Папина дочка

— Пошли. — Люцифер грубо взял меня за руку и потянул за собой в сторону моей комнаты. Неужели ему надоели мои капризы и обмороки? Я попыталась высвободить руку из крепкой хватки, чтобы немного поумерить пыл отца, но пальцы на запястье только сильнее сжались, не позволяя вырваться. Я нахмурилась и попробовала ещё раз выдернуть руку, чтобы пойти собственным темпом, который сейчас наиболее мне удобен, но результат от моего слабенького сопротивления не менялся совсем никак. И тут вдруг…кожу обожгло будто огненной смолой. Я негромко вскрикнула от неожиданности. Даже почти выругалась, только вот мой голос почти пропал и единственное, что я сейчас смогла — это прошипеть что-то нечленораздельное. Испугавшись, я попробовала что-нибудь сказать, но из горла вырывались только шипящие звуки. Ещё и ещё раз я пробовала выдавить из себя хоть слово — но всё без толку. И тут, новая вспышка боли заставила меня забыть о голосе. Я потеряла курсор зрения, перед глазами стояла огромная чёрная бездна, наполненная то ли ртуть, то ли смолой. Во всяком случае, что бы это ни было — оно пылало удушливыми языками пламени. Вы когда-нибудь видели горящую смолу? Не кипящую, и даже не только-только воспламеняющуюся, а именно горящую? Горящую таким адским пламенем, что от одного взгляда на неё становится трудно дышать? Да? Нет? Пытались коснуться её? Хоть раз? Если да, то сейчас вы просто обязаны понять меня и мою боль. Только вот прежде, чем сделать это, вспомните о моём происхождении и презрительно посмотрите на стену, потому что-ТО, что я скажу вам дальше, покажется полнейшим бредом. Итак — я практически не умею терпеть боль. Конечно, умение терпения приходит со временем, не спорю. Младенец не может терпеть боль прорезающихся зубов, но и неподготовленный взрослый вряд ли сможет, едва почувствует это. Ведь те боли, что испытывают люди: головная, зубная, желудочная — привычна им до такой степени, что они уже не помнят самую первую свою резь. Их не смущают судороги и дискомфорт, они знают — они проходили через подобное и многие, особенно хорошо это делают женщины, насколько я знаю. Они мастерски скрывают свой дискомфорт, а уж те, кто носит с собой в сумочке обезболивающие таблетки, вовсе продвинутые уровнем. А я…настолько редко испытывала боль — получала синяки, ссадины и кровоподтёки, что с каждым новым ударом жизни, вспышки боли становилось для меня новыми и неизведанными. В такие моменты, моя ангельская сущность терялась в смятении, не зная, что делать. А человеческая капризная девчонка, где-то глубоко внутри, ревела как в последний раз, бесконечным потоком слов проклиная всё на свете, от самого безобидного камушка, до глобального потепления из-за небольшой ранки на теле. А уж если дело касалось не ушиба, внутримышечных спазмов, то это конец… И так, в общем-то, всегда. Конечно, сейчас я стала менее эмоциональной, нежели была в детстве. А ангел, живущий внутри меня научился почти мгновенно залечивать раны тела, лишая капризную девочку удовольствия «похныкать». Но факт в том, что на протяжении всей моей недолгой жизни, я научилась терпеть только один тип боли — головную. «И то частично». — С сожалением протянул мой маленький злобный ангел внутри. — «Побывав среди людей ты много переняла у них. Порой, ты даже сама не замечаешь НАСКОЛЬКО сильно становишься похожей на них во взглядах и суждениях. В чувствах и мыслях. Люди заполнили всю тебя и лишь здесь, вдалеке от них, Белла, ты сможешь увидеть их истинные лица и наконец до конца осознать, кто ты есть. Понять себя без лишних чувств и мыслей, что внушили тебе люди. Без лишних суждений, без картинки добра и зла перед глазами и строгой учительской указки, злобной коброй заползшей пере в сердце…» — Ангел ещё долго плевался пафосом во все стороны, но за свои двадцать лет я так привыкла к этому маленькому полу-злому — полу-доброму созданию внутри себя, что уже слушала его вполуха. Вообще, по-хорошему я должна была прислушиваться к единому целому сознания, а не к одной конкретной его части, но, это получалось далеко не всегда, к сожалению. Будь я хоть сто раз ангелом или человеком, я понимала, что были зёрна истины в словах обеих сторон и держала строгий нейтралитет. Всё же, я никогда окончательно не сольюсь ни с одной из них, так к чему тогда мне эти советы? Сейчас — мне достаточно гармонии. Однако, хотела я того или нет, но понимала одну простую вещь — чем дольше я нахожусь вне людского общества, тем «свободней мне дышится». Я