Папина дочка

Что-то тяжелое придавило меня к кровати, заставив нервно заёрзать под тёплым одеялом. Кричать, открывать глаза или ещё как-либо подавать признаки жизни, сил не было от слова совсем. Тем более, что из-за этих нелепых телодвижений вес «груза» будто бы увеличивался с каждым разом всё больше, и больше, и больше… А под конец и вовсе казалось, что на моей груди сидит не меньше, чем целый гиппопотам. Я занервничала и на время затихла. Но вес, к моему огромному сожалению, не убавился ни через минуту, ни через вторую, ни через третью, четвёртую… И даже на пятую минуту ничего не поменялось. Терпение свернулось в тугой комочек, напрягшийся подобно тонкой гитарной струне — и пусть он звенел, вертелся, всячески пытался протестовать против непомерного дискомфорта, так нежданно заставшего моё тело — освобождаться ему категорически запрещалось силой воли. Прошла, наверное, целая вечность с момента начала испытания прочности моисей нервной системы. Вес всё так же не убавлялся, а гнев всё рос, и рос, и рос внутри меня, как снежный шар. Ожидаемо, что в какой-то момент я не сдержалась, правда ведь? Наверное всё живое и неживое радиусе километра от меня слышало приглушённый истерический рык, когда я наугад замахала руками, собрав последнюю энергию со всего тела по маленьким крупицам. И всё ради чего? Ради какого-то комфорта, который, к слову, так и не наступил, как бы я ни старалась. Да уж — все мои попытки оказались мало того, что бесплодными, но и чрезмерно энергозатратными. Я глубоко (насколько могла), вдохнула и медленно, стараясь ни на что не разозлиться, опустила руки на матрац… Однако, вместо удобной поверхности ладони задели прохладную пустоту. Перед глазами сгустилась тьма. Я тонула в ней безвольной тряпицей, расслабив каждую существующую мышцу в организме и лениво оглядывалась в своём жалком подобии сна: вокруг ничего…пусто. Ни лучика солнца, ни звука ручейка, ни единого отклика чего-то живого. Лишь дружелюбная тьма, греющая мою душу своим спокойствием и умиротворённостью. Я вдохнула свежий, как после дождя, но стылый, как во время зимы, воздух. И чуть не замурчала от удовлетворения. Наконец-то покой. Как же я долго его ждала! По лицу скользнула несмелая улыбка и я, совершенно не напрягаясь, прыгнула вверх, следуя за одной только силой мысли. Затем приняла лежачее положение и растворилась в пустоте, закрыв глаза. Меня ничего не тревожило, ничего не волновало, ни одна мышца в теле не напоминала о себе. Я свесила руки с груди, и зачерпнула ладонью прохладный сгусток чёрного тумана, клубящегося в самых низах пространства, в котором я, к собственному счастью, оказалась. Затем медленно, совсем лениво, открыла глаза и залюбовалась маленькими искрами белоснежного света в нём, напомнившие мне, почему-то, звёзды. Как же хорошо! Я тихо рассмеялась и эхо моего голоса мгновенно отозвалось как из всего пространства сразу, так и из каждого его самого миниатюрного уголка. Не прошло и мгновения, как ответ мне пришёл тысяча и один отклик моего собственного, правда, чуть изменённого эхом, голоса. «Ха-ха-ха-ха», — Смеялась, казалось, сама тьма ответ. Я расслабилась, успокоившись тишиной. Не знаю, столько продолжалось моё бездействие — всё то время, что я провела в положении лёжа — я разглядывала туман, горевший белыми искрами света. Но вот, в один момент мне послышалась изящная мелодия, сравнимая только если с единым звоном маленьких фарфоровых колокольчиков. Затем к ней добавилась элегантная нота арфы и чарующие отзвуки фортепиано. Я зачарованно слушала музыку, успокаивающую моё сердце, затаив дыхание. Чистая и душевная мелодия проходила через всё моё существо, очищая душу и тело. Мелодия будто вела меня куда-то, направляла моё тело, расслабляла усыпленное спокойствием сознание. И вот, в один момент я почувствовала свежий воздух на своей коже и поняла, что парю. Я парила над городами, полями и лесами. Над морями и океанами. Всё нутро пробрал счастливый смех и я не стала сдерживаться, засмеявшись во всю мощь своих лёгких. Что это за прекрасное место, где так хорошо и спокойно? Что за…не успела мысль закончить свой вдохновленный полёт, как на мою щёку упала холодная капля воды и ещё одна, и ещё, и ещё… И тут — картинки прошедшего дня и вечера закружились перед глазами и я… резко потеряла всякую способность к движению, и камнем начала падать в Бездну, радостно открывшей для меня свою огромную чёрную пасть. Я закричала…и открыла глаза. Тут же моему мутному взору предстал белоснежный потолок, мастерски раскрашенный в самые причудливые узоры, которые мне только доводилось встречать. В принципе, как и всё в этой комнате. Сразу видно — работали мастера. По четыре угла потолка свисала знакомая со вчерашнего дня золотая лепнина, из несовершенной грубости своей натуры перерастающая в олицетворение тонкой изящности. Я проморгалась и взгляд мой, наконец, прояснился. А вслед за ним пришло осознание, что потолок почему-то несанкционированно быстро приближался к моему лицу во всё более увеличивающейся прогрессии. Мысли, как тараканы, разбежались в разные стороны и я вяло скосила