Папина дочка

Глаза открывала нехотя, боясь очередной раз за день увидеть что-то из ряда вон выходящее, но когда тяжелые ладони мягко легли мне на плечи, всё же рискнула. Ну что вам сказать? Опасалась я не просто так. Вокруг было… скучновато и по-мужски чёрство. В серых стенах неуклюже торчали поржавевшие от старости канделябры, а в них испуганно горели, тихо треща, чёрные свечи, — единственный источник света. Окон в помещении, почему-то, не было. Зато был трон. Единственная вещь здесь, достойная восхищения. Уж не знаю, кто ковал, а затем и спаивал железные прутья в причудливые узоры, но этот человек хорошо знал свою работу. Немного портила картину красная, бархатная обивка, но я упорно не обращала на неё внимания, уже переключив своё внимание на безликие, серые колонны, величественно подпирающие потолок в совершенно произвольных местах. Была и в них своя загадка. Чуть приглядевшись, я заметила почерневшие от времени символы. А это уже было интересно. Чем-то эти закорючки напоминали те, что я рисовала в тетрадке. Я подошла ближе, коснувшись холодного камня и, поводив большим пальцем по незнакомой письменности, утратила свой интерес. На подушечке пальца осталась сажа. Задумчиво растирая её между пальцами, я ещё раз окинула взглядом просторное помещение. В остальном — ничего примечательного. Ни зеркал, ни столов, ни подушек, ни картин, — ничего, что могло бы хоть немного раскрасить бесцветное помещение. Сразу видно, что строился зал не ради пышных балов и красочных признаний в любви — всё чётко и по делу. Ничего, что могло бы сказать о том, что находишься ты не в какой-нибудь тюрьме, а во дворце. Хотя в последнем я уже была не уверена. Да и в первом не особо. Откуда мне вообще знать, где я? Я обернулась на мужчину, что привёл меня сюда и молчаливо просканировала его взглядом. Что-то в нём определённо было не так. Даже опуская тот момент, что мы, похоже, вместе сошли с ума, он до сих пор был поразительно на меня похож. Или я на него. Неужели снова глюки? Я захлопала руками по карманам, опомнившись. Ну конечно же! Нужно-то всего лишь выпить таблетку и успокоиться, и тогда мозги точно встанут на место. Ругаясь про себя, я зашарила руками по карманам, из раза в раз больно укалывая указательный палец о острый кончик булавки, давным-давно застрявшей в складках шитых-перешитых карманов. Я глубоко вдохнула, яростнее пытаясь нащупать таблетки, но те словно в воду канули. Да что это за издевательство?! - Не выдержав, я начала быстро освобождать карманы. В правую ладонь послушано легли: гаджет, наушники, мелочь, фантики от мармеладок и, наконец, заветная капсула. Недолго думая, я сразу же закинула её в рот раскусывая. Запылившаяся, измазанная в какой-то сладкой крошке, она не стала менее противной. Ещё и воды запить не было. — Гадость. — Я сморщила носик, ожидая, пока галлюцинации исчезнут. Даже считать начала про себя. Раз, два, три... "Глюк", до этого молча наблюдающий за моими перемещениями, начал приближаться. Я невольно отступила назад, испугавшись собственной галлюцинации. Как глупо. - Закатив глаза, я попыталась расслабиться. - Совсем скоро всё пройдёт и я вернусь домой. Нужно лишь подождать, пока таблетка не начнёт действовать. Увещевания здравого смысла плохо помогали. От облика мужчины, остановившегося напротив, волосы вставали дыбом. Четыре, пять, шесть... Без стеснения изучая меня взглядом, "Глюк" сложил руки на груди, весело поинтересовавшись: — О чём задумалась? Я промолчала, недоверчиво глядя на мужчину. Судя по всему, его забавляла эта ситуация. Мне вот было совсем не смешно. Таблетка всё никак не хотела действовать. Неужели испортилась? Молчание затягивалось. Наконец, мужчина-глюк поднял руки, будто признавая свою неправоту. — Согласен, здесь довольно серо, но, по сравнению с клеткой, в которую меня на столетия запер отец, здесь ещё есть где разгуляться. - "Утешила" меня галлюцинация. — За что он так с вами? Сомнения росли в геометрической прогрессии. И дураку было понятно, что обычный приступ давно бы уже прошёл. Но что это? Сон? Нет, я бы точно запомнила, что дошла до дома. Меня всё-таки сбили? Я в коме? Умерла? Паника начала тугими обручами сжимать грудь. Что, чёрт возьми, происходит? — За то, что я любил его и за то... Я не слушала, с головой утонув в своих страхах. — Я… не понимаю. — Растерявшись, я немного отступила от «Глюка», который уже совсем не казался выдуманным. Передо мной определённо стоял настоящий живой человек со страшными шрамами на лице, в кожаной куртке нараспашку, белой футболке и плотных джинсах. Он определённо не был плодом моего воображения. Я ещё раз окинула взглядом зал, ища пути отступления. Их не было. Только громадная дверь - прямо за спиной у мужчины. — Пойдём. — Подозвал меня к себе Люцифер, чему-то усмехаясь. Я непонимающе уставилась на него. Куда пойдём? Зачем пойдём? Да кто это, чёрт его дери, такой? Но ответа от меня не ждали. Я поняла это по звуку удаляющихся шагов. Страх неизвестности начал сжимать мне горло и я поспешила следом. Хочу домой. Следуя за человеком, который называл себя моим отцом, я перекручивала в голове минувшие события. Вариантов было несколько. Первый: На меня напали бандиты, оглушили, накачали наркотиками и продали какому-то поехавшему типу. Второй: Я чокнулась. Третий и самый нелогичный, но самый правдоподобный: Всё взаправду. — Я бы, на твоём месте, придерживался третьего варианта. — Тихо прокомментировал уверенно шагающий вперёд, мужчина, то и дело перешагивающий через странные светящиеся трещины в полу. — Простите? — От неожиданности я остановилась, чувствуя, как ноги начинают слабеть от страха. Мужчина тоже остановился и медленно развернулся ко мне, пугая многозначительным взглядом. На мгновение мне почудился красный отблеск в его глазах: — Всё взаправду. Я испуганно сделала шаг назад. Нет. Не может быть. Это точно моя шиза. Люди не могут читать мысли друг друга. Люди? — тут же возник в голове закономерный вопрос. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ноготки впиваются в кожу, раздирая её. Но та, почему-то, раздираться не хотела, заживая. Я потрясённо глядела на свою ладонь, вновь и вновь раня себя. Царапины тут же заживали. Меня начало потряхивать. — Что это значит? — Я в панике уставилась на Люцифера, опираясь плечом о стену. Кажется, действие успокоительных окончательно прошло. Надо было слушаться врача и не пить так много за раз. Одна таблетка сейчас — капля в море. — В человеческом мире до всех так долго доходит? — «Отец» медленно подошёл ко мне и, взяв за руку, оторвал от стены. Я глядела на него, из последних сил пытаясь устоять на подгибающихся ногах. Глаза начало жечь. Пол под ногами затрясся. Кажется, начиналось землетрясение. Люцифер крепче сжал мою руку. Его глаза вспыхнули красным. Я подавилась криком. — Ещё раз представлюсь. Меня зовут Люцифер, дорогая. Я твой отец. В глазах потемнело.