чувствую себя более непредвзятой, когда мне каждый Божий день не тычут уставом морали в нос дома, на улице, не напоминают об этом в школе или где-то ещё. Сознание ненадолго прояснилось и я снова и снова начала пытаться выдавить из себя хоть звук, но отчего-то уже не смогла и захрипеть. В коридорах похолодало — я насторожилась и внимательно настолько, насколько мне позволял затуманенный взгляд, осмотрелась. Никого. Лишь факелы на стенах, лишь бесконечные двери с тяжёлыми засовами и камень вокруг. Лишь фигура человека, что тянет меня за собой. Лишь я и моя боль. Каждый по-своему испытывает боль, это правда. Когда один и другой испытывают на равне одну и ту же боль, но один терпит, а другой вопит, так, что можно подумать, будто в него стреляют, можно сделать разные выводы и…разные предложения. Я вопить не могла лишь по одной единственной причине — у меня пропал голос. И именно в момент полного лишения голоса я в полной мере почувствовала весь спектр своей боли: представьте, что помимо мощнейшего ожога, что вы возможно получили когда-то, у вас начинает слезать кожа, лопаться вены, плавиться кости. Но то только на словах. На самом же деле ничего серьёзного с вами вовсе не происходит. Ваша кожа так же тонка, нежна и здорова как и прежде. Как вчера, как год назад, но ощущения эти калечат вас на другом уровне. Вы ощущаете неощутимое и страдаете от неизвестного. Представили? Ну, вот примерно так я себя чувствовала, сжав зубы и судорожно втянув сквозь них сухой и колючий, как песок, воздух. Я честно старалась успокоиться, но мутная пелена плотным покрывалом застилала мне глаза и сходить с них, по неведомой мне причине, не планировала. Я глубоко вдохнула и слёзы скатились по щекам, отчего-то высохнув так быстро, что я даже не успела почувствовать их прохладу на коже. Я задумалась: Может, мне только кажется, что рука пылает, а на самом деле… — Задала себе вопрос. «На самом деле, что? Иллюзия? Не смеши саму себя.» — Резко отвечала повзрослевшая «капризуля», не беспокоившая меня уже около трёх лет. Лет, этак, с восемнадцати она затаилась и тут, вдруг, вышла в свет. Я не видела её. Я их вообще никогда не видела, а лишь чётко разделяла свои мысли между ними двумя, не давала им сливаться в одно целое. Джон говорил, что нужно делать как раз таки наоборот, говорил, будто бы нельзя разделять кровь «пополам», нужно смешать её в одну, но я была отчего-то резко против. Мне нравилось управлять собой, слушать свои мысли и знать, кому именно они принадлежат, нравилось взвешивать решения сторон на весах и принимать своё собственное. Однако, вернёмся к насущному вопросу. Горящая смола. Если же вы никогда не трогали её, хотя бы видели, не чувствовали этот мерзкий запах, прямиком из Лимба и не ощущали эти адские муки, то, каждый раз, испытывая боль разбитого сердца, утраты, одиночества, любой другой душевной или физической боли… В моменты, когда, казалось, ничего хуже быть не может, поспите, выпейте горячего чаю и вспомните меня: мой мир перевернулся с ног на голову, ещё даже неизвестно в каком смысле и с какой целью. Всего за несколько часов я испытала столько потрясений, что и представить трудно. Ну, посчитайте сами: разрывающее голову на части ангельское радио, прикосновение к «Тайной комнате», ментальное воздействие, а сейчас и это — чёрте что. Мне кажется…то есть…у меня создаётся ощущение, будто я живу в мире Гарри Поттера, где на каждом шагу секрет, мимо которого я не просто не могу пройти мимо. И даже, если, сделав усилия над собой, я пройду мимо, вне зависимости от этого, моя жизнь ну, или, по крайней мере, моя психика — будет в серьёзной опасности. Желудок скрутило так, будто я до безумия, до потери пульса захотела есть. Согнуться пополам и не выругаться мне не дал Люцифер, который нетерпеливо дёрнул меня на себя, оставив-таки на коже маленький синяк от своей хватки. Сердцем овладела тревога. Что-то было не так. И дело было даже не в том, что я никогда, ни разу за свою жизнь не хотела есть. Да — еда всегда была для меня развлечением, но никогда — необходимостью. Мимолётным увлечением, когда-то, я бы сказала. Хотя, иногда, когда нужно было поддерживать образ — я ела. Но и всего то. Нет, дело здесь в чём-то ином. А в тот самый момент — я чувствовала что-то…что-то, что определённо представляло для меня угрозу. Эта «чуйка» открылась у меня после случая в раздевалке и часто помогала мне проскальзывать домой незамеченной, будь я хоть в белочку пьяна или, если, например, от