глаза вбок, не придумав ничего лучше. Ох, лучше бы я этого не делала — то, что я увидела стало для меня совершеннейшею неожиданностью. Я действительно парила! Над кроватью! А пеньюар, в который, судя по всему, меня переодела недавно обретённая служанка, свисал с моего тела венчальным платьем. А на моей кровати спал щенок! Щенок! Откуда в моей комнате взялось животное? Я попыталась взять себя в руки и замотала головой в поисках помощи. Должно же быть что-то, что немедленно спустит меня «с небес на землю»? Не успела мысль до конца оформиться, как в тело начал возвращаться привычный вес. И чем быстрее он возвращался, тем быстрее я начинала падать. И это было страшнее всего. Страшно, как говорится, не само падение, а именно ожидание этого падения и его последствий. Одним только чудом я не закричала. Зато завизжал щенок, которого я по неосторожности и незнанию «траектории падения», придавила своей массой. Отпружинив от матраца раза два, я взъерошила волосы и посмотрела на «несчастного» щенка, приподнявшись на слегка трясущейся руке. Авось, не каждый день летаешь во сне. Он прижал уши к голове и спрятался за пологом одеяла, попискивая от недовольства. Я улыбнулась. Не то, чтобы я любила собачек — но всё-таки предпочитала котов и кошек диким охотничьим созданиям. Однако и эта зверюга пришлась мне по нраву. Щенок, будто уловив моё настроение, жалобно заглянул мне в глаза и на слабеньких ножках, подошёл чуть ближе. Я осторожно взяла хрупкое тельце на руки и мгновенно узнала его вес. — Так это ты у меня на груди только что лежал, малыш? — Тихо, будто опасаясь, что нас кто-нибудь услышит, сказала я зверюге. Тот, в ответ довольно заблестел своими алыми, как кровь, глазами и попытался утвердительно что-то пролаять, но из его крохотной пасти вырвался лишь неразборчивый писк. Улыбка моя стала шире. Неужели, у меня появился свой собственный зверёныш? Тепло наполнило грудь, приятной волной разлилось по всему телу, заставляя меня хихикать, как сумасшедшую. Да, я была настолько рада обретённому «комочку», что тут же тихо защебетала на только девушкам понятном языке с этим «прелестным созданием». Тот что-то довольно попискивал в ответ, эмоционально крутил хвостом и с немым обожанием смотрел мне прямо в глаза. Я положила щенка на колени и начала чесать тому за ушком. Он же старался не шевелиться. Я провела рукой по почти голому тельцу, и тут мои пальцы нащупали совсем крохотный ошейник с капсулой. Я поднесла хрусталик ближе к лицу — там, внутри плескалось что-то кроваво-красное. Кровь? — Я вижу, вы познакомились. — От неожиданности по коже прошли целые галеоны мурашек, а я сама едва не подскочила на кровати. В третий раз. Сделав глубокий вдох, я медленно подняла глаза на источник звука, чтобы в полутьме выхватить взглядом знакомый силуэт. Нарушитель моего спокойствия обнаружил себя в кресле у туалетного столика. Я кивнула в ответ вместо приветствия. А мысленно же не то что ругалась на вечную собственную невнимательность, нет. Скорее привычно сетовала на неё, вот и все. Однако, меня можно понять — не каждый день же дарят такую прелесть! Я любовно посмотрела на теплый комочек, свернувшийся у меня на коленях. — Да, Лимб просто ангел, спасибо! — Замурчала, как довольная кошка в ответ, размышляя — у отца что, датчик в моей комнате стоит, оповещающий об моём самочувствии? В красных глазах Люцифера заиграли чертята. — Лимб — ангел? — Нахмурился отец, а затем едва слышно прошептал себе под нос, но я каким-то чудом услышала: — Какое лестное сочетание для зверюги выдумала, однако. — Затем, уже обращаясь ко мне напрямую, он серьёзно спросил: — Белла, ты хоть знаешь, что такое Лимб? Или, хотя бы то, ЧТО ИМЕННО ты сейчас держишь на коленях? — Протянул отец, забавляясь. Я вся подобралась и зарделась — уж к чему-чему, а к вопросу по религиоведению я была готова, как никогда. Однажды мне просто пришлось выучить 9 основных понятий для сдачи очередного зачёта. Учительница у нас была страшная зануда и прикапывалась практически к каждой, казалось бы, мелочи. Итак, прижав щенка к груди я поправила непроницаемую сорочку на груди, нисколько не смущаясь «неподобающего вида», во всяком случае я не знала на тот момент времени, что смущаться как бы НУЖНО. И ответила: — Лимб — это аморфное пространство, куда изначально попадают души людей для их последующего распределения в ту или иную фракцию сил: в ад или рай. — Прочеканила в точности так, как и было описано в параграфе. Слишком сильно уж въелся мне этот учебник в мозг. А затем, немного подумав, добавила: — Я назвала его так, потому что этому ангелочку пойдёт такое неопределённое, не всем понятное, но очень сильное имя. Правда, Лимб? — Щенок радостно затявкал в ответ и я широко заулыбалась. Какая же прелесть мой маленький Лимб. — Относительно верно. — Улыбнулся отец нашим взаимным «сюсюканиям», благоразумно не став настаивать на наиболее верном определении такой структуры, как Лимб. Хотя, по глазам вижу, очень хотел. Но, вместо этого, состроив серьёзное лицо (много серьёзнее предыдущего), он поучительным тоном сообщил кое-что иное. Кое-что