Disenchanted

— Обещай звонить мне каждый день. — Тогда ты устанешь от моих звонков. Давай через день? — Что за глупости? Я-то уж точно не устану от твоих звонков, — Билли вдохнул запах моих волос, крепко обнимая. — Ты еще там найдешь себе нового парня, поверь мне. От этих слов мне стало как-то неприятно, но я не подал виду и лишь усмехнулся. — Я тебя люблю, ты ведь знаешь. Как ты можешь мне такое говорить? Да и Билли, посмотри на меня? — я отстранился на мгновение, чтобы он действительно на меня взглянул. — Таким меня любишь только ты, — пожал я плечами. — То есть, ты намекаешь, что будь ты худеньким, тебя любило бы большее количество человек? И что, возможно, ты из всех тебя любящих выбрал бы не меня? Умеет же все переврать! — Что? Нет! Я не это имел в виду, — я вновь прижался к парню, обнимая его. — Я говорю о том, что никому не нужен там. А мне так тем более никто не нужен. У меня есть ты, и я этого не скрываю. Мы вместе уже два с половиной года. Я горжусь собой. Тобой. Нами. Билли чмокнул меня в макушку и улыбнулся, обхватив мое лицо ладонями, а после кротко чмокнув в губы. — Я люблю тебя, Джер. И буду ждать на Рождественские каникулы. На этом мы и попрощались. Я еще долго обнимал бабушку и благодарил ее, а после схватился за лямки рюкзака и пошел на посадку. Было безумно грустно. Было страшно. Я ненавижу менять зону комфорта. Переезжать с места на место. Но так должно было быть. В аэропорту Нью-Йорка меня встретил Майкл, за что я ему благодарен. Мы получили мой багаж, заказали такси и поехали в общежитие. Я искусал все губы, пока мы ехали. Я нервничал так сильно. Так хотелось курить — просто ужас. — Эй, все в порядке? Голос Майкла был заинтересованным, действительно. А все ли у меня в порядке? Нужно ли мне все это? Для кого я это делаю? Для себя? Больно сдался мне этот художественный. Никогда особо не увлекался рисованием. Не знал никаких правил и техники, а тут надо же, иду учиться этому, еще и за деньги. В другой стране, черт возьми, а не в том же Лондоне. Интересно, мои родители знают, что бабушка отправила меня в Штаты? Знаете, что в этом хорошего? Здесь меня никто не знает. Здесь я абсолютно такой же, как и все. А в Великобритании я сын богатых бизнесменов, внук миссис Елены Ли Раш, потомственной какой-то там итальянской принцессы. Там я как белая ворона, в которую все тычут пальцем и усмехаются, так как я толстенький, а еще и гей. Спасибо, что моя бабушка этого не стеснялась и принимала меня таким. Вскоре все газетные статьи поумолкли, но насмешки никуда не деть. А тут, в Нью-Йорке, я был совсем один. Никто меня не знает, никому до меня нет дела. — Джерард Артур Уэй? — вновь позвал меня Майкл. Меня аж передернуло, и я повернулся. — А? Что? — Ты в порядке? Тебя аж трясет, — подметил он. — Да, просто немного нервничаю. И… слушай, не называй меня так, — я усмехнулся. — Джерард, ну, или Артур, как хочешь, без разницы. Только не полностью всем именем. — Ладно, тогда и ты не зови меня Майкл, просто Майк, — парень пожал плечами, а я кивнул в ответ. — Не нервничай ты так, нормально все. И сосед у нас прикольный парень.  — Кто? Сосед? — удивился я. — Разве мы будем жить не вдвоем? — Нет, с чего бы? Общежитие маленькое. В некоторых комнатах, я знаю, и по пятеро живут. А нас трое. — И кто же этот наш сосед? — Он с музыкального. На гитаре играет. Я даже не буду говорить, скоро сам его увидишь и поймешь, почему он прикольный. Действительно. Я все понял, когда мы наконец добрались до общежития. Ну, как общежития. Это было все то же пятиэтажное здание. Подвальное помещение — для театралов, первый этаж — для хореографии, второй этаж — для кафедр, и еще там находились обычные кабинеты для общеобразовательных предметов. Третий этаж делился на два крыла: левое — художественное, правое — музыкальное. У художественного крыла было от силы кабинетов десять, плюс, в подвале еще две мастерские, а у музыкантов — почти весь этаж. Как