меня несло сигаретами, ну, или чем похуже. Я подросток! Ну и пусть, что почти совершеннолетний. До совершеннолетия мне осталось всего-то пара месяцев. А они уж пролетят как дни, в этом я уверена. Да, Джон всегда говорил мне, что причина возраста не причина оправданию, но кто слушает скучных взрослых, когда в мире столько интересного и всё-всё-всё хочется попробовать? Точно уж не я. В общем, она, эта «чуйка» очень часто спасала мою свободу, права, девичество и…жизнь. Да, было и такое. Бывало что, человек, который за меня отвечал был настолько зол и пьян, что вполне мог убить меня беззащитную…во сне, например. Особенно в те моменты, когда он вспоминал ту женщину, что меня родила. Мамой я эту женщину называть отказывалась изначально чисто из принципа, а потом — не захотела, наверное. Но это не так важно сейчас. Важно другое — за нами либо следит кто-то очень опасный, либо я сошла с ума. Одно из двух. И я не уверена, что эти два фактора нельзя сейчас соединить в единое целое. Я застыла на мгновенье: откуда-то, из самых тёмных уголков сознания, из его периферий скопом начали валиться картинки: Вот моё запястье, а вот — в кожу впиваются колючие огненные символы и вздуваются так, будто их наносят раскалённым железом. Я закусила губу, чтобы ни взвыть от боли, а взвыть я сейчас могла — голос снова возвращался. Сердце колотилось, как безумное. Паника росла с каждой минутой в неприемлемых для обычных людей, пропорциональностях. Видимо — это нервное. — Воспользовалась я логикой, чтобы хоть на что-нибудь списать такое неожиданное исчезновение голоса и заодно попыталась замедлить шаг, чтобы заглушить хотя бы неприятное чувство усталости в ногах, но всё бестолку — Люцифер просто щёлкнул пальцами и ноги сами ускорили свой темп. Я чуть было не взвыла от безнадёги, едва успевая глазами отслеживать дорогу. Сейчас взвыть в голос мне не давала неизвестно из какого угла вылезшая совесть, а потом — упорство. Но, примерно через пять минут, я бросила гиблое дело «отслеживания пути» и сосредоточилась на профиле Люцифера. Блики огня танцевали на его коже, зеркально отражаясь от блестящей кожи его куртки. Я засмотрелась на игру света, совершенно забыв про совершенно одинаковые коридоры. Но меня снова отвлекли. На этот раз — бесполезное ангельское радио, постоянно о чём-то без умолку трещавшее и не позволявшее ни спокойно вдохнуть ни выдохнуть. Хотя дышать мне в принципе не требовалось, но уже с самого детства отчим установил жёсткие критерии моего поведения в любых ситуациях, в которых моё «хочу», естественно, не рассматривалось вовсе. В принципе, оно никогда не рассматривалось. Даже сейчас. Ведь меня никто не спрашивал, хочу ли я на утомляющую «экскурсию» в Ад. Представляю себе, если бы мне всё-таки дали выбор: пойти со странным, но улыбчивым мужчиной или с тремя опасными на вид парнями с пушками и подростком за спиной. Думаю, я выбрала бы первый вариант. Всё таки, логички посудить — с одним — опасность одна, а с тремя с половиной — её в два раза больше. И всё-таки, думаю, что здесь всяко лучше обиталища охотников. Тот, что пониже — Дин вроде, думаю, с удовольствием потыкал в меня каким-нибудь пистолетом или, ещё лучше, ножичком, чтобы «просто проверить» моё происхождение. Конечно, от выстрела любого пистолета или удара ножом я не умру, но будет очень-очень неприятно. Однако, вернёмся, к ангельскому радио — там, знакомый голос на американском передавал информацию про какую-то девчонку со светлыми волосами и голубыми глазами. Я заподозрила под описанием себя, но дослушать весть не успела, потому что связь зашумела и внезапно прервалась. Я была озадачена и постаралась заговорить с отцом, но в горле зачем-то поселилась огромная жаба волнения, не позволившая мне вымолвить и звука. Я всерьёз забеспокоилась и начала предпринимать попытки к освобождению, чтобы на меня ну хоть на минуточку, обратили внимание. Подножка, падение, активное жестикулирование, замедление. Ничего не удавалось. Он будто не замечал моего сопротивления. Отец вёл себя так, будто я тот самый непослушный ребёнок, что упал в магазине в истерике требуя очередную бесполезную игрушку, хотя дома от таких уже шкаф ломится — то есть просто — напросто совершенно не обращал на меня внимания. И чтобы я ни делала, как бы ни пыталась высвободиться — мне этого не удалось. И вот, когда я совсем вымоталась — мне показалось…смутно проскользнула в сознании неясная мысль…о ведьмах. Эта мысль полностью высвободила боль из сознания, на время приглушив муки. И вот, решив пойти на поводу у нервов, я лениво схватила идею за мягкий пушистый хвост, похожую на хитрющую маленькую лисичку. Лисичка взвыла от боли и начала вырываться, но я была непреклонна. Тогда-то она и выложила мне свою безумную теорию. Внимательно выслушав «Второе Я» своего сознания, я начала думать, продолжая идти за отцом практически на последнем издыхании.

