Папина дочка

Смотрю на море жадными очами, К земле прикованный, на берегу… Стою над пропастью — над небесами, И улететь к лазури не могу. Не ведаю, восстать иль покориться, Нет смелости ни умереть, ни жить… Мне близок Бог — но не могу молиться, Хочу любви — и не могу любить. Я к солнцу, к солнцу руки простираю И вижу полог бледных облаков… Мне кажется, что истину я знаю — И только для нее не знаю слов.

Зинаида Гиппиус.

Много позже наших с отцом «откровений» о моей некомпетентности как дочери, а его — как отца; во время, когда Луна занимала свой небесный пьедестал, а Солнце уходило на покой; в ту пору, когда люди засыпали, а их кошмары вылезали из своих нор…я лежала на кровати и злилась на собственный организм за совершенно невовремя нагрянувшую головную боль, сжимавшую мозг, подобно тугому обручу. И злилась совершенно оправданно, ведь перепробовала абсолютно всё: дыхательная гимнастика, массаж головы, расфокусировка внимания — да что там, я даже таблетку выпила, хоть ни разу в жизни не прикасалась к лекарствам! Ничего не помогало. — Да что же это за хрень! — Со психу ударила кулаком о матрац, сознавая собственное бессилие и грязно ругаясь сквозь плотно сжатые зубы. Казалось, что, чем дольше я лежу, тем сильнее незримые удары в голове. А ещё…чудился звон колоколов.

«Дин… Дон! Дин… Дон! Дин… Дон!»

Я поморщилась, прогоняя звуки. Ещё чего не хватало — колокола слушать. Я села, оперевшись одной рукой о спинку кровати и, переждав весёлые разноцветные круги перед глазами, свесила ноги к полу, желая пройтись до окна. Хоть подышать — что ли. Может, лучше станет. Но не успела и шагу ступить, как ступню будто прокололо острой ледяной иголкой. Вздрогнула. Пол был не просто холодным — ледяным. И только ноги касались его — обжигал ледяным паром. Я буквально слышала это шипение. Чёрт. Нахмурилась — так не должно быть. Решила попробовать ещё раз, но что-то не давало ступить и шагу, притянув к кровати, как магнит притягивает к себе скрепки. …Температура воздуха резко упала… — по телу прошла крупная дрожь, сотрясающая плечи и спину. Я занервничала, потому что вопреки всем правилам…начинала впервые за всю свою жизнь мёрзнуть. «Интересно, а нефилимы могут заболеть?» — Проскользнула испуганная мысль, силящаяся объяснить то, что за чертовщина со мной творится. Я накинула на голые плечи пуховое одеяло и подобрала ноги под себя, прикрывшись. Одной рукой я всё ещё сжимала острый уголок от спинки кровати, удерживая тело на весу только ради мимолётного ощущения реальности происходящего, а второй сжимала свой кулон, опасливо оглядываясь по сторонам. Энергии в нём бесновались как никогда раньше. Я всё больше пугалась, закутываясь в тёплый кокон одеяла по самый подбородок. Руки, а вместе с ними и всё тело покрылось мурашками. Я приглядывалась к каждой чёрточке в комнате, силясь увидеть врага…или…кого-то, кто делал это: К радости или к сожалению, на первый взгляд я не обнаружила ничего подозрительного. Комната, как комната — всё тот же шкаф, комод, стол, кресла. Ничего подозрительного. Ничего интересного. Пусто. Но подозрения не отпускали меня: и вот, в какой-то момент, сбившись со счёта шкаф-комод-стол-кресла, я решила посмотреть иначе. Тем самым «другим» зрением. При том очень рискуя «попасться» кому-нибудь в лапы, потому что до конца я не была уверена, что в этой комнате совершенно одна. Но вот, чтобы хоть немного разобраться в ситуации на мгновение решаю прикрыть глаза. Сосредотачиваюсь: Вокруг ничего, пустота, или нет…вакуум. Самый настоящий вакуум, вбирающий в себя всё существующее и заполняя собою всё пространство. Вернулась назад лишь для того, чтобы вновь прислушаться к себе: внутри меня медленно закручивался целый ураган — к глухой головной боли, сходящей скорее за нудный, но оттого не менее противный, фон чего-то большего, начала присоединяться ломота, захватывающая весь периметр моего несчастного тела. Ныло всё: от кончиков волос до пят. Но особенно страдала шея и поясница. А потом…зашипело ангельское радио, шумящее без единого намёка на связную речь. Не удержавшись, упала на кровать, как от лёгкого толчка в грудь. И сжалась в клубочек, не зная на чём сосредоточиться — мысли путались, тело не слушалось.

Что…что мне делать?

