Папина дочка

Что-то невнятно мяукнув в ответ, я попыталась отойти от Люцифера так далеко, как это вообще было возможно в треклятой тесной беседке. Шаг, второй, третий, и вот…уже спиной упираюсь в чёртову расписную стену ловушки. Ладони касаются резных линий — кончики пальцев чуть подрагивают от нервного напряжения между нами двумя. Отец и дочь, кто бы мог подумать что первая ссора…или что это? Первая злость? Первое раздражение от присутствия друг друга? Непонимание? В общем, никто и не подозревал, что такая…ситуация произойдёт так скоро. Я сжала ладони в кулаки, но это меня нисколько не успокаивало. Пульс начал ускоряться, лопатки захолодило от сверхъестественного мороза, узорчатыми лилиями разбегающегося по раме окна. По всему телу прошла волна дрожи, и я вздрогнула от чёткого щелчка, едва слышимого там…за стеклом. Это кракен пытается сломать наше убежище, завывая, как голодный волк и разбивая небо с землёй на неравные половины. Не знаю, что говорил мой взгляд, всё это время неотрывно следящий за Люцифером, но точно было одно — сейчас ни один из нас не мог себе позволить соскользнуть… или… точнее… убежать из плена глаз другого. Отец и дочь были одинаково упорны и горды. Отличие их было лишь в том, что первый злился, а вторая — боялась. Эти эмоции яркими импульсами кружили вокруг нас, то вытесняя дру друга, то сливаясь воедино, но ни на секунду не останавливаясь. В какой-то момент мне почудилось, что даже захоти я — не смогла бы оторвать от него взгляда. Этот мужчина — он будто нарочно удерживал мой взор на себе своим голосом, взглядом, жестами. Будто нарочно молчал, медленно приближаясь ко мне сбоку, будто нарочно не совершал совершенно никаких резких движений. Он будто…нееет. Он нарочно пугал меня ещё больше, когда моё бедное сердечко уже металось из стороны в сторону от страха. Оно не знало, куда можно спрятаться. И, да — я его понимала. Я смотрела на отца, как завороженная, когда что-то сжималось в груди от ужаса понимания неопределённости последствий. Моё тело будто парализовало. Я не знала, что следует делать в таких случаях, понятия не имела. Никогда ещё прежде я не оставалась со злым на меня падшим ангелом один на один. Занервничав, я прикусила губу, изо всех сил стараясь не обнять себя руками, чтобы по привычке вцепиться в собственную кожу ногтями. Обычно это заканчивалось очень плохо: текла кровь, кожа становилась будто безжизненной тканью в этих местах, позволяя ногтям кромсать себя столько, сколько им влезет. Но, мало того, паника от всего этого только усиливалась и я уже ничего не могла с этим поделать. Я дёрнула головой, возвращаясь в реальный мир и отогнала отголоски прошлого. Да что б я ещё раз сделала что-то поперёк… Ни в жизни! Один его вид сейчас меня пугает настолько, что невольно начинает потряхивать. Почему? Почему я так боюсь его? Сейчас я расскажу, что причина не столько в самом существе, надвигающегося на меня и зовущегося моим отцом, но и кое в чём другом: этот секрет я не открывала никому из ныне живущих, но он проще, чем можно было бы себе представить — я побаиваюсь мужчин. Наверное, это было очевидно, правда? Многие и многие-многие девушки больны этим страхом как лихорадкой и казалось бы, чему удивляться? Иррациональности этого страха — вот чему. Вот, что страшит нас больше всего. Этот страх — он как фобия — лишает нас возможности дышать без защитника за спиной. Я бы, наверное, нервно рассмеялась, если бы рассказывала эту историю вслух, а не писала на листе бумаги. Конечно, сейчас боязнь так сильна из-за незнания, из понимая силы эффекта неожиданности, но это только сейчас. Но, когда-нибудь потом, я с уверенностью скажу, что меня есть кому защитить и даже я сама могу справиться с этой обязанностью. Потом — когда я узнаю этого «человека» так, как его не знал никто и смогу, действительно смогу, довериться ему. Сейчас — у меня нет выбора лучше, чем надеяться на его благосклонность ко мне из-за родства, но долго ли эта «благосклонность» продлится? Не знаю, да и, наверное, никто не знает. И всё же, несмотря на основной пессимизм, я чётко понимала, что — кое-какая надежда у меня сейчас остаётся. И это уже прибавляло