Папина дочка

— Теперь, каждый день ты будешь носить на груди этот кулон, чтобы, пока не научишься контролировать силы, он сдерживал в тебе…кхм…бесов. — Мне в руки дали кулон-капельку с частицей…чьей-то силы. Такой родной и чужой одновременно. Взяв его я увидела…женщину. Она была…невероятно-красива. Ярко-зелёные глаза смотрели с насмешливым прищуром, лицо выбелено специальной пастой, а волосы светлые, как, должно быть, у ангела. Она выглядела чистой, но внутри неё…клубилась удивительно тёмная сила. Я поняла кое-что — эта женщина…была ведьмой. Потомственной чёрной ведьмой. Я прищурилась, всматриваясь в лицо незнакомки. Кого-то эта мадмуазель мне напоминала. Только вот, кого? Я задумалась, но так и не нашла ответа, перебрав все возможные варианты. «Ладно, это не так важно.». — Решила, безразлично пожав плечами и уже хотела смахнуть «пространственную фотографию», как вдруг картинка ожила: Женщина начала зорко всматриваться куда-то вдаль, прищурившись. Я нахмурилась, заметив нашу мимолётную схожесть и крепче намотала цепочку с новой побрякушкой на кулак, чтобы при ещё какой неожиданности не выронить хрупкий хрусталик на пол. В следующее мгновение ведьма заозиралась по сторонам и сделала пару шагов назад, испугавшись чего-то. Эти движения позволили мне лучше её рассмотреть: Ведьма была…ну может, чуть выше меня. Я задумалась — если бы она, эта незнакомка с ярко-зелёными глазами, сейчас стояла бы рядом — то…я мысленно прикинула нашу разницу и огорчённо решила — я наверняка доходила ростом ей едва ли до переносицы. Меня немного покоробил тот факт, что я всегда и везде была вынуждена снизу за окружающими, но так же быстро, как вспомнила — забыла об этом удручающем факте, отмахнувшись: «Может, ещё вырасту» Затем, с роста, мой взгляд упал на фигуру ведьмы — она была стройной. Конечно, стройной настолько, насколько вообще стройной можно назвать изнемождённую беременную женщину. Руки её были сильно в чём-то измазаны, ноги-спички едва виднелись из-под аккуратного округлого животика, а личико пообсохло толи от количества косметики, толи ещё отчего. Я искренне сочувствовала ведьме из видения, но так же искренне не понимала, какая уважающая себя женщина согласится вырядиться в это: Ведьма прижала руки к груди, закрывая неприличный вырез декольте на пошлом настолько, насколько это вообще возможно, коротком — доходящем едва ли до середины бедра, чёрном платье, с недвусмысленными разрезами на бёдрах, расходящиеся под едва держащими разрезы в своей обычной форме, тонкими ниточками. Спасал лишь чёрный плащ на плечах, своей мрачностью отвлекающий внимание невольного прохожего от прелестей испуганной ведьмочки. И вдруг…она изменилась в лице — её натурой овладел ужас. Признаться, я впервые видела неподдельный, животный ужас, просыпающиеся у одного могущественного существа перед другим: Скулы её стали резче, на щеках, несмотря на обильный слой краски, выступил румянец, зрачки расширились и взгляд её заметался. И тут…я удивлённо встретилась глазами с холодным взглядом отца. И…это был точно он. Несомненно он. Я боялась пошевелиться и пропустить хоть малейшую деталь их…взаимодействия. Я смотрела и понимала, что что-то мне это определённо напоминало, но…только вот что? Вдруг, ведьма глубоко вдохнула и взяла себя в руки, улыбнувшись в ответ на какую-то фразу Люцифера. Тот самодовольно ухмыльнулся и аккуратно прижал женщину к себе, осматривая её тело…зачем-то. У незнакомки открылся рот в тихом вздохе. Видимо, она ожидала худшего. Я противно хмыкнула — о, как я её понимала! И пусть я не услышала и звука — та сцена, что показала мне себя, была абсолютно немой, я абсолютно верно понимала её посыл. А что было дальше я не узнала по одной простой причине — воспоминание предмета или…что это вообще было…закончилось. Я попыталась ещё раз прокрутить перед глазами картинки, но только…ничего не выходило. Амулет…кулон…или что это за вещь, подаренная «заботливым папочкой» не собирался раскрывать все свои карты…либо, всё что он мог — он уже сделал. Найтись с ответом было очень и очень трудно. Я обернулась на отца. Он скучающе смотрел в потолок, опёршись рукой о колонну и размышлял о чём-то своём, совершенно игнорируя моё существование. Я хмыкнула, и обратила всё своё внимание на украшение. Теперь, когда я уже точно была уверена, что никаких видений мне ждать не стоит, я сосредоточилась на материале, из которого был сделан этот артефакт. Почему артефакт? Ну, а как его ещё назвать, если он, этот кулон, должен был как-то там способствовать моему эмоциональному спокойствию и силовому контролю? Я замотала головой, откидывая ненужные мысли и вглядываясь в устройство «капельки»: Итак, сам кулон напоминал мне небольшой хрусталик, «обёрнутый» в серебряную оправу с сочной начинкой в виду двух противоположных друг другу энергий. Я повертела «капельку» перед самыми глазами, осматривая каждую точечку в оформлении этого дивного артефакта, который…всё же…не буду носить на шее потому что: мало ли, как он повлияет на на мои только-только нормализовавшиеся силы? И, решив с собой этот неловкий момент, вновь заскользила взглядом по оболочке: Если присмотреться, то можно заметить, отчетливо — видные завитки в оформлении оправы маленького артефакта. Улыбнулась, вспоминая виноградную лозу, какую обычно можно заметить на заборах летом…в какой-нибудь глухой деревне и погладила подушечкой пальца небольшое окошко в оправе. Небольшим «окошком» я окрестила то самое место в управе, позволяющее разглядеть «начинку» амулета. Всё это вместе взятое смотрелось довольно…завораживающе. Я чуть отстранила кулон от лица, всматриваясь в «блики игры огней»: Белый туман смешивался с чёрным, изворачиваясь в своей стихии и борясь, борясь, борясь за «свой престол». Каждый хотел подчинить соперника, но ни одному это не удавалось. Я залюбовалась бесконечными переливами энергий и, развлечения ради, потрясла украшение. Энергии заволновались, ещё ожесточённее смешиваясь друг с другом. Внутри показались крохотные, едва заметные молнии, мне показалось, что я даже услышала что-то вроде грома? Нет, быть не может. Я не сдержала тихого восторженного писка, любуясь новой игрушкой. Тут действительно было неплохо развлечься. В голову неожиданно пришла мысль: «Интересно, что ещё эта штучка может?» — Играешься? — Как всегда, откуда-то со спины, безразлично спросил отец, будто для галочки. Я честно постаралась не вздрогнуть, но увы…не получилось — слишком неожиданно раздался вопрос. А, чего уж там скрывать — энергию Люцифера почувствовать сразу слишком сложно. Практически нереально. Особенно, если он того не хочет. Я едва не уронила свою новую игрушку с испугу и…кажется.слегка побледнела. Хрусталик медальона снова затрясся, волнуя ещё непонятную мне магию. Хорошо ещё, что вовремя успела подхватить кулон, едва не выпавший из дрогнувших пальцев. По спине пошли испуганные мурашки. Я крепче сжала серебряную, вроде как, цепочку, на которой висел мой миниатюрный артефакт и взяла себя в руки. Обернувшись, постаралась окинуть вместилище «любимого папочки» безразличным взглядом и молча кивнула, не имея ну совершенно никакого желания разговаривать. Мне было неуютно рядом с ним, настолько, насколько вообще может быть неудобно дочери рядом с отцом, которого она и недели не знает. И пусть я понимала, что всё, что было между нами какой-то час назад — было только ради моего блага…но ничего не могла поделать со своими чувствами. И да-да-да — мне было ну очень обидно за всю ту жестокость, что он проявил ко мне — своей единственной дочери. Проглотила ком в горле и отвернулась, намотав цепочку на запястье и надёжно зафиксировала «детским узлом». Довольная своей работой резко дёрнула ладонью, ожидая — слетит или выживет? Цепочка засветилась…перестраиваясь с обхвата шеи, на обхват запястья. Хмыкнула. Ну что ж, теперь у меня был милейший браслетик. Поёжилась, от всей этой неловкости и, вернув своё внимание на присутствие родителя за спиной, не оборачиваясь и, как бы между делом любуясь новой игрушкой, спросила: — Папа… — Голос дрогнул и я замолчала, обняв себя за плечи. Было очень сложно разговаривать с ним, спрашивать, ворошить едва стихнувшие эмоции… Спиной я почувствовала интерес отца и, немного успокоившись, решилась закончить вопрос лишь почувствовав, как шок пережитого отступает и наступает…первая на моей памяти безразличная истерика. И вот…воспользовалась-таки моментом: — ЧТО я сделала не так? Взгляд отца потяжелел, когда я развернулась к нему лицом. Да, нам было гораздо удобнее разговаривать друг с другом через хоть какие-нибудь, но преграды, избегать зрительного контакта, но…также мы оба понимали, что без прямой «связи» нам никогда не достигнуть взаимопонимания. Я приготовилась к очередному нравоучению, мысленно сжимаясь. Но вопросы, мучившие меня, с двойной силой обрушились на сознание, глуша непонимания, страхи и эмоции: Что именно спровоцировало отца так поступить со мной?

Почему его голос перед наказанием был наполнен сожалением?