В один момент изо рта начал идти самый настоящий пар, облачками растворяющийся в паре-тройке сантиметрах от лица. Я вытаращилась на это явление, едва держа себя в руках — нет, вот ЭТОГО точно быть не должно. Кто? Или, точнее, ЧТО напало на меня? Руки и ноги немели — ещё немного и я потеряю сознание. Я запаниковала, не в силах шевельнуться. Происходило что-то по-настоящему страшное, но я никак не могла понять что. Мне было больно, холодно, одиноко и силилась понять — что со мной творится? Но мысли шли невпопад, путались, сминались в одну кашу, отказываясь решать проблему. И тогда у меня возникло желание: «Вот бы сейчас прогнать всю эту боль и холод, сном. Настоящим, красивым сном, а не этим…его жалким подобием.» И тут…замигал свет. Я вскрикнула — в редких проблесках я видела ужасное: По стенам, по потолку, по каждой вещи ползли они… Тени. …Беспорядочные, бесформенные, и до того жуткие и неестественные, что брала мелкая дрожь, они плясали по стенам, раскрыв беззубые рты в безумных улыбках и хохотали, насмехались, издевались одним своим присутствием надо мной! По спине прокатились капельки пота, волосы слиплись. — Боже! — Испуганно закричала, сжав пальцами одеяло, когда одна из них приблизилась ближе, но яркое сияние кулона отпугнуло тварь. Осталось гадать — надолго ли? Им неоткуда было здесь взяться! В комнате были плотно завешаны окна. Я закрыла рукой рот, чтобы не закричать и во все глаза смотрела на этих…существ. Наблюдала, шарахаясь от каждого подозрительного движения у кровати. Послышался треск, скрип, звон. Я плотнее отползла к подушкам и прижалась спиной к спинке кровати, не имея и малейшего понятия, что делать. Тело наполовину было парализовано, мысли никак не приходили в норму и мне было ужасно страшно. Страшно почти также, как тогда, в Лимбе. И вдруг…что-то изменилось: тени исчезли, свет снова включился и ровно загорел, изо рта больше не шёл пар, а тело не трясло. Я почувствовала ноги-руки-голову, и не нашла никаких повреждений. Даже боли, запугивающие меня по-началу исчезли. Я нахмурилась. Всё…изменилось. Но…в какую сторону? В комнате ни с того, ни с сего объявились пятеро новых служанок в компании с Николь. И появились необычно, а уже у определённых мест, занятые делом, будто бы…будто всегда там и были. Одна даже, по-моему купала в тазике пса, моего Лимба, который был явно недоволен этой затеей, но отчего-то не дёргался. Я зачарованно наблюдала за малейшим передвижением девушек. Меня волновали их действия: рваные, продуманные, будто бы запрограммированные. Но с другой стороны — как бы не пыталась, не могла понять подвоха. «Что-то определённо не так» — Кричало мне здравомыслие, но, одновременно с этим в голову стучалась настойчивая мысль, будто вовсе не моя, но такая сильная, что с лёгкостью затмила все оставшиеся: «Одежда. Да…мне нужна одежда. К чему лишние мысли, когда всё закончилось? Зачем понапрасну напрягать себя?» — Вяло шептало мне сознание. — " Тем более, что я так устала и хочу спать. Так измотана. Все эти события…в конец меня обессилили. Я имею право на недолгий отдых». — Желание найти пижаму, сорочку, пеньюар или обычную рубашку затмило все другие. Я чувствовала, что, если я срочно, сейчас же не достану какую-нибудь одежду, то случится что-то ужасное. И я точно не посплю. Но что, что должно случиться? Я не знаю. Не знаю. Холодок пробежал по спине. — Госпожа? — Тихо обратилась ко мне самая смирная из девочек, заметившая-таки мой злющий взгляд, направленный в никуда. Остальные, будто не расслышав её голоса, продолжали тихо переговариваться и заниматься своими делами, как марионетки. Я пригляделась к самой внимательной девочке из всего этого сборища. К девочке, что одна казалась мне живой: Невысокая, примерно моего роста, она стояла вдали от всех остальных и теперь, поняв, что я её рассматриваю, взгляд карих глаз заметался с одной служанки до другой в поисках поддержки. Девочка боялась и это было заметно по едва подрагивающим пухленьким ручкам, державшим стопку белоснежных полотенец, уготованных ждать своего часа в комоде. Демонесса сделала шаг вперёд и её непропорционально телу