Шло время.

Я погрузилась в себя, размышляя. Боль стала притупленной, ноющей, изредко я радовалась этому. Однако, секунды всё ещё превращались для избитого открытиями сознания в часы. И тогда меня с горячки осенило: Кто, как не сам дьявол, может создавать сверхъестественных существ, противоположных Богу по своей натуре? Я вот, очень сильно сомневаюсь, что Бог, однажды сидя на пенёчке подумал-подумал и решил: «А создам-ка я чудищ смертоносных, что будут нести смерть и разруху на все мои творения. Вампиров, оборотней, ведьм, личей. А то людям что-то скучно живётся. Да, так и сделаю!» — И встал он с пенька гнилого, и сделал существ, несущих гибель всем его чадам. Нет, даже для моего изморённого выбросами сил сознания, это было бы слишком. А тут — сам Бог. Но, всё-таки — возможно ли то, что Люцифер создал ведьм? Или они сами себя породили, как взаимоисключающие энергии Космоса и Земли? Меня всегда интересовала эта тема — тема создания различных существ. Ведь, могло случиться так, что на некоторые виды у Бога просто не хватило воображения? И что тогда? Кто их создал, этих существ? Определённо тот, у кого этого самого воображения и силы, как раз таки хватило. В тех книгах, которые я читала раньше — в той жизни, что-то было на эту тему. Что-то наподобие: «все существа есть результат слияния энергий. Женщины — луна, мужчины — солнце, животные — золотая середина. Но есть в мире и другие существа — способные управлять своими энергиями, вне зависимости…» А вот вне зависимости от чего, не знаю. И знать уже не буду, судя по всему. Я оторвала глаза от пола и вынырнула из размышлений. Мы всё ещё плутали по еле освещённым коридорам. Хотя, казалось бы, добрались мы до двери, за которой покоится Око гораздо быстрее, чем наш путь назад. Справедливо оценив, что путь ещё не близкий, я открыла рот, чтобы задать свой вопрос и, заодно спросить о недавней жгучей боли. Что это ещё за махинации с моим сознанием? Мне это совсем не нравится. Но чей-то взгляд позади остановил меня. На ходу я обернулась и сразу же наткнулась на горящие пламенем ненависти глаза. Чуть не споткнувшись от неожиданности — не каждый день встречаешь подобную ненависть! Я мельком осмотрела это существо: это был полный мужчина в официальном чёрном костюме. Ну, или что-то в его теле — я уже не ни в чём не уверена. Он стоял в самой тёмной нише и его красные глаза так сверкали в темноте, что я сразу же проглотила язык, так не сумев вымолвить и слова. А потом…резкое движение в мою сторону, чёрные змеи в его рукавах, до того невидимые для моего глаза, злыми кобрами зашипели и стекли с его тела прямо на пол. Не сказала бы, что до потери пульса боюсь змей, но эти вызывали во мне дурные ассоциации. Настолько дурные, что я снова испугалась, да так сильно, что, чуть было не взвизгнув, в два прыжка догнала Люцифера, хотя шла от него на максимальном расстоянии, которое было мне тогда позволено — на расстоянии вытянутой руки. Сарканично, не правда ли? Однако, и змейки были не промах, они ползли так быстро, что я едва успела зайти в световой круг, который нет-нет, а образовывали светильники на стенах. Змеи зашипели и начали в прямом смысле слова, обтекать световые лучи, явно нацелясь на мою персону. Я посмотрела на свою единственную защиту и опору в этом месте, населённом всякой мерзостью — на отца и быстро второй рукой вцепилась в рукав его куртки, едва заметно дёрнув. Каким-то шестым чувством я знала, что у меня снова невовремя загорелись глаза. То был дурной знак. Я мученически вздохнула и попыталась сосредоточить своё внимание на существе, благодаря которому я и находилась в этом ужасном месте. Особенно некомфортабельном его делали постоянные сквозняки и просто свинское освещение. Тут каждой тени шарахаться начнёшь. А особенно — чешуйчатой. Которая была уже на расстоянии ладони от моих лодыжек. «Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!» — Не завизжала только чудом. Нет, на самом деле я так не пуглива, и не истеричка вовсе — но тут мне всюду видятся вещи, которые до той поры могла я встретить лишь в ужасном