Что он чувствует ко мне на самом деле? И я понимала, многое понимала, но обиженная вниманием с самого детства девочка не хотела ничего слушать. А разум твердил:

Да

, я узнала много истин, до которых самостоятельно додумывалась бы бесконечно долгие недели, года или…столетия. И всё же…какой конкретный поступок повлёк за собой столь разрушительные последствия? Люцифер вздохнул и прикрыл глаза, стараясь удержать себя в руках, я испуганно сделала шаг назад. Знаю я эти гримасы. Мой бывший опекун…тоже так делал, перед тем как накричать…или того хуже. Я вздрогнула от воспоминаний. Мне сразу же привиделась тяжёлая ладонь, с силой бьющая по губам, которым не следовало задавать вопросы. Сейчас же я надеялась, что избегу этого. Но, избегу ли? Да? Нет? И вопросы, бесконечные вопросы вгоняли в депрессию: Была ли я долгожданным ребёнком или неожиданным сюрпризом, который нужно как можно быстрее «подкроить» под свой идеал? Была ли я в его мыслях вообще? От этих рассуждений у меня разболелась голова и я поморщилась. Да что же такое? Наконец, я дождалась ответа, выдыхая от облегчения. Расправы за вопросы мне удалось избежать. — Белла. — Люцифер устало посмотрел на меня. — Ты ещё совсем юна и не понимаешь всех опасностей, которым подвергаешь себя… Я задохнулась от обиды и возмущения, прерывая отца в самом начале его вдохновительной речи. Резко забыла обо всех страхах, терзающих юную душу. Осмелела. — Но Джек же был рядом! Что могло со мной случиться? — Обида пульсировала в каждом слове, в каждом жесте, в каждом взгляде. Я смотрела в глаза отца и не понимала. Совершенно ничего не понимала. — Джек владеет своими силами и эмоциями, в отличии от тебя, дочь. Он — мужчина и может себя защитить, но у него не хватит опыта на твою опеку. — Отрезал Люцифер, строго глядя на меня. Я вспыхнула и отвернулась, задыхаясь от урагана чувств. Ну зачем я оставила эту чёртову человечность? Сейчас бы стояла ледышкой, довольная и счастливая от неведения боли эмоций. Сжала руки в кулаки, царапая нежную кожу ноготками и не чувствуя боли физической. Меня всю поглотили эмоции, разрывающие сердце острыми коготками непонимания. Непримиримая, свободная душа не хотела слышать ничего о слабости.

Как же так?

Всё вокруг… весь мир будто померк, оставляя меня один на один с отцом. Я не видела, не хотела ничего ни видеть, ни слышать. Я зажала ладонями уши, не желая ничего не понимать и подсознательно тянулась к этому болезненному пониманию. Всю свою жизнь, всю свою чёртову жизнь я только и слышу: «Ну ты же девочка», «Девочкам не положено», «Девочка не должна»… «Ты ещё совсем ребёнок», «Да что понимаешь?» Я замотала головой. — Нет-нет-нет, слышать ничего не хочу. — Прошептала я, забываясь. И тут, чья-то тяжёлая ладонь резко развернула меня к себе. Я потерянно смотрела на отца, не принимая…не желая принимать реальность. Я не хочу всё это слышать. Я больше не могу это терпеть. Я так устала от этой несправедливости. Неожиданно, Люцифер встряхнул меня, возвращая в этот мир. — Это чистая правда. — Попытался он втолковать, с надеждой смотря мне в глаза. Я испугано смотрела на него в ответ, не понимая ни слова из его речи. — И ты не должна на неё злиться. Просто прими это, как само собой разумеющееся и учись, чтобы обогнать брата…

бла-бла-бла

Все его слова слились в одну серую бредятину. Я сделала пару шагов назад. И тут…музыка оглушила меня. Я оглянулась — вот, только что я стояла в тронном зале с отцом и…сейчас я стою в каком-то шумном, душном, пропахшем потом сгорающих на танцполе тел, ночном клубе. Чьи-то руки подхватили меня, закружив в страстном танце и волна людей унесла мою несчастную и потерянную тушку на танцпол. Я закрыла глаза, растворяясь в буйстве чужих чувств и страстей, раскинув руки. Я падала — кто-то ловил меня, я бежала — кто-то хватал на полпути за руки, возвращая в водоворот ритма и страсти. Тоже самое делала я, замечая «добычу» в виде зазевавшихся танцоров.Я чувствовала энергию всего и вся, не открывая глаз. И была вольна поступать так, как хочется лишь мне. Лишь сейчас. Хотя бы пару минут. Хотя бы пару движений… Хотя бы ненадолго забыть о своих терзаниях и ураганах. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор и вот, я открыла глаза, чувствуя какую-то ненормальную свободу в движении и оглядываясь, ни на секунду не прекращая свой танец души.

Каково было моё удивление, когда вокруг себя я увидела целую компанию заколдованных людей, кружащихся в одном ритме со мной.