совершенно новое для меня, даже так. Он сказал:  — Только вот то, что лежит у тебя на коленях зовётся Адской Гончей. — Особенный акцент Люцифер сделал на последних двух словах, будто выжидая мою реакцию. Но, заметив, что оной не последовало, продолжил: — И призвано оно защищать хозяина до собственной смерти, что практически невозможно. — Люцифер усмехнулся, сделав странное движение рукой и рядом с ним появилась странная собака ростом с моё кресло, наверное. Глаза её горели лютой ненавистью ко всему живому, мышцы выпирали из гибкого тела так, что, казалось, это существо и вовсе состоит из одних только мышц. Но больше всего мне запомнились клыки — они были окровавленными. С них капала едкая, разъедающая ковёр, кровь. И только на Лимба и Люцифера собака смотрела чуть ли не любовно. Наверное, хорошо, что я старалась не смотреть ей в глаза. По крайней мере, в первое время. Щенок радостно залаял, завертел хвостом, но остался лежать у меня на коленях, стоило мне совсем неуловимо надавить ему на спину. Уж что-что, а свой пусть и хрупкий, но барьер между этой псиной и собой, из рук я выпускать не собиралась. А вместо этого лишь немного отползла назад от резкого перепада температуры в комнате и прижалась к спинке кровати. От собаки разило холодом и жаром вперемешку. Мои нелюбимые сочетания, фу! Вдруг эта псина зарычала и странно посмотрела на мою руку, поглаживающую Лимба. Люцифер, убедившись в чём-то своём, снова сделал неуловимое движение и эта, непонятно почему раздражающая меня собака, исчезла. Я опустила глаза на одеяло, так сильно полюбившееся мне за эту «ночь», а отец продолжил: — Так выглядят взрослые гончие. Ну разве Эсмеральда не ангел? — Люцифер наигранно любовно посмотрел на место, где до этого стояла злющая псина, дождался моей скривленной гримасы, довольно кивнул и уже серьёзно продолжил. Намёк на «ангела» я поняла. Неужели Лимб вырастет таким же? Задумавшись, опомнилась я не сразу. Только на середине речи Люцифера: -…По крайней мере людскими методами этого монстра не взять. Ни нож, ни огонь, ни вода не возьмут твоего пса. Только клинки ангелов и ножи демонов способны покалечить или убить Лимба. Это создание — прирождённый убийца, выведенный из особой породы Гончих, способных за час уничтожить небольшой земной город. — Гордо сказал Люцифер, закончив свою недолгую лекцию и победно посмотрел на меня, будто ожидая похвалы. Что сказать? «Спасибо за лекцию?», «Можешь повторить, я половину прослушала?», «Мне всё равно?» Я замялась и посмотрела на своего «ангелочка». Его чёрная шерсть немного отросла за время моего с отцом разговора. Стараясь не показывать удивление, я спрятала свои круглые глаза далеко внутрь себя. К тому же, можно сказать, что к тому моменту я почти добилась успеха в игнорировании эмоций и, заодно, лишних мыслей в голове. Однако вопросы, возникшие в процессе лекции к самой себе, в отличии эмоций, отступать не собирались. Так на что же я разозлилась? На какую-то собаку? Что я прослушала? Было ли ещё что-то важное? Да? Нет? Голова закружилась от количества вопросов. Но я поняла одно — это место, этот человек, эта комната — все они меняют меня. Только вот — в какую сторону? Уже это мне было непонятно. И вдруг, как чёрт меня за ногу дёрнул на следующий совершенно никак не трактуемый вердикт: «Да хоть сам Иисус Христос сидит сейчас на моих коленях. То, чему нравлюсь я и что нравится мне — не всегда должно быть общепринято-верным понятием ценности вроде розовой куклы или котёнка-без-подвоха». — Конечно, вслух я этого не сказала. Всё же, инстинкт самосохранения во мне ещё жил. Не то что я боялась, но даже «ёж» поймёт, что эти слова даже не «слегка» нетактичные. Они вовсе избегают такого понятия, как такт. А уж если такие крепкие парни, как Сэм и Дин могут себе это позволить, то я не хочу испытывать судьбу. Итак, решив промолчать, я всё же ответила банальным, НО зато лаконичным: — Разве это не здорово? В глазах отца мелькнула странная тень. То ли одобрения, то ли наоборот — я так и не поняла. В ответ он лишь отрывисто кивнул: — Совсем скоро твой «Лимб», — усмехнулся он, — вырастет. И ты сможешь спокойно гулять по Земле, если того захочешь. Однако, — Люцифер понизил тон. От неожиданности я прижала Лимба к себе теснее., тот что-то недовольно заворчал, совершенно не чувствуя угрозы со стороны Люцифера. А тот, в свою очередь, полностью отдавая себе отчёт о своих действиях угрожающе-тихо сказал: — до той поры из Ада даже не смей высовываться. — Ну вот, вроде как просто предупредил в целях безопасности, что с одной стороны успокаивало и давало надежду на целостность нервов, а с другой прозвучало настолько жёстко и непримиримо, что я, не в силах сдержать чисто подростковый порыв, возмутилась резко отпустив пса: — Может мне ещё крестиком научиться вышивать и ждать, когда ты меня замуж выдашь? — Конечно, умом-то я понимала, что как-бы не стоит этого говорить, но непримиримое сердце требовало скандала. Люцифер сжал кулаки. Я прямо слышала, как он проклинает весь женский род и вообще: с-мальчиками-намного-проще. Эту фразу я читала по его глазам, ещё ярче