Disenchanted

Как же хорошо жить в любви. У тебя нет других забот, кроме как любовь. Любить. Любить всем сердцем. Отдаваться всей душой. Мы с Билли были единым целым. Словно мы созданы друг для друга. Я помню как сейчас тот день, когда мы познакомились. Это было два года назад. Он играл в какой-то гаражной группе. Гаражной, естественно, потому что он играл со своими друзьями на музыкальных инструментах в своем гараже, который был открыт, у дома. В тот день я шел с рюкзаком вещей из дома весь в слезах. Толстый мальчишка, брошенный на попечение бабушки. Я всего лишь тогда сказал родителям, что не чувствую ничего к девчонкам. Что мне нравятся парни, что нравится наблюдать за их поведением, за их манерами и жестами. Ох, и выпорол меня тогда отец, крича, что вся эта дурь должна пройти. Но уже вечером я плелся к бабушке, предварительно позвонив и предупредив ее. Я шел, прихрамывая, неся рюкзак в руке, потому что отец бил меня своим ремнем не только по заднице, но и по спине и рукам. Но до ремня успел дать мне пару оплеух по лицу. У меня не было денег, так что от своего дома мне нужно было пройти частный сектор, затем несколько кварталов и завернуть в элитный район. Родители не пестрили на публику своим богатством, мы жили в обычном доме, как и у всех, но бабушка считала себя королевой и не позволила бы себе жить в обычном доме. Да, у нее много недвижимости, и не только в Кардиффе. И вот, я остановился, глотая слезы, заворожено глядя на тот гараж, где Билли пел и играл на гитаре со своими друзьями. Я стоял всего через дорогу от них и молча наблюдал, иногда смаргивая слезы. Наверное, они почувствовали мой взгляд и остановили игру через какое-то время, а я поспешил идти дальше, хоть и не мог быстро передвигаться. Кто-то из них окликнул меня и… Я помню, что они пожалели меня из-за того, что отец меня избил. Билли все-таки выпытал у меня, из-за чего отец так поступил, и я сдался, сказав им. — Странные у тебя предки, малой. Билли, — кивнул тогда Тре, — вон и тот бисексуал, а его отцу вообще пофиг. — Ой, да ему пофиг, потому что он алкаш, вот и все, — Билли засмеялся. Это все, что я тогда знал о нем. Парень из неблагоприятной семьи, немного выпивающий, немного курящий травку, мечтающий стать музыкантом. Он спросил, играю ли я, и я сказал, что да, но играть с ними не стал. Не потому, что не хотел, а просто пальцы рук попали под ремень, когда я старался закрываться от отца. В тот день Билли спросил у меня адрес, чтобы потом узнать, как у меня дела, и я дал ему адрес своей бабушки, где мне предстояло жить. — Да ты что, сын миллионера? — ухмыльнулся Билли тогда, а я лишь пожал плечами, усмехнувшись. И он действительно пришел на следующий день проведать меня. Был конец апреля, а я не ходил в школу, потому что весь был в синяках. Конечно, родители позвонили в школу и сказали, что я заболел. Но я в тот день заболел Билли. Он пришел и послезавтра, и через три дня, и через неделю. Мы общались, подружились. Он познакомился с моей бабушкой. И та была так рада, что я больше не грущу. Я влюблялся каждый день все больше и больше. И в какой-то момент мы стали с ним встречаться. Он часто оставался у меня. Мы поддерживали друг друга во всем. Да, именно с ним я узнал, что такое секс. Именно с ним я почувствовал себя кому-то нужным, почувствовал себя наконец-то взрослым. Иногда он ругался с отцом и сам после этого выпивал. Мог исчезнуть где-то на всю ночь. Не в том смысле, что трахался со всеми подряд, а в том, что заходил в бар, пил, потом шел в следующий, и так до того момента, пока кто-нибудь не вытаскивал его на улицу абсолютно пьяного, вызывая ему такси, пока он невменяемым голосом выговаривал мой адрес. Потом, наутро, конечно, он извинялся, и естественно, я прощал. Любить и быть любимым — значит быть единым целым с кем-то. И я нашел свою половину в Билли. Эти две недели были такими прекрасными. Лето было прекрасно. Мы ездили с Билли и нашими друзьями отдыхать за город, много раз ходили в кино, иногда оставались у меня и смотрели наши с ним любимые сериалы. Но за белой полосой, как вы знаете, всегда идет черная. Когда мне позвонили из колледжа, мы сидели с бабушкой и Билли за обедом на веранде. Телефон я сразу поставил на громкую связь. — Добрый день, Джерард Артур Уэй? — Да, здравствуйте, это я, — я улыбался, предвкушая хорошие новости. — Вас беспокоит колледж искусств, Нью-Йорк. — Да, я понял, — кивал я, смотря, как Билли и бабушка внимательно слушают. — Вынуждены вас огорчить, вы не прошли по баллам на бюджетные места на специализацию иллюстратора, — девушка в телефоне не договорила, а я уже почувствовал в своей груди бешеный ритм сердца. — Мы можем предложить вам одно из пяти платных мест, которые еще не закрыты… Я не знал в ту секунду радоваться или же, наоборот огорчаться. С одной стороны, я уже принял сторону бабушки и своего парня в том, что образование — важная вещь и что в Америке образование хорошее. Но с другой стороны, я все равно не хотел улетать в другую страну, где свои правила, нравы и свой язык, в конце концов. Я не хотел расставаться с Билли. — Да, хорошо, мы оплатим обучение, зачисляйте! — Бабушка сказала это очень громко, что вывело меня из раздумий. — Хорошо, ждем вас на зачисление в конце августа, если будете заселяться в общежитие, то следите за информацией на нашем сайте. Всего доброго! — девушка на том конце провода повесила трубку, а мы с Билли уставились на мою бабушку. — Что..? — я не успел закончить, как она перебила меня. —А чего ты хотел? сидеть тут целый год без дела? Джерард, ты мне очень важен, и сейчас твое образование стоит на первом месте. — Но... бабушка... Зачем ты так? Ты ведь знаешь мое отношение к деньгам! — возмутился я. Я действительно не любил, что многие в городе знали меня как богатенького избалованного мальчишку, учитывая, что я все еще был пухлым. А вес говорил о том, что я много ем, хотя это не так. Конечно, я тратил деньги бабушки, но скромно и экономно. Я всегда говорил, что обязательно буду музыкантом, стану много зарабатывать и все ей верну, потому что бабушка вложила в меня слишком много. — Джерард, не спорь со мной, — вздохнула бабушка. — Ты будешь учиться в Америке. Билли был растерян, но натянуто улыбался. — Милый, миссис Раш права, да и, тем более, тебе учиться-то там всего два года, ты и глазом моргнуть не успеешь, как выпустишься дипломированным специалистом. — Он по-доброму смотрел на меня, но уже с ноткой грусти. В тот вечер я плохо спал, то и дело, вздрагивая и прижимаясь к Билли. Я знал, что он вообще не спит, потому что, когда я нервничал, когда колол бок, Билли всегда за меня беспокоился. А так сильно нервничал я до конца лета. Я старался ухватить из каждого дня что-то. Выжимал каждый летний день до последней капли, в предвкушении ожидая следующий. Я наслаждался каждым моментом, стараясь запомнить все, что происходило. Стремился наполнить каждый день хорошими моментами. За все лето мы с Билли даже ни разу не поругались. Он не ссорился с отцом, потому что большую часть времени был со мной. Он мало пил, редко курил и похорошел, чего не скажешь обо мне. Свой прежний вес я набрал достаточно быстро. Из-за нервов стал чаще курить, думая, что сигареты смогут исправить всю сложившуюся ситуацию. Но они не могли. В середине августа я собирал вещи для того, чтобы переехать в общежитие. Бабушка предлагала купить мне квартиру или же хотя бы снять, но я отказывался, уж тем более от покупки. Зачем лишать себя той легендарной поры, когда ты живешь в общежитии, всех знаешь, со всеми общаешься? Хотя мне и не особо-то и хотелось с кем-то общаться. В конце месяца я позвонил Шиноде. — Так ты поступил на бюджет? Поздравляю! — я искренне был рад за него. Он правда был очень талантливым. — Да, спасибо, — я чувствовал, что он улыбался в трубку. — А ты? Видел твою фамилию в списке платников. Ты что, мажор? — парень усмехнулся. — Что-то типа того, — я тоже посмеялся, но после перевел разговор на интересующую меня тему. — Слушай, ты же в общежитие будешь заселяться наверняка раньше меня. — Да, наверное. Когда ты прилетаешь? Я покусал губы, посмотрев на своего спящего парня. Я сидел на балконе своей комнаты на третьем этаже в особняке бабушки. Билли тихонько сопел, лежа на спине. У нас уже было полпервого ночи, а в Нью-Йорке — всего девятый час вечера. Майкл спрашивал, когда я прилетаю, а я смотрел на Билли и так не хотел улетать вообще. — Наверное, тридцатого числа я буду уже в Нью-Йорке, — тихо проговорил я в трубку, боясь разбудить Билли. — Так вот, можешь как-то попросить, чтобы нас заселили вместе? — Да, думаю, это без проблем можно организовать, — сказал Шинода в ответ. Мы поболтали еще немного, и вскоре я повесил трубку. Докурив сигарету, я лег к Билли и, обняв его, постараясь поскорей уснуть. Осталось еще несколько дней, и следующий раз, когда я смогу увидеть его — это только на Рождественские каникулы.