы попробовать эту штуку с виртуальной реальностью? — заскулил Эйден. — Да неужели? — Анья изобразила саркастический смех. — Может, и так, но это было до того, как ты прогулял школу и заплатил какой-то незнакомой женщине, чтобы она притворилась мной. — Но ведь это было ради любви! — Запротестовал Эйден. — Любовь должна побеждать все, даже наказания. Анью это позабавило, но лицо ее оставалось бесстрастным.  — Хорошая попытка, малыш. — Она хлопнула сына по спине. — Но наверное, твоя мама просто циник. Мэди подбежала к брату и, схватив его за руку, потащила в игровую комнату.  — Пошли уже! Мы можем посмотреть Суперсемейку 2! — Только не это, — простонал Эйден, и это было последнее, что сестры Вудс услышали от своих детей, прежде чем дверь в конце коридора закрылась, и они наконец остались одни. Анья молча подвела Лексу к кухонному стулу, затем с легкостью обошла знакомую кухню, заварив им обоим по чашке чая. Поставив горячий напиток перед сестрой, она наконец заговорила:  — Ладно, рассказывай мне все. И Лекса рассказала все. Она рассказала о своем вечере с Кларк, и как все шло хорошо, пока они не заговорили о Костии; как Кларк слетела с катушек при упоминании о том, что Лекса была убита горем из-за их разрыва. Это заявление затем привело к давно назревшей истории о том, что произошло все эти годы назад в Лос-Анджелесе. До этого момента Анья и сама то очень мало знала о той поездке в Лос-Анджелес. Когда брюнетка вернулась домой тринадцать лет назад, она ясно дала понять, что не хочет обсуждать Кларк. Так что Анья изначально настаивала на дополнительной информации, но все, что ей удалось выяснить, это то, что их отношения закончились, и Лекса была той, кто положил им конец. Обычно Анья так просто не сдавалась, но в то время она была молодой матерью, так что ее основное внимание было сосредоточено на ребенке. Шли годы, а ее сестра по- прежнему отказывалась вдаваться в подробности разрыва, и тема Кларк стала чем-то вроде табу среди семьи и друзей Лексы. Но теперь, по прошествии стольких лет, все раскрылось, и у Аньи сложилось личное серьезное мнение на этот счет. -Да ты, блядь, издеваешься надо мной! Брюнетка устало опустила голову и потерла лицо.  — Вот этого мне сейчас точно не нужно. Я была молода, глупа и полна мелодраматического таланта, но я делала то, что считала лучшим для Кларк. Анья лишь недоверчиво покачала головой.  — Я так разочарована в тебе, Лекс. Как ты могла так поступить с ней? Руки Лексы упали на стойку, и она снова посмотрела на сестру, отчаянно пытаясь объяснить. — Я не поступала так с ней, Ан. Я поступила так для нее. — Нет, это чушь собачья! Каждый должен быть хозяином своей судьбы, а ты просто лишила Кларк выбора. — Я не обязана это выслушивать. Лекса оттолкнулась от прилавка и встала со своего места, но ее путь преградила Анья, которая с молниеносной скоростью обогнула островок прилавка и встала перед сестрой, заставляя обратить на себя внимание. — Нет, ты должна это услышать. Ты сделала выбор, который повлиял на жизнь Кларк, и, как ты сказала, ты сделала его для нее, но почему-то без ее же ведома. Это неправильно. — Она бы сама не сделала правильный выбор! — слова вырвались у Лексы, когда она вскинула руки в воздух. Брови Аньи устремились к переносице, а лоб сморщился от недоверия к этому заявлению.  — Да ну? И кто ты такая, чтобы решать, какой выбор правильный? Это жизнь Кларк! — Я знаю, что она сделала бы. Она бы сделала меня своим приоритетом, отодвинув все остальное на задний план и упустив ее единственный в жизни шанс. Все, что у нее есть, все, чего она достигла, — у нее не было бы ничего из этого, если бы я не сделала того, что сделала. — Может быть… а может и нет, — настаивала Анья. — Но у тебя нет возможности узнать это, потому что ты самовольно ее отбросила. — Это уже не имеет значения. Кларк счастлива, и это все, чего я когда-либо хотела. — Откуда ты знаешь, что она счастлива? — спросила Анья, скрестив руки на груди. — Доказательства очевидны! — крикнула Лекса в ответ, вытянув руки перед собой ладонями вверх. Брюнетка на мгновение остановилась и оглянулась. Дверь в детскую все еще была закрыта, но ей нужно было держать свои эмоции под контролем, чтобы дети не услышали этот разговор. Оглянувшись на сестру, она продолжила более мягким голосом: — Она богата, знаменита, снимается в известнейших блокбастерах. Она выиграла Грэмми! — Лекса снова оглянулась, прежде чем быстро и тихо добавить — Она завтракает с Эми Адамс! Анья поспешила с опровержением.  — И это то, что составляет полноценную жизнь? Погоди… Эми Адамс… и правда, — пробормотала она, прежде чем прийти в себя и быстро покачать головой. Нет, не сейчас. Ее лекция не будет сорвана из-за знаменитых друзей Кларк. — Серьезно, Лекс, я не думала, что должна говорить тебе, что деньги не покупают счастья. — Брюнетка закатила глаза, но ее сестра продолжала. — Всего несколько дней назад ты увидела Кларк впервые за тринадцать лет. Можно сказать, ты ее больше не знаешь. Ты понятия не имеешь, что у нее на сердце. Может быть, она счастлива, может быть, нет, но ты действительно не знаешь этого. Ты просто делаешь предположения. — По выражению глаз сестры Анья поняла, что ее слова наконец возымели должный эффект. — И, честно говоря, если бы она была счастлива и жила лучшей жизнью, то не держала бы в себе ярость, которую она, очевидно, выпустила на тебя прошлой ночью. Последовало несколько мгновений тишины, прежде чем брюнетка выдохнула: — Она меня ненавидит и не хочет со мной разговаривать. — Слушай. — Анья положила руки на плечи Лексы и слегка наклонилась, чтобы их лица оказались на одном уровне. Настало время настоящих разговоров. — Ты подойдешь к ней лично и скажешь, что хочешь сесть и поговорить. Ты должна объяснить ей и себе, почему оставила ее в Лос-Анджелесе. Она снова выпрямилась и добавила:  — Поверь, она откроет тебе дверь. Я бы поставила на это свою левую грудь. У Лексы вырвался удивленный смешок, прежде чем она спросила:  — Только левую? — Ну, правая-моя любимая. — невозмутимо ответила Анья. Сестры какое-то время просто смеялись вместе. — Хорошо, я напишу ей. Брюнетка оглядела дом в поисках своего телефон. Она заметила его на кофейном столике и пошла за ним. Телефон пробыл в ее руках всего лишь секунду, прежде чем Анья выхватила его. — Сообщение? Нет, так не пойдет. Я сказала «лично». Из того, что я помню о Кларк, она может быть немного упрямой. Кроме того, твое преступление было серьезным. А это требует разговора лицом к лицу. — Лично? Ты хочешь, чтобы я просто устроила ей засаду? Лексе эта идея не понравилась. Она никогда не могла противостоять гневу Кларк. Ей лучше удавались спокойные, рациональные аргументы. Кларк, однако, была вся страсть и огонь, и, честно говоря, на Лексу это всегда оказывало немного возбуждающий эффект. Она часто теряла ход своих мыслей, когда Кларк была в ярости, что было только на пользу блондинке. — Слишком легко игнорировать тебя через смс. Ты должна противостоять ей с помощью этих своих грустных щенячьих глаз. Вот тогда она точно сложит карты. Брюнетка все еще была настроена довольно скептически. — Я даже не знаю, как ее найти. — Позволь мне позаботиться об этом. Я позвоню Рейвен и заполучу информацию. А ты пойдешь в душ и оденешься во что-нибудь подходящее, что напомнит ей о твоих достоинствах. — Губы Аньи сложились в нелепую усмешку от ее собственной шутки. — Ммм… ты же поняла меня?  — Не могу поверить, что ты чья-то мать. — Лекса бросила замечание сестре, когда уже поднималась по лестнице, чтобы начать приводить себя в порядок. — А если серьезно — крикнула ей вслед Анья, — я говорю о сексапильной одежде, а не о деловых или бабулькиных нарядах! Чуть больше часа спустя, после поцелуя на удачу от дочери и жгучего шлепка по заднице от сестры, Лекса ехала в своей машине, направляясь к отелю Кларк. Рейвен охотно поделилась информацией, упомянув, что брюнетке лучше исправить плохое настроение певицы. Наряд, который они выбрали, состоял из хлопчатобумажного серого свитера, ниспадающего с плеч поверх узких синих джинсов и черных ботинок до щиколоток. Это лучшее, что они смогли собрать после того, как