вспыхнувшим уже более-менее привычным алым. «Мужчины, они же все такие», — обидевшись, подумала я. — " Всегда хотят СЫНА-НАСЛЕДНИКА. А девочки, а что девочки? С девочками же разговаривать нужно, понимать их там, на крайний случай в комнате запереть до замужества. Куда проще с парнем.» — От собственных размышлений мне становилось всё обидней и обидней. Ну, я же не виновата, что девочкой родилась? Молчание затянулось. Каждый из нас старался не нахамить другому, а пока немного попривыкнуть к новым замашкам нежданно-негаданно обретённой дочери или отца. А ещё лучше — сразу найти темы, которые нельзя задевать друг при друге. Так сказать, болевые точки. Наконец, с непривычной теплотой в голосе, отец ответил: — Даже не надейся, принцесса. — Люцифер взял себя в руки и мягко улыбнулся мне. Я изумлённо уставилась на ходячую язву, колдуна, и в принципе малознакомое существо, которое всё время нашего знакомства, шутило, язвило, ворчало, иногда выручало, да, ещё ни разу, не смотрело на меня ТАК. Так тепло и нежно…нет-нет-нет-нет, даже думать об этом не хочу, я замотала головой, успокаивая спазм в горле. Да откуда ж у меня такая эмоциональность? То десятками лет живёшь в полной гармонии с самой собой и окружающими, не истеря, не заводя скандалы, не показывая собственные психи кому бы там ни было, а в один момент БАЦ и второй день уже ревёшь, как дура. Что же это такое? Я мигом посмотрела под одеяло, куда спрятался мой «ангел» и в голову мою пришла мысль о приближении самого страшного в жизни каждой девушки. От собственных мыслей стало смешно. Нет же, они же…эти дни…почти не приходят ко мне. В отличии от других девушек мне редко приходится испытывать подобное «удовольствие». Раз в полгода примерно. Наверное, это потому, что я наполовину человек и моё тело ещё не решило, кем больше всего хочет быть — человеком или дья.кхм.ангелом. Однако… несмотря ни на что…льдина моего сердца уже дрогнула вне зависимости от моего желания и я смущённо уставилась на Лимба, упрямо поджав губы и раздумывая: «Вот наверняка, сейчас принцесса, а потом какое-нибудь исчадие ада… хотя нет, стоп. Не Ада, а Рая. Вот, что, предположим, может считаться оскорблением для дочери Дьявола… Ангела? Уместно ли употребление слова: «Дьявол» в подобном контексте? Даже не знаю.» Но, учитывая то, что я и так, судя по всему буду жить в Аду…оскорблением это будет сильно натянутым. Ещё немного подумав, я махнула на рассуждения рукой и решила отложить рассуждения на потом, подняв голову. Взгляд мой, было, устремился к зоне туалетного столика, но Люцифера там и след простыл. Я оглянулась вокруг. Теперь он сидел на бортике ванной и задумчиво проводил пальцами по её стенке. В глазах его застыла печаль. «Он любил её». — Ясно, как в солнечный день, вдруг поняла я. — «Что бы он не говорил, как бы не отговаривался, как бы не язвил, не притворялся, не переводил тему и не развлекал очередной интересной вещью, а маму мою он точно любил. Ну, или хотя бы испытывал что-то очень похожее на любовь. Иначе, откуда такая тоска?» Заметив, что я смотрю на него, Люцифер поднял глаза и мгновенно убрал из взгляда печаль. Я нахмурилась, знатно позавидовав его умению. Так…он что-то ещё хочет мне сказать? — Замуж я тебя выдам гораздо позже, чем в ближайших веках. — Огорошил меня отец. Тараны в моей голове сбежались на совещание: «То есть как, гораздо позже? И почему сразу ОН выдаст? Я и сама себе вполне способна найти спутника для жизни, без лишних подсказок или это что-то вроде политического брака? Нет-нет-нет-нет. Я на такое не согласна. Я замуж вовсе катастрофически не согласна идти ни сегодня, ни завтра, ни через год и даже не через сто лет. Сначала бы толком узнать свою собственную природу и психологию, прежде чем копаться в чужой да, как там говорится на современном американском? Ах да: «Любовь химия, ну, а я вовсе не естественнонаучник».  — Но прежде всего одевайся. Будем представлять тебя ко двору. Это будет незабываемо! — Чересчур радостно сообщил мне папочка, прежде чем с щелчком пальцев эффектно исчезнуть с моего поля зрения и, следовательно, из самой комнаты. — Кому представить? — Чуть было не взвыла я в ответ, хватаясь за голову. Ещё чего мне в этой новой жизни не хватало. — А ну стой! — Ругалась я в пустоту, совершенно не представляя из каких чудовищ состоит этот самый «королевский двор». И это напрягало самую осторожную — человеческую сторону меня, не позволяющую возгордиться оказанной мне «честью». Всё это для неё звучало, как скрежет когтей откуда-то из зеркала — пугающе, загадочно очень-очень опасно. Дитя двадцать первого века совсем не представляло себе жизнь среди понятия сословий, власти и сюзеренства в реальной жизни. Однако, ангел ликовал, совершенно не разделяя мрачного недовольства «непрогрессивности» политики демонов, что возникала у человеческой стороны меня. «Но это же замечательно! Любой демон будет знать тебя в лицо не сможет хоть каким бы то ни было образом навредить или нагрубить " принцессе».» — Трезвый голос ангела нёс в себе зерно истины и я склонялась прислушаться к нему, отбрасывая в сторону