мне настроения в этой тесной, как каморка, беседке. С ангелом, покерфейсу которого мог бы позавидовать любой мафиози. Хотя и бывали моменты, честно признаться, и похуже этого. Хотя и всё началось относительно недавно… Эта боязнь по незнакомым мне причинам начала прогрессировать всего пару лет назад. Тогда, когда, во время очередного любования звёздами я попробовала свою первую сигарету на крыше собственного дома, и когда меня заметил незнакомец. Перед глазами замелькали картинки и хоть Люцифер был достаточно близко ко мне, я не смогла воспротивиться желанию сознания воспроизвести тот судьбоносный вчера, точнее ночь. Возможно даже, что это желание не было моим собственным, но я предпочитаю об этом не думать. Я сидела на крыше собственного дома, укутавшись в тёплый домашний плед и курила вторую уже по счёту тонкую ароматизированную сигарету. Меня прельщала романтика ночи и пение звёзд в ту ночь. Я старалась ни на секунду не отрывать взгляда от очаровательных белых огоньков в манящем небе. Отчим тогда пьяный, крепко спал в обнимку с какой-то девицей из соседнего штата, которую привёз с вахты, велев называть её Викторией. Имя мне не понравилось и я, при надобности вовсе называла её Ви, хотя и вообще предпочитала с этой мошенницей не общаться. Вдруг, какое-то резкое движение снизу привлекло моё внимание. Я опустила глаза, стряхнула пепел в пепельницу, которую купила в тот же вечер у ворчащей старушки из ларька и увидела ЕГО. Он был одет во что-то балдахинное…во что-то вроде третьесортного плаща, на голове у него была шляпа, напоминающая цилиндр, а в руке ржавая трость. Вызывающий тип, вот что я о нём подумала в ту ночь. Но потом я заметила нечто странное — его глаза странно мерцали в темноте и… он смотрел так, будто бы видел меня совершенно обнажённую. Его взгляд смутил, но когда его чёрная, будто облепленная тьмой, фигура остановилась как раз напротив моего дома… я насторожилась. С одной стороны мне было слегка неуютно, но с другой… под светом единственного на улице фонаря я смогла его рассмотреть лучше — во рту его мерцали два клыка, наверняка искусственных, в глаза были вставлены красные линзы, а тело будто отражало на себе лунный свет. Я снова затянулась, но.то ли затяжка была очень длинной, то ли резкое движение незнакомца чрезмерно неожиданным… Во всяком случае вывод один — закашлявшись, я потеряла равновесие и упала вниз, больно обдирая кожу на коленках. Я падала кувырком, больно ударяясь обо всё, обо что только можно было бы удариться. О черепицу, о бордюры на конце крыши, о изящный ободок собственного балкона, что был на втором этаже, и сейчас бы ещё разбилась об асфальт, если бы меня не поймали. Дальше… я толком не поняла, что произошло, но когда он… оно… он поймал меня, сначала я увидела только кровожадный взгляд красных глаз и линзами там и не пахло, а затем — беспорядочный ряд острых, как у пираний зубов. Как-то мельком я почувствовала вцепившиеся в мои плечи когти и вдруг испугалась настолько, что от страха пересохло горло и подогнулись дрожащие от ужаса ноги. Он не был человеком! Я порадовалась тому, что не стою, иначе точно бы упала, окончательно разодрав всю, кожу на ногах в клочья. Я была шокирована происходящим, шокирована настолько, что не могла вымолвить и слова. Долгие секунды мы смотрели в глаза друг другу. Я не понимала, что происходит, а он — не верил своей удаче. Первым очнулся монстр — Он поставил меня на землю и прижал к себе одной рукой удерживая полубессознательное тело на весу, а другой — фиксируя голову. От чего-то он медлил, сомневаясь в своих действиях. Ну, а я…была будто в трансе: ноги пульсировали от боли, руки ломило, а поясница была словно утыкана кучей кинжалов. Я сосредоточилась на своих ощущениях, пока этот «гурман» присматривался к моей шее и осознавала жестокую реальность: меня сейчас убьют! Эта мысль пробудила во мне ярость, а резкий рывок с его стороны дал ещё один мощный пинок моим чувствам и вся моя сущность воспротивилась такой жалкой смерти. То, что высвободилось из меня было ничем иным, как бесконечным потоком белоснежного света. Я закрыла глаза. Не прошло, наверное, и секунды, как тихий хлопок