Disenchanted

Все прошло так, как и говорил Майкл. Вчера я успел подать документы, и прием закрыли, а сегодня утром я уже прошел коллоквиум на иллюстратора. Потом день мы провели с Майклом, гуляя по городу, он рассказывал и показывал, что знал, потому что и сам не так часто здесь бывал раньше. Но мне и этого было достаточно. После Шинода проводил меня в аэропорт, потому что я боялся растеряться, ибо летаю второй раз в жизни. — Ну что, до связи? — улыбнулся он мне. — Да, — улыбнулся я в ответ. — Спасибо тебе огромное. — Да, нет проблем. Если что, звони, потом встречу в аэропорту, когда вернешься. — Хорошо, конечно. Майкл прошел со мной регистрацию и дождался, когда объявят посадку, показал, куда мне нужно идти, а после покинул аэропорт. И только в самолете, во время посадки пассажиров, я удосужился позвонить Билли. — Милый, ну наконец-то! — его голос был встревоженным. — Я не звонил, боясь отвлекать тебя. Ну что? Говори скорей! Когда я услышал в трубке голос своего парня, меня накрыли эмоции. Я сморгнул слезы, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я так рад тебя слышать, — проговорил я сквозь улыбку, но голос меня выдавал. — Джерард? — я прям чувствовал это напряжение в голосе Билли. Он был и в растерянности, и в напряжении одновременно. — Что стряслось? — Нуу, — я на самом деле не знал, с чего начать. — Я, вот, уже в самолете, так что через семь часов буду в Лондоне, а там три часа на поезде — и я дома, как раз в шесть утра. Встретишь меня перед парами? — Да хоть в Лондонском аэропорту, малыш! — Не хочу, чтобы ты пропустил учебу из-за меня, Билли, — выдохнул я, но назвал номер рейса и время прибытия. — Я подал документы на художественный. Возникла очередная «мхатовская пауза». — Я заберу тебя, и мы поговорим, хорошо? Слышу, уже стюардесса ваша начала что-то говорить, — сказал, наконец, Билли, и я поднял взгляд вперед. Правда, стюардесса начала объяснять, что делать в случае экстренных ситуаций, а я шмыгнул носом. — Малыш, не переживай. Где-то внутри кольнуло. Как не переживать, когда все мечты рушатся? — Не успеешь моргнуть, как мы встретимся в Лондоне, — добавил Билли, а я что-то сказал в ответ и отключил телефон на время полета. Ужасно было осознавать себя никчемным. Спасибо бабушке, что привила мне любовь к музыке, но, к сожалению, мне неизвестно, почему мы с ней не подумали раньше о том, что нужно выучить нотную грамоту. Полет был мучительно долгим. Казалось, что я не приближаюсь к Лондону, а лишь отдаляюсь от него. Не знаю, почему. Но когда наконец объявили о скорой посадке, я слегка приободрился, понимая, что сейчас заберу гитару из багажа и увижу своего возлюбленного. Билли уже ждал меня на парковке, у своей машины. Увидев его, я быстрым шагом подошел, тут же снял гитару, оперев ее на капот машины, бросил рюкзак под ноги и обнял своего парня. Он так же крепко в ответ обнял меня, глубоко вдохнув и облегченно выдохнув, понимая, что я наконец-то рядом. — Тебя не было два дня, а будто вечность, — прошептал он мне на ухо. Билли был выше меня на полголовы точно. Расслабив объятья, он обхватил мое лицо своими теплыми ладонями и нежно поцеловал. Я затрясся, обнимая его. Затрясся, потому что был так рад оказаться в его объятиях. — Тише, тише, все хорошо, милый мой, — он стал гладить меня по голове, как ребенка, успокаивая. — Едем домой? Я кивнул, не отвечая. Убрав гитару в багажник, а рюкзак бросив на заднее сиденье, я сел на пассажирское место, рядом со своим водителем, и приготовился к поездке. На машине мы приедем гораздо быстрее в Кардифф, нежели на поезде или автобусе. Пока мы пытались выехать из Лондона на шоссе, я стал рассказывать Билли, что произошло за эти два дня. Объяснил, как я подал документы на иллюстратора и также добавил, что все равно не хочу учиться там, потому что буду в разлуке со своим парнем. Билли внимательно слушал мой рассказ, но он был настроен на мое обучение. Когда мы наконец выехали на шоссе, было уже полтретьего ночи. В основном водители старались не ездить этим маршрутом в ночь, потому что незачем. Если только кому не к