***

Пришла в себя от толчка. Меня выкинуло из темноты, прямо в объятия медленно потухающим красным глазам. Сердце замерло всего на миг, продолжив биться уже где-то в горле. Землетрясение унялось. Мы так и остались стоять и той треклятой стены. Я аккуратно отстранилась, держась за побаливающую голову. Сквозь шум крови в ушах, я начала различать чужие голоса. — Что это за звуки? Люцифер, не удостоив меня ответом, просто развернулся и зашагал прочь. На негнущихся ногах я поплелась следом. Голова начала разрываться от нарастающего шума. Мне приходилось то и дело опираться на стену, чтобы хоть как-то держаться на ногах. Боль крошила череп на мелкие кусочки. Я ещё пару раз наугад попыталась воззвать к совести Люцифера, — теперь, у меня почему-то не оставалось ощущения, что всё вокруг нереально, наоборот — действие происходило в режиме: здесь и сейчас. Здесь и сейчас я сейчас меня разорвёт от голосов в голове! Резкий писк подкосил мои силы и мне ничего не оставалось, как окликнуть Дьявола. Но как мне его окликнуть? — Люцифер! — И снова ноль реакции. Чуть не плача, я поняла, чего этот гадё… хитрый мужчина добивается: — Отец… — Как бы тихо я его не произнесла, на кончике языка всё равно осталось странное послевкусие. «Отец», — запретное слово в нашей с отчимом семье, запретней только тема о матери. Слух резануло странное сочетание букв. Я даже на секунду забыла о мигрени, но та накинулась на меня в двукратном размере. Я медленно сползла на холодный пол. Сил противиться боли больше не было. Я сдаюсь. Словно этого и ожидая, Люцифер резко остановился и обернулся ко мне. — Что-то случилось, милая? — Притворно заботливо спросил он, приблизившись. Видимо, новый папа опасался, что, будучи почти совершеннолетней, я буду слишком стесняться называть его родителем. И он был чертовски прав. Даже в состоянии полуовоща, я чётко ощутила, как в груди всё перевернулось, а горло обожгло фантомной болью. — Да. Странные звуки в голове. Писк… Гул… — Я прижалась лбом к холодной стене, прикрывая глаза. Венки на висках часто-часто пульсировали. Вот бы сбежать от этой боли. Уснуть, умереть, - не важно. С уверенностью заявляю — этот день самый тяжелый за все мои восемнадцать лет. Тяжелее даже той ночи, когда я решила выбраться из дома на вечеринку, устраиваемую главным красавчиком школы. Ох и пришлось же тогда побегать от копов во главе с отчимом… — А, это… — вяло сказал мужчина, отмахиваясь словно от мухи, — Ты слышишь ангелов. Тех, что на небесах, вроде Гавриила и тех, что на Земле, вроде Кастиэля. Они, бывает, шушукаются слишком громко о своих секретиках. — Люцифер внимательно посмотрел на меня. Сил на новые потрясения не было. Но и пропустить это мимо ушей тоже нельзя. — И что мне с этим делать? — Массируя виски, резко спросила. Даже резче, чем хотела. Но Люцифер, к счастью, пропустил грубость мимо ушей. Уж очень мне не хотелось ставить рекорд по выведению Дьявола из себя за два часа. Что-то мне подсказывает, этот рекорд — станет последним в моей жизни. — Пока ничего. Они долго не шумят обычно. Но если тебе совсем плохо — просто отключись от них, — и сказал-то как загадочно! Хоть стой — хоть падай! Я надавила на виски сильнее положенного, сдерживая раздражение. — И как, по-вашему, я могу это сделать? Я не язва, — я устала, испугана и терплю невыносимую боль, пока он тут со мной ехидничает. Ну как так можно с собственной дочерью обращаться? Я глубоко вдохнула, сдерживая первые слёзинки. Никогда не понимала этих взрослых. Больно — терпи, не можешь дышать — вдохни, устала — поспи, хочешь вскрыться — погуляй. Будто от этого лучше станет. Люцифер сделал шаг назад, с какой-то задумчивостью глядя поверх моего левого плеча. Делаю ставку на то, что и он был смущён общением со совсем взрослой дочерью, так же, как эта дочь с внезапно объявившимся отцом. Наконец, он ответил: — Представь телефонный аппарат и просто отключи его. Ничего же сложного! — наконец, пробурчал «отец». Я прикусила губу, зажмурившись. Телефон… Нужно всего-то отключить сраный телефон. Но ни телефон, ни ржавой трубки представить не получалось. Нарастающий гул сбивал с мысли. Я сжалась, сдавив руками голову. — Не выходит! — Почти прокричала я в пустоту, всё сильнее и сильнее сжимая волосы у самых корней. Даже вырви я их — это не принесло бы и малейшего облегчения. Или принесло бы? — Успокойся. — Тёплые руки крепко перехватили мои запястья. Голоса в голове замолкли. Я медленно открыла глаза, непонимающе всматриваясь в профиль Люцифера. Боль начала отступать. — Как Вы? — За восемнадцать лет можно было и научиться азам. — Наконец, отпустив мои запястья, надменно заключил мужчина, поднимаясь на ноги. Я вскочила следом, промолчав. За что получила неодобрительный взгляд. Почему это я должна перед тобой оправдываться?! — Захотелось возмутиться мне, но природная осторожность взяла верх. Лучше приберечь силы на потом. Кто знает, когда закончится этот день. — Пошли, — так и не дождавшись ответа, Люцифер отвернулся и, чеканя шаг, продолжил куда-то вести меня. Я неспеша шла следом, не проронив и звука. На душе кошки скребли. Как Он вообще может так резко менять настроение? Коридоры тянулись бесконечной вереницей. Тоскливые голые стены ввергали в гипнотический транс. Тяжёлый воздух был наполнен запахом жженого воска. Приглушённый свет давил на нервы. Никакого тебе электричества. Никакого тебе разнообразия. Вдруг, где-то неподалёку послышался звонкий перестук каблуков. Я остановилась, замешкавшись буквально на секунду, но посмотрев на отца, который будто ничего не слышал, а всё также шёл вперёд, по-прежнему чеканя шаг, продолжила следовать за мужчиной. Звук приближался.