Я посмотрела на свои руки в замешательстве. Так, это я сделала? Ладони в ответ несмело засияли необъяснимыми оттенками белого и чёрного. Я будто бы знала их названия, но…в тот же момент не знала. Нахмурилась, оглядывая группку поклонников, что собрала вокруг себя моя сила. Всего их было пятеро. Это были высокие, по большей части тёмненькие мальчики лет двадцати-девятнадцати. И каждый.каждый.смотрел на меня помутневшим от… возбуждения что-ли, взглядом. Я поводила руками у их глаз. Никакой реакции. Но только шаг вперёд — и тот, что стоит сзади повторяет моё движение. Я выполняю элемент из восточного танца и «мои партнёры», протягивают руки, чтобы поймать мой ритм, только коснувшись моего тела. Застываю. Так…как же, как же нужно действовать в таких ситуациях? Взлохматила волосы. Не знаю. Ничего не знаю. «Попробуй щёлкнуть пальцами, выкинув краткий импульс энергии через намерение. Ты уже так делала, помнишь? Когда убивала тех демонов». — Сочувственно вздохнув, посоветовал мне ангел, засидевшийся в своей каморке ожидания. Я почувствовала всё нарастающее давление в голове и скривилась, соглашаясь. Жилка на виске запульсировала. Оглянулась по сторонам — кто-то пытался проникнуть в мои мысли, причём весьма болезненным образом. Только вот, кто это был? Но, к совету ангелочка я всё же прислушалась и попыталась сконцентрировать энергию на кончиках пальцев. Совсем маленький резерв — такой, чтобы нельзя было меня обнаружить. Ох, и не горела же я сейчас желанием встречаться с отцом. Наоборот — сейчас мне нужно было расслабиться. Подняла ладонь на уровень собственных глаз и чётко выполнила необходимое движение, сказав: — Свободны. — Волшебство момента испарилось, будто его и не было. Парни, закрутив головами, мгновенно пришли в себя. Я рассмеялась своей тугодумности. Могла бы сразу сделать это и не привлекать чрезмерного внимания со стороны. Интересно, а я могу…я провела ладонью по волосам и они…действительно завились с густые тугие локоны. Я заулыбалась, довольная собой. Восхитительно! Окинула взглядом наряд — он, как всегда, был в превосходном состоянии. «Ещё бы,» — хмыкнул мой демон — «у тебя же практически живой наряд, как ему быть не в порядке?» Я кивнула в ответ на размышления своей новой сущности. Или новой-старой, я ещё не разобралась. И вдруг меня окликнули: — Эй, зачётное платье! — Прошла мимо какая-то пьянющая девчонка, знатно зарядив мне по заду. Я подпрыгнула, что было весьма проблематично сделать — как-никак на каблуках прыгать ну не то, чтобы нельзя — неудобно и обычно сложно выполнимо. По телу прошла волна тепла от живого, человеческого прикосновения. Пусть и такого откровенного. Я подмигнула девчонке, поймав её взгляд и резко развернулась на каблуках, оставив позади завистливые взгляды местных «любительниц мажоров». Как-никак мой наряд действительно напоминал больше бальную пародию платья, чем клубную. Я замурлыкала про себя: «Ох, знали бы эти сучки, что платье практически рукодельное». Ангел возмутился: «Беллатриса, как ты выражаешься?» Демон захохотал: «Правильно, девочка, так им!» Мои наиглавнейшие «воспитатели» заспорили о моральных принципах и речевых возможностях, которые позволительны юной леди в такой сложный жизненный период. Я даже какое-то время незаметно передразнивала ангела, морщась от всё нарастающей головной боли Когда же я уже смогу жить своей жизнью, без учителей? «Ангелы и демоны есть у всех разумных существ. Тебе просто повезло, что ты нас слышишь». — Всё ещё возмущался мой ненасытный воспитатель-придира. — «Даже у самых высших сущностей в самом начале их рассвета были мы — живые души, контролирующие разумность поведения. Конечно, это не навсегда — но только зрелый, полностью осознавший себя организм может от нас отказаться…». — Бурчал ангелочек. Когда нотации закончились или не закончились — не знаю, перестала слушать после классического «мы тут тебе»…и пошло-поехало, окинула взглядом помещение клуба. И быстро отыскала бар, задумавшись лишь на долю секунды — а на что, собственно, я буду пить? «Детка, ты же нефилим. Все твои желания, в рамках дозволенного, исполнятся тут же, только встряхни свой кулончик». — Шептал мне демон, убежавший от нотаций ангела, предчувствуя «занудность» коллеги. — «Да и, не слушай этого зануду. На самом деле мы — что-то вроде первой оболочки твоих сил. И пока ты не порвёшь эту оболочку, мы с занудой не исчезнем.» Я кивнула. Ну наконец-то хоть кто-то мне сказал, что-то дельное. А я уже думала, будто сошла с ума. От ангелочка пока что добьёшься — сто лет пройдёт. Я остановилась на полпути, оглянувшись на двери заведения. В память мне хорошо впечатались все символы, что были прорисованы на потолке в тронном зале. Или это была выдумка? Покачала головой. Сейчас это неважно. Главное одно — мне не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь отыскал меня здесь. Никого ни видеть, ни слышать из родственничков и знакомых, не хочу. Провела рукой по ближайшей стене, отчаянно желая защититься от всех сверхъестественных и не очень…существ, сущностей, ну и прочих видов материи. И тут, услышала несколько негромких возгласов — там, за зданием был кто-то, кого моя защита пускать категорически отказывалась. Я хмыкнула и всё-таки прошла к уютной барной стойке, за которой стоял…довольно умелый молодой бармен. Я засмотрелась на мужчину: блики света на бокалах, рюмках и стаканах создавали прекрасное настроение, а загадочная полуулыбка бармена пленила всё моё внимание. Чистое, лакированное дерево без уже привычных пятен и царапин заставляло думать только хорошее о владельцах клуба. Или…владельце. Я уже подошла совсем близко, когда заметила маленькую подлянку — бармен был ангелом. Я едва не выругалась, вовремя вспомнив о приличиях. Мужчина отвлёкся от своего увлекательного занятия и испытующе посмотрел на меня, изучая: В то время у меня появилась возможность в ответ рассмотреть его — высокий, с тёмными, по оттенку ближе к чёрному, волосами, и приятными ореховыми глазами, он казался мне воплощением обаяния. Я уселась на высокий стул, сложила руки на коленях и всё это — не отрывая взгляда от завладевшего моим вниманием, чародея. Кто же он? Простой ангел или…что-то по-хуже? — Эй, Габр…в смысле… Локи, дружище! Плесни-ка мне ещё виски. — раздался разбойничий голос позади меня, но я предпочла проигнорировать этот момент. Гораздо больше меня сейчас занимал этот загадочный Локи. Было в нём что-то знакомое, только вот что — понять я не могла. Я проследила за загоревшимся взглядом бармена, обращённого на какого-то там…то ли вампира, то ли оборотня, не знаю и знать не хочу, кто там сидит. Наконец, всё внимание серьёзного мужчины вернулось ко мне. Обернувшись в мою сторону, его взгляд повеселел, утратив нотки мрачности и я улыбнулась в ответ. Ну, а что? Здесь нет моих дражайших родственников и никто не убьёт человека…или ангела — не важно, который мне понравился. Нет — ну это какая-то дикость — контролировать ухажёров. В этом я отца отчаянно не понимала. — Ну, и чего леди желает выпить? — Спросил Локи, улыбаясь мне своей обаятельной улыбочкой. Я ненадолго задумалась, а затем, так ничего и не выбрав, сказала: — А плесните-ка мне, чего такого, чтобы самого архангела пробрало. — Нагло заявила, сложив ручки на груди и откинувшись на спинку стула. Бармен как-то горько усмехнулся, иронизируя, но сказал: — Что ж, желание леди — закон. Но затем добавил: — А немного ли будет нефилиму дозы для архангела? Я замотала головой и рассмеялась: — Уж поверьте мне, в самый раз. И вот, когда умелый бармен смастерил мне какой-то ядрёный напиток, я сделала несколько предвкушающих глотков. На удивление, рот не обожгло, нутро не пробрало — только какая-то лёгкость вдруг образовалась в теле и я счастливо заулыбалась, забывая про все те неприятности, что пережила и что ещё ждут меня в совсем недалёком будущем. — Ну что, вам не плохо? — Заботливо поинтересовался незнакомец, из-под прищура разглядывая меня. — Однако, вы кого-то мне напоминаете. Я хмыкнула, пробурчав что-то вроде: — Ну, это не удивительно. Бармен подошёл ближе, хмурясь. Я засуетилась и встала на ноги, но тут же упала на место — мир покачнулся. Я махнула рукой, решив — «была не была» и допила остатки коктейля. Мир закружился, но мне было мало — щёлкнула пальцами, входя в раж и выпила ещё одну порцию полюбившегося коктейля, забываясь. И ещё партию, и ещё, ещё, ещё, ещё! Больше алкоголя! И тут…бокал исчез из моих пальцев, музыка стихла, и я, оглянувшись поняла, что стою в какой-то, должна признаться, шикарной квартире. — Что ты… — Попыталась возмутиться я, как мир в очередной раз поплыл и я схватилась за белоснежную рубашку мужчины, чтобы не упасть. Наши глаза встретились так же неожиданно, как моя магия околдовала тех.юных танцоров. Локи скорее по инерции, нежели специально, придержал меня за талию. Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала биение его сердца и слабое дыхание вместилища. Усмехнулась — он позволял ему слишком многое. И тут…я скорее почувствовала, чем увидела, как какая-то шерстяная нить связывает наши судьбы крепким узлом. Я дёрнула головой освобождаясь плена ярких, проницательных глаз, и встряхнула кулон — в пальцах свободной руки появилась ароматная тонкая сигарилла. Всё же, как бы я не отказывалась от своей привычки — иногда позволяла ей взять власть надо иной. Одно желание и вот — я уже дымлю, ароматными парами смущая и раскрепощая уже поплывший рассудок. Но вопросы, образовавшиеся в белокурой головке не давали покоя: — Мистер… Локи или как вы себя хотите называть? Что вы хотите? — На удивление, связная речь текла легко. А я уж думала, что придётся бороться за каждое предложение. Выдохнула дым за плечо этого странного и дико обаятельного ангела. — Ты не похожа на обычного нефилима. Обычные нефилимы не носят платья из космоса, подаренного Амарой. Кто же ты? — Его голос вводил меня в заблуждения. Я плутала по ноткам тональностей и жадно вслушивалась в каждую ноту чистого баритона. Рассмеялась, ничего не понимая из рассуждений спутника и попыталась сделать шаг назад…но мне этого не позволили. Я даже не удивилась и затянулась ещё раз, но это бездействие…оно снова и снова убивало меня. — Пусть так. — Хихикнула я. — Разве это сейчас важно? Локи чуть расслабился, прислушиваясь к моему голосу, будто тоже отгадывал загадку моей личности. Я испепелила облюбованное мной табачное изделие и сделала мистеру-загадке маленькое одолжение: — Впрочем, если потанцуешь со мной, так и быть — отвечу на один любой твой вопрос, мистер легилимент. Локи снова напрягся, поняв, что Я ЗНАЮ, когда он пытается читать меня. И просто так это не сделаешь, будь я хоть тысячу раз пьяна. Я сама была в шоке от возможностей своего сознания, но скорей всего всё объяснялось ангелом с демоном, инициированными мною совсем недавно. Это забавляло и страшило одновременно. Мистер Локи кивнул, соглашаясь на моё, такое пустяковое условие. Свет потух, заиграла тихая, романтичная музыка. Где-то там играла скрипка, а ей подпевало нежное фортепиано. Я расслабилась и прикрыла глаза, понимая — этот ангел всегда готов к гостям. Ну, или к гостьям, какая, в принципе, разница? Мы смело закружились в чувственном вальсе. Вёл Локи требовательно, но мягко и я успокоилась, забыв обо всём на свете в надёжном коконе рук, обвивающем, казалось, каждый сантиметр моего тела и уберегающего от жестоких убийств, ответственности и нудных решений, напавших на меня, как пчёлы на враждебную осу. Но вот, мелодия закончилась, а волшебство момента продолжалось: Глаза ангела стали ещё глубже, чувственней, внимательней, и я залюбовалась искорками его смятений, забыв о своих. Кивнула, понимая что-то краешком сознания… …Его руки спустились чуть ниже, смяв юбки жёсткой ткани. Я подалась вперёд, забыв обо всём на свете. Здесь были двое — я и он. Чего ещё желать? Мы оба понимали, чего хотим и к чему это может привести, ведь…мы совершенно не знали друг друга и тут…алкоголь сделал своё дело: Я приподнялась на носочках, прошлась пальчиками по его груди, слегка надавливая ноготками на тонкую ткань рубашки, и совсем немного задевая нежную кожу; вцепилась в плечи. Всё это я делала медленно, давая кучу возможностей мистеру загадке отстраниться, но тот только загорелся моей инициативой, отдал всю власть в мои руки. От него пахло…мятой, перцем и едва заметным привкусом коктейля, что совсем недавно один за другим пила и я. Мягко улыбнулась, понимая — он тоже пьян. Мне это нравилось. Мы оба были не в себе. Провела коготками по ключице, шее, прошлась по грубой коже лица, уделив внимание нежной коже щёк… Боже, как же мне это нравилось! Зарылась пальцами в его волосы — мягкие, пушистые, отдающие хвоёй и свободой. Сердце застучало быстрее.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Не сдержавшись, прильнула ближе, дав себе лишь какое-то мгновение передумать. Поняла — не хочу думать. Мысли в голове смешались в вязкую кашу. Сократила расстояние, случайно оступившись. Наши тела вплотную прижались друг к другу. Я чувствовала биение его сердца, своего. Мы не боялись ошибиться. Мы ХОТЕЛИ ошибиться.

Удар сердца о лёгкие, больно выбивающий воздух из груди. Удар. Ещё удар. Болезненный удар

. Наши губы почти касаются друг друга. Неловкое движение рук — случайный поцелуй. Хотя, случайный ли? Во всяком случае, отступать было некуда. У него, у меня, у нас сорвало крышу — Локи подхватил меня под ноги, приподнимая на уровень своего лица. Я была не против. Прижал к стене, резко развернувшись. Спиной я чувствовала прохладу камня. Мы были так близко, как я ещё никогда не была близка с мужчиной. Всем телом я чувствовала его заинтересованность и не могла скрывать того же. Ни один из нашей скромной компании не смог бы и под чарами оторваться от другого. Я ближе притянула голову мистера загадки, слегка придушив объятиями и…практически повиснув на мужчине. Постепенно поцелуй переходил в муки ожидания большего. Мягкий, властный, сильный, яростный, невозможный, грешный поцелуй заставлял трепетать, желать, бояться и ещё раз желать. Но тут, стоило мне чуть отпустить свою загадку, он, чуть придержав меня, усмехнулся лишь глазами, побоявшись спугнуть сбившиеся чувства: — Ты обещала мне право одного вопроса. — Его глаза помутнели от желания, дыхание сбилось, я приблизилась, касаясь своим лбом его, и согласно прикрыла глаза, показывая, что готова дать ответ незамедлительно. А потом…а потом думала уже не я, а алкоголь, принятый мною не так давно. — Кто твой отец? — Я хихикнула, не понимая, к чему такая заинтересованность и тихо ответила, вдыхая сладкий аромат желания, повисший в воздухе: — Люцифер. — Прошептала, не замечая как мои глаза загорелись насыщенным оттенком алого. — Доволен? — Спросила игриво, не замечая тень сознания в глазах моей загадки. — Быть не может. — Рассмеялся мистер-загадка, недоверчиво глядя мне в глаза. Я не поняла замешательства мужчины и потянулась было к его мягким, манящим волосам, как он отпрянул, шепча: — Нет. Нет-нет-нет. — Сильные руки, до того удерживающие меня на весу, разжали свои объятия и я соскользнула вниз по стене. Локи шарахнулся назад с болью в сердце. Волшебство момента исчезло, испарилось. Мы приходили в себя, чувствуя, как сердца и души возвращаются в клетку суждений и нравов. Локи отвернулся, чтобы хоть как-то привести себя в норму. Я соскользнула со стены и едва успела сгруппироваться, чтобы наименее безболезненно упасть на хорошо прогретый пол. К слову, я достаточно ловко встала на ноги, будто всю жизнь только соблазнением ангелов и занималась. Поправила волосы, скинула с плеч неудачу, спокойно выдохнула. Ничего, в следующий раз повезёт. Алкоголь делал меня амбициозной. — Брат не мог завести ещё одного ребёнка, просто не стал бы… — Едва понимая смысл своей речи, злобно шептал ангел. — Габриэль? Где ты, чёрт тебя раздери? — Раздался знакомый голос. Я ойкнула и оглянулась на темень коридора. Куда бы его, этого охотника послать, чтобы не ходил тут со своими погремушками, каждый раз портя мне настроение? Напряглась, поправляя платье и уже раздумывала над наиболее действенными способами убийства одного удачливого по мою душу, Винчестера. Мысли приходили в норму: «Ну нет, Дин — как всегда вовремя. В самые неподходящие моменты»… — я фыркнула от досады. Да что же это такое? Я вглядывалась в полумрак ожидая появления самоубийцы. Волосы наэлектризовались от бури чувств, которая только-только улеглась после поцелуя с… Габриэлем? Да, вроде так его назвал нежданный гость. Я усмехнулась, не желая признавать поражения. Но… всё же ожидания оправдали себя — из-за угла вышел старший Винчестер. Сразу же его взгляд выхватил моё бледное и, скажем так, немножко злое от досады, личико. Мужчина покраснел и серьёзно посмотрел на моего…кавалера? — О, да вы тут…кхм. Извиняюсь…- Винчестер отвёл взгляд от нашей парочки, сложил руки на груди, ещё чего-то помялся, а затем…видимо…не выдержал, выпалив: — Дружище, ты же в курсе, что это твоя племянница? Или…у вас там так принято? — Надо отдать Дину должное — он всегда узнавал меня, в каком бы состоянии я не была. И это значило кое-что — у Винчестера отвратительно-хорошая память. Мистер-загадка кашлянул в кулак, затем перевёл взгляд на меня, на Дина Винчестера и снова на меня. Я непонимающе улыбнулась — в смысле, племянница? Вздохнула — ну вот, неожиданность за неожиданностью. Тихо рассмеялась — а мне это начинает нравиться! Теперь скучно жить точно не будет и эти щелчки… Щёлк и любая хотелка исполнена.

Щёлк щёлк, щёлк, щёлк.

— Нет, балбес. У НАС, — Локи…или Габриэль…я запуталась, специально выделил это слово, — как раз-таки это не принято. — Габриэль поправил рубашку. — Но и не порицается, скажем так. — Поморщившись, добавил мужчина-загадка, полностью приведя своё вместилище в порядок. «Дядя» был раздосадован и я, чего уж скрывать, понимала его чувства, как никто другой. — Да и, ты не можешь меня винить — я вот, буквально только что узнал. — Сконфуженно произнёс…дядя. Я пьяно хихикнула и потянулась, скидывая навалившийся груз вины с плеч. Моё сознание отчаянно просило меня начать хоть немного понимать ситуацию, но я была непреклонна. «Ну дядя и дядя. А что такого произошло? Всего-то поцеловались. Этого же никто не видел, правильно? А значит — ничего не было.» — Решила легкомысленно. И что, что вид слегка помялся? Дин же…не застал нас за самим действием? Значит, всё хорошо. Убедившись, что всё прекрасно, повеселела. Да-а, так намного лучше. — Не беспокойся, мистер-опасность, ничего такого, из-за чего можно было бы бить тревогу, не произошло. — подошла я к Дину, от хмеля не совсем соображая, что делаю. Затем подмигнула охотнику, убирая волосы на бок. — Ты её что, напоил? — Начиная злиться, тихо спросило это несчастье. Я повисла на плече у Винчестера, так как он был ближе всего. Под хмелём аура его стала расплывчата и я смогла вздохнуть с облегчением, уходя в отрыв. Габриэль напрягся — желваки заходили на его красивом лице и я насмешливо фыркнула. Неужели этот человек, Дин, вправду всё ещё видит во мне только глупого ребёнка? Но, делать нечего — пришлось миролюбиво сказать: — Мальчики-мальчики, не ссорьтесь. — Я отпустила раздражённого охотника и немного отошла, послав Дину Винчестеру строгий взгляд: — Никто меня не поил — я сама. — Но, заметив скептис в глазах «взрослого парня», возмутилась:  — А что? Имею право иногда расслабляться. Или, ты думаешь…- Я вновь подошла к Винчестеру СЛИШКОМ близко. -…Что девушки выпить не могут? Что это черта буржуазная, отвратительная? Ааа-а, я поняла тебя. — Я победно хлопнула в ладоши перед самым его носом, осознавая очевидное только для поплывшего мозга: — Ты из этих…как их там.- Я пощёлкала пальцами, силясь вспомнить одно название и краем глаза заметила странное выражение лица Габриэля, направленное на Дина, напряжение которого я чувствовала, так же остро, как и своё собственное. Но его чувство будоражило меня и веселило. — Из консерваторов, верно? — Вспомнила я, наконец, забавное название партии. Габриэль сделал шаг вперёд, чтобы уберечь нас с охотником друг от друга. Дин не дёрнулся, продолжая слушать мой сбивчивый поток речи. Я невозмутимо продолжала, злясь на весь человеческий род: — А раз так…то думаешь что, раз ты мужчина, то тебе позволено всё, а нам, женщинам, ничего? — Я фыркнула и провела ладонью по лицу, убирая невидимую паутину молчания, что чуть было не наслал на меня очередной любящий родственник. Вспылила: — Как же вы меня достали, чёртовы пережитки! — Я отвернулась, полыхая злобой и взмахнула руками от бессилия, жалуясь:  — Ты девочка — ты должна, обязана дохрена всего! Ты же девочка — ты не умеешь защищать себя, тебе не стать…ну не знаю…президентом! А вы. — Я резко развернулась к мужчинам, некрасиво тыкая каждому в грудь пальчиком:  — Что Вы можете, кроме как красоваться на своих дорогих тачках, губить невинные девичьи сердца и стрелять из своих пушек? Я выдохлась и отошла подальше, протрезвев окончательно. Я понимала, что наговорила много лишнего и что мальчики совершенно не имели ввиду неполноценность девушки рядом с мужчиной…но, мне было до сих пор обидно за слова отца. И я решила, раз один мужчина мне это сказал, значит, все так думают: «Джек владеет своими силами и эмоциями, в отличии от тебя, дочь. Он — мужчина и может себя защитить…» — Эхом повторялись слова в голове. «Мальчики» воздухом поперхнулись. Особенно был поражён старший «мальчик», приходящийся мне так-то, дядей. Но я была зла: в конце-концов, я не какая-то вещь, чтобы помыкать мною, как безвольной тряпкой. — Ангелочек. — Сжал Дин руки в кулаки. Я щёлкнула пальцами — в руке возник гленкерн с виски чёрт знает какого качества, и отвернулась к широкому, чуть ли в мой собственный рост, окну, прикуривая вторую папиросу. А что? Охотник тем временем упирался:  — На своём веку я повстречал много женщин, которые достойны называться воинами и я уважаю их за храбрость, силу духа и хитрость, но ты… — Вдруг Дин замолк, как будто надрывно, на середине, как я понимаю, обвинительной речи. Я почувствовала, что напряжение за спиной усилилось вдвое и отпила немного напитка. — Дин хотел сказать, что ты неправа. — Примиряющим тоном сказал Габриэль, осторожно подходя ко мне сбоку. Я не могла его видеть, но могла чувствовать, как поток его уже не скрытой истинной энергии приближался со спины. Что он собирается делать? — Сейчас, в это прогрессивное для человечества время мало осталось таких…кхм…консерваторов, как ты их называешь. И, говоря за нас двоих, я могу тебя заверить, дорогая племянница, что ни я, ни Дин не являемся представителями далёких взглядов и… — Я едва успела увернуться от обездвиживающего заклятья. Стоп, что я сказала? Я не поверила себе — как, чёрт возьми, я поняла, что эта энергетическая субстанция — заклятье.да ещё и обездвиживающее? «А сама не догадываешься?» — Демон аккуратно вылез из краёв моего сознания и усмехнулся, едва стоя на ногах. Я могла бы сейчас уйти на этот уровень своей головушки, чтобы рассмотреть зверя, проснувшегося в моей голове, но…ситуация не позволяла. Ладно. В другой раз. Демон вздохнул, не дождавшись ответа, снова открыл рот, как вдруг…что-то у меня в голове, где-то там, взорвалось.

«Бум! Бум! Бум!»

Я вовремя успела схватиться за ручку, ведущую на балкон и перенести весь вес тела на стекло окна. Голова разрывалась на части. Мои незваные хранители что-то сегодня разбушевались. Покачнулась, едва не упав с шумом на пол. Сигара выпала из ослабевших пальцев, гленкерн разбился вдребезги, выплеснув на белый ламинат остатки отвратительнейшего виски, что мне когда-либо удавалось пробовать. Стёкла задребезжали — это ударная волна заклятья не прошла даром для квартиры…дяди. Тьфу, всё никак не привыкнуть, что этот симпатяга приходится мне дядюшкой. Сплошное огорчение. Но вот, когда окна были близки к массовому самоубийству я нашла в себе силы укрепить их состав. Не очень-то мне и хотелось сегодня летать. Заодно осколки жалкого подобия бокала и пятна от низкосортного алкоголя исчезли, будто их и не было. «Лучше молчи!» — Строго прикрикнул из ниоткуда взявшийся ангел на «коллегу». — «Молчи, не то…» А что «Не то»… Я так и не узнала. Всё внутри затихло. Когда тряска закончилась и я смогла самостоятельно, без опоры, стоять на ногах, то услышала голос одного из воспитателей моего братца: — Слушай, иди-ка спать, ангелочек. Я обернулась, рассеянным после всех небольших потрясений, что мне устроили сущности, которые, по идее, должны были мне помогать, взглядом окатив этих двух…невежд. Но те и не заметили моего состояния, бранясь друг с другом, судя по всему — мысленно. Я приподняла бровь, и, стараясь не шуметь, присела в софу, стоящую в трёх шагах от меня, наблюдая за молчаливым спором: Мужчины стояли друг напротив друга — Дин, сжав кулаки и спрятав их в карманы брюк; Габриэль — держался расслабленно, сложив руки на груди и прислонившись к ближайшей стене. Но объединяло их одно — с одинаковым упорством они сверлили друг в друге дырку. И вот, спор зашёл в тупик. Поняла я это, когда внимательный взгляд охотника упал на то место, где я стояла до их молчаливой «битвы». Первым меня «нашёл» Габриэль. Я «сделала» себе слабоалкогольный коктейльчик и помахала дяде ручкой. Мол, вот она я, сижу, на вас любуюсь. — А что если не пойду, разбойник? — Дождавшись внимания, пошутила я, совершенно наплевав на всякие меры предосторожности. А что он мне сделает, когда рядом так отчаянно обо мне заботящийся, дядюшка? -Не то… — Винчестер поперхнулся моей язвительностью и, откашлявшись, закончил предложение: -…плохо станет от такого количества выпитого. — Почти заботливо сказал Винчестер, глядя куда-то сквозь меня. Видимо, он ну очень жаждал избавиться от моего общества, но нагрубить никак не мог — иначе рисковал в который раз лишиться дара речи. Я недоверчиво сверкнула глазами в его сторону. Это я пьяна? Не-ет, дорогуша, я ещё полностью в своём уме. — Да и, у нас с твоим дядей есть дела, правда, Габриэль? — Обратился к архангелу мужчина. Дядюшка кивнул. Он ещё не понимал, как должен ко мне относиться, особенно после того, что мы чуть не сделали и…собственно…сделали. Наверняка ему было стыдно, ведь не у всех за душой играют в карты ангел с демоном, давным-давно взявшие совесть под свой собственный контроль. И пусть это не всегда помогало — сейчас мне чётко давали понять, что никто в нашем поцелуе не виноват…ведь — мы не знали, так ведь? А кто не знал — тот ни при чём. Как там говорится? Кто предупреждён — тот вооружён? Ну что ж, в таком случае мы были безоружны. Я отставила стакан с весьма неплохим напитком подальше и встала, потянувшись. Злоба во мне приобрела совершенно новый контраст — краткий. Я решила, что легче всего избавиться от раздражающего фактора, чем давить на него, вынуждая уйти самому. Мне всё ещё дороги мои нервы, выражусь так. Я сделала пару уверенных шагов к охотнику. — Какой ты деликатный с дамами, охотник. Всегда знаешь, что предложить — здоровый сон для сохранения вечной красоты или пулю в лоб, правда ведь? — Я совершенно осознанно оказалась у самого носа Винчестера. И пусть ростом едва доходила ему до подбородка — мне хватило умения захватить в плен всё его внимание. Слова мои тихие, гипнотические, набатом раздающиеся в пространстве, больно ударяли всех присутствующих по ушам. Я хотела было сделать шаг назад, но в последний момент спиной почувствовала, что тогда окажусь в ловушке рук дядюшки и тогда мне точно никуда выбраться не удастся. А в этом случае — меня скорей всего либо доставят домой, либо усыпят, либо…придумают что-то грандиозно-глупое, которое в итоге закончится очередным потоком нотаций от любимого папочки, чего я ну очень не хотела. Всё же, я на Земле ради развлечений, не так ли? Ради тумана в голове и адреналина в крови. Так чего же я жду? Быстрей расправиться с охотником, задевшим мои чувства и вперёд — в клубы, на концерты, куда угодно! И тогда, я пошла к мужчине вплотную. Сделала это быстро, чтобы не успеть передумать. Мандраж, что навели на присутствующих мои слова, начал спадать и я, обхватив ладонями лицо изумлённого охотника, не ожидавшего от «почти ребёнка» такой прыти, сказала: — Но…раз мне нужно поспать, будет ли честно то, что в такую глубокую ночь ты занят своими взрослыми делами, охотник? Поспи и ты. — Я щёлкнула пальцами и охотник упал, как подкошенный. Со злости я применила столько силы в одно малюсенькое желание ненадолго усыпить этого…наглого человека, что все окна всё-таки повылетали. И тут, поняв, что с гнева натворила, разозлилась ещё больше и исчезла, не имея ни малейшего понятия, в какой уголок Земли попаду и не услышав голоса, от которого бежала в эмоциональном порыве: — И что здесь происходит, Габриэль?

***

Как и хотела, я оказалась в клубе. Но, на этот раз это был совершенно обыкновенный человеческий рассадник пьянства, похоти и чёрной славы. Музыка резала уши, повсюду пьяные морды местных алкоголиков, нелепые подкаты молодёжи друг к другу…ох. Я прислонилась к стене, осматривая округу. Уже приспособившись включать «глубинное зрение» я отлично видела, что клуб целиком и полностью состоит из людей. Из пьяных, побитых жизнью, несчастных людей. Кивнула сама себе — да, это место мне подходило. По крайней мере здесь — я сильнейшее существо и уж постоять за себя точно смогу. Я отошла от стены, пропуская парочку, чуть ли не на танцполе лезущую друг другу в штаны. Но не стала осуждающе глядеть им в след. Несмотря на свой совсем юный возраст, я не была ребёнком, всё прекрасно понимала и…сегодня, даже чуть не сделала с собственным родственником тоже, что эти двое намеревались. Хотя, стоило заметить, что всё было по обоюдному согласию. Свет неоновых огней хорошо скрывал толпу, смешивая великовозрастных оболдуев с ещё совсем молоденькими овечками, а меня с толпой. Я горела от желания выплеснуть эмоции в танце, но этот ритм больше подходил для спаривания каких-нибудь кроликов, чем для танца. Я огляделась. Никто не смотрел в мою сторону, будто я была какой-то там невидимкой. Обернулась, заподозрив неладное. Нет же — всё хорошо. Никакой подставы. — Раз, — оттолкнулась руками от ближайшего пьяного тела, закружившись в вихре собственных страстей. — Два, — Сделала вычурный элемент балета, пробиваясь в центр танцпола и ведя за собой самых элегантных танцовщиц, по воле судьбы, гнившие в одиночестве в этот пропахшем грязью и развратом, человеческом греховоднике. — Три. — Остановилась, окидывая взглядом озадаченную толпу. Вокруг меня всё собирались молодые парни и девушки, с бурями на душах и становились в один огромный круг. Я подняла руки вверх и негромко сказала: — Музыку! — Скрипка мёртвого короля заиграла, перекрывая отвратительную клубную попсу. Очарование моей непонятно откуда взявшиеся магией захватило всю аудиторию и я изнутри засияла, выполняя тончайшие движения из смеси балета и традиционных восточных танцев: Это танец живота с изящными наклонами и контролем всего тела, это бесконечно красивые контуры фигур, показываемые только с помощью рук, это неожиданные повороты тела в воздухе, это изящность запястий и гибкость спины, это неожиданные рваные движение бёдер и шелест плотных юбок, это прыжки, театральность, это песня души… Краем глаза я видела, что мои завороженные танцоры и танцовщицы следуют каждому моему движению и взгляду, а лишённые воли зрители с большой охотой наблюдают за нашим поистине колдовским мастерством. Дьявольская скрипка ускоряется и нежность и изящность движений превращается в страсть, желание, порочность. Я выбираю себе самого крепкого партнёра, понимающего, что я хочу станцевать.

Пришло время танго

. Страсть кипела в воздухе, повышая градус откровенности движений. Души открываются. Наружу летят все чувства и эмоции, убивающие этих людей чуть ли не годами. Искореняется обида, злость, равнодушие, ненависть, исчезает болезненная любовь. Моя душа тоже открылась, наружу высвобождая боль, непонимание, страдания и мучения, что я перенесла за этот и многие другие дни и годы. Я танцевала, растворяясь в танце. Я выплёскивала энергию потери, что гложила меня с самого детства, энергию обиды, злости, непонимания, досады, непринятия.

«Голову влево, так держать»

. Я не хотела останавливаться, но меня начинало отпускать, а это повод, чтобы прекратить мучить бедных людей. Я мимолетно окинула взглядом лица своих марионеток. Все были покрасневшие, дышали через раз. Пора было заканчивать.

«Ногу на бедро партнера»

Наклон. Моя любимая часть. Все на минуту остановились, чтобы завершить предпоследний элемент. Я отпустила шею партнёра, выгнувшись в сильных, но уже мелко трясущихся руках. «Люди не привыкли к такой нагрузке. До чего же они слабы. До чего же я хотела казаться слабой». Фыркнула от смеха и оглядела публику. О, да к нам причалили! Я усмехнулась. Теперь мне хоть есть кому составить компанию — в клубе объявилась какая-то рыжая бестия. Ведьма. Занятная женщина. Я поймала её взгляд и подмигнула хитрому прищуру. Партнёр поднял меня в вертикальное положение, слегка отдышавшись. Нам предстоял последний элемент — борьба.

«Ближе, сильнее, эмоциональнее».

Я прижалась к парню позволила вести себя и…резко на полпути перехватила власть в танце, с усмешкой на губах наблюдая за непониманием в мутных глазах. Под финальные ноты я заставила его прокружить меня вокруг себя и заулыбалась, поняв, что эти зачарованные болваны так и не осознали того, что произошло. Лишь девушки, несмотря на пелену тумана в глазах, расцвели, поняв, что, возможно впервые в жизни отобрали у мужчин реальное право главенства хоть в чём-то.

Последняя нота. Поклон

. Я со своими марионетками остановилась и поклонилась одной-единственной зрительнице моего театра абсурда. Ведьме с рыжими локонами, убранными в высокую причёску. Одинокие аплодисменты были высшей похвалой. И вот, получив, что хотела, я освободила несчастных танцоров и невольных зрителей. Люди загалдели, не понимая, что происходит. Я пожала плечами на молчаливые упрёки ангела, сидящего внутри меня, подумав, что эта власть над сознаниями и жизнями разумных существ, начинает мне нравиться. Я оглянулась на бар и, совершенно забыв про незнакомку в чёрном платье, мгновенно добралась до стойки, усевшись на высокий, модный по меркам 21 века, стульчик. Барменом оказался полный лысый мужчина в аккуратной чёрной форме. Я присмотрелась к его ауре — и удивилась непорочной чистоте. И что же забыл в рассаднике греха такой человек? Я присмотрелась к меню и, через минуту всё же решилась: — Секс на пляже, пожалуйста. — И, навскидку вытащила из-за уха совершенно обыкновенную платёжную карточку. С обычными людьми теперь я могла не переживать ни о возрасте, ни о средствах. Да и, с барменом-архангелом почему-то проблем с деньгами не возникло. Я неожиданно вспомнила, что ни с кого не брали плату в том клубе. И каждая собака знала Габриэля. Наверное, у ангелов просто не существует платёжной системы. Я замотала головой — не о том сейчас думаю. Лучше бы подумать о том, что дальше. Возвращаться в Ад или продолжать наслаждаться жизнью с кучей возможностей? Оплатила заказ и мне вручили мой коктейль. Пах он просто изумительно.С детства любила цитрусы. Я сделала небольшой глоток и с удовольствием смотрела на, по понятным причинам, пустеющий клуб — люди больше не хотели находиться в месте, которое вытягивало из них по непонятным причинам все силы. Иначе почему они так нехорошо себя чувствуют? Вскоре ко мне подсела незнакомка. Я ждала, когда женщина начнёт разговор, но та медлила, заказывая себе текилу. И вот, когда с обстановкой было покончено, ведьма обернулась ко мне: — Ты так юна, а уже творишь настолько сильные чары… — Начала дама с лести. Её большие зелёные глаза расширились от восхищения и она, отставив явно не понравившийся напиток, продолжала: — Скажи — в чём твой секрет? Я не спеша допила коктейль и обернулась к ведьме, пожимая плечами: — Не знаю. Я заказала ещё один напиток. Мохито, вроде бы. Но на этот раз я не отворачивалась от незнакомки. Мы долго молча изучали друг друга, пока не поняли, что именно в нас схоже — мы обе таили в себе силы громадного масштаба. — Ваша аура черна, как ткань моего платья. Кто вы и зачем здесь? — Я медленно водила зонтиком по краям бокала, изучая ведьму. Она была сильна. Очень сильна и те самым больше привлекательна для моего внутреннего демона. Он тянулся к любой тёмной энергии, кружившей вокруг меня. За исключением, конечно, энергии таких существ, как мои любимые родственнички или охотники. Такие энергии казались моему демону невкусными и…как он там выражался? Ядовитыми. — Прошу прощения за мои манеры. — Женщина улыбнулась, примирительно подняв руки. — Моё имя Ровена. Я одна из самых могущественных ведьм на планете. Я кивнула и, чуть подумав представилась сама, даже не думая пугать несчастную женщину: — Тогда, мне тоже стоит представиться. — Я усмехнулась про себя, даже не представляя реакцию ведьмы. — Меня зовут Беллатриса. Я нефилим. Не знаю, конечно какой в мире по могуществу… — Задумалась, попытавшись разрядить обстановку, заметив, как глаза ведьмы расширились от…страха? Она меня боялась. Не скажу, что не ожидала подобной реакции…но точно не была готова. Ведьма вскочила на ноги, опрокинув бокал на пол. Я оставалась на месте, скучающе подперев кулаком лицо и потягивая время от времени коктейль. Мне было не впервой выслушивать женские истерики, так к чему спешка? Вдруг голова запульсировала и потяжелела. Кажется, я достаточно погуляла, пора бы действительно прекращать этот хоровод веселья и возвращаться домой. Только как бы так это сделать, чтобы отец не заметил? Такая загадка не поддавалась логическому решению. — И какой придурок после умудрился заделать ещё одного нефилима? Я рассмеялась, представляя, что сейчас было бы, прокричи эта дамочка такое заявление в лицо отцу, а не мне. Лениво склонила голову на плечо, чувствуя собственную власть и ответила эмоциональной ведьме: — Лучше тебе не знать. — И спокойно допила остаток коктейля. Ну, или почти допила, потому что вдруг из руки у меня выдернули бокал с чистым спиртом, как всегда, оставшимся на дне и с хриплым вздохом допили. Я замерла, решив ни за что в жизни не оборачиваться. Может, телепортироваться, пока не поздно? Я закрыла глаза, сосредоточившись. Но тут знакомые ладони упали мне на плечи, пригвоздив к стулу. Я прикрыла глаза, вздыхая и уже обречённо ответила: — Говорила же, что лучше не знать. — Глаза Ровены распахнулись и чуть было, кажется, не вылезли на лоб. Я улыбнулась, наблюдая за мучениями могущественной ведьмы. Она не знала, как на это реагировать. Вскоре, мне стало скучно наблюдать за мгновенными эмоциональными перескоками ведьмы и я сосредоточилась на интерьере помещения, в котором находилась вот уже два часа? Примерно. Часов здесь не наблюдалось. Я поправила волосы, намотав один локон на пальчик. И вдруг руки отца, ещё немного надавив мне на плечи, исчезли и он, обойдя меня, сел на стойку достаточно близко для того, чтобы при случае среагировать на мои попытки свалить и, одновременно, контролировать ведьму. Нас по очереди пронзали кого разочарованным, а кого многообещающим взглядом. — Ну что, девочки, развлекаетесь? — Наконец, сложив руки на груди, устало спросил Люцифер, больше обращаясь сейчас к Ровене, чем ко мне. Я пожала плечами, как бы говоря: а тебе какое дело? — Вы…вы всё не так поняли. — Медленно отступая назад, начала оправдываться ведьма, заложив руки за спину. — Мы…с Беллатрисой только что познакомились. Люцифер вздохнул, оборачиваясь ко мне, но продолжая вести речь для Ровены, которую я слушала вполуха. Во мне больше не было никакого страха перед страшным отцом-архангелом, не было обиды пока-что, за содеянное, не было вины. Я была полностью и абсолютно непогрешима перед самой собой. И меня это до поры-до времени устраивало. -…И теперь я нахожу свою дочь в совершенно безразличном состоянии ко всему живому, с чёртовой мерзостью в руке под названием: пойло, и в твоей компании, Ровена. Что я могу думать? — Заботливо потрепал меня отец по волосам, я хмыкнула, дёрнувшись. Лучше ему сейчас меня не трогать. Люцифер развёл руками на мой жест и злобно посмотрел на ведьму. А я, как ни в чём не бывало продолжила полностью игнорировать его существование, опьянённая свободой. Но вдруг с языка всё же срывается колкое: — Что, раз я не в компании каких-то подозрительных парней, то всё нормально, я думаю. Ровена застыла с открытым ртом, забыв как дышать. Люцифер прищурился и вновь заговорил с ведьмой: — Видишь, как ты влияешь на мою дочь? — Я усмехнулась. Отец намерено сваливал всю вину за моё поведение на бедняжку-ведьму. И пускай мне это не нравилось — поделать я ничего не могла. Хотя, почему не могла? Я могла ещё выпить! Ведь я остаюсь такой спокойной только когда пьяна. И.почему бы себе не позволить раз в жизни по-настоящему напиться? Я спрыгнула со стула и.под настороженными взглядами взрослых добралась до бутылок с «пойлом» или как там отец спирт обозвал? — Она меня игнорирует! — Пожаловался Люцифер ведьме на меня. Я хмыкнула. Интересно, почему я это делаю? Я же просто маленькая, капризная девчонка, не понимающая ровно ничего в этой жизни, да? Я едва не сплюнула на пол от таких мыслей и принялась за дело. Где-то я читала, что если смешать водку с клюквенным сиропом и апельсиновым смузи, то получится неплохой коктейль. — Наверное…она обиделась? — Миролюбиво предположила Ровена, до этого боявшаяся слово сказать. Я хлопнула в ладоши, когда закончила готовить свой первый коктейль, затем отпила почти половину стакана и растёрла лицо мокрыми ото льда ладонями. Мёртвое тело бармена мешало мне свободно перемещаться за стойкой, поэтому я телепортировала его на ближайший стол. И тут…кулон в моей руке затрясся. Я нахмурилась поднесла медальон ближе к лицу, разозлившись. Что ему надо? Я не позволю ограничивать себя в магии, посредством какой-то побрякушки. Нет-нет-нет и нет! Я зло затрясла побрякушку и делала это до тех пор, пора энергии не смешались. И только после этого немного успокоилась. Люцифер фыркнул: — Да за что на меня обижаться собственной дочери? Я фыркнула от смеха, даже не замечая, какой я язвой становлюсь: постоянно фырчу на всех, хмыкаю и усмехаюсь. Будто.будто все мои положительные эмоции стёрлись, как карандаш с чистого листа. Но мысли вернулись к абсурдному утверждению отца: Действительно, за что я такая маленькая глупая девочка могу обижаться на взрослого, сильного и умного Люцифера? Не знаю, наверное, скажем, для начала — за не рассматривание моих чувств, как априори возможных и существующих? Вот и мне интересно. И тут…двери клуба отвалились, едва не пришив меня, успевшую вовремя пригнуться только чудом. Да-да-да, чудом, а не безмолвным приказом. В принципе, пригибалась я недолго, да и ждать, пока на тебя обвалится целый стеллаж со стеклом и алкоголем было как-то…мучительно, поэтому я неспеша…выбежала из-за своего укрытия, с интересом вглядываясь в рассветную полутьму улиц. С которой, мог выйти кто угодно…но не тот, кого я сейчас видеть не то, чтобы не хотела, не ожидала — из рассветной полутьмы вышел… Габриэль. Я настороженно смотрела то на архангела, то на целый ручей алкоголя, стекающего с прежде аккуратных полок и вдруг стало мне так противно, что я выплеснула свой недо-коктейль в реку алкоголя, разлившегося на месте барной стойки. И сложила руки на груди. Почему сегодня всё портит мне настроение? — Люцифер? Ты тоже ищешь…- Архангел переводил взгляд с Ровены на отца, с отца на меня и обратно на Ровену. Я отвернулась, сложив руки на груди. Видеть никого не хочу. — Представь себе, да. — Ответил на невысказанный вопрос Люцифер. — А ты здесь каким ветром, Габриэль? Мне казалось, мы всё обсудили. Я скосила глаза на ведьму. Та умело воспользовалась возможностью слинять. И я начинала завидовать этой рыжей бестии. Хотя…а что мне стоит? Я сосредоточилась… — Стой, где стоишь. — Раздалось двуликое от отца и дяди. Ну всё. Теперь точно никуда не убегу. На меня долго и проницательно смотрят два мужчины, которые являются мне, к огромному сожалению, ближайшими родственниками. Почему к сожалению? Потому что теперь глобального контроля мне не избежать. От одного в Аду, от второго на Земле. Не удивлюсь, если, когда мне удастся побывать на небесах — мне и там няньку приставят. — Я посижу. — Впервые подала я голос, смирившись со скорым разбором полётов и села за столик у дверей. В то время переговоры о моём поведении продолжились. Я заметила, что дядя всячески избегал касаться темы нашего поцелуя и прекрасно понимала его мотив — не быть убитым. Сама я придерживалась того же правила. В итоге отец узнал практически всё — как я заколдовала народ в клубе Габриэля и заставила танцевать в такт с собой, как потребовала у него порцию «нектара», что и архангела с ног свалит, как он, почуяв что-то неладное, переместил нас в его какую-то там по счёту квартиру, и как в неё ворвался Дин Винчестер, узнавший меня с одного взгляда, и как сам Габриэль ох.извиняюсь…удивляется от неожиданного известия. Потом мужчины разговаривали на какие-то свои темы, я не стала слушать, а сосредоточилась на себе, как вдруг, всё перед глазами помутнело и я оказалась стоять в своём самом нелюбимом месте на всём белом свете — в тронном зале. Отец стоял напротив меня…и не был зол. Я удивлённо посмотрела на него. Что же — он не злится? Отвела взгляд, не желая идти на контакт. — Ровена сказала — ты обиделась. И мне стало очень интересно узнать на что. — Наконец, спросил Люцифер. Я округлила глаза, не переборов желание высказаться: — Так ты не понимаешь? Серьёзно…не понимаешь? — Я отвернулась, попытавшись взять себя в руки. Они дрожали, я сама вся дрожала от переполнивших меня чувств. — Просто назови причину и не пудри мне мозги, дочка. — Вдруг разозлился отец, в который уже раз хватая меня за плечо. Он полностью игнорировал мои чувства, ища мои глаза и вот, когда цепкий взор вцепился в мои жжённые слёзами и страданиями, глаза, я разозлилась, что есть силы оттолкнув Люцифера от себя. И на выпалила: — Вот на это…на это я злюсь, папа. На твоё отношение ко мне…как…как к какой-то игрушке. — Я схватилась за голову, не понимая, как можно вообще так обращаться с собственной дочерью. Люцифер хотел возмутиться, но я жестом прервала его, продолжая свою тираду: — Захотел — погладил по головке, захотел — бросил в какую-то яму непонятного назначения. Признай, давай же — скажи мне, что я для тебя что-то вроде необычного фрукта, который не терпится попробовать, так? — Голос набирал силу, когда я высказывала все свои страхи, опасения, сомнения в лицо своему собственному отцу: — И ты всё равно всегда предпочтёшь мне, того наивного парня, Джека, да? Конечно, он же мальчик. От мальчиков толку больше, да, отец? — Я начала путаться в своих чувствах и вскоре совсем потерялась в них: — А я…а что я? Я всего лишь копия, его женская версия, да папа? Я устала от того, что не понимаю, как ты на самом деле относишься ко мне. Понимаешь? Ты слушаешь меня, но не слышишь. Ты смотришь на меня, но не видишь. — Едва не плача, заглянула я в глаза отцу. — Я просто не понимаю, ничего не понимаю. Люцифер открыл рот, чтобы что-то сказать, но я так испугалась, что вот он сейчас высмеет мои чувства, мои желания, скажет что-то наподобие: «Тебя не должны волновать такие мелочи» Или «Да, это так. Ты права, Белла». Или, хуже того: «Ну что ж, наконец-то ты додумалась до этого сама и мне не придётся играть в эту сопливую игру с тобой». А ужаснее всего, если он просто кивнёт. Я сделала шаг назад. Сердце колотилось, как сумасшедшее. А затем — не знаю, что на меня нашло, но я выбежала из зала так быстро, как только мне позволяли каблуки. Я чувствовала себя пленницей собственных чувств и эмоций, чувствовала себя заложницей стереотипов. Я будто была в очередной золотой клетке. Коридоры сменяли друг друга и тут…я на кого-то натолкнулась. Я подняла взгляд на существо, стоящее у меня на пути, готовая разорвать на мелкие частички любого. Да, я была ужасно зла. Раздражение плескалось во мне, словно море, которое совсем не вовремя начало выходить из краёв. Я хотела сразу же, не оглядываясь, убить препятствие, но что-то человеческое, чего в последнее время было во мне СЛИШКОМ много — не позволяло этого сделать. И вот, когда мои холодные, смертоносные очи «просканировали», как любят говорить в фильмах, препятствие — я почувствовала, как из ушей пошёл невидимый горячий пар досады. Передо мной стояла статуя. Прекрасная дрянная статуя! Она была ужасающим воображение олицетворением всего, что я только успела повидать на этом свете: грех и чудо сливались воедино, заставляя неметь перед благородной девой. От неё шли мощные энергетические волны. Я зарычала, как настоящий зверь, от бессилия и ударила колонну, находящуюся чуть правее. Что-то в моём запястье треснуло и я, взвыв, упала на колени, ругаясь самыми грязными словами, что только знала. Боль помогла мне прийти в чувство. Тем более, что она закончилась даже быстрее, чем началась. Мой организм не любил мучить себя излишними мазохистскими замашками, за что зачастую ему я была благодарна. Вскоре, я, уже спокойней, без лишней агрессии, начала осматривать диковинку, встав на ноги: Это была женщина в чёрном монашеском одеянии. Она стояла в позе смирения, но на лице её виднелся дьявольский оскал. И подпись — дочерь Иуды, великая царица. Я осторожно коснулась её ладони…и тут моё сознание будто уплыло обратно, в тронный зал. Люцифер стоял на том же месте, безразлично смотря на закрывающиеся двери. И только они захлопнулись, его глаза загорелись ещё неизвестного мне оттенка алого. Этот цвет был настолько глубок, что я даже будучи на приличном расстоянии от отца забеспокоилась за сохранность своей психики. Хотя даже не представляла себе, что мои слова могут его так разозлить. — И вот, снова я виноват. Снова я — плохой отец, ужасный сын, жестокий правитель. Эта…девочка рано или поздно сведёт меня с ума! — Ругался себе под нос Люцифер наверное, даже не подозревая о случайной свидетельнице его гнева. Я уже было подумала, что это всё, как вдруг он с диким криком разрушил ползала. Лава закипала в его глазах. Моя голова кипела, подобно этой его ярости. Даже в этой…непонятной форме, я была оглушена этим воплем и напугана. Дай мне волю — сбежала бы ещё раз, только бы не видеть чужих терзаний, вызванных моими собственными словами. И вдруг…всё затихло. Слышался лишь шёпот: — Дитя…всего лишь дитя, не понимающее рамок. Дитя, которое потерялось. И почему я не мог заметить проблему ДО её возникновения? Чёрт. Какого чёрта, скажи мне, — Отец остановился и посмотрел на потолок, обращаясь, наверное к Богу. — Какого чёрта, скажи, Отец, с детьми так сложно? Особенно если этот ребёнок- девушка-подросток? — Зло разговаривал он то с Богом, который, я сомневалась, будто его слышит, то с самим собой, метаясь по разрушенному залу в неизвестных мне порывах. Я нахмурилась, наблюдая за его злобой. А ведь…он даже не попытался меня остановить. И сейчас…злится на самого себя, поняв, что мои слова не похожи на ложь. Поняв, что, быть может хоть иногда стоит думать и о чужих чувствах? Хоть немного? Но.вдруг мне стало так стыдно — от понимания всего того, что я натворила: Не один раз подвергла себя нешуточной опасности. Он жн…только показал, чем всё может аукнуться, даже попытался разобраться после моего побега нормально — поговорить, а я… А я опять всё испортила. Развела кучу скандалов… Ужасная дочь. «И не поспоришь» — Заметил демон, укладывая ногу на ногу. «Заткнись, болван» — Свирепо шикнул на него ангелочек. Я замотала головой, возвращаясь обратно, к статуе в ещё более расстроенных чувствах, чем до этого. Так, и какого чёрта это сейчас было? Что за странное видение, смутно похожее на то, что показал мне кулон, когда я взяла его в первый раз? Это связано? Я решительно сняла браслет с руки, поминая брата-водяного из одного ужастика, что посмотрела лет в пять. — Какого…лешего происходит? — Выругалась, понеся свой медальон к надписи на статуе и прочитала: «Великая провидица». — Его свечение показывало скрытое. Я ахнула, испугавшись. Что за сюрпризы? Получается, то, что я увидела — было правдой? Вина с новой силой нахлынула на меня. Зря я вспылила, зря это сказала. Нужно возвращаться. И тут, кто-то вышел из тени противоположно стоящих колонн и направил на меня свой диковинный пистолет. — Только дёрнись, Госпожа, и я выстрелю тебе прямо в твою прелестную головушку. Это тебя, конечно, не убьёт, но позволит упрятать далеко-о и надолго. — Демон, которого я ни разу не видела в своей жизни и, следовательно, ещё не успела сделать ничего плохого, направил на меня какую-то странную пушку. Я сделала шаг назад. Нет. Не сейчас. Я не готова. Зря, зря я убежала. Ну что мне стоило промолчать и спокойно пойти в свою комнату? Пусть даже под конвоем? Ну что мне на месте не сиделось-то? Я испуганно щёлкнула пальцами. Мой обидчик рассмеялся: — Что…не можешь, да? Правильно не можешь — ты же ещё ничего не умеешь. Глупая маленькая девчонка. — Он сделал шаг вперёд, другой. Расстояние между нами сокращалось так стремительно, что я просто-напросто не успевала обдумать никакой план. Все мои резервы знатно истощились за этот чёртов день! — Отойди немедленно. Иначе… — Я прижалась к стене. Демон рассмеялся. Чёрные волосы, не менее чёрные глаза и пухлое тело покойника пугали до дрожи: — Иначе что, куколка? Папочку позовёшь? Я тебя умоляю. — Демон остановился всего в паре шагов от меня. А я…я растерялась. Не знала, кого звать и что делать. Но, он был прав — сейчас бы я точно не позвала отца. Конечно, если он сам не придёт ко мне на помощь, в чём я сильно сомневаюсь. И вдруг…мой неудавшийся обидчик выронил пистоль и упал на пол, закричав. Я оглянулась. Там, из-за поворота зло чеканя шаг, неспешно шёл отец, насвистывая какую-то залихватскую мелодию и сложив руки за спиной. Его глаза уже не сияли этим удушливым алым, а пришли к холодному голубому. то значило не много — не мало, у Люцифера наступил период холодной ярости. И обращена она была.пока что не на меня. Он переместился прямо к этому…демону и одним движением поднял его на ноги, ласково спрашивая: — И кто тут у нас? О, новообращённый. И как же у тебя поднялась рука на беззащитную девушку? Не стыдно, падаль? — Прорычал он, встряхивая моего неудавшегося обидчика. Я облегчённо выдохнула. Силы, как назло, не вовремя уснули сразу после использования кулона и и я…просто не смогла бы защититься даже в крайнем случае! Конечно, этот жалкий пистолет не убил бы меня, при всём желании, но…никто не отменял боль, правда же? Я осознала весь ужас ситуации, в которой так некстати оказалась и, как стояла, так и упала, сделав одно…до ужаса неловкое движение. Больно ударившись головой о ноги…провидицы, я приходила в себя, не осознав собственной удачи. И только слабый шёпот: — Папа? — Сорвался с моих губ. Больше ни на что толком моих сил не было. И было это не так обидно, как то, что я в который раз не смогла за себя постоять. Я набрала грудь тяжёлого адского воздуха и выдохнула, успокаивая звон в голове. Вряд ли сейчас, практически в полуобморочном состоянии, я смогла бы решиться на тот же отчаянный забег. — К.к.кр. — Хрипел новообращённый и вдруг…его тело разлетелось на маленькие кусочки. Меня облило мёртвой кровью. Я зажала рукой рот и закрыла глаза.

Я этого не видела, не видела, не видела.

А когда открыла — поняла, что не то, что видела, чуть ли не активно участвовала. Всё моё платье, мои ноги, руки, шея — всё было в крови. Я поморщилась и, сжав голову, попыталась поднять взгляд на Люцифера. И каково же было моё удивление, когда я увидела, что он стоял чистый, как и пять минут назад. Никакой крови. Были бы силы — наверняка позавидовала бы. Но…было немного не до этого. Я поймала его взгляд — он стоял на том же самом месте — в трёх шагах от меня и смотрел на с такой горечью, что то чувство вины, приглушённое плохим самочувствием, воспылало во мне с удвоенной силой. Я попыталась повторить этот трюк, но ничего не вышло. Люцифер растёр лицо ладонями и подошёл ко мне, беря под руку, и усаживаясь рядом, чтобы, видимо, самостоятельно проконтролировать все приключения, выпавшие на мою несчастную голову. Я опустила глаза. Некоторое время мы молчали. Меня снова едва-едва потряхивало от шока, хотя, казалось бы — чему тут удивляться? Оказывается, есть чему. Ну, не получается у меня пока что спокойно воспринимать все эти смерти и ураганы эмоций, водящих хоровод на моих нервах изо дня в деть. Даже ангельская психика моего разума была немного на нервах от всех этих…событий. — Прости меня, я не хотела ссориться, просто — я ничего не понимаю, правда. — Я услышала тяжёлый вздох, и всё мое тело вновь стало сухим. Не чувствовать крови на губах было просто прекрасно, но я не собиралась останавливаться и, упрямо смотря на белоснежные колонны напротив нас, говорила: — Всё здесь…такое новое — меня окружают совершенно другие вещи. И я теряюсь при малейшей неожиданности. Мне странно такое говорить, обсуждать, но это всё…буквально разрывает меня на маленькие кусочки. Я не знаю, как реагировать на какие-то вещи, как разговаривать с разными видами, как себя вести. Да что там. — Я хмыкнула. — Я даже не знаю ЧТО я могу. Я совсем ничего не понимаю. Не знаю, как ты ко мне относишься. Я запуталась. И ничего не понимаю. — Спрятав глаза, призналась я, заранее глотая горечь, обиду, сожаления за сказанные слова, преподнесенные каким-то странным потоком эмоций. Я просто должна была сказать, что ничего не понимаю. Но знала, что этого будет мало — возможно, он не поймёт. И сейчас, когда я ему сказала больше быть может, отец отнесётся с пониманием? Этого я тоже понять не могла. Люцифер осторожно, уже не резко, не властно и не нахально, а осторожно и аккуратно дотронулся до моего подбородка и мягко настолько, насколько вообще мог быть мягким человек, не знавший нежности, повернул мою голову в свою сторону и постарался уловить мой взгляд. И лишь поймав его, сказал: — Мне знакомы твои чувства, Белла. — Начал он тихо, будто признаваясь самому себе, а не мне. — Я сам ещё много не понимаю, признаю. Да, я не такой хороший отец, каким хочу казаться и ты имеешь полное право злиться, но поверь — я стараюсь и сдерживаю себя, чтобы случайно не навредить тебе. Убедившись, что я слушаю, Люцифер отпустил мою голову и, через какое-то время, заговорил уверенней и громче: — Ты моя дочь, но я знаю тебя совсем недавно и мне всё ещё кажется чудом тот факт, что ты осталась жива после того, что похитители сделали с твоей матерью. Возможно, я просто ещё не поверил в это, потому и так…неопределённо вёл себя. Но…все эти восемнадцать лет я даже не подозревал о твоём существовании, понимаешь? И всё это время я думал, что у меня есть всего один ребёнок — Джек. Его я чувствовал, когда он ещё был у своей матери в утробе — а тебя я не чувствовал из-за какого-то страшно сильного заклятья. И вот, он вошёл в раж: — Так, как думаешь, каково мне было узнать что у меня, оказывается есть совсем взрослая дочь, которая совершенно ничего не умеет и растёт, будто цветок заповеднике, не подозревая о своих корнях? Это было из разряда: и что мне делать? Белла, я понятия не имею о воспитании девочек-нефилимов. Чему нужно учить, чему не нужно. Я сам потерялся с твоим появлением в моей жизни, понимаешь? Я кивнула, завороженно впитывая каждое слово и стирая с глаз непрошенные слёзы. Люцифер же тем временем продолжал: — Я стараюсь тебя понять, узнать, но иногда…меня переклинивает, понимаешь? А ты такая взрывная, дочь — постоянно ищешь приключений, не сидишь на месте и я волнуюсь, что однажды ты просто не сможешь за себя постоять и кто-то, да кто угодно — сможет обидеть тебя. Я же не всегда смогу вытаскивать тебя из… — Люцифер указал назад.- Таких ситуаций. Я улыбнулась, начав понимать — он сам ещё толком не разобрался, как ко мне относиться, что делать, а тут ещё и я задачу усложняю в стократ своими.эмоциональными всплесками. Но как мне быть с моими чувствами? — Нам придется лучше узнать друг друга. — Наконец, после долгого молчания, сказал отец. Я кивнула, соглашаясь.