привёл меня в чувство вкупе со странной солёной влагой, накапывающей мне на лицо с подозрительной частотой. Лёгкий порыв ветра пошатнул моё ослабленное тело и я поняла, что меня уже ничего не держит. Открыла глаза. На улице была только я, белый свет от фонаря, и красное пятно прямо под моими ногами. Где-то на крыше тлел бычок от недокуренной сигареты. Ещё с того расстояния я чувствовала едкий запах табака, что странным послевкусием въелся в лёгкие и осел на сердце. Этот запах был везде — на волосах, лицу, даже на руках и одежде. Я подняла руки к свету, чтобы посмотреть, всё ли в порядке и увидела, как с них ручьём капает мерзкая густая алая кровь. Я стояла на асфальте и вокруг меня сливался воедино запах крови и дешёвых сигарет. В душе моей царило смятение вперемешку с диким ужасом. А что было бы, не защити меня мои силы? Я бы умерла. Эта мысль не давала мне покоя. И именно с ней я засыпала и просыпалась вновь и вновь. На плечах у меня осталось по два отвратительных шрама на каждом. Заживали они долго. Именно в ту ночь и прозвенел первый колокольчик моей странной фобии. Я отвлеклась от размышлений и посмотрела на Люцифера, едва, едва вырвавшись из плена собственного разума. Он неспеша направлялся ко мне, будто меня здесь не было какую-то жалкую секунду. А ещё… он странно улыбался. Это всё, что я успела заметить, прежде чем провалиться во второе воспоминание о ситуации, которая поспособствовала развитию моей фобии. В то время, когда мне только-только исполнилось семнадцать. Юность вскипает в венах, туман в голове, ну… вы понимаете. Вокруг столько непонятного…столько необъяснимого. В свои семнадцать я начала расцветать, стала приятнее на вид и была уже больше похожа на девушку, чем когда бы то ни было. И это, естественно, влекло за собой некоторые неприятные ситуации. В принципе, такие ситуации могут произойти в ситуации каждой девушки. Только вот. Не каждая воспримет неловкость, как девушка, обладающая какой-то.магией… но не способная управлять ей. Одна из таких неловкостей окончательно в своё время выбила меня из колеи: Был самый заурядный школьный день. Пятница. Восьмое марта. Уроки вот-вот должны были закончиться, последним из них значилась физкультура. Девушки спокойно переодевались в спортивную одежду, а я в то время, как назло — забыла свою дома и мирно сидела на лавочке, читая книгу, как вдруг погас свет. Сначала всё было относительно спокойно — никто не кричал, не цапался — все решали общую проблему и искали телефоны, только вот они, почему-то, никак не находились. Стоял относительно тихий гвалт. Я закрыла книгу и поднялась на ноги, направляясь в сторону кладовки, что была соединена с женской раздевалкой, в результате чего девушки умели переодеваться со скоростью света. Там должен был быть переносной фонарь на всякий случай. Буквально за секунду до того, как мои руки коснулась ручки двери, кто-то закрыл мне рот рукой и оттащил в сторону, мастерски не задевая ничего не понимающих девчонок, растерянно оглядывающихся друг в поиске друга. Уже там загадочный кто-то решил позариться на мою кофту. Повсюду начинали слышаться вздохи изумления. Я опешила от наглости и страха, но снять очки, чтобы увидеть кто же там, за моей спиной, мне не удалось. Когда чьё-то дыхание защекотало мне ухо, я почувствовала раздражающий зуд в области лопаток и снова этот разъедающий страх набросился на меня, запрещая дышать. Но когда чья-то рука скользнула по спине ниже, я вздрогнула и не смогла взять себя под контроль — в тот день я испытала первую в своей жизни паническую атаку. С гормонами это было связано, али ещё с чем, я так и не узнала. Лишь через год мы узнали, что теми шутниками были футболисты из выпуска. Возвращаясь к настоящим событиям, я с трудом отмахнулась от воспоминаний, вызывавших у меня только тревогу и скользкое чувство страха. Естественно, я начала нервничать — отец вызывал у меня чувство опасности и сейчас походил больше на злого гопника из переулка, в районе которого бросили окурок, чем на агрессивно-пассивного падшего ангела, которым он и являлся, по своей сути. Или каким он хотел выглядеть. Я знаю его от силы пару часов, откуда мне