я понял, музыкантам и этого было мало, поэтому они репетировали на лестницах. Четвертый этаж — это общежитие для парней, а пятый — для девушек. Очень странный колледж я выбрал, конечно. Но зато не такой дорогой, как многие, просматриваемые бабушкой. В одном здании и учились, и жили. Душ был на первом этаже у лестницы, ведущей к общежитию. И душ был общий, что меня расстраивало. Я, в принципе, привык к насмешкам, но общий душ — это жестоко. Так вот, когда мы зашли в комнату, я увидел, собственно, нашего соседа. Да и в целом комнату. Кстати, она была лучше, чем та, в которой нам пришлось пожить во время поступления. Сейчас тут уже было как-то одомашнено. Три заправленных кровати, тумбочка с тремя полками, а на ней телевизор. За ним — большой подоконник и окно. Также был большой платяной шкаф, холодильник и полка для обуви. — Неплохо, согласись? — сказал Майк, входя и занося мой чемодан. Я ничего не ответил, кивнув. А после глянул на соседа, который смотрел на меня со счастливейшей улыбкой. — Привет, я Рэй, — парень встал и протянул мне руку. Он был выше меня на голову точно, отчего я присвистнул. — Ого, привет, — я усмехнулся и пожал его руку в ответ, — я Джерард. — Да, все обычно присвистывают, когда меня видят, — Рэй усмехнулся. — То, что ты выше, удивляет не столь сильно, как твоя прическа! — кинул Майк и рухнул на свою кровать. — Артур, я оставил тебе кровать у окна. Терпеть не могу, когда солнце в глаза бьет, а штор нет. — Что ж, спасибо, — я кивнул Майку. — Я куплю шторы, это наименьшая из проблем. — Ничего себе, смотрите-ка, приехал и уже готов шторы покупать, — Рэй усмехнулся, садясь на свою кровать, а я стал распаковывать чемодан. — Да, он какой-то богатенький мальчик, еще и из Великобритании, — Майк усмехнулся. — Ну, эй, вам-то что? Не надо об этом распространяться, — я нахмурился. — Все, окей. Как скажете, ваше величество, — Майк встал и поклонился, а Рэй повторил за ним. — Да вы чего? — Мы вчера смотрели списки на заселение, а вечером с Майклом решили погуглить тебя. О тебе мало написано, а вот о твоей фамилии — достаточно много. И о семье. Ты что, правда, королевских кровей? — Рэй выглядел заинтересованным, что меня удивило. Потому что люди в основном пользовались этой информацией и использовали ее против меня. — Рэй, да ладно тебе, не спрашивай, он же сказал, что не хочет об этом распространяться, — встал на мою сторону Майк. — Но шторы, — тут он посмотрел на меня, — тебе придется купить, раз пообещал. Я улыбнулся. — Шторы — это, правда, не проблема, а вот что нужно купить для обучения, я понятия не имею.  — А, точно, слушай, ну что ж, раз я тебя в это дело втянул, — Майк усмехнулся, — располагайся давай, и позже пойдем по магазинам. Я чувствовал на себе удивленный взгляд Рэя, поэтому, глубоко вдохнув, решил объяснить ему все. — Ладно, Рэй, раз уж нам всем жить тут неизвестно сколько вместе… — начал я, но тот меня перебил. — Два года, я полагаю, — парень кивнул. — А тебе что, два года тоже учиться? — Ну да, осталось два. Я на третий курс сейчас перешел. Я тут с шестнадцати лет учусь, так что… как-то так. — О как. — Да, — Майкл кивнул. — В основном перваков селят с перваками, но мы, видимо, последними в списке на общежитие шли. Соседи Рэя выпустились в этом году, так что нас сюда и кинули, а иначе и мы бы с тобой по отдельности жили. — Да нет, ничего, все нормально, я ничего против не имею, — я усмехнулся. — А вы что, друзья? — спросил Рэй. — Ну, мы познакомились на вступительных, — ответил Майк. — Артур… — Джерард ведь? — Рэй вскинул бровь. — Ну, он Джерард Артур Уэй, — Майк вновь усмехнулся, глянув на меня. — Ой, не могу с тебя. — Что? — я улыбнулся в ответ. — Ну, понятное дело, что у всех есть второе имя, только мы в Америке ими не пользуемся, а ты такой: «Вот, либо Джерард, либо Артур», королевская особа. — Ой, отстань, — я кинул в Майка подушкой. — Короче, — Майк, поймав подушку, повернулся к