Цок-цок.

Цок-цок-цок.

Вскоре из-за угла выскочила молодая рыжеволосая девушка. Я ускорила шаг, позабыв о тяжёлых мыслях, и вскоре догнала Люцифера. Пусть коридоры и навевали тоску, я совсем не горела желанием попадать под прицел любопытных женских глазок, так и выжигающих во мне дыру.

Цок-цок-цок.

Шаги приближались.

Люцифер остановился, и я успела заметить, что его лицо в одно мгновение покрылось незнакомой ещё мне маской превосходства. Честно? Я не удивилась. От слова ну — совсем. Незнакомка остановилась перед отцом и вдруг упала на колени. Лицо её покрылось румянцем, а тело задрожало то ли от страха, то ли от восхищения. Я понятия не имела, что испытывала эта странная женщина, но в тот момент, — четко помню, — мною овладело отвращение. И что бы я не пыталась делать с собой, гримаса исказила моё лицо. — Мой повелитель! — лебезя, прошептала незнакомка. — Вы только недавно пришли из Тьмы, разве вам не следует сейчас отдыхать? — Аббадон, — рассмеялся неожиданно отец, с притворным добродушием похлопав женщину по плечу, — я достаточно взрослый, чтобы самому решать, что мне делать и когда, — не скажу, что прозвучало это двусмысленно, но да, так и было. Я постаралась проигнорировать его слова, хотя это у меня получилось из рук вон плохо. — Встань. Ты искала меня? — Нет, повелитель. Я просто шла к… знакомому, — она замолчала и прожгла меня наглым взглядом. — А вы, извините мою грубость, изволите развлекаться? — пусть я и ожидала провокации, но представить себе не могла, что она будет такой откровенной. Я возмущённо уставилась на Люцифера, ожидая его реакции. Даже руки сложила на груди, кипя от злости. Я? Девушка лёгкого поведения? А ты не охамела ли? — Ах, как же я забыл вас представить? — лицемерно воскликнул мужчина. Я скользнула по нему взглядом. Да уж. Чего у него не отнимешь, так это актёрского мастерства. — Аббадон, эта юная леди, - моя дочь Беллатриса, — признаюсь, я было подумала, что сейчас он что-то наверняка выкинет, и опасения эти, к сожалению, не покидали меня до самого конца. К худу это было, аль к добру, я пока не определилась. — Беллатриса, это рыцарь Ада — Аббадон, — я прикрыла глаза, гася жжение. Иногда получалось. Например, как сейчас. Даже по полчаса успокаиваться не надо. Кивнула из вежливости. Хорошая девочка. — Пронеслось в голове. Я скосила взгляд в сторону отца. Тот всё также безразлично глядел согнувшуюся в вежливом полупоклоне, Аббадон. Но я не уверена, что он видел, как она нагло прожигает во мне дыру своими милыми глазками. Значит, показалось? — Не смотри так, — тихо вымолвила, внимательно следя за сменой настроения Люцифера. В новом месте важно сразу понять, что делать можно, а что нельзя. Так меньше шансов попасть потом под чью-нибудь горячую руку. Да, — судя по молчанию, — командовать я могу. Губы Аббадон тронула усмешка и она покорно опустила взгляд. Мерзкое чувство наполнило мою душу. Оно прожигало меня насквозь. Мне казалось, что она не поняла меня. Нет, так и было. Но что я могу? Что-то горячее потекло по рукам, приятно согревая окоченевшие пальцы. Я вопросительно посмотрела Люци… отца. Да, мне стоит привыкнуть называть Его именно «отцом». Люцифер кивнул, как-то криво улыбаясь.

Цепи нравственности, сковывающие душу, спали.

Всё будет хорошо. Мне разрешили поиграть.