знать, какой он на самом деле? Я сильнее прижалась к перегородке. Он сделал ещё один шаг вперёд, непринуждённо вдруг с чего-то осматривая моё лицо. Я напряглась, сердце застучало сильнее в несколько раз, спина вспотела, я сделала шаг вправо. Я не знала, почему он так медлил, ровно до тех пор, пока не увидела как незаметно от моего взора он полностью контролирует своё дыхание. От моих глаз не укрылось и то, что сейчас он вовсе не так зол, как был изначально. Я немного успокоилась. По крайней мере, он контролирует себя и мне уже почти ничего не угрожает. Мне еле удалось сдержать вздох облегчения, но назойливая душа всё ещё скакала из стороны в сторону, не в силах определиться к какой фракции ей присоединиться: к человеческой или ангельской? «Дистанция, дистанция и ещё раз дистанция. Вспомни Белла, вспомни, чему тебя научили ночные прогулки. », — пела моя пугливая человеческая часть, уговаривая отступить ещё хоть на один малююсенький шажок. «Стой ровно. Не убьёт же он тебя, в самом деле.» — Вторила ей ангельская, настроенная к Люциферу не то что неравнодушно, воинственно. А сама я не знала как реагировать на его поведение, да что там — меня пугало своё собственное. Не хотелось сейчас слушать ни одну из сторон своей души, но та целая часть меня сжалась клубочком от иррационального страха где-то посреди них и вылезать не собралась. И мне, как ей, своей собственной части, конечно, было очень страшно от неоднозначности. А вдруг за всё это время, что мы смотрели друг в другу в глаза он успел придумать нечто такое, что причинит мне боль? Да? Нет? Я разрывалась между этими ответами. Ангел и демон внутри меня боролись за право высказаться, а я сходила с ума от страха. Он всё ближе и ближе. После нашей ссоры не прошло и пяти минут, а мне казалось, будто вечность. Я боялась буквально каждого его жеста и слова, ища в них упрёк, сожаление и печаль, а когда не находила ни того ни другого, напрягалась ещё больше. И вот, в одно мгновение, не успела я и глазом моргнуть, как Люцифер приблизился, будто телепортировался в шаге от меня, запутав обе мои сущности и спросил: — Белла, неужели тебе страшно? Ты меня боишься? — Он взял мои ладони в свои и проникновенно посмотрел мне в глаза, ища там островок спокойности и терпения. Но делал это он зря. Моё сердце колотилось быстрее некуда, мои ноги ослабевали от страха, испытываемого в нём, мой мозг — работал так плохо, как никогда ещё. Я даже не знала, когда успела расслабить ладони, ведь они всё это время были сжаты в кулаки. Что я должна сейчас сделать? Что сказать? Да? Нет? Не знаю? Чёрт! Люцифер продолжал смотреть мне в глаза и тут пол, на котором мы стояли, затрясся. Я прикусила губу, чтобы не закричать и собралась с мыслями. Хорошо, что дышать нефилимам совсем не обязательно, ведь иначе я бы задохнулась уже от сомнений, тревог и волнений в одном флаконе. Или от парализующего страха неопределенности например. И вот, наконец, я сказала: — Это…сложно объяснить. — Что-то тихо замямлила, избегая более высоких тонов голоса, но вскоре чуть осмелела, заговорив внятнее и громче: — Я не столько боюсь именно вас, сколько неопределённости этого места, ваших и своих поступков, слов. — От волнения я не заметила как с «ты» перешла на «вы». Но даже заметь я это, вряд ли бы смущение было больше, чем оно было тогда, во время этой речи. — Но даже её я боюсь не так сильно, как этих чудищ в-вокруг. — Заметив непонимание в глазах Люцифера, я пояснила: — Я росла с людьми и всё это…определенно пугает…часть меня. Она не верит происходящему, мечется, словно ужаленная, из одного места к другому и стонет от ужаса. Таковы люди. — Под конец мною, как часто такое бытовало, когда начинаешь рассуждать, овладело безумное безразличие. Страх постепенно ушёл, а за ним и ноющая пустота в груди. Меня будто начали согревать невысказанные слова и какое-то понимающее молчание. Я удивилась терпению Люцифера. Он будто ждал от меня исповеди и меня освободило чувство груза сознание того, что меня МОГУТ выслушать. «Всё это неважно», — понеслось вдруг в сознании, — «в самом деле эти чувства…они лишь прибавляют красок к жизни». Делают её

ярче, вкуснее, свежее.