Рэю. — Джерард хотел поступить тоже на музыкальное, на гитару… — Изначально я на эстрадный вокал хотел попасть… — добавил я. — Да какая разница? Короче, он не поступил, потому что, как и я, не знает нот. Но я шел на художку, я рисовать умею, и сказал Джерарду, что на мою специализацию принимают по собеседованию. — Ну и что? Зато ты поступил, рисовать научишься, — Рэй глянул на меня, складывающего вещи в полку. — Ага, как бы. Я не поступил, в том-то и дело. — Прикинь, его не взяли! Да это прям по-любому из-за того, что он из другой страны, и ему предложили платное обучение. — Все-таки, я буду называть тебя: «Rich Bitch», — Рэй усмехнулся, а я лишь закатил глаза. — Короче, он рисовать не умеет, нот не знает, зато учиться будет, — Майк усмехнулся, глянув на меня. — Не парься, я тебя научу всему. — Так, вы не знаете нот, но на слух играете на инструментах… на чем? — спросил Рэй. — Ну, я на клавишных на всех играю, — пожал плечами Майк. — А ты, Джерард? — Я, в принципе, на всем могу. Фоно, гитара, немного на ударных. Синтезатор и гитара у меня вон там, — я кинул взгляд к шкафу, у которого стояли два чехла с инструментами. — А гитара у тебя акустическая? — Да, бабушка не очень любит шум. Но я и на электрогитаре играю, у своего парня в гараже, с гру… — я осекся, почувствовав на себе пилящие взгляды. — Так, спокойно, да, я гей. Только не надо раздувать из этого черти что, пожалуйста, только не вы. Единственные люди, которых я знаю в Нью-Йорке. Не хочу и от вас терпеть насмешки, — тяжело выдохнул я и потер лицо, после посмотрев в пол. Повисла тишина. Очередная, та самая «мхатовская пауза». — Да мне, как бы… пофиг, — вдруг прервал эту тишину Майк. — Только ко мне со своими заморочками не лезь, — он усмехнулся и, чтобы приободрить меня, кинул мою подушку обратно в меня.  — Ээй! — я поднял взгляд на него, но увидел, что он улыбается, отчего я тоже улыбнулся. — Ну, собственно, я того же мнения, но в душ с тобой в одно время не пойду, — Рэй засмеялся, и мне показалось, что засмеялись все волосы на его голове, так как шевелюра у него была очень внушительная. — Меня это устраивает, — кивнул я. На том мы и порешили. Эти двое стали моими лучшими друзьями. Я мог поклясться, что доверил бы им без раздумий свою жизнь. Да, вот так быстро я привязался к людям, мало мне знакомым, еще и, как иногда я их называл, иностранцам. Ну что, США — это ведь не Англия. Здесь свои нравы, интересы, своя культура, индивидуальность, так сказать. Общение совершенно не такое, как у нас. Ритм жизни намного стремительнее. Они даже разговаривают быстрее, чем я только понимаю, что они хотят до меня донести. Рэй — просто невероятный парень с безумной энергетикой. Он абсолютно всегда на позитиве. Всегда видит хорошее, даже в самых трудных, самых противных, нелепых, сложных ситуациях. Как-то, спустя месяц после заселения в общежитие, было объявлено о пенной вечеринке. Висела большая афиша в углу помещения студенческого совета — это по пути из общежития вниз. Я сперва обрадовался, потому что хоть какое-то развлечение должно же быть, кроме того, что мы только и делаем, что учимся. На афише была дата, время и место сбора у комнаты коменданта. Не знаю, почему сбор должен был состояться именно там, но подумал, что, наверное, нас всех вместе поведут в актовый зал, а он просто находится в соседнем здании, как все говорят, в другом корпусе (не понимаю, почему другой корпус, если здание прям рядом стоящее и, тем более, там уже построили, как бы это назвать, переход-тоннель с лестницей). На эту вечеринку был приглашен только первый курс, соответственно, те, кто жил в общежитии. Но моя радость гасилась тем, что я — жутко закомплексованный подросток, стесняющийся себя в этой новой, малознакомой мне зоне комфорта. — Что ты делаешь? — Рэй вошел в комнату, а я вздрогнул, поправляя галстук. — Собираюсь, — ответил я, не отрывая взгляда от зеркала. Мне казалось, что я выгляжу очень даже