ночном кошмаре. Ну, или на даче, упаси Высшие Силы ещё хоть раз там появиться. Терпеть не могу грязь! Отец замедлил шаг и смерил меня непонимающим взглядом, а я лишь едва заметно покосилась назад. Туда, где в проёме, в котором, по идее, должна висеть какая-нибудь портьера, стоял очередной демон. Который, мягко скажем, вёл себя слишком странно — вместо того, чтобы поздороваться, с как я понимаю, начальством, он исподтишка наблюдает за нами. Да ещё и змей своих натравил на меня. Ну не странно ли? Я понимаю, что не у всякого правления нет недоброжелателей, но это…наблюдение и пассивное нападение ничего хорошего не обещает в будущем, а потому — не лучше ли сообщить о проблеме сейчас, когда она только-только назревает? — Ну, что ты там в очередной раз увидела? — Вздохнул Люцифер, как мне показалось, страдальчески и остановился, обернувшись к нарушителю моего душевного спокойствия вполоборота. Но он уже сам вышел из тени, а я крепче сжала рукав отца, угрожая целостности его вместилища. Когтями я вцепилась в истрёпанную годами кожу куртки и с ужасом наблюдала за приближением того…типа. Нервишки шалили и ждала не могла дождаться возможности «переспать» с открытиями сегодняшнего дня, вечера или уже ночи? В общем, жаждала отдыха. Но, не рассказать про нападение не могла. Слишком уж силён у меня был инстинкт самосохранения на тот момент. — Этот демон… — Я запнулась буквально на секунду и уже чуть громче сказала: — Что он сделал? Косо на тебя посмотрел? Надел такие же туфли, как у тебя? — Люцифер осмотрел на мою обувь — мягкие туфли, которые появились вместо моих кроссов после потери сознания в комнате Ока, были полной противоположностью лакированных официальных ботинков демона. — Он натравил на меня каких-то чёрных змеюк! — Обиженным, я надеюсь, голосом, заявила я. — Просто змеи? Ты боишься змей? — Смешливо уточил отец, кашлянув в кулак. Я мысленно сжала кулаки, смертельно обидевшись и разозлилась, а затем чуть понизив тон, бесстрастно сказала: — Только тех, которые умеют передвигаться чуть ли не со скоростью света и стекать по рукам людей, как вода, превращаясь в жидкую тьму. — Уже тверже и уверенней сказала я, так и не ответив на вопрос, боюсь ли я змей. Боюсь, конечно. Но то чисто природное. И то не всех, а только тех, чьё присутствие вызывает у меня дурные ощущения. На самом деле умом-то я понимаю, что бояться тут особо нечего, но что-то внутри меня шепчет о мерзости создания подобных существ. И всё же — с каждым годом эта странная фобия становится слабее, чем когда-то в детстве. И то неприятное чувство, что осталось, появляется лишь в моменты серьёзной опасности организму. Тогда, когда животное — животным вовсе не является, насколько я теперь понимаю. А этот странный тип всё приближался и приближался. Я сделала шаг назад, за спину Люцифера. Мною начинал овладевать иррациональный страх, снова. Я видела перед собой не просто страшное существо — демона, нет. Я видела угрожающую пульсацию тьмы вокруг этого существа. И от этого бесконечного чувства страха я уже смертельно устала. Хорошо, хоть рука прошла наконец. Я оглядела свою ладонь, что Люцифер вдруг выпустил. Она была чиста. И в мысли мои пришла мысль о собственной беззащитности. «Ну, ничего», — утешались обиженные тараканы в сознании. —  «Совсем скоро я сама смогу о себе позаботиться. Только и надо, чтобы меня обучили основным приёмам защиты. Что-то наподобие «курс нефилимов: пособие для чайников». Не всегда же отец сможет меня под ручку по замку водить?» — Я ещё раз мысленно отметила необходимость в первое время присутствия Люцифера в своей новой жизни. Хотя бы, элементарно, для вот таких вот маленьких происшествий. А он, этот демон, подошёл совсем близко у нам, опустился на одно колено и одно щупальце его тьмы потянулось к моим ногам., но уже с совершенно другой целью, насколько я могла почувствовать. Я сделала ещё шаг назад. В коридоре ощутимо похолодало и мне это совсем не понравилось. Всё же, я слишком долго росла среди людей и привыкла к определённому комфорту. Хотя ни холод, ни жара особенно меня никогда не смущали. С каждым мгновением становилось всё прохладнее и прохладнее. Я потёрла голые руки и осторожно взглянула на эту…как её там…ауру Люцифера. Она тоже была тёмной, но не настолько, чтобы вызвать желание немедленно убежать от этого создания. Наоборот — от неё веяло ледяным дождём, что плотным покрывалом скроет тебя от недоброжелателей. Может, это чувство можно сравнить с выражением «как за