Чувства лишь активно скрывают за собой меркантильность и жестокость жизни с помощью множества мелких, никому ненужных проблем, что сами создают. А жизнь всего лишь берёт свою плату за твоё существование, вот и всё. И берёт немеряно за каждое удовольствие, за каждый твой вдох, за каждое действие и мысль. Порой, мы даже ещё не готовы с этим расставаться, но так или иначе, а предназначенное жизнь со смертью делят поровну и каждая забирает более располагающую её часть к себе.»

***

Я прихожу в себя и оглядываюсь по сторонам. Мутными, как после сна, глазами, пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку, напрягаюсь, с минуты на минуту ожидая новый залп истошного визга кракена, но всё бестолку. Не происходит ничего из того чего я ожидаю. Сейчас лучше подумать о моменте, когда я упала в обморок и не привиделось ли мне понимание в голубых глазах? Наконец, мой взор проясняется: и первым, что я увидела являлись бескрайние морские просторы, будто кто-то взял и сменил заставку на дисплее телефона. Нет никакого озера, в котором скрывается злобный кракен, никакого сада, ничего, что я видела перед мимолётным помутнением рассудка. Я видела чистое лазурное небо без единого облачка на нём. Слышала крики чаек, песни китов, игривый плеск волн… Это место совсем не походило на то, где я была буквально.недавно, что у меня начали появляться смутные подозрения и опасения за ясность собственного рассудка. Наконец, я оторвала взгляд от окна, который игривый поток ветра распахнул настежь, заставляя непонятно откуда появившуюся белую вуаль красиво развиваться самыми разнообразными фигурами, которые только можно придумать. Не позволив себе залюбоваться узорами полупрозрачной белоснежной ткани, я перевела взгляд в сторону. Упал он на изящно завитое и покрашенное в белоснежный цвет, дерево. Тонкий узор из веточек самой разной категории, да ещё и по разному выпиленных, давал огромный простор воображению. И вот из таких веточек с их ажурными узорами и состояли все стены беседки, которая из приземлённой превратилась в какую-то воздушную, лёгкою, как зефир. Я села на скамейке и потянулась, вдыхая свежий воздух. Голова кружится от спокойствия. — Да она такая же, как Люцифер. — Волшебство момента испортил грубый возмущённый мужской голос. Я испуганно вздрогнула, словно в прострации поворачиваясь на источник шума. — Откуда ты можешь это знать, Дин? — Второй отчаянный голос ледяной пургой согнал расслабленность и заставил напрячься, высматривая источники раздирающих пространство звуков. — Мальчики, мальчики…- Зацокал старческий голосок с хриплыми нотками. — Она же всего лишь подросток. Ну с чего вы решили, что эта девочка, о которой вы говорите, точная копия хоть кого-то из родителей? Может, она в деда пошла? — Рассмеялся хриплый контральто неизвестной женщины. Наконец рассеянность исчезла, уступив место раздражению. Какое право эти люди вообще имеют сравнивать меня с родителями, которых я даже не знаю? Я — личность, и росла не завися практически ни от чьего мнения, поэтому просто не могу быть копией того, кого ещё не знаю. НЕ МОГУ! Я резко повернулась на источник звука под насмешливый комментарий об умственных способностях обезьян. Перво-наперво повернувшись я увидела донельзя весёлого отца, который смотрел в какую-то дыру в полу беседки и веселился. Я медленно встала и подошла ближе, даже несмотря на то, что уже сидела достаточно близко к, ну…назовём это порталом, к примеру. Всё кружилось перед глазами, в ушах шумело. Всюду слышался злобный хохот демонов, свисты и стоны, будто за время своего отсутствия я пропустила не просто массу интересного, но и