определенному времени в Лондон. — Почему ты выгоняешь меня? — вдруг спросил я Билли. — Что? Выгоняю? С чего ты взял, малыш? — Билли по-доброму усмехнулся, и где-то внутри я ему даже поверил, но стоял на своем. — Ты больше моего хочешь, чтобы меня взяли в Нью-Йорк. Хочешь, чтобы я учился за океаном, а не был рядом с тобой, — хмурился я, а Билли тяжело выдохнул. — Боже, Джерард, ты опять об этом? Я ведь уже говорил, что очень хочу для тебя лучшего, хочу чтобы ты получил образование, тем более, смотри, как удачно: в Нью-Йорке, а не у нас! Да ты у меня заграничный парень будешь! — Билли усмехнулся. — Потому что я бы тоже очень хотел учиться в Штатах, но, увы, я здесь. Считай, что моя мечта воплотилась в тебе. Как бы, с одной стороны, он меня успокоил, но с другой стороны, я все равно не хотел в Нью-Йорк. Я ненавижу менять зону комфорта. Помню, когда я только переехал к бабушке от родителей, у меня был стресс, я чувствовал себя не в своей тарелке. А сейчас все хотели, чтобы я улетел в другую страну, чтобы престижно учился и получил американское образование. Может, я и сам этого хотел, но не так сильно, как остальные. — Джер, — прервал мои мысли Билли и свернул на обочину, включив аварийное освещение машины. Он называл меня так сокращенно: «Джер», только в самые сокровенные моменты, когда мы были близки, как физически, так и духовно. Когда хотел успокоить или приободрить, когда хотел, чтобы я улыбался. До сих пор не понимаю, за что он меня любит. — М? — я повернул на парня голову. — Зачем мы встали здесь? — недоуменно спросил я, оглядывая ночную пустую дорогу и зевая. — Потому что я хочу тебя, вот и встали, — Билли усмехнулся, отодвинув свое кресло как можно дальше назад и опустив его спинку. — Что? — я усмехнулся. — Ты серьезно? Сейчас? — Ага, — Билли провел рукой себе по шее, а после — по груди, цепляя пальцами футболку, намекая, что это самая мешающая одежда для него. Я внимательно наблюдал за действиями этого подхалима. Билли опустил руку себе на пах и начал гладить себя ладонью сквозь джинсы, пошло смотря на меня. — А ты что, не хочешь меня? — тихо прошептал Билли, а я сглотнул. — Хочу, но мне очень нравится наблюдать, — я хихикнул. — Ну ты и проказник, — Билли усмехнулся, но продолжил наглаживать себя. Я смотрел на него и словно влюблялся заново. Билли заерзал на сиденье, а это значило, что все же кровь накипела. Он расстегнул пуговицу своих джинсов, а затем и ширинку, после протяжно выдохнул. — Боже, Джер, что ты со мной делаешь, милый… — его голос был так расслаблен, что я тоже выдохнул. Чуть приподнявшись, Билли стянул джинсы вниз, к полу, вместе с боксерами, оголяя свое естество и грубо ухватившись за него рукой, застонав. — Ох, Джерард! Блять! — вскрикнул Билли, хотя я его и не тронул. — Что ты со мной делаешь? Что делаешь?! — он проскулил с закрытыми глазами, но после посмотрел на меня, свободной рукой приподнимая свою футболку. — Раз ты бездействуешь, то дай хотя бы смазку, она на месте. Я сомневался долю секунды, не желая давать парню смазку из бардачка. Отодвинув свое кресло на то же расстояние, что и Билли, я склонился перед ним и, убрав его руку, приставил к основанию его члена свою, а после провел языком по всей длине. — Джерард, ммм, — я понял, что Билли откинул голову назад. Боже, как же приятно доставлять удовольствие человеку, которого любишь всей душой. Заставлять его произносить твое имя от дикого удовольствия. За два года отношений мы чего с ним только не вытворяли, я бы даже уточнил: где мы только этого не вытворяли. Машина — это наша святыня. Я облизал губы и обхватил головку его члена, посасывая. Билли же запустил руку в мои немытые волосы. — Давай любимый, не медли… — тихо проговорил он. Но я решил, что это слишком просто. Расслабив горло, я вобрал его уже стоявший член в себя до самого основания, убрав руку. Плотно прижав язык к стволу, я медленно поднялся вверх, а потом снова опустил голову вниз, чувствуя горячие пальцы парня на своем затылке. Проделав это движение несколько раз, увлажнив член парня, я отстранился. — Смазка тебе не