каменной стеной», но мне всё же уютнее прятаться в стихие. Камень может пасть, но как сможет пасть изначальный элемент? Как можно победить воду или землю? Воздух или Огонь? В момент очередной думы мне вновь начало казаться, что глаза стали сиять так сильно, что их свет начал отражаться на куртке моего «защитника». Или это всё-таки свет от факела? Я ни в чём не могла быть уверена. Кроме как в мировом спокойствии Люцифера. Он будто был хранителем такого чувства, как невозмутимость и полный самоконтроль, хотя я и сумела разглядеть в его взгляде искру недовольства. Я пригляделась. Да, он был чем-то очень недоволен и я надеялась, что не мною. Хотя, если это так, то почему за всё это время он ещё ни разу не высказал своё недовольство? А вел себя так, будто знал какую-то тайну, а мне не говорил. — Мой повелитель, я так… — Залпом начал было изливать лесть демон, а я уверена, что это была именно лесть. Странным образом и это чувствовала. Вообще, последнее время я чувствовала себя гребаным эмпатом. Пульсация усилилась и плотно сжалась вокруг демона, образуя что-то наподобие щита. Только энергетического. Я нахмурилась. Где-то я это уже видела. А вообще, я бы не удивилась, если бы, каким-нибудь волшебным образом, рядом с демоном ДЕЙСТВИТЕЛЬНО материализовался бы какой-нибудь железный щит и меч, а Люцифер бы начал дышать огнём. Я разучилась удивлять после столько насыщенного дня. О Боги, как бы я хотела, чтобы это состояние длилось как можно дольше! Кода тебя ничего не удивляет, значит ничто не радует и ничто не пугает, а что это, если не счастье для изморённого событиями сознания? — Останови свой словесный понос, Кроули. И скажи. — Отец понизил голос и заговорил почти шёпотом. — Когда ты успел увлечься ведьмовством? Неужели Ровена нашла способ сбежать из своей темницы и научить маленьким фокусам нерадивого сынка? — Люцифер чуть наклонился к…подчинённому? Бунтарю? И прошептал совсем тихо: — Жаль, она не знала о способностях Беллатрисы, ведь моя дочь таких недоучек как ты милю чувствует. — Я ощутила, как по спине пробежались мурашки, настолько проникновенен и поразительно глубок был голос Люцифера сейчас. — Неужели она… — Заикнулся вдруг Кроули, но тут же замолчал, будто ему зашили рот. Я выглянула из-за плеча Люцифера. Налитые кровью глаза демона смотрели вниз, а из них медленно и тягуче покапывала кровь, будто ему в то время, пока я не смотрела, бесшумно прокололи глазные яблоки. — Да, она одарённая. — С каким-то садистским удовольствием прошипел Люцифер, даже не косясь в мою сторону. «Хвастается». — с идиотским удовлетворением поняла я. И неожиданно поймала себя на том, что с каждой секундой всё сильнее и сильнее сжимаю его руку. И поняла — меня пугал не демон, а магия, плещущаяся в нём, как масло в бочке. И тут — перед глазами со скоростью света пронеслись воспоминания, о том, в какие ИМЕННО моменты у меня начинала срабатывать чуйка: странные люди, странные вещи вокруг них, происшествия, смерти. В наш городок вообще часто приходила смерть. Чуть ли не каждый день, но чаще всего она гостила у меня дома. Отчим вообще регулярно, помимо своих любовниц, водил домой странных людей. И я предпочитала в такие моменты из комнаты не высовываться. Даже в ванную сходить было страшно, мало ли, что этим «гостям» в голову стукнет лишний раз. И тогда, в тот самый момент, когда я всё ещё сжимала ужасно липкую от моего пота, кожу куртки отца, я поняла, ЧТО пугало меня во многих людях из моего колледжа, школы, с улицы. Колдовство. Оно пугало по неосознанности раньше, а сейчас — раздражало по бытности. Я придавила щупальце тьмы, змеёй подползшей ко мне, туфлёй и размазала по полу. Краем глаза заметила, что стоило мне отвлечься, отец сделал какое-то неуловимое движение рукой. Я даже ничего не успела заметить, как вдруг мне заложило уши от невероятно громкого и тонкого визга. В один миг одна моя рука сжимала голову, а другая использовала Люцифера, как опору. Я ещё раз посмотрела под ноги, дрожащие от усталости. Слабость, что ранее проявлялась лишь моментами, сейчас практически лишила последних сил. Кажется, этот день тянулся бесконечно долго. Нападки радио, начало обучения, потом та рыжая демонесса, комната, кракен и чёрте что ещё. Колдовство, магия. Есть ли ещё что-то, чего я не знаю? Теперь вот — ещё один демон. А до этого — контакт с охотниками и ураган! Глазами я искала источник злосчастного звука. И когда наткнулась на щупальце — замерла. Это они кричали! Они были живыми! — Они