ужасающего. Ну, например: В беседке появляется портал-окно, через который Люцифер наблюдает за Винчестерами, ехидно комментируя каждое их действие себе под нос. Сама я оказалась сидящей на ближайшей скамейке, видимо, упала в обморок. Но из-за чего — категорически не помню. Ещё одно любопытное дело мне пришлось заметить, перед тем, как полностью прийти в себя: на Люцифере полностью сменилась одежда со спортивного стиля на деловой, а моя школьная-практичная-любимая-"хоть-куда"-одежда сменилась на классическое-вязанное «домашнее» платье простого кроя, но, всё же с побрякушками в виде каких-то страз, выложенных целыми словами на неизвестном ей языке. — Что произошло? — Я огляделась вокруг. — Где мы? — Там же, где и были, только немного в другом месте. — Отвлёкся Люцифер от окна в обитель этих странных мужчин и махнул рукой. — Иди сюда. — Я встала рядом, покачиваясь от слабости и отец покачал головой, тихо посетовав на «мою нестабильную нервную систему или что с нормальными детьми делают обезьяны-бить-бы-их-всех-к-чёрту. А затем продолжил: — Посмотри, этот «портал», как ты его обозвала, называется Всевидящим Оком. С его помощью можно наблюдать за любым живым существом на планете. Например, Винчестеров. — А кто это? — Охотники. — Отец пожал плечами. — Тот разряд обезьян, что умеют делать забавные трюки и развлекать хозяев. Но эти почему-то возомнили, что им всё нипочём. — Тогда, если они мешают, то почему они до сих пор живы? — Честно, я не понимала смысл в даровании жизни существу, которое тебе её заведомо скоро испортит или уже испортило. — Так же интереснее! — Воскликнул вдруг Люцифер, удивившись той жестокой непосредственности, с которой я говорю. Но это я узнала потом, в тот момент меня волновало совершенно другое: вдруг, портал помутился и в поле нашего зрения вошёл ещё один человек. Это был светловолосый парень со светлыми глазами непонятного оттенка. Он стоял, опираясь о косяк двери и что-то жевал. Вроде…бургер. Да, точно его. Я даже слегка позавидовала этому человеку. Возможно, это было временное помешательство, но мне показалось, что где-то я уже его видела. Только где? Задумавшись, я не услышала следующую фразу отца, лишь неясные отзвуки его голоса крутились в голове после. Прошло около минуты, как я вынырнула из очередного омута размышлений. — Ты что-то сказал? Люцифер оторвал взгляд от Ока и тихо спросил: — Ты всегда такая рассеянная? Я глупо улыбнулась, понимая, что несу какую-то чушь от усталости последние несколько часов, и ответила: — Нет, только когда на меня нападают маньяки, называющие себя охотниками на нечисть, одним из которых является ангел, чёрт подери! А затем и вовсе выясняется родство с небесными жителями, которые вовсе не небесные, а прямо небу противоположные, что ты? Такое у меня просто не каждый день, пойми меня правильно. — Я старалась говорить как можно тише, чтобы Люцифер не услышал в голосе тревогу и бесконечную усталость, уж очень мне стало интересно узнать личность этого молодого человека с такими чрезмерно мягкими чертами лица, что впору негодовать от несправедливости. — Не язви, дочь. — Вздохнул отец. Я прикусила язычок, чтобы ещё чего лишнего не сказать. — Видишь этого парня? — Его голос был наполнен какой-то поистине детской обидой. Я кивнула. — Это твой брат. — Люцифер повёл рукой над Оком и оно рассыпалось в прах, а мы уже стояли за пределом комнаты видений. — Быть не может… — Я стояла на месте, прислонившись спиной к стене и вскоре стала осознавать ВСЁ, что со мной произошло. — Пошли. — Люцифер грубо взял меня за руку и потянул за собой в сторону моей комнаты. Неужели ему надоели мои капризы и обмороки?