неплохо: строгий черный пиджак поверх красной рубашки и такой же строгий черный галстук. Ну, а так — джинсы да кеды. — Куда? — не унимался Рэй, поставив гитару в угол, а после, открыв холодильник, достал оттуда вчерашние бутерброды. — На вечеринку, — улыбнулся я и повернулся к другу. В глазах Рэя было написано: «Вот так? Ты что, дурак?» — Как я выгляжу? Мне там не девчонок цеплять, но, по-моему, неплохо, м? — Слушай… — начал Рэй, жуя бутерброд. — Это вечеринка для первокурсников. Ты же понимаешь, что там будет месиво? Что такого могло быть на вечеринке страшного, я не понимал. Пить нам наверняка не разрешат, ведь это учебное заведение. — В каком смысле? — недоумевал я. — Нуу… — Казалось, что Рэй знает то, чего я не знаю, но он не говорил. — Ну, танцы будут наверняка дикими, вдруг тебя кто заденет и порвет пиджак, или ты зацепишься галстуком за какой-нибудь косяк? Не жалко вещей-то? — Что за бред? Да если и так, боже, это ведь одежда, куплю другую. А вообще, я не планирую танцевать там. Просто посижу, посмотрю, — пожал я плечами. — Уверен, что не хочешь переодеться? Я не успел ответить, как зашел Майк, который уходил в умывальную комнату, чтобы развесить постиранные вещи. Вообще, этажи делились по крыльям. Вот мы поднялись на четвертый этаж, и, если пойти до конца налево, то там своя умывальная комната, свои туалеты, своя кухня, и так же — если пойти направо. Соответственно, и на пятом этаже то же самое. Майк был одет проще некуда: футболка, джинсы и кеды, потому что не особо хотел тусоваться, но я очень звал его с собой, за компанию, и он согласился. — О, привет, Рэй, — он пожал руку соседу и прошел до своей кровати. — Как репетиция твоя? — Да ничего, лучше, чем вчера, — быстро ответил Рэй, беря второй бутерброд. — Слушай, а ты… так пойдешь? — Я заметил, как Рэй оглядел Майкла. — Просто вон, глянь на Артура, какой красавчик-мальчик. Я закатил глаза, а Рэй хихинул, описав меня. — Да, я не собираюсь тусоваться особо. — Ну да, ну да… — пробубнил Рэй. — Так, я готов, так что можем идти, — кивнул я, и Майк вновь встал. — Ладно, пошли, — он подошел ко мне, и мы оба напоследок глянули в зеркало. — Ох, тусовка обещает быть веселой, наверное, возьму-ка я с собой фотоаппарат, — сказал Рэй сквозь смех, когда мы с Майклом уже вышли за дверь, но я это услышал. Не придав его словам значения, мы с Майком уже дошли до толпы, которая собралась у комендантской комнаты. Все были разодеты как-то не празднично, а, я бы сказал, по-домашнему. Мы с Майклом не слушали, что нам там вещал председатель студсовета, а просто разглядывали первокурсников вокруг. Но в какой-то момент я услышал слова Джеймса (председателя) громко и четко: — Что ж, поздравляю! Вы должны пройти свое посвящение в студенты! Разбейтесь на четыре команды: правое и левое крыло четвертого этажа и также правое и левое крыло пятого этажа. Сперва я не понимал, что происходит, но, когда мы разделились, нам сказали выбрать капитана команды. В нашем крыле все выбрали Майка, да, моего друга, а не какого-то другого Майкла. Он уже успел зарекомендовать себя на этаже. Никогда не отказывал в помощи другим. Иногда болтал по вечерам с милой женщиной, комендантшей, о чем-нибудь. Его часто видели на кухне готовящим что-нибудь, в очередной раз вкусное и необычное. В общем, он был душой компании. После того, как выбрали капитанов, студсовет раздал им ведра, в которых была куча тряпок, щеток, чистящих и моющих средств. — Итак, у вас ровно полтора часа на то, чтобы идеально вымыть кухню, свою часть коридора и умывальную комнату со всеми зеркалами! После студсовет выберет победителя. Время пошло, чего стоите?! Девочки тут же помчались на пятый этаж, правое крыло убежало к себе, а наша команда стояла и недоумевала еще какое-то время. — Блин, Джерерад, а ты чего так вырядился? — сказал кто-то из команды, и послышались смешки. — Думал, на танцы идем, пухлячок? — Эй, завалите рты! — резко оборвал