жалкий писк «человека». Тем более, что моя человеческая натура не находила ровно ни одного контраргумента в собственную защиту, а лишь что-то невнятно мямлила о равенстве, на что ей спокойно отвечали, что, в отличие от человеческой политики жалкие столетия назад, в этой — все равны и поднимаются с самых низов. Женщины и мужчины имеют одинаковые права, а дети и старики — что ж, таких здесь просто нет. Капризуля сдалась, высоко подняв руки вверх. Ангел возликовал над одной из своих самых быстрых побед. Вообще, всегда в конечном счёте человек сдавался под железными аргументами ангела. Это была своеобразная игра: Ангел, давайте честно, просто не умел сдаваться, но и капризуля уже поднаторела в этом деле, однако, в конечном счёте ВСЕГДА побеждало это чертовски убедительное крылатое существо. И иногда даже я засекала время на телефоне, чтобы поставить новый рекорд «уламывания» Капризы. Итак, на сегодняшний день рекорд составляет 2 минуты 34 секунды. Пока я успокаивалась, выслушивая точки зрения обеих сторон, на коленях зарычали. Я помотала головой, чтобы вернуться в реальный мир и, выпучив глаза, посмотрела на «служанку», незаметно проникнувшую в мои комнаты. Что до самой девицы, она с первого взгляда мне не понравилась — это была невысокая девушка в коротком чёрном платье без украшений с чёрными, обстриженными под каре, волосами, убранными в нелепый хвост. Её чёрные глаза смотрели на меня с непривычным раболепием, а тонкие руки слегка подрагивали от непонятного мне страха. Вот чего она боится? Разве я сделала что-то плохое или хорошее? Нет же, не успела просто. Я задумалась, вспоминая каждый случай агрессии с моей стороны. И не припомнила ни одной безосновательной. Разве что та рыжая дьяволица могла сказать что-нибудь «лестное» про меня. Но и только. Ещё немного подумав, я отмела вариант причинного страха, ведь, всё-таки, я просто ещё не успела проявить себя в кругах интеллигенции Ада психопаткой, садисткой или того хуже — истеричкой. На теле её сосуда я заметила небольшие синяки по всей площади кожи, но, если честно, меня это ни сколечки не взволновало. Скорей всего, эта девушка сама провинилась, ведь, в прошлый раз отец сказал, что отправит ко мне достаточно сильную демонессу, чтобы она смогла защитить меня в случае чего во время исследования… Ада, конечно. А вот дорога на Землю мне «категорически закрыта». Ну-ну. А раз демоница сильная, значит может за себя постоять. Следовательно — эти «синяки» появились на её коже не просто по чьей-то прихоти. Либо…эта чертовка надеется разбудить во мне жалость посредством наличия «отметин». Ну уж нет, чтобы с ней не происходило — меня это ни коим боком не касается. Я давно для себя решила не лезть в чужую жизнь. С собственной бы разобраться… — Ваше Высочество… — Девушка сделала книксен и я быстро заткнула человека внутри себя. Не время для демократии, не место и не общество. Не буду же я её заставлять делать что-то сверхъестественное, эту демонессу? Так почему бы не потерпеть «монархические замашки» того общества, в котором я оказалась чуть ли не по воле случая? «Хотя и можешь», — прошептал ангел мне на ухо. «Я уже давно сильно сомневалась, что ты ангел, а не демон-искуситель. Но теперь почти уверена. Дай мне только повод». — Осадила я «ангелочка». — Как твоё имя? — Безразлично спросила я, едва обратив внимание на «знак вежливости». Формальности всегда были пустым звуком, хоть, порой, и очень приятным, не скрою. Я встала с кровати, направляясь в сторону ванной. Неплохо бы искупаться для начала. — Я Николь. — Спокойно ответила девушка, перестав вести себя, как запуганный оленёнок в одно мгновение. — Николь, значит. — Я немного потянула время, чтобы хоть немного сосредоточиться на выбранной модели поведения со служанкой. Девушка мне не понравилась, это я знала точно, а значит, если что-то мне говорит об этом, то в ней есть что-то крайне неприятное. И хоть я не могла объяснить, чем она конкретно мне не понравилась, но факт, тем не менее остаётся фактом. Эта служанка не внушала абсолютно никакого доверия. Наконец, я примерно сопоставила весь материал, что мне выдавали в людском мире и без лишнего бахвальства и самоуверенности, которых во мне не было и грамма, спокойно объяснила девушке её задачи: — Значит так, Николь — от тебя требуется подобрать мне подходящий на «представление» наряд, показать, как работает ванная, сделать причёску, макияж и, главное, проводить до места, где всё это будет проводиться. Всё понятно? — Я испытующе посмотрела на демоницу. Та покорно опустила глаза. Шипы на ошейнике натёрли её шею. Я улыбнулась. С ней мне будет не так сложно поладить, как я думала изначально. Хорошо. Это хорошо. — И ещё. — Вспомнила я одну немаловажную вещь, стоя вполоборота к служанке. — Никаких сюрпризов. Всё, что ты должна или хочешь сделать ты будешь обсуждать со мной. Иначе…я думаю, папочка, — о да, я специально сказала это чрезмерно льстивое и лицемерное словечко, искренне надеясь, что у Люцифера нет, не было и не будет НИКАКОЙ прослушки в моей комнате, иначе, вскоре я не покраснею, как рак только благодаря природной внешней невозмутимости.