понадобится, — томно проговорил я, сглотнув, и оставил влажный поцелуй у низа живота. — Продолжай, любимый… Билли был так расслаблен, как сладкая вата. Странное сравнение, но я представлял его как сладкую воздушную вату. — Джер, малыш, но как же… Ох, ненавижу… — он усмехнулся, но вновь прикоснулся к себе рукой, водя по стволу вверх и вниз. — Давай, детка, — дразнил я его. — Давай, ты так заводишь, боже, вечно бы смотрел, — пошло приговаривал я, чувствуя, что и сам уже возбудился от его вида. — Господи, ты такой горячий, Билли…  — Ты делаешь меня таким, Джер… Ммм… — шептал Билли в ответ, не открывая глаз. — Я так хочу тебя, Джер, умоляю тебя… Я так скучал… Я сдался быстро. Черт. Просто я тоже скучал. Я и не помню, когда мы последний раз занимались с ним сексом, потому что, с этими вступительными — везде и всюду — не было времени. — Я тоже скучал, любимый… — выдохнул я, понимая, как неудобно было сидеть в джинсах. Я стал избавляться от одежды. Единственный человек, при котором я не стеснялся своего тела — это Билли. Он видел меня и более толстым, чем я есть сейчас. Наконец, избавившись от всей своей одежды, я достал-таки из бардачка смазку и презерватив. Раскатав резинку по члену парня и добавив смазки, я пересел на Билли, держась рукой за его плечо, а другой рукой помогая себе насаживаться на член. — Детка! Ты не подготовлен! — Билли резко открыл глаза, придерживая меня за талию руками. — Хочу так, — тяжело выдохнул я, заставив себя сесть до самого основания. — Блять, Билли… — Я проскулил от удовольствия и дискомфорта. Мне действительно требовалось время привыкнуть и вспомнить его, моего. Я наконец был «полон», был восстановлен и цел. — Ох, малыш, что ты со мной творишь… — простонал Билли. — Молчи! — приказал я, заткнув его рот своим поцелуем и начав медленно двигаться. Больно. Больно и приятно одновременно. Удовольствие накрывает, как теплое одеяло перед сном. Скучал по этому. Боже, как скучал. Я стал двигаться чуть быстрее, разорвав поцелуй с парнем. — Билли, ты так… ох, прекрасен, — я старался задать нормальный ритм и наконец попасть в нужный угол. Достигнув желаемого, я громко простонал, упершись ладонью в запотевшее окно машины. Снаружи была холодная летняя ночь, внутри — жаркий весенний день. — Джерард, малыш мой, ммм… — Билли придерживал меня за бедра, помогая себе войти глубже. — Я такими темпами кончу раньше тебя… Господи, одни твои стоны чего стоят. Да, действительно, стонал я громко, пошло и, как говорил Билли, не в обиду, как малолетняя разъяренная проститутка. Я сперва этого стеснялся, но когда понял, что это нравится Билли, порой даже специально стонал наигранней. Так и сейчас, я стал стонать громче. — Билли! Аааа. Ааа. Аааах, еще! — мычал и скулил я. — Еще! Билли обхватил одной рукой мой пульсирующий член, который бился о наши с ним животы, и начал дрочить мне. Мои стоны радовали его слух. Одной рукой я все еще упирался в окно машины, другой держался за плечо парня, прискакивая на нем, как наездник на своей лошадке, только боялся проломить крышу своей головой. — Джер, о черт! — Билли стал толчками кончать в резинку, а я, не выдержав напора, начал изливаться ему в руку. Билли укусил меня за плечо, стараясь заглушить экстаз, который будто хотел вырваться из машины наружу. Более-менее восстановив дыхание, я осторожно слез с Билли и аккуратно, чуть поморщившись, пересел на свое сиденье, глубоко вдыхая воздух, которого было катастрофически мало. Нам было что сказать друг другу, но разговаривать не хотелось. — Как я без тебя в Нью-Йорке проживу? — едва выдохнул я, проваливаясь в сон. Я слышал, как Билли открывал дверь машины, выкидывая использованный презерватив. Машина слегка проветрилась этим мимолетным проникновением воздуха в салон. После он дотянулся до заднего сиденья, где у окна лежал наш плед. Я почувствовал, как он укутал меня в свои махровые объятия. Мы собирались выспаться на обочине шоссе между домом и Лондоном. Билли выключил фары и заглушил двигатель. Я уже краем сознания видел сон, но сквозь него все равно слышал Билли. — Проживешь, куда денешься.