их Майк, но сам же усмехнулся. — Блин, Артур, пенная вечеринка, видимо, означала… Я был дико смущен косыми взглядами. Был зол, расстроен, но ситуация действительно была смешной. — Побеждать, так с красавчиком, сучки! — усмехнулся я. — Хватайте тряпки! Толпа засмеялась, и все стали разбирать средства для уборки. Майк распределил некоторых людей на кухню, некоторых — в умывалку, а нас и еще двух парней — в коридор. Мы стали начищать бордюры, зеркала, мыть полы и прочее. Студсовет, естественно, ходил и снимал это для памятных фото. Я злился, что был в красивом пиджаке, который уже замарал неоднократно одним из чистящих средств. Все мои мысли только и были заняты злостью. Я такой дурачок, надеявшийся на вечеринку. — Ну что, красавчики? — я услышал знакомый голос. Это был Рэй, который вышел из комнаты. — Смотрю, Джерард, ты ни о чем не жалеешь! Я уже так привык, что все называют меня по-разному: кто Джерард, кто Артур, даже Арчи, в Англии я был просто Джерард, или Джер — для Билли. Но тут всем было без разницы, да и, собственно, мне тоже. — Ни о чем, — тяжело выдохнул я, разгибаясь и вставая с колен с пола, кряхтя. Я глянул на свое мутное от мыльного раствора отражение в зеркале: лицо было красным, как и рубашка, волосы прилипли ко лбу. — Джерард, — вновь позвал меня Рэй, и я повернулся. Рэй сфотографировал нас с Майклом, который тоже стоял на четвереньках, промывая края зеркала снизу. — Эй! — Майк засмеялся. — Ну на кой фиг? — На память, — отозвался Рэй. — Это же пенная вечеринка, дурачье! Тут Рэй сунул руку в стоящее рядом с нами ведро с мыльным раствором, который был покрыт пеной, и стал брызгать на нас с Майклом. Мы засмеялись. Рэй, конечно же, знал заранее о том, что пенная вечеринка — это вовсе не дискотека, а не что иное, как посвящение в жители общежития. Он ведь был уже на третьем курсе, он прошел через это сам, потом видел, как на следующий год это проходили другие, а теперь — мы. Обидно, что он нам ничего не сказал заранее, но так даже веселей. Именно таким был Рэй — позитивным, веселым, общительным. Находил смешное во всем и заставлял людей поверить в то, что ситуация на самом деле не такая критичная, если посмотреть на нее под другим углом. Не помню, вроде тогда конкурс выиграли девчонки из левого крыла, но дело было не в выигрыше. Студсовет кричал тогда: «ПО-СВЯ-ЩЕ-НЫ» трижды. Это был незабываемый вечер. Я позвонил Билли на следующий день, чтобы поделиться эмоциями и вообще всем, что происходило вокруг. Я так по нему соскучился, кто бы знал. Однажды, когда Рэй отправился с ребятами со своего курса на какой-то конкурс в области, а Майкл уехал на выходные к себе домой, я после отбоя заперся в комнате и решил немного отвлечься. Я все подготовил заранее. Взяв ноутбук, я позвонил своему парню по видеосвязи. — Джер, наконец-то! — Билли ждал, что я позвоню сегодня, но не знал, что я задумал. — Блин, и связь так хорошо ловит. Боже, малыш, я так соскучился, — сказал он, всматриваясь в мое изображение на экране. — Как твои дела? Его голос… такой мягкий, бархатный даже. Родной. Я поднес палец к губам: «Тшшш», а Билли недоумевал, глядя в экран. Проведя ладонью по своим волосам, я зачесал их назад, но они быстро приняли исходное положение, упав обратно мне на лоб. Далее моя рука последовала по шее вниз, я дернул за край ворота своей футболки. — Хочу тебя, Билли… — шумно выдохнул я в микрофон, что стоял рядом с ноутбуком. Я видел, как Билли напрягся и заерзал. — Малыш, что ты задумал? — спросил он, но я лишь повторил: «Тшш…», отчего Билли нервно сглотнул. — Хочу… тебя… любимый, — я улыбался, глядя на изображение своего парня в ноутбуке. — Где ты сейчас? — У нас… в спальне, — Билли имел в виду спальню, где часто тоже оставался, в доме моей бабушки. — Это хорошо, что в домашней обстановке, — я облизал губы, а после закусил нижнюю. — А ты скучаешь по мне? — Малыш, конечно… — я слышал, что дыхание Билли стало сбивчивым. Видимо, я начал производить нужный эффект. — Так же, как я по тебе скучаю? — я приблизился к камере, отправив парню воздушный поцелуй, а после снял с себя футболку. — Сильнее, малыш, ты же знаешь. Тот, кто уезжает, берет на себя четверть тоски, а тот, кто остается ждать — остальные три четверти. Я стал гладить себя по груди, представляя, что это Билли гладит меня. Я так четко представлял его рядом, что возбуждение буквально не позволяло сидеть ровно.  — Хочу… тебя… сейчас, — вновь шумно выдохнул я и отставил ноутбук на стул рядом со своей койкой. — Ох, черт, Джер! — Билли ахнул, увидев меня в камере полностью обнаженным и возбужденным. — Тшш, — улыбнулся в камеру я, а после взял заранее подготовленную смазку и немного выдавил себе на руку, став размазывать ее по своему возбужденному члену, к которому еще не прикасался. — Билли, боже, ты так близко… и в тоже время так далеко, любимый… — я посмотрел на экран, пошло прикусив губу, чтобы подавить стон от переполняющей меня эмоции удовольствия. Билли, как я заметил, уже расстегнул джинсы и просунул руку в боксеры, поглаживая себя без смазки. — Ммм, любимый, смотрю, тебе нравится? — ехидно улыбнулся я, наблюдая, как Билли прикрыл глаза и чуть запрокинул голову назад. Я не переставал дрочить себе. Очень медленно, чтобы потом было как можно истомнее кончать. — Покажи мне себя, любимый… — попросил я, и Билли без раздумий, приспустил джинсы и боксеры, открывая свое возбуждение. — Боже, как же мне хочется тебя. Хочу прикоснуться к тебе своим язычком, ммм… — Ох, Джер… — Билли простонал. Я понимал, что он представляет меня рядом, но и моего голоса ему сейчас было достаточно, чтобы взорваться от ощущений. — Хочу отсосать тебе своим горячим ротиком, как тебе нравится, ммм, боже, как я скучаю… — я стал дышать тяжелее, да и в комнате становилось жарковато. — Хочу ласкать тебя везде… — Милый, не останавливайся… — тихо сказал Билли и посмотрел на меня сквозь экран. — Я только начал, любимый, — усмехнулся я. — Только начал… Встав на четвереньки полностью, задом к камере, я повернул голову. — Как тебе вид отсюда, м? — я хихикнул и просунул руку под животом промеж ног, проведя влажными от смазки пальцами между свои ягодиц. Билли зарычал. — Ох, твоя попка такая манящая, боже… Откусил бы… Я мгновенно стал проникать одним пальцем в себя, недолго думая, добавив и второй, медленно себя растягивая. Я проникал в себя глубже, а потом почти полностью высовывал пальцы, затем вновь проникал. Микрофон с койки я не убрал, поэтому мои стоны так приятно ласкали слух Билли. Я поглядывал на экран, чтобы четче осознавать, что Билли как будто бы рядом. — Да, любимый… Еще… — тяжело выдохнул в микрофон я и добавил в себя третий палец. — Ты такой нежный сегодня. Билли… — проурчал его имя я и в ответ получил желаемое — его протяжный стон. Я посмотрел на экран. Билли размазал по своему стволу естественную смазку, обводя большим пальцем головку своего члена чаще. Было видно, как его волосы прилипли к вспотевшему от нервов и возбуждения лбу. — Детка, не думал, что ты настолько сумасшедший, — еле проговорил Билли. — Ах! — я проскулил в микрофон, понимая, что прошелся пальцами по узелочку нервов внутри. — Для тебя я буду каким захочешь! Я стал трахать себя пальцами, поскуливая в микрофон, что стоял прямо перед моим лицом. Моя вторая рука сжимала покрывало на койке с такой силой, что аж побелела. Никогда не делал этого. Ну, в том смысле, что сам себя… пальцами… да еще и на камеру. Но сейчас мне это так нравилось. Я слушал стоны своего парня через динамики ноутбука и кайфовал от этого лишь больше. Глянув в экран, я видел, как Билли устроился уже чуть в другом, более удобном для него положении, сняв джинсы и белье с себя полностью. — Малыш, ты так горяч сейчас… — стонал он. — Так горяч, как никогда, ох, боже… — Чувствуешь? Божеее… — протянул я, сквозь скулеж, потому что очень хотел кончить, но не мог убрать опорную