короткие ножки спружинили в балетках, а массивное тело сделало «волну». Да — она была полненькой, с кучей родинок на лице, шее и руках, что только добавляло ей обаяния. И одета была достаточно старомодно — в простое холщовое платье прошлого, наверное, столетия. Я молчаливо приказала ей подойти ближе, сопроводив приказ жестом. Та поначалу побледнела, затем запаниковала и медленно…как-то дёргано подошла ближе, заставляя себя ступить лишний шаг. Я сощурила глаза и процедила быстрый приказ: — Пижама, сорочка, пеньюар…показывай, что есть. — Кивнула на шкаф, обняв подушку и поставив на неё подбородок. Мне уже хотелось побыстрей избавиться от необходимости «облачиться» перед отдыхом и спокойно утопать в своё безвременье на пару-тройку часов. Но мысль срочной необходимости, как оса, билась о стенки головы, не давая и минуты покоя. Я отстранилась от спинки кровати и сосредоточилась на юной демонессе, что едва-едва шевелила ногами, подбираясь к этому шкафу, как к какой-нибудь гадюке. Сложила пальцы в замок, прищурилась и стала терпеливо ждать. Ожидание длилось будто бы целую вечность, за которую я успела непомерно разнервничаться, но вот, девочка бесшумно распахнула дверцы шкафа и начала по одной вытаскивать вещи, показывая их моему пытливому взору. Ну, что я могу сказать? Весь гардероб покойной матушки, не побоюсь этого слова, был мне попусту отвратителен. Всё, что в нём находилось представляло собой: Целое полчище неудобных пеньюаров до пят из плотной, хорошо хоть не льняной, ткани, даже на первый взгляд противно облепляющей тело; настоящую коллекцию коротких платьев, вырезы в которых граничили с пошлостью, к сожалению мы с Николь ещё не все из них изрезали и три штуки, из плотной, чуть ли не походной ткани, наряда резали глаза. А завершало это безумие мерзкое скопление громадных даже для полной женщины джинсовых костюмов, безвкусных платков и конечно, же, небрежно раскиданных парой-тройкой туфель с острым носком. Ни тебе практичной одежды, ни официальной, ни нормальной повседневной — только дикая, пошлая и никуда не годящаяся. Даже домашних пижамных штанов не было! Ну куда это годится? Я разозлилась. Что же это — моя мама совершенно наплевала на собственный комфорт, раз позволяла себе облачаться в ТАКОЕ? — Сжечь это всё! — Приказала со психу, указывая на кучу тряпья, когда служанка развела руками, мол: «это всё, госпожа». Поначалу девочка растерялась — её пугливый взгляд снова заметался от служанки к служанке, а затем, будто сообразив, чего от неё хотят, юная демонесса моментально исчезла, прихватив с собой это безвкусное шмотьё. Я хмыкнула, наблюдая за её метаниями и перевела взгляд на оставшихся в моём подчинении, служанок. Те, вели себя как и прежде, то есть — совершенно не замечая меня и с каждой минутой всё больше и больше напоминали мне кукол, марионеток. Даже Николь…вела себя не как обычно, а странно — отстранённо, холодно. Это навевало опасения. И вместе с тем какую-то совершенно необъяснимую злость, возникшую из ниоткуда. Мысли горели алым пламенем, совершенно теряя даже намёк на адекватность: «Раз штат слуг тут непонятлив, слабоволен и пуглив,» — громыхало в голове. — «значит — придётся дать им то, чего они ждут, а именно — невыполнимую задачу». «Затем ли они меня игнорируют?» — Подливали маленькие примечания масла в огонь. Я не могла думать как-то по-другому, будто все мои действия, все мои слова и шаги уже предрешены. Сделаны за меня. «А с пижамой»… — Я задумалась, но тут пригодились-таки ненавистные курсы кройки и шитья — «где там была иголка и нитка? Я видела неплохие простыни в комоде у кровати.» Я села в медитативную или позу, придумывая особенно гадостное послание для мельтешивших у меня перед глазами, девочек. В первую очередь пришлось задастся вопросом: За чем бы их, этих дурёх отправить? И искать на него самый невозможный ответ, оправдывая свои действия непомерной глупостью прислуги, ответ за которую — смерть. Рот изогнулся в коварном оскале. Однако часть меня, настоящая часть меня всё сильнее мрачнела, осознавая что-то ужасное, когда основное моё сознание было наполнено гадкими мыслями:

За каким-нибудь редким маслом? В поле собирать лаванду, которая особенно ароматно горит по прохладным ночам? Или, быть может, за утренней росой? Говорят, с крапивы она особенно вкусна.

Я махнула рукой — нет, как-то это всё мелко. Тут нужно воображение. Но недолго я думала — в сознании одна за другой возникали прелестнейшие идеи, из которых, после пяти минут бездействия, я выбрала самую сумасбродную и засияла. — Девочки, что же вы стоите? — Поцокала я, привлекая внимание своих одноразовых куколок. Мёртвые взгляды обратились на меня. Служанки застыли, словно роботы в ожидании приказа. Я не подвела: — Подайте же мне мужскую рубашку. — Ох, видел бы кто ещё эти лица, мгновенно покрасневшие. Неужели и эти старые и молодые зазнайки думали, что я постесняюсь просить подобную мелочь? А ведь, по сравнению с тем, что ждало их дальше, это желание и правда было сущей мелочью. Любая эмоция казалась мне ложной, сумасбродной, будто кто-то нажимал на кнопки и девушки краснели, как-то слишком ало, шли как-то рвано и шептались как-то бессмысленно. — Но Госпожа… — Попыталась возразить самая старшая зазнайка — как её там… Аманда? — Что, дорогуша, хочешь посоветоваться с кем-то, в чём мне, твоей Госпоже, следует спать? — Рассмеялась я мрачно. Настроения на то, чтобы «быть милой, строить глазки и улыбаться» пропало на долгие годы. Тем более, что эта адская боль снова возвращалась. Да откуда же она берётся-то? Я сморгнула черноту с глаз, повертела головой и вернулась в реальность, сладко улыбнувшись жертвенным козам своего безделья: — Но Повелитель может быть недоволен…- Начала было снова возражать обнаглевшая жертва, как я, сама от себя не ожидая такой прыти, подскочила на кровати и крутанула медальон на запястье, что есть сил. Демоница сгорела до тла на том же самом месте, где и стояла. И вот, когда последние хлопья пепла упали на пол, я обратилась к выжившим девушкам: — Жаль, очень жаль Аманду, что я не настроена на драмы, не правда ли, девочки? А затем, победно улыбнувшись, спросила: — Итак, кто-нибудь ещё хочет со мной поговорить о том, что мой отец может быть недоволен моим, чёрт возьми, ночным бельём? Или, может, он контролирует и эти аспекты моей жизни, в тайне от меня? Демоницы поспешно поклонились, закрыв свои изящные ротики на замок. Я сильнее укуталась в одеяло и скучающе осмотрела трёх, не считая Николь, переживших мой гнев девушек: Они и правда были похожи на кукол больше, чем можно было себе представить — зеленоглазые, высокие и стройные брюнетки были настоящим воплощением чьей-то пошлой фантазии. Казалось — прицепи к их бёдрам хвост, а к голове пририсуй рога — и вуаля, настоящие чертовки. Я скривила нос от этой банальной идеальности и нахмурилась — вот если бы не этот кулон, я бы немножко подправила бы девочкам внешность. Хотя…я пригляделась к их истинным телам, которые видела лишь у новорождённых демонов — понятно, почему они выбрали себе вместилища «роковых красоток» — в прежней жизни они были уродливы и телом и душой. Я отвернулась, борясь с отвращением и позвала ту, что пока что не напоминала мне Барби: — Николь, подойди сюда. Демонесса, будто ждавшая этого момента, подбежала и поклонилась, готовая выполнить любой мой каприз. Я умилилась этому рвению и даже похлопала девушку по руке, пугая. А что? Меня сегодня достаточно попугали. Я тоже имею право на небольшое запугивание своих подчинённых. Что я, святая? Да нет, вроде над головой нимб не висит. Я приказала девушке присесть со мной рядом и пугающе оскалилась, медленно приблизившись порочно близко — так, чтобы практически касаться служанку плечом. Кокон мой распутался и белой пеленой укутал плечи, закрывая собою лишь откровенную наготу и открывая виду плечи с ключицей. Затем я медленно убрала её непослушные локоны за ухо и тихо рассмеялась, не сдержавшись — служанка замерла, как кролик перед удавом, не смея и моргнуть. Три куклы застыли на местах, подобно изваяниям, покорно держали глаза опущенными и не высказывали ни малейшего любопытства в нашу с Николь сторону. Я хмыкнула и, не наигравшись, театрально обняла девушку за плечи, затем, лишь слегка отстранившись, осторожно взяла за подбородок, поворачивая голову демоницы к себе. Взгляды столкнулись в немом поединке. Она побаивалась меня, но не было в её глазах того животного страха, что был у той толстушки, не было смирения тройняшек и непокорности погибшей. Одеяло соскользнуло к бёдрам, полностью обнажая верхнюю часть тела: от ключицы до низа живота. Но я не обращала внимания, сосредоточившись на совершенно другом: Мне нравилось чувствовать свою власть над сверхъестественным существом, нравилось знать, что её мерзкое тёмное сердечко бьётся в моих руках, в моей власти и по моей воле решится судьба любого существа, находящегося здесь. Но вот, припугнув демона достаточно, я фыркнула от смеха и ещё чутка отстранилась, чтобы ненавязчиво сказать: — Хочу чёрную, длиною до бёдер, мужскую рубашку от которой будет пахнуть хвоёй, перцем и…- Я сделала паузу и затаила дыхание. Демон неосознанно дёрнулся, прислушиваясь к моему последнему слову, боясь пропустить хоть малейшую деталь: — и страстью. У тебя полчаса. — Я привела волосы дьяволицы в порядок, хитро прищурившись и напутственно хлопнула служанку по плечу, заворачиваясь обратно в своё маленькое облако. Николь ещё некоторое время сидела на самом краю, обдумывая информацию. Её взгляд потерялся, внимание рассеялось — на пару минут она утонула в себе, но вот, спохватившись всплеснула руками и исчезла. А я тем временем, выждав десять минут, обратилась к остальным служанкам, усложнив им задачу: — Ну, а вы ищите мне рубашки столетней давности и чтобы не ношены, хлоркой не обработаны, а будто только из-под машинки и пахли пряностями. На всё про всё у вас полчаса. — Служанки заохали, заахали, но кометами исчезли выполнять поручение из разряда: «Иди туда, не знаю куда и найди то, не знаю что, но найди и принеси ровно через полчаса!» Я пожала плечами — ну хоть до кого-то мгновенно доходит и пошла искать простыни, для своей «самодельной накидки», но только-только я справилась с миниатюрным ушком иголки и продырявила первую простынь, замотанную на мне наподобие римского одеяния, как в комнате раздалось мелодичное: — Госпожа. — Я зло воткнула иглу наподобие брошки в «одеяние"и поставила рулон ниток на комод, думая, что если Николь пришла жаловаться, то ничем хорошим для неё этим не закончится. Обернулась. Прямо передо мной стояла передо мной стояла элегантная девушка в коротком чёрном платье поверх которого была накинута белоснежная вуаль ручной работы. Я недовольно посмотрела на гостью, взглядом приказывая убираться по-добру, по-здорову, а иначе…я за себя не отвечаю. Но тут девица соизволила поклониться, негромко представляясь: — Доброй ночи, Ваше Высочество. — Сделав неуклюжий…вроде как книксен, поздоровалась девушка. И вдруг затараторила, да так быстро, будто боялась, что я её прям сейчас по стенке размажу: — Моё имя Аррон Римел. Я ткачиха из паучьего клана, что ещё сохранил в своих венах магию, и именно потому смогла сшить то, что вы просили. — Я улыбнулась, не веря удаче Николь. Умеет же выживать, ты глянь! Вот уж не думала, что служанка у меня такая…исполнительная. «Это хорошо» Я поднесла ладони юной паучихи к лицу. От них пахло сыростью и временем. Трудом и стараниями. Она действительно сшила для меня эту рубашку. Улыбнулась шире. Вот на что готово пойти существо с подчинённой волей ради выживания. Я отстранилась и посмотрела в чёрные глаза ведьмы, засасывающие и гипнотизирующие, словно самый настоящий колодец времени, затем чуть выше — на россыпь драгоценных брильянтов у неё на лбу, где каждый росой сверкал на тёмный, как уголь волосах. Эта девушка была драгоценной розой своего рода. — Покажи мне. — Я отпустила ладони оробевшей девушки и заинтересованно смотрела на чёрный конверт одежды. Глаза от всего этого сияния начинали побаливать. Паучиха вздрогнула и протянула мне шёлковую ткань, сложенную вдое. Я развернула свёрток и…была очарована той красотой, что открылась мне. Всё было так, как я и хотела: простой мужской вариант повседневной рубашки, материал которой струился между пальцев и был тонкий, как пергаментная бумага, но прочным, как верёвка каната. Я примерила угольно чёрную рубаху с глубоким вырезом и осталась довольна длиной — та практически закрывала ягодицы и была мне совершенно точно по фигуре и впору. При этом большие пуговицы ромбовидной формы были хорошо скрыты. От рубашки едва заметно, но стойко пахло моей…с некоторых пор любимой смесью ароматов, напоминающих маленькую неудачу в битве. Я усмехнулась, пробурчав что-то наподобие: «но не в войне». — Молодец. — Наконец, вынесла я вердикт. — Твоё мастерство безупречно. Я кивнула Николь, одобряя её решение и обратила внимание на паучиху, понурившую голову и молчавшую, как какая-нибудь рабыня. — Ваше Высочество, я благодарю за лестную похвалу… — Девушка замялась. Её взгляд испугано забегал из стороны в сторону, будто мячик. Она побледнела, её прекрасные руки задрожали. Я вопросительно выгнула бровь, ожидая, как я понимаю, просьбы. И вот, наконец, юная ведьмочка, дрожа аки осенний лист, надрывно спросила: -…но скажите, могу ли я просить об услуге? Я вздохнула и кивнула, даже не представляя, о какой услуге может идти речь. Девушка замялась, оробела, затем покраснела, позеленела, посинела…в общем вела себя как настоящая гирлянда, над которой решили поиздеваться несносные коты, и решилась: — Убейте их всех. Убейте мою семью, прошу, нет…умоляю вас! — Куколка упала на колени. Я дёрнулась — мне даже стало как-то неловко за неё. Не то, чтобы передо мной на колени каждый раз падали прекрасные девы, да вообще на колени передо мной падать как-то не особо хотели, но факт остаётся в том, что я пока что не готова принять этот жест за повсеместный. Едва держа себя в руках, скрестила руки на груди. В то время, когда ткачиха взвыла не своим голосом: — Убейте их и я обошью весь дворец, буду верной вам швеёй. Прошу, умоляю, Госпожа. — Слёзки-бусинки портили красивое личико девочки, и присела на кровать, в задумчивости обводя истинным взглядом присутствующих. Девочка на самом деле была лишь девочкой и намерения её, как и аура были до неприличия чисты. И Николь, как сердобольная мать, с опаской смотрела на меня, будто я вот прям сейчас достану откуда-то из воздуха кинжал и вспорю ребёнку горло. Я села в кресло, наблюдая за слёзами мастерицы. Сомнения снова забрели в мою несчастную головушку и я взяла близлежащую расчёску дабы привести свои волосы в порядок, раздумывая. Очень уж хотелось сейчас съязвить, но я сдержалась. Светлые волны локонов проходили через пальцы, доставляя своей обладательнице неимоверное удовольствие. Наконец, через пару долгих минут горьких слёз, я смилостивилась: — Возможно я помогу тебе, но… — Я положила расчёску на место. — Для начала мне нужно знать, что твои родичи на САМОМ ДЕЛЕ. Я задумалась, убирая послушную волну на левое плечо, чтобы не мешала спокойной беседе и не отвлекала отчего-то игривую на розыгрыши, меня. С получением рубашки на душе стало отчего-то так спокойно и приятно… — Они-они-они…монстры! — На эмоциях воскликнула девочка-куколка и тут же сжалась, испугавшись не дёрнувшуюся меня. Я по праву считала себя хозяйкой положения и не волновалась особо, потому лишь внимательно слушала:  — За каждый свой заказ берут с людей чуть ли по трети жизни времени! Они убивают детей, желая выпить свежей крови. Она для них, словно вино! — Девушка схватилась за голову, будто ей запрещали что-то говорить и я нахмурилась, подставив кулак под щеку и…наблюдала. Девочка боролась с невидимыми врагами, но вот, Николь это надоело и она сплела какое-то своё демоническое заклятье, отгоняющее видения. Девушка встала на ноги и благодарно кивнула демонице. Я заметила зелёную ниточку связи между ними. «О, так у меня тут подружки стоят, не иначе!» — Пронеслась восторженная мысль, пока усталое от бесконечных приключений, сознание систематизировало информацию, решая стоит ли напрягаться из-за каких-то там монстров или стоит всё же отдохнуть. Всё же, на такие случаи всё ещё есть охотники. Такие как, например — Винчестеры. А чем они плохи? Это их работа и я видела по взглядам демонов в тронном зале, что они с ней справляются отлично. — Они похищают младенцев, воспитывая на собственное подобие, обучают их, и когда им исполняется шестнадцать…их выпивают. И…я одна из таких «воспитанниц». — Под конец речи, голос девушки затихал и я начала внимательнее присматриваться к чудо-мастерице, вдыхая эмоции, что та излучала. Это умение появилось у меня буквально…перед встречей с охотником. Ох…не хочу вспоминать. Но, признаться, меня пугал тот интенсивный рост способностей, что с каждым днём всё прогрессировал в моём теле. Наверное, у меня снова появились вопросы к отцу. Я помассировала виски. — И что же я должна знать об этих ткачиках? — После долгой паузы спросила я девушек. Да, именно девушек, потому что уже не видела смысла обращаться к одной, когда в курсе дела две. Вперёд ступила Николь. Я жестом позволила ей говорить. Та мялась и смущалась, смотря то на свою куколку, то на меня. Терпение начало заканчиваться. — Немедленно говори! — Вспылила, некрасиво исказив лицо. — Эти твари питаются временем и убить их сложно даже демону, Госпожа. — Сглотнув, как будто я сейчас могла что-то сделать, пролебезила Николь. — Они боятся огня и воды, а из слабых мест на теле у них только лапы. Я кивнула. Нет, с такими я сама точно не справлюсь, а если и справлюсь, то точно упаду в обморок и где гарантия на то, что эти две дурёхи не используют моё тело и меня саму, для каких-то своих целей? Я, конечно, сильная, но с этим артефактом…я посмотрела на кулон…ни в чём нельзя быть уверенной на сто процентов. Ну, папочка, удружил. Я ударила ладонью по подлокотнику, испугав этих девиц на выданье. Чёрт! Вот, если бы я сейчас на пару часов слегка в сон…то наверняка бы мне не понадобилось бы этого делать, но, видимо, без просьб в этом мире никак. «Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт». — Действительно, чувствую себя маленькой беспомощной девочкой. «Ну ничего-ничего. Всюду, всю-ю-юду есть выход. Сейчас главное не промахнуться с выбором стратегии.» — Я встала из-за кресла в раздумьях и подошла к зеркалу. Оттуда на меня злобно смотрела невысокая русая девушка, чьи волосы казались чуть темнее настоящего оттенка из-за ужасного освещения. В комнате уже начали сгущаться целые клубни ночного белого тумана, в коридорах обновлялись свечи, факелы. Светильники, расположенные на стенах, плохо выполняли свою работу и из-за этого казалось, что мои голубые глаза стали синими-синими, как вода в море на закате. И выглядело это так зловеще, что на секунду я сама потерялась в собственном отражении. Понятно было одно, то что я вижу — человеком не было, не есть и никогда не будет. Взгляд скользнул ниже — на принесённую девочкой рубашку. Действительно — сидела она превосходно. Я даже на мгновение засомневалась в благородной душе девчонке — слишком уж хорошо она откуда-то знала мои параметры. А такую вещь говорят, можно сшить только видя заказчика и никак иначе. — Ты слишком хорошо сшила эту вещь. — Наконец, озвучила я свои подозрения, постукивая ноготком по подлокотнику и щурясь. Ох, и не горела же я желанием сейчас попадать в очередную каверзу. Лучше изначально хотя бы попытаться догадаться о возможных ловушках, чем идти вслепую. Особенно когда идёшь, неподготовленная, в логово к чудовищу. Да и ещё с непонятно как работающими силами. — Это нити, Госпожа. При примерке они настраиваются на ваши параметры и слегка меняют одежду, подстраивая под тело. — Уже давно, сразу после моего согласия вставшая на ноги ткачиха, сделала шаг назад, жаждя спрятаться за Николь. Я внимательно наблюдала за каждым её движением, а после…всё же отвлеклась, вытащив нитку и размяв её между пальцами, прокручивая туда-сюда. А затем, положила её на другую ладонь, ничего толком от окрашенной паутины не ожидая. Но…не тут-то было.

Волшебным образом нитка выпрямилась, изгибаясь, как раненый дождевой червь, а затем скрутилась в маленький комочек, затихнув.

— Она живая, твоя паутина? Ты можешь ей приказывать? — Настороженно спросила я девочку расправляя рукава в три четверти, скрывающие самые уязвимые участки рук. Ладони начали утопать в том объёме ткани, что скрыла от меня пуговица, регулирующая длину. Воротник и основная площадь ткани оставили меня без претензий. Разве что я опасалась за свою жизнь в этом наряде — а что, если эта паутина по чьему-либо приказу…ну, скажем, по прикажу этой же прелестницы, захватит меня собственные заложники? — Нет, Госпожа. — Нервно ответила ткачиха. — Паутина лишь паутина и всё, что она умеет, зависит только от мастерства ткачихи. Мой дар как ведьмы — изменчивость, именно поэтому мои работы хорошо востребованы на рынке. Но паутина лишь подстраивается под ваше тело — нм больше, ни меньше. — И только поэтому она ещё жива. — Тихо сказала Николь, смотря исключительно в пол. Неужели я такая страшная? — Из-за её дара. Пока что он не раскрылся в полную сил. Но совсем скоро Аррон убьют. Раздумья кололи меня острыми иглами. Дураку понятно, что моих крошечных остатков сил хватит едва ли на три таких твари, а там их.судя по рассказам…не меньше тридцати штук к ряду. Встаёт вопрос — что мне делать? С одной стороны терять такую хорошую ткачиху настоящее кощунство, а с другой — идти на такой риск ради какой-то там ткачихи — настоящее самоубийство. Тем более, что я не знаю наверняка можно ли верить этим двоим. Но…мне было так жаль эту девочку. И я понимала, что такое вынужденный труд и постоянный страх, перед недовольством злобных старших. — Скажи остальным, что они свободны и я сегодня больше не хочу никого видеть. — Я сделала оборот кулоном и оставила в спальне собственную доброкачественную иллюзию, продолжая инструктировать служанку и в любой момент готовясь выслушать возражения и предложения. Ох, не дай мне Боже попасться и на этот раз! Такого уже ни моё сердце не переживёт, ни нервы отца не выдержат. Тем более, что, я уверена, он сам скоро снимет собственный же запрет на телесные наказания. Учитывая мои каждодневные приключения, в течение которых я могу оказать где угодно, с кем угодно и в какой угодно ситуации. Я передёрнулась. Но мне бы этого очень не хотелось. — Убедись, что они последуют приказу и до утра не потревожат меня. Затем, возвращайся сюда и переноси нас к паукам. — Злобная гримаса при упоминании «куколок» исказила лицо служанки и она, с детским восторгом в глазах смотря на меня, жадно впитывала каждое моё следующее слово. Умилившись этой слепой вере в наш успех, небрежно махнула махнула рукой, скомандовав: — Ступай. Демонесса мгновенно исчезла и я села на кровать, мысленно прокладывая небольшой проход для, с некоторых пор, одного моего ближайшего друга по затеям. Действо, правда, было, мне кажется, даже чересчур энергозатратным, но, зато, куда более эффективным, чем, если бы я в одиночку пустилась в «смертельный пляс» с паукообразными ведьмами. — Ох.- Звон раздавшийся в голове, заставил меня пожалеть обо всём на свете и моментально, благодаря только одному желанию, одеться в бежевое вязанное платье, в которое нарядил меня после моего обморока в «комнате ока» отец. К счастью, оно сохранилось до сегодняшнего дня, а то топать бы мне на «дело» в рваных джинсах и противной блузке. Ну, или в Римском облачении. Тут выбирать особо не из чего. Я осторожно присела на краешек постели, переживая бурю. К счастью, она была не долгосрочна. Медленно поднялась с постели, оглядываясь. Молодая паучиха скромно стояла в углу, потупив взгляд. Уже через пару минут передо мной непричёсанный, весь в крови и грязи стоял Джек. Его потерянный взгляд скользил и перескакивал с меня на ведьму, и ведьмы на меня. Я лучезарно улыбнулась братцу и накинулась на него с объятиями, с тихим: — Надо же, получилось! Подумать только: не виделись всего чуть больше суток, а я так соскучилась! — Белла? — Замерев на месте промямлил Джек, смотря на меня как на восьмое чудо света. — Белла, что ты делаешь? Где я? Отпустив парня, я отошла на пару шагов, доброжелательно улыбаясь. Кинула взгляд на кулон. Мои силы были на исходе. Хватит на одно большое и максимум два маленьких заклятья. Чем дольше я держу этот чёртов хрусталик на себе, тем чётче осознаю его предназначение и функции, и тем точнее представляю себе состояние своего организма и собственные возможности. — Привет, братец. — Поздоровалась я с Джеком, отряхивая свою одежду от грязи. — Давно не виделись. Джек поступился с ноги на ногу и замялся, оглядываясь по сторонам: — Что-то случилось? — Наконец, спросил он обеспокоенно, смущаясь. Я пожала плечами, мол: вроде того. На самом же деле нам было одинаково дико неловко — как-то раньше не приходилось кого либо дёргать из-за того, что не могу в одиночку прикрыть лавочку каких-то там паучков-переростков с магическими способностями. — Дин рассказывал, что недавно видел тебя и что вы…немного повздорили. — Неловко сказал Джек и я прикрыла глаза, не желая больше этого слышать. В самом же деле — как вообще можно распространять настолько личную информацию. Я раздражённо повела пальчиками в воздухе, делая небольшой «круг» затем, чтобы успокоиться. Раньше необъяснимые движения ладоней в пространстве необъяснимым образом успокаивало меня. — Мне нужна твоя помощь, Джек. — Почти нежно схватила я парня за локоть, не испугавшись испачкаться. Джек сразу же потерял святость во всём своём облике и кивнул, приготовившись слушать. Я хитро улыбнулась и приложила палец к губам, мысленно спросив: «Можешь сделать так, чтобы нас не слышали?» Братец кивнул и вытворил двумя пальцами какое-то неописуемое движение: он будто выгнул их в обратные стороны и сделал фигуру, в принципе чем-то напоминающую вихрь. Но на каждом завитке от ставил «засечку» — ногтями рассекал пространство. Я внимательно наблюдала за колдовством парня. Интересно, а что ещё он умеет? Итак, нарисовав в воздухе тайфун, он рассёк пространство ребром ладони и обратился ко мне: — Итак, что случилось? — Я внимательно посмотрела молодому охотнику в глаза, заложила руки за спину и прикусила губу, настроившись на просьбу. Мне было сложно варьироваться от поведения с слугами, до поведения с родственниками. Раньше — вольная ха повелительница, сейчас — младшая сестра, которой не с кем поиграть в «мячик», ну или в игру «убей нечисть». — Я хочу убить кровожадных монстров, но боюсь, у меня не хватит опыта. Нет, даже не так. Джек, я не просто хочу убить, я хочу спасти этим убийством кучу жизней. Например, её. — Я кивнула на девочку в углу. Джек нахмурился и прищурился. Похоже, он тоже умел смотреть «двояко». Совсем, как я. Шли минуты раздумий. Я размышляла над собственной просьбой, а Джек над её актуальностью. Но вот, справедливое сердечко парня не выдержало. Он решился. — Хорошо. Я помогу. И я рассказала ему всё, что знала.

***

Уже через пару секунд мы смотрели на грозный особняк, возвышающийся над нашими головами, как гроза возвышается над муравьём. Только вот — наше отличие от муравья состояло в том, что мы, в отличие от насекомого, не искали убежища, не пытались скрыться, а упрямо шли навстречу грозе. Мы расцепили руки и сделали по шагу врозь друг о друга. Особенно постаралась отделиться юная ведьма, которая, дрожа и трясясь первая сделала шаг вперёд, затем второй, третий, явно боясь чего-то. И тут…прямо из воздуха возник огромный паук с обрюзгшим наполовину мужским телом и наполовину паучим. «Чистокровный». — Подумала я. Джек кивнул. Наша мысленная связь укреплялась с каждым днём всё сильне и сильнее. Не сказать, что я была этому рада, но меня грела мысль, что где-то есть человек, с которым я смогу поговорить вслепую. — Где ты была, паршивка? — Набрасывается старик на девочку. — Почему так долго? И кто эти люди с тобой? — Свирепело чудовище. Я отступила назад, позволяя Джеку разобраться с агрессивным чудищем. Брат, заметив мою настороженность, аккуратно заслонил меня спиной и дружелюбно улыбнулся моей, надеюсь, портнихе. «Щёлк» — И вспышка озарила небольшой прилесок, в котором мы находились. А злого деда-паука, как будто бы и не было. Лишь тихий ветер неспеша сметал следы убийства. Мы с Джеком переглянулись и по знаку Аррон последовали к воротам особняка, открывшимися перед нами, как перед самыми желанными гостями. Но стоило нам ступить за порог дома, пересеча забытый и богом и дьяволом внутренний дворик, как детка, сопровождающая нас поменялась в лице. Она оскалилась, резко изменившись в лице и превратилась в чудовище, чем-то похожее на то, что мы имели честь видеть парой минут ранее. Да-да, то самое, что убил Джек. Оно… Аррон…завертелась возле себя, заорав так, что даже нам пришлось прикрыть уши. По-моему, она кричала что-то вроде: — Нефилимы! Братья, сёстры! Мы будем жить вечно! — Мы с Джеком переглянулись, а затем посмотрели на Аррон, меняющуюся на глазах: ранее безобидная девочка сбрасывала «шкуру». Удивительно, что она смогла подделать даже свою ауру, не говор уже про чувства и намерения. Только сейчас я уделила вниманием всем её побрякушкам — это были артефакты. Я рассмеялась. Как же я этого не заметила? Джек нахмурился и щёлкнул пальцами. Но ничего не произошло. Почему ничего не происходит? Я заметалась, не зная, что делать. Пауки начали наступать, готовя свои паутины к работе. — Джек! Джек! Почему ничего не работает? — Я прокрутила кулон в одну, в другую сторону, натыкаясь спиной на брата. Не работает, ничего не работает. Как же так? — Этот воздух — само время. Он рассеивает точечные удары и возвращает вспять так быстро, что даже мы не замечаем. — Процедил Джек отталкивая меня от себя, с такой яростью на лице, что я, не удержавшись, падаю на мокрую траву. — Это ты во всём виновата! Если бы не ты, меня бы здесь не было, а сейчас я обречён на сосуд энергии для этих жалких существ! — Кричал парень. Я сморгнула слёзы, не веря своим ушам. Нет-нет-нет. Джек не мог так сказать. Он же…хороший парень, насколько я знаю. А знаю ли? Мы знакомы не больше суток.Пауки стали двигаться в нашу сторону, закидывая лежащую за сырой траве меня и стоящего напротив Джека паутиной. И шептали: — Виновата! — Виновата! — Виновата! Изо всех углов, со всех сторон слышалось это проклятое слово. Я зажала уши руками. Нет, пусть замолчат. Нет-нет-нет-нет. — Нет! — Закричала, когда ко мне вплотную подошёл паук и нацелил прямо на лицо свои грязные, отвратительные сёрные мохнатые лапы, а Джек повторял: — Всё это — твоя вина!

***

— Нет! — Завопила, вскочив откуда-то и замерла, не видя ничего перед собой. Неужели, ослепла? Перед глазами стояла недрогнувшая белая пелена. Заводила руками перед лицом, паникуя пуще прежнего. Нет-нет-нет-нет! Не может такого быть! Только не сейчас! — Твою мать! — Выругалась, и провела ладонями по телу. Замерла на мгновение, осознавая одну простую истину — и уже не сдерживаясь заругалась в полный голос, ничуть не уступая в словарном запасе ни чернорабочему, ни матросу, ни молоденькой мамочке. Да я же абсолютно голая! Сердце бешено колотилось в грудной клетке, дыхание сбилось, руки мелко дрожали от того ужаса, что я пережила минутой ранее. Ноги тоже отчего-то дрожали. Но мысли, мысли — витали туда обратно не давая покоя моей нервной системе, переживающей потрясение за потрясением в последнее время. Меня буквально атаковал скоп маленьких настырных мыслишек: «А что, если я здесь не одна? Мало того, что слепая, да ещё и каким-то чёртом голая?» Паника превысила все разумные пределы, но ещё какая-то часть сознания боролась за своё право в моих действиях. Именно поэтому первое, что я сделала увидев белизну перед глазами и поняв, что ни черта из одежды на мне нет — это руками нащупала какую-то ткань и быстро обернулась в неё, закрепив на теле узлом. По ощущениям, длинная и плотная, она была похоже на излишне большую джинсовую куртку, с лихвой прикрывающей все нужные места. И я даже думать не хотела, что это могло быть что-то другое. Затем, всё же аккуратно встала на пол, а не на какие-то подушки почему-то повсюду разбросанные, осторожно выставив руки перед собой. Было дико страшно шевелиться, двигаться — мало ли на что можно натолкнуться. Сделала пару шагов вперёд, активно жестикулируя в пространстве руками. И очень надеялась, что послала кого-нибудь, желательно — того, кто это со мной сделал — куда-нