Disenchanted

Я добрался от аэропорта до колледжа довольно-таки быстро. Колледж сам по себе не представлял ничего необычного. Простое пятиэтажное здание, вот только если бы оно не было ограждено, то я подумал бы, что это жилой дом. Несколько людей стояли у входа и курили. Я прошёл мимо них и вошёл в двери колледжа. В фойе народа было очень много, отчего я растерялся, не зная, куда себя деть. Люди топтались на месте, держа в руках рюкзаки. Кто-то держал музыкальные инструменты, кто-то — огромные чехлы под холсты, кто-то — нарядные костюмы — в общем, кто что. — Извините, а что… куда?.. — неуверенно спросил я парня, что был ближе всех. — Да вот, все стоят, ждут заселения. Парень повернулся ко мне с улыбкой. В руке он держал небольшую прозрачную папку с рисунками, на которую я обратил внимание, но потом отвёл взгляд. — Заселения? А разве не вступительных? — я нахмурил брови. — У всех в разное время вступительные экзамены. У меня, к примеру, только коллоквиум и то завтра. — Нет вступительных? — я удивился. — А на какой факультет ты поступаешь? — На художественный, иду на иллюстратора, — парень почесал затылок. — Довольно странно звучит специализация, но, видимо, колледж учит всему и сразу. — Ого! А ты местный? — Нууу, я из Бронкса, — парень пожал плечами, — поэтому тоже жду заселения. А ты, я так понимаю, приехал издалека? Я усмехнулся. — Да. Меня легко вычислить по акценту? — Да, слышно, что ты не американец, — парень кивнул. — Я Майкл, кстати. Майкл Шинода. — Приятно познакомиться, Майкл, — я вежливо кивнул и улыбнулся. — Я Джерард Артур Уэй. У меня, кстати, брата, тоже зовут Майкл. — Вот как! — Майкл усмехнулся. — Там, откуда ты родом, все так представляются? — Я из Британии, Кардиффа, — я пожал плечами. — И, наверное, да, все. Манеры такие. — Понятно, — Майкл, усмехнулся. — Ты с инструментом. На музыкальное собрался? — Ага, — кивнул я и хотел что-то добавить, но тут толпа начала продвигаться внутрь. Нам выдали какие-то листы и отправили на четвёртый этаж. Кто-то заселился в общежитие еще вчера, кто-то — еще раньше. Нас быстро распределили по комнатам, кто с кем попросился пожить эти вступительные две недели. Мы с Майклом попросили одну комнату на двоих и заселились туда. Комнатка была пуста и вымыта. Холодильник, если был нужен, разрешили включить, но сказали его разморозить, как будем выезжать, потому что на лето все студенты разъехались. Штор не было, и это единственное, что меня расстроило. А так, в принципе, нас все устраивало. Позже нам выдали матрасы и постельное белье. Время шло к полудню. Я просмотрел расписание экзаменов и список, в котором было указано, кто за кем шел, еще когда мы с Майклом стояли в коридоре внизу, поэтому задерживаться с Шинодой в комнате не стал. Я переложил некоторые вещи из рюкзака в тумбочку, а после схватил гитару и помчался вниз. Народу было не так много, так как я в списке по фамилии шел последним. Прослушав всех, наконец пригласили меня. — Здравствуйте, — поприветствовал я людей, что были за столом. — Здравствуй, — сказала полная дама, возраста, наверное, моей бабушки. — Вы у нас Уэй, да? — Да, все верно, это я. — Улыбка не сходила с моего лица. Я начинал нервничать, крепко сжимая ремешок от чехла гитары обеими руками. — Вы принесли оригиналы документов? — вновь спросила полная дама, пока двое мужчин что-то перебирали в бумагах на столе. — Д-д-да, да, принес. Я снял с себя чехол и, уложив его на пол, достал из маленького отделения все нужные для поступления документы, а после передал женщине, запнувшись о свою же гитару и чуть не упав прям перед столом комиссии. — Не нервничайте вы так, все хорошо, — полная дама по-доброму на меня посмотрела, а я проклинал себя за неуклюжесть. Мои широкие джинсы, что скрывали мои все еще, как я считал, толстые ноги, подвели. Я заметил на штанине грязное пятно, а значит, я наступил на нее, пока делал шаг, потом и о чехол с гитарой запнулся. Передав документы женщине, я вернулся на место — на пару шагов назад. — Вы же что-то приготовили? Начинайте играть, — сказал молодой мужчина, взяв какие-то листы в руки. Я не стал медлить, чтобы не начать нервничать еще больше и не налажать. Достав гитару, я стал играть мелодию, которую придумал сам. Она, как говорил Билли, была довольно сложна по технике, поэтому он так и не смог ее разучить. Пока я играл, видел странные выражения лиц приемной комиссии. Я даже не понимал, что значат их эмоции, но сильно загружать себя этим не хотел. Сыграв одну мелодию, я стал играть следующую, но уже подпевая себе, потому что здесь я придумал текст, и не заранее, а на ходу. Сейчас играл и сейчас пел. Сам удивился, не понимал, что же сейчас выражает мое лицо. Но когда допел, с улыбкой остановился, часто дыша от нервов. Надо будет записать этот текст. Возникла долгая, как говорила моя бабушка, «мхатовская пауза» (не понимал это ее выражение, до сегодняшнего дня). — Джерард, — начала пухлая дама. — А где ваши документы об окончании музыкальной школы? Что? Документы? Музыкальная школа? В каком смысле? Вопросов было много и они все крутились в моей голове со скоростью света, но все, что я смог сказать, сорвалось как-то само собой. — Эм, у меня их нет, — тихо проговорил я, понимая, что в горле начинает все пересыхать. — С собой? Вы оставили их… — женщина сделала паузу, смотря на копию моего паспорта, — в Кардиффе? — Нет же, — я поджал губы, понимая, чем мне все это светит. — Я не посещал музыкальную школу. Один мужчина приподнял очки с носа себе на голову. — А как вы собрались учиться? — Вдруг спросил он каким-то ржавым голосом. — Я… Я смотрел… на сайте вашего колледжа, и… — Я откусил бы себе язык за свои нервы. — Ох, Стивен, я же говорила вам! — вдруг недовольно выдохнула пухлая дама. — Минус еще один талантливый кандидат! Как только я услышал эти слова, все стало предельно ясно: мне не придется сдавать литературу в конце недели и вокал на следующей неделе. Все это могло значить только одно: домой я лечу завтра, даже не посмотрев Нью-Йорк. — Мистер Уэй, нам очень жаль, что так вышло. Сайт, к сожалению, не отредактировали, и вся информация, представленная там, некорректна. — Видно, что пухлая дама и впрямь сожалела, да только мне это уже не поможет.  — А как же вы думали учиться на музыкальном отделении, не имея базы знаний по сольфеджио? — Вдруг сказал этот Стивен. — Да, вы правы, — я сощурил глаза, прикусив губу, но после, все же, добавил: — Никак. Быстро убрав гитару в чехол, я перекинул его за спину, а после подошел к столу. — Могу я забрать документы? — я шмыгнул носом, но сдерживал себя от истерики очередной неудачи. Пухлая дама собрала все бумаги и протянула мне, но не отдала. — Джерард, послушайте, вы очень талантливый юноша, правда. Почему бы вам не попробовать поступить на другое отделение? А к нам, например, ходить на платные дополнительные занятия? Я взял бумаги, держа их, но пухлая дама какое-то время все еще их не отпускала, и я взорвался. — Да кому я нужен? Я же не знаю нот. Не берете на инструментальное отделение, на вокальное отделение тоже не примут. А куда еще мне податься? В танцы? Посмотрите на меня! Я по фигуре не подхожу! — Я, все-таки, вытянул у женщины документы. — Есть театральное отделение, туризма, изобразительного искусства. Это те факультеты, где нужен либо творческий конкурс, либо коллоквиум, мистер Уэй, — не успокаивалась женщина. — Ага, конечно, спасибо за помощь, — буркнул я и поспешил на выход. — Всего доброго. «Всего доброго» я сказал уже очень вежливо, потому что воспитание все равно у меня было. Я вышел из колледжа на крыльцо, попросив у каких-то парней закурить, а после сел на ступеньки. Да уж, на что я рассчитывал? Да и поверил бабушке. Понятное дело — это развод. Не может музыкальное отделение взять человека, пусть и талантливого, без базового знания нот. Я сморгнул слезы, которые тут же стер рукавом рубашки, а после сделал крепкую затяжку. Курить меня научили еще в школе, но мне это не понравилось, и я очень быстро с этим завязал, пока не поставили диагноз — невралгия. Сперва мне вкалывали какие-то препараты — это та еще пытка, учитывая то, что я боюсь уколов и игл. Вроде помогло, и тогда я наконец смог спать на левом боку. Но через какое-то время после стрессовых ситуаций у меня начинает колоть бок, я начинаю часто дышать и боюсь, что голова лопнет. В один из таких приступов, однажды, я покурил и, знаете, что? Боль в боку постепенно прошла, нормализовалось дыхание. Билли говорил, что все это у меня в голове, что это просто психосоматика, но главное для меня было то, что курение помогало. И вот сейчас я втягивал в себя этот никотин, желая, чтобы боль поскорее ушла. Но настроение все равно было испорчено. Я не хотел звонить бабушке и, уж тем более, Билли. Не хотелось их расстраивать тем, что я неудачник. Докурив, я поплелся на четвертый этаж, понимая, что постельное белье можно и не стелить. Нужно хватать вещи и ехать в аэропорт, брать ближайший билет до Лондона, а потом — в Кардифф. Шинода валялся на кровати, слушая музыку в наушниках, и листая какой-то комикс. Он сразу обратил на меня внимание и вытащил наушники из ушей. — О, быстро ты. Ну что, как? — Майкл сел на кровати, глядя на меня, но, наверное, он уже понимал по моему состоянию, что никак. — Никак, — так я и ответил. — Им нужно чертово сольфеджио. Видите ли, на сайте у них некорректная информация. Видимо, в том году такой экспериментальный набор был, и, как я понял, не очень удачный, раз в этом они снова требуют ноты. Я поставил гитару на пол и сел на кровать напротив Майкла, смотря на свою грязную штанину. — Блин, чувак, это же дураку понятно, что им ноты нужны. Так всегда в музыкальном, — Майкл вздохнул… обиженно? А я поднял на него взгляд. — Я читал на сайте, что, мол, сольфеджио не требуется, но знал, что это какой-то сбой в системе, потому что быть такого не может. Поэтому я и не подал документы на инструментальное отделение. Я удивленно смотрел на своего соседа по комнате, прикусив губу. Он выглядел расстроенным. Словно из-за того, что я не прошел конкурс. Но он расстроился и не только из-за этого, а еще и из-за того, что, все-таки, он сам был прав: не было ему смысла подавать документы на инструментальное отделение, если он не знает нот. — А ты что, играешь? — тихо спросил я, шмыгнув носом, стараясь уже успокоиться. — Да, правда, на клавишных. Но я виртуозно играю, поверь, — он улыбнулся, будто вспоминая, как вчера играл какую-то сонату. — Но в свое время отказался ходить в музыкальную школу, изначально не поняв нот. — Блин, вот видишь, как зря, — я вдохнул, понимая, что тоже теперь расстроился за Майкла. — Но ведь ты рисуешь, — я тут же опомнился и улыбнулся. — Ты же поступишь на художественное отделение и получишь образование. — Да, поступлю, ты прав, — он кивнул. — А ты чего? Не хочешь на художку? Я засмеялся. Не знаю почему, но это вызвало у меня смех. — Я никогда особо не умел рисовать, так, если только перерисовывал что-то, просто смотря на картинку, — пожав плечами, ответил я. — Да и что? Какая разница? Я же говорил уже, по-моему, на иллюстратора берут только по коллоквиуму. То есть, завтра проходит беседа с приемной комиссией, ты даешь им свои работы, они смотрят на твои баллы по экзаменам в школе и набирают группу. — Чувак, у меня нет работ, какой смысл мне идти? — Я могу поделиться своими работами, Джерард, — Шинода подмигнул и улыбнулся. — Покажешь им, а там уже видно будет. Тут группу набирают, чтобы прям будто с нуля учить рисованию, хотя курс странный — всего два года обучения. Я задумался, но Майкл мне не дал пошариться в своей же голове. — Да чего тут думать-то? Зато и у тебя будет образование, пусть и художественное. — Просто та дама, мисс Стоун, тоже предложила пойти в театральный или на другой факультет, а параллельно платно заниматься у нее же, чтобы выучить сольфеджио. — Ну, вот видишь, тебе все карты в руки! Майкл словно был рад за меня больше, чем я сам. — Единственное «но»: коллоквиум проходит завтра, а результаты зачисления будут только через две недели, когда у всех факультетов пройдут экзамены. — Ладно. Подам тогда документы туда, завтра схожу с тобой на собеседование и полечу обратно домой. Наверняка они позвонят и сообщат, поступил я или нет. Так я и сделал. Быстро взяв документы, побежал на второй этаж, к приемной комиссии — подавать документы на художественное отделение.