руку, иначе рухнул бы на кровать. — Ты так меня наполняешь, любимый… — Фак, Джер… я не могу… — Билли уже был готов кончать от моего вида и от моих стонов, но я этого и хотел. Хотел, чтобы он кончил быстрее меня. — Давай, наполни меня собой, Билли! Ох, да! Еще, малыш! — Я безумно быстро двигал рукой, трахая себя здесь, на кровати колледжа, в Нью-Йорке, пока мой парень был в Кардиффе, у нас дома, и ублажал себя моим видом. — Джер! — Билли аж прокричал мое имя, изливаясь, а я, наконец вынув из себя пальцы, хотел дотронуться до своей горящей плоти, но не успел, бурно излившись на покрывало, прогнувшись в спине и хватаясь обеими руками за подушку, что была рядом с микрофоном. Я опустил голову, часто дыша в микрофон и все еще бурно изливаясь. — Малыш, — тихо позвал меня Билли. — Милый мой. Я едва привстал и сбросил покрывало на пол, а после наконец повернулся к экрану лицом, сев на кровати и опираясь спиной о стену. Дыхание стало более-менее приходить в норму, и я приоткрыл глаза. — Я так соскучился, Билли, — я шмыгнул носом, чувствуя, как по глазам скатились слезы от оргазма. — Остался месяц, любимый. На Рождественских каникулах ты будешь целиком и полностью моим, — Билли выдохнул сквозь улыбку и дотянулся до сигарет, подкурив. Но за этот месяц я проделывал этот трюк еще раз, потому что стоило мне только подумать о своем парне, я мог возбудиться прямо на паре, пребывая в своих пошлых фантазиях. Но учеба — есть учеба. Дни тянулись очень медленно. Каждый день я погружался в это «художество», как я мягко выражался о специальности, все больше и больше. Майк поднатаскал меня. Я уже различал кисточки, понимал, где нужен карандаш с острым стержнем, а где наоборот. В цвете мы еще не начинали работать, но мне этого для первого полугодия хватало. Знаете, кажется, что иллюстрация, да и, в принципе, художественный факультет стал мне нравиться. Причем, на курсе лучшими были мы с Майком. Майк отличался от Рэя тем, что он был реалистом, нежели оптимистом. Он всегда трезво смотрел на вещи, никогда не врал. И был очень добрым, несмотря на то, что он из не особо благополучной семьи. Он как-то рассказывал, что его отец увлекся наркотиками и ушел из семьи, повесив на них с матерью кучу долгов. Майк не хотел жить на шее матери и по выходным иногда подрабатывал, где придется: то торговал воздушными шариками и игрушками — это еще когда было тепло, то рисовал в парке портреты людей. Я даже как-то решился одолжить ему денег. Я редко пользовался своим сберегательным счетом, из-за этого там была неприличная сумма денег, а бабушка и так дала мне банковскую карту на расходы, которую тоже постоянно пополняла, хотя и видела, что и картой-то я не часто пользовался. Но Майкл сказал, что это неправильно и что он не возьмет моих денег. Он всегда боялся быть должным кому-либо за что-либо. Даже друзьям. Хотя друзья должны помогать друг другу. Но Майкл говорил эту его суперфразу: «Дружба дружбой — деньги врозь». Да и вообще, он говорил, что если возьмет, то просто-напросто не сможет мне ничем отплатить, не сможет вернуть мне этот долг. Хотя, для меня уже было платой то, что именно благодаря ему я поступил в этот колледж, именно благодаря ему я открыл для себя рисование заново и начал что-то понимать. В общем, Майк от помощи отказывался, но другим помогал всегда. Как-то, уже перед отъездом на Рождественские праздники, я спросил его о будущем. — Вот выпустишься ты из колледжа, а что дальше? — Не знаю, еще не думал об этом. Наверное, пойду в высшее учебное заведение. Может, когда-нибудь стану преподавателем, — он пожал плечами. — Неплохая идея, — одобрительно кивнул я, потому что раз уж меня Майк за пару месяцев обучил технике рисования с нуля, то почему бы ему не попробовать обучать других. На этом мы разъехались на праздники. Я полетел в Лондон продлевать визу, а затем сюрпризом решил ворваться в Кардифф домой на день раньше, потому что сессию мы сдали тоже раньше.