Анья перерыла весь гардероб Лексы. Очевидно, у матери-одиночки ребенка младшего школьного возраста в отделе сексуального гардероба было не так уж много вещей. Особенно зимних. После дальнейших преследований со стороны ее личного купидона из ада, Лекса согласилась нанести больше макияжа, чем в обычный день. Ее типичным саундтреком во время одиночных поездок был NPR, однако на этот раз она чувствовала, что ей нужно что-то немного более оптимистичное, чем страшный заговор иностранного происхождения, который в настоящее время привычно звучал из динамиков. Она переключила канал на одну из сорока самых популярных станций. — Всем привет, это Развязный Рон, и вы слушаете воскресный утренний звонок по KZIP99. У нас на линии Эшли из Сиракуз. Эшли, какую песню вы хотели бы услышать сегодня утром? — Привет, Рон. Мой парень мудак просто бросил меня, чтобы встречаться с соседской девушкой из моего дома. Девушка, которую я ему сама и представила четыре месяца назад. Он такой придурок! — О, Эшли, нам очень жаль слышать об этом. Что мы можем сыграть, чтобы облегчить вашу боль? — Я не хочу облегчать боль. Я хочу, чтобы он знал, какой он мудак. Вы можете поставить «(Ненависть) Ты мне правда больше не нравишься» Кларк Гриффин? Мерзкое чувство всколыхнулось в животе Лексы. Конечно, это должна была быть одна из песен Кларк. Непрошеная мысль мелькнула у нее в голове, но она отогнала ее. Не может быть, чтобы эта песня была о ней. У Кларк, вероятно, были десятки разрывов за эти годы. Эта песня может быть о ком угодно. — Хорошо, Эшли. И мы надеемся, что вы скоро забудете этого парня. А пока, вот то, о чем вы просили. Заиграли первые ноты песни, а диджей продолжал говорить.  — Забавный факт, эта песня из дебютного альбома Кларк Гриффин. В интервью она заявила, что написала ее после расставания с человеком, который бросил ее по электронной почте. Ай! Это должно быть действительно больно. Вот он, окончательный гимн расставания. Это окончательно смыло вероятность того, что песня была написана о ком-то другом. Лекса никогда не слышала ее раньше. После того, как она оставила Кларк в Лос-Анджелесе, она активно пыталась избегать любых напоминаний о певице, особенно ее голоса по радио. Но сейчас, спустя столько времени, казалось, что судьба хотела послать ей давно забытое сообщение. Поэтому она прибавила звук и слушала, пока ехала, надеясь, что, несмотря на название, песня не окажется слишком резкой.

Ты была всем, чего я хотела. Ты была всем, чем может быть девушка. А потом ты оставила меня с разбитым сердцем. Теперь ты для меня ничего не значишь Все, что мне было нужно, — это ты. Любовь, любовь, любовь, любовь, любовь, любовь Ненависть — слишком сильное слово Но ты мне совсем, совсем не нравишься. Теперь, когда все кончено Я даже не знаю, что мне в тебе понравилось Привела тебя сюда, а ты сбила меня с ног Ненависть — слишком сильное слово, но ты мне совсем, совсем не нравишься. Ты мне правда больше не нравишься Думала, что все было идеально Разве не так должно быть? Я думала, ты считаешь, что я того стою. Теперь я думаю немного иначе Все, что мне было нужно, — это ты. Любовь, любовь, любовь, любовь, любовь, любовь Ненависть — слишком сильное слово Но ты мне совсем, совсем не нравишься. Теперь, когда все кончено Я даже не знаю, что мне в тебе понравилось Привела тебя сюда, а ты сбила меня с ног Ненависть — слишком сильное слово, но ты мне совсем, совсем не нравишься. Теперь, когда все кончено ты не можешь причинить мне боль Теперь, когда все кончено ты не можешь сломить меня. Все, что мне было нужно, — это ты. Любовь, любовь, любовь, любовь, любовь, любовь Ненависть — слишком сильное слово Но ты мне совсем, совсем не нравишься. Теперь, когда все кончено Я даже не знаю, что мне в тебе понравилось Привела тебя сюда, а ты сбила меня с ног Ненависть — слишком сильное слово, но ты мне совсем, совсем не нравишься. Ты мне правда больше не нравишься.

— Да пошло оно все, — сказала Лекса вслух, несмотря на то, что была одна в машине. Она выключила радио, решив проехать остаток пути в тишине.