живые! Живые! — Неизвестно, откуда взялись силы кричать и вскакивать на месте. Люцифер ухмыльнулся и потёр ухо, покрасневшее от моего вопля. — Да, Белла. Это один из элементов изначальной, древней магии — живая нить. — Как маленькому ребёнку, разъяснил мне дьявол спокойным, лекторским тоном. И только я открыла рот, чтобы задать вопрос, несколько минут назад волновавший меня больше всего на свете, как вдруг поняла — я ТОЧНО знаю, кто создал ведьм. Это был он! Иначе откуда ему столько о них знать? И разве он не пользуется их приёмами? Пользуется ведь. И не скрывает. Что стоит то же око или жесты, от которых рассыпается чёрная пыль в пространстве? Я сглотнула мокрый ком в горле и втянула через нос сухой, колющий воздух, призывая мысли, тараканами разбегающиеся в разные стороны, к спокойствию. А затем, кивнула и сделала вид, будто поняла, о чём он. Люцифер чему-то там себе то улыбался, то хмурился и только я начала что-то смутно подозревать, как его лицо окаменело и он обратился к Кроули. Речь шла о политике. Я не сильно вслушивалась. Больше всего меня сейчас интересовала тема «живых нитей». Что они могут? Почему они опасны? На эти вопросы я искала ответы у себя в голове. Я наклонилась, чтобы попробовать коснуться этой чуши, что зовётся нитью и едва мои пальцы коснулись влажной субстанции, едко воняющей уксусом, как оно зашипело и кинулось на меня. Я чуть было не взлетела на воздух от неожиданности и не заметила, как усмешка Люцифера от моих «исследований» стала шире, а глаза — печальнее. Знала только, что в последний момент до того, как эта хрень прыгнула на меня, он снова схватил меня за руку, но на этот раз держал за предплечье, резко выпрямил, отвесил совсем слабенький подзатыльник, скорее для виду, чем за «исследование» и поставил рядом с собой, не прерываясь в своём диалоге ни на секунду. От греха подальше. Но во мне, будто вулкан на пять минут проснулся. И я начала рыться в памяти в поисках информации о колдовстве, которое применял этот демон. Дала же мне что-то ещё, помимо информации о себе самой, та странная печать, что Люцифер рисовал на запястье? Результат оказался печальнее некуда — та печать, что он нанёс на меня уже без следа исчезла и ничего, кроме базовых знаний о мире, так и не дала. Теперь всё, что я знаю, так это только то, что Бог создал землю и детей своих, а те своих. Нечисть пошла от демонов, что создал Люцифер, а чисть — то есть, существа благие — от Бога. Задача нечисти — убивать людей. Задача чисти — их спасать. Знала я иерархию ангелов и ещё — несколько простых выражений на непонятно каком — вроде латынь, но выглядит, как эльфийский. А нет, ещё я точно знала, что люди недостойны большего, чем имеют. Но там уже опыт немного сказывался. И было там что-то ещё. Что-то, что не давало моему сердцу покоя, червячок которого неустанно ползал взад-вперёд, важно повторяя: «Давай же, вспомни! Скорее! Скорее!» Но память всё никак не возвращалась. Перед глазами стояли предания, легенды, даже способы гадания, но ничего ценного. Вспомнились три сестры судьбы ненадолго, но и эта легенда проскользнула мимо незамеченной. Мысли терзали меня до самого конца беседы Люцифера со своим подчинённым. И вот, наконец демон исчез, драматично попрощавшись с отцом, со мной, зачем-то, хоть бы мои глаза его больше никогда не видели. Напоследок Кроули пообещал сделать всё, что было в его силах и Люцифер снова взял меня за район многострадального запястья, вновь устроив марафон наперегонки кажется, с самой судьбой. Я ускорила шаг, решив пока не нарываться, ведь от него, наверное, за милю пахло злостью, хотя…я вновь ускорила шаг и почти бежала за его длинными «перелётами», что бы в итоге незаметно посмотреть в его лицо — и оно вновь было спокойным! Я даже позавидовала Люциферу — мне бы его невозмутимость. Хотя бы даже внешнюю. Прошло ещё около десяти минут. — Пусти, я устала. — Заныла, пользуясь шансом. Раз уж во мне проснулся голос, нужно, нет, необходимо сейчас им воспользоваться. Может, хоть темп более спокойный возьмёт, а то ноги…пульсировать начинают. Натруженные ноги болели от каждого движения, хотя раньше такого почти никогда не было. Даже, в то время, когда я увлекалась лёгкой атлетикой. Люцифер будто не слышал. Он думал о чём-то своём и, казалось, совсем забыл про меня. Я ускорила шаг, закусив губу. Тише. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сейчас уже всё пройдёт. Не стоит так волноваться. — Успокаивала я себя на пару со своими «половинками» (ангелом и человеком). и вот, не прошло и минуты, как перед взором грррандиозно встали покои матери, где я, по мнению моего отца и должна была жить непонятно сколько времени. Мою руку отпустили, чем я моментально воспользовалась, растерев нежную кожу, чтобы избежать отпечатков пальцев Люцифера или того хуже — синяков. Никто не любит синяки. — Смотри внимательно, дочь. — Немного грубо обратился ко мне «папочка». — Эти символы предназначены для охраны комнаты и её владельца. — Он указал на древние иероглифы, смутно знакомые моему подсознанию. Среди них я узнала только ранние скандинавские, о которых вскользь упоминалось в книгах о рунах, которыми я некогда увлекалась. Убедившись, что я увидела и даже узнала некоторые из защитных символов, Люцифер продолжил: — Эти символы служат для нейтрализации магического вреда, что может быть нанесён комнате. — Он указал на три маленьких столбца по бокам. — А эти вызывают охрану при неопознанной ситуации. Внутреннее проникновение, или проникновение под воздействием ядов, зелий, экстрактов и тому подобного. — Люцифер любовно очертил символы кончиками пальцев на самой верхушке двери. Они были самыми неприметными и, если бы он мне их не показал, я бы и не подозревала об их существовании вовсе. Затем он ненадолго замолчал и я смогла осмыслить происходящее. То есть, помимо самых первых рун, меня будут защищать какие-то неведомые охранники? И кто же это будет? Такие как Кроули или такие как та рыжая женщина? Или я и знать о них не буду, даже если они будут стоять прямо у меня за спиной. Я повернулась было к отцу, чтобы задать вопрос, но, он воспринял этот жест, как сигнал к моей дееспособности и продолжил:  — Эта комната создавалась специально для защиты таких как ты. Я знал, что не сегодня, не завтра, но когда-нибудь у меня точно появится ребёнок и заранее позаботился о его безопасности. И именно поэтому в комнату могут зайти лишь те, в ком течёт моя кровь. Даже твоя мать жила здесь лишь благодаря тебе в своей утробе. — Люцифер открыл передо мной дверь и я ступила в помещение. Взгляд мой сразу обратился в сторону фарфоровой ванны, неизвестно откуда появившейся в комнате. Она была отлично отбелена и достаточно глубока, чтобы туда поместилась не только я, но и ещё два каких-нибудь человека примерно моего телосложения. Длинный старинный кран и какие-то магические панели на нём неизвестного назначения окончательно перевернули мой мир. Люцифер дождался, пока я повернусь и саркастически протянул: — Закрой рот, муха залетит. Я пришлю к тебе девушку и она объяснит, как пользоваться всем этим. — Но как, если ей нельзя будет заходить в комнату? — Я не понимала логики этого мужчина. — Как и все ближайшие ко двору служанки — в ошейнике. Защита твоей комнаты настроена на одну такую девушку, которая, собственно, и будет ухаживать за тобой первое время, когда я буду занят. Она будет приносить тебе необходимый для обучения материал. Тебе многое предстоит узнать, прежде, чем свободно гулять по миру, никого не опасаясь. Всё таки ты девушка и более эмоциональна, чем твой братец, хоть и менее наивна. — Я зарделась от мимолетной похвалы и улыбнулась. Люцифер запнулся, закашлялся и скомкано закончил: — Также в обязанности служанки входит твоя защита вне комнаты. — Пожал плечами Люцифер, скучающе зевнул, ещё раз окинул взглядом комнату и странным, умиротворённым голосом закончил свою речь: — Запомни мои слова и никогда не приглашай сюда никого, иначе твои гости моментально умрут. Моя маленькая прихоть. — Подмигнул мне отец и развернулся. — Но…- Начала я, как вдруг дверь мягко закрылась прямо перед моим носом. Я возмутилась, и хотела было открыть эту жалкую деревянную створку, но шестым чувством вдруг поняла, что за дверью никого нет. Досадливо посмотрев по сторонам я села на кровать и скучающе посмотрела на пусть и красивые, но голые и бездушные стены. Прямо как в темнице и зевнула. Нужно было хоть немного поспать. И это уже была не прихоть, а вполне рациональное желание, во многом связанное с огромной энергетической затратой, а в остальном — с психологической вымотанностью. Всё же, этим днём и вечером пришлось узнать много нового. И не всегда это «новое» несло что-то хорошее, так сажем. И тут в комнату постучались. Вошла служанка. Я, не разглядывая её особенно указала ей на кресло, а сама, всё-таки завалилась спать, отработанным рывком закутавшись в одеяло по самые уши. Перед тем как уснуть я услышала, мне показалось, тихий смешок.