- Не сильно обидится, если я захочу «сменить» служанку. — Я повернулась к девушке. — Намёк понятен? Николь профессионально сделала реверанс и склонила голову. От стен гулко отразилось её глухое: — Да, госпожа. Я кивнула и указала на ванную. Мол, показывай, как это работает. Началась экскурсия по технологиям Ада. Николь подошла к панели и тихо начала говорить, будто струсив перед чем-то: — Это: панель управления материей. Материя — это что-то вроде полотна, из которого соткано всё пространство и сильные миры сего и их ближайшие подчинённые, используют его как хотят. В этой панели сконцентрирована небольшая часть их энергии которая позволяет создавать только воду, но и, помимо этого, контролировать её чистоту, температуру и уровень в ванной. Сама же ванная состоит из материала, выдерживающего любые перепады температур. Большего о материале я не знаю. Присмотритесь. — Николь указала на кнопки. — С помощью этой кнопки, — она указала на самую большую, синюю кнопку с одной большой закорючкой, чем-то напоминавшей букву S из латыни. — Можно управлять чистотой воды. Николь нажала один раз на дисплей. На экране высветились три надписи с смутно-знакомыми символами. — Всё просто. Первая строка предлагает вам чистейшую воду из разнообразных источников. Такие по сей день существуют только в: России, Сша, Новой Зеландии, Канаде, Бразилии, Швейцарии и Аргентины. Вторая повествует о целебных водах средней чистоты. Речь идёт о горячих целебных источниках со всего мира. Если вы хотите поближе ознакомиться с источниками, то вам нужно будет нажать на значок вопроса. Там-то и высвятятся на нашем исконном языке все «месторождения». Последний пункт: грязевые ванны и мёртвая вода. Соль способствует повышению тонуса кожи и во многих мирах мёртвая соль сейчас имеет первоочерёдное значение. — Николь замолчала на пару секунд и перешла ко второй, зелёной кнопке. С гравированной латинской W — Эта кнопка отвечает за температуру воды. Управлять ею вы можете просто прокручивая джойстик, которые вылезет на экране, стоит вам только прикоснуться к кнопке. Главное, что нужно здесь запомнить — это, что слева горячие потоки, а справа — холодные. — И, наконец, мы добрались до третьей кнопки. С серебряной отделкой. То была буква, чем-то похожая на английскую Z, только с горизонтальной чертой посередине. — Нажатие на эту кнопку позволяет вам самостоятельно выбирать уровень воды. Здесь есть три уровня. — Девушка нажала на кнопку. На дисплее появилась девушка. На первой картинке она сидела в ванной, едва ли заполненной наполовину. На второй — вода уже закрывала её грудь своей мутной пеленой. А вот на третьей — надёжно закрывала даже ключицы. Меня всегда больше устраивал третий вариант, хотя чаще всего приходилось довольствоваться и вторым. Что уж там. Я кивнула служанке и ещё раз заставила её повторить значения всех кнопок и только после этого настроила ванну «под себя». И вот, сейчас я нежилась в ванной, отмывая волосы от пыли и грязи. Всё же, вчера они знатно подмели собой пол. И притом, не один раз. А потому — уж что-что, а волосы я точно никому не доверю. С остальным Николь мне уже помогла. Сейчас каждая из нас занималась своим делом — одна страдала от пафосного чувства вкуса, а другая наслаждалась мучениями первой сквозь чуть приоткрытые глаза. — Госпожа, только не засыпайте. Вам же нужно ещё столько всего сделать для выхода в свет! — Тихонько окликнула меня Николь. Я открыла глаза мгновенно. Горячая ванна успокоила меня и, захоти я уснуть, то наверняка бы видела уже десятый сон, однако спать мне совсем необязательно и сон сам по себе в моей жизни является обыкновенной прихотью. В принципе, как и еда, воздух, секс. И всё сопутствующее, разумеется. Чтобы встать, пришлось слегка поднапрячься. Пол ванны оказался на удивление скользким, а по комнате, оказывается, гуляет неплохой такой сквознячок. Наконец, я выбралась из ванной и сразу же подхватила на руки полотенце, самостоятельно обтёрлась и в мгновение ока влезла в банный халат. — Госпожа, вы мёрзнете? — Удивлённо поинтересовалась Николь, колдуя над платьем. — Вовсе нет. Мне просто неприятен холод. — Расслабленно ответила на невинный вопрос, а затем, как проснулась второй раз за день, нарочно капризно поинтересовалась: — Ну и где там моё платье, Николь? Служанка заторопилась, подхватывая какую-то короткую тряпку и протягивая мне. Ещё никогда я так быстро не начинала злиться: — То есть, ты предлагаешь МНЕ идти в этой короткой мишуре? В этом жалком подобии одежды? Ты!.. — Но госпожа, — прервала мою яростную тираду демоница, — такие платья сейчас в писке моды как в Аду, так и на Земле. — Да плевать мне на её писки! — Закричала я, отчего-то взбесившись ни на шутку. — Она вон, пищит уже сто лет, всё никак не напищаться не может. Каждую неделю разные прибамбасы! В дверь постучали, а за ней раздалось глухое: — Госпожа Беллатриса, у вас всё в порядке? Ещё и охрану поставил, как…как…даже не знаю — ненормальному подростку. Я закрывала глаза и заставила себя подумать о собственных нервов. Ну разве стоит их какая-то девица, видимо, ни разу в жизни не видавшая нормальной одежды? Я всё ещё не понимала, почему девушка мне так не нравится, но, со временем, беспочвенный гнев по отношению к ней, начал утихать и я ответила: — Всё хорошо. — Сказала это достаточно громко, чтобы услышали там, за дверью и достаточно тихо, чтобы собственная нервная система в очередной раз не взбунтовалась из-за чёрт пойми чего. — Николь, — терпеливо обратилась я к девушке, — покажи мне гардероб. И мне показали лютый кошмар, а не гардероб. Вокруг были платья-лоскутки. Которыми можно было прикрывать только что первоочерёдно необходимые места. И, видимо, этого было вполне достаточно в Аду. Я нахмурилась. Неужели у мамы не было ни одного приличного платья? — Принеси мне иголку и нитку. — Попросила я, отметив, что Николь принесла мне самый длинный «лоскуток на верёвочках», из присутствующих. Девушка исчезла с хлопком. Вернулась лишь спустя пару минут, когда я уже «пробовала» менять цвета тканей. Более менее получалось, стоило только захотеть, только вот сами оттенки немного отличались друг от друга. Буквально на один-два тона, но всё же. И тогда я приняла решение создать нечто новое. Я вспомнила свой сон. А что, если попробовать вытащить туман из собственного сна? Но сначала… — Сшей эти тряпки так, чтобы они напоминали приличное платье. — Приказала я служанке. Та сначала растерялась, но затем, уловив мой строгий взгляд, несмело приступила к работе и работала она аккуратно: стежки были крепкими и ровными. А я…я закрывала глаза и мысленно перенеслась в свой сон. Тьма охотно сгустилась передо мной. — Ау, здесь кто-то есть? — Несмело позвала я хоть кого-нибудь живого в этом непросветном месте. — Привет, дорогая. — Из, наверное, самых тёмных закоулков тьмы, вышла молодая черноволосая женщина. Она приветливо оглядела меня с ног до головы и улыбнулась: — в прошлый раз ты так быстро убежала, что я не успела с тобою как следует познакомиться. — Я непонимающе посмотрела на женщину и задала вопрос совсем невпопад: — Так это всё — ваши владения? — Почти. — Уклончиво ответила женщина, мягко качнув головой. — Это всё и есть я. Я изумлённо открыла рот, оглядываясь вокруг. Это всё — одно существо? — Но кто вы? — Закономерный вопрос сам по себе вырвался из уст, опережая всякую мысль. — Моё человеческое имя — Амара. А вот…мое изначальное имя — Тьма. — Я задумалась. Я что-то слышала о Тьме. Тьма… Тьма… Тьма, тьма, тьма, тьма. Я что-то слышала о ней. Что-то, связанное с кем-то, кто, возможно…вот только… — Я запуталась в собственном хороводе мыслей. Эта женщина ещё какое-то время помолчала и, наконец, сказала: — Я сестра Бога и твоя тётя, Беллатриса. Именно тё-тя, а не бабушка, запомни! Я ещё не так стара, чтобы стать бабушкой! — Радостно улыбнулась мне женщина, будто нашла новую подружку с которой можно обсудить все проблемы этой жизни — от, скажем, ноготочков, до апокалипсиса и его мельчайших деталей. Я изумленно открыла рот. Вот те на. А я, например, свято верила в то, что сплю, а оказывается — меня в гости пригласили. Как весело-то! Ещё и успокоили, расслабили, развлекли, напугали. Вот это даааа. Дела, дела. Я почесала голову, в принципе, уже ничему не удивляясь, подождала с пару минут, пока информация правильно отложится в голове. Наконец, я спохватилась: — Слушай, тётя… Ааамара. — Я слегка подзабыла имя «тёти-бабушки», но вовремя вспомнила. До появления чего-то нечеловеческого в её лице. — Не могла бы ты дать мне немного вон той красоты? — Я указала на туман мо звёздами. — Космоса, что ли? — Удивилась Амара, увидев блеск в моих глазах при одном только взгляде на «блестящий туман». — Бери, если хочешь, мне не жалко. — Пожала она равнодушно плечами. — Спасибо, — по привычке поблагодарила я «тётю» и зачерпнула немножко сияющего «космоса». Вернулась в себя уже когда был сделан последний стежок. Платье из разноцветных «лоскутков» выглядело неплохо: широкая юбка из штук пяти-десяти подолов, приличный лиф, рукава-фонарики, вполне приемлемое для торжественного мероприятия, платье. Даже те же стежки почти не заметно. — Молодец, Николь. — Тихо сказала я. Почему-то неожиданно захотелось совсем немного холодной воды. Я опустила глаза на ладони. Да, моя персональная частица воздуха была при мне. — А теперь положи платье на кровать. — Служанка моментально повиновалась, а затем отошла шагов на пять назад. Я повернулась к одежде и с намерением срастить лоскутки, а заодно перекрасить их в серебряный или, хотя бы, чёрный. Затем, не раздумывая сдула пыльцу тумана с рук. Тот вальяжно растёкся по ткани и стоило последней капле коснуться уголка платья, как световая вспышка на мгновение лишила ориентации в пространстве меня, что уж говорить про Николь. Та примерно на минуту после вспышки света растирала глаза. А как увидела, ЧТО получилось, то скорее невольно, чем намеренно ахнула от восторга. Я и сама немеряно удивилась масштабам изменений. В принципе, в наряде было всё, что я хотела. Итак, передо мной лежало, пусть длинное — навскидку примерно до пят, но не очень то и скромное платье. Я провела рукой по безукоризненно гладкому материалу, оформленному в жёсткой, чёрно-белой палитре. И это ещё учитывая то, что белый цвет здесь представляла исключительно вышивка, расположенная строго по краям платья. На удивление, материал оказался воздушным и лёгким, о чём на первый взгляд и речи не шло. Решив проверить прочность материала, я взяла в руки подол и попыталась его растянуть. Не вышло. Ткань была прочной и не подвергалась никаким физическим воздействиям. Качеством я осталась довольна, как никогда. Так в чём же его нескромность? Ну, например в том, что подол наряда был безжалостно разрезан по бокам. И даже учитывая то, что эти разрезы должны были доходить лишь до линии бёдер — то есть были всего-то на полторы ладони выше колена, мне становилось слегка не по себе от такого масштаба. Взгляд мой скользнул выше и я с облегчением выдохнула — были и другие положительные моменты, ну например разрез декольте был не сильно вычурным и открывал лишь самую малую часть грудной клетки, а рукава в три четверти разумно закрывали локти. Я вообще не была фанаткой обнажённого тела, но и ханжой тоже не являлась. Мне вообще были незнакомы подобные понятия, честно сказать. Я не испытывала муки стыда при взгляде посторонних на открытые участки кожи, не стеснялась и не боялась показывать своё тело, вовсе нет. Я, можно сказать, была к этому совершенно безразлично. Просто так сложилось, что я предпочитала закрывать самые чувствительные участки своего тела — а именно локти, колени и спину, вопреки общепринятым суждениям красоты. Но, видимо, в этот раз мне придётся смириться с маленькой «уловкой» тумана. Я перевернула платье и зашипела от досады — оно ещё и спину открывало! Что же у меня за везение сегодня такое-то? Невольно проскользнула мысль: «Может, притвориться спящей? А потом сказать, что забыла, или, что сон меня сморил неожиданно. У людей…бывает же такое?» И тут же ангельская сущность вставила свой жирный аргумент: «Белла, ты не человек. Ты не можешь заболеть или быстро устать, как простая смертная. А тем более уснуть без собственного на то желания. Да и то, что ты называешь сном таковым вовсе не является.» — Ехидно шептал ангел. В бессилии я опустила руки и покосилась в сторону шкафа тяжёлым взглядом. Видимо, выбора мне, как всегда, не оставили. Либо более-менее приличное платье, либо «тряпка», еле-еле прикрывающая тело. — Госпожа, вам нужно поторопиться. — Словно откуда-то из другого мира донёсся до меня тонкий голосок Николь. Я кивнула и указала на платье. Меня поняли без слов. Через пару минут я уже разглядывала себя в зеркале. Платье село отлично. Только вот корсет, что непривычно затягивался не на спине, а на груди, слегка давил, но то было терпимо и через десять минут я уже не замечала этого. Ну, что могу сказать? На самом деле, всё оказалось не так катастрофически, как выглядело в воображении. При размеренном чётком шаге ноги почти не выглядывали из-под юбки, а если и выглядывали, то не так уж и сильно раздражали сознание. На плечи мы с Николь решили накинуть белоснежную шаль, что отрыли в самых недрах шкафа, а талию подчеркнули вязаным толстым серебряным поясом. Конечно, не обошлось без украшений. Хотя, по моему скромному мнению, ярко мерцающей вышивки, ни на секунду не сбавляющей своей тональности, было вполне достаточно. Однако, на меня всё-таки одели тяжёлые серебряные серьги в тон поясу, элегантный браслет из какого-то белоснежного металла, ну и конечно закрепили белоснежную шаль алой брошкой. В остальном, как по списку меня накрасили, сделали французскую косу, в общем ещё немного поиздевались. В конце-концов, Николь заставила меня надеть туфли на каблуке. И не простые, а с открытым носком. Как не взвыла, не знаю. Так и прошли полчаса до выхода: в мучениях. Наконец, в дверь постучались и незнакомый мужской голос объявил прибытие какого-то важного лица. Я оглянулась на комнату, погладила Лимба и вышла навстречу незнакомцу. Николь следовала за мной. И вот, как только дверь за нами захлопнулась, я столкнулась взглядом с черноглазым демоном в офисном костюме. Не знаю, сколько длился наш зрительный контакт, пока Николь, не скрывая презрения, ни произнесла: — Дрексель… Демон опомнился и посмотрел прямо мне за спину. Лицо его скривилось. Демон даже не скрывал того, что ему крайне неприятна компания демонессы. Но, ответить всё же нужно было: — Николь, рад тебя видеть. — От его слов так разило сарказмом, что я невольно скривилась и присмотрелась к демону — от него, как я и ожидала, шёл лёгкий флёр магической энергии, внезапно вскружившей мне голову. Я присмотрелась внимательнее: это была серая, бытовая магия, не направленная ни одну точку. Расфокусированная энергия, если быть совсем точной. Такую и магией-то очень сложно назвать. Но пахло от неё очень даже приятно. Сравнить даже с магией Кроули, от которой несло падалью. Я пожала плечами. Шаль пошла рябью на моих плечах. Когда демон, наконец, перестал сжигать взглядом мою служанку, я совсем заскучала и всячески старалась не зевнуть, поклонился, как-то неестественно согнувшись и я, наконец, услышала заветное: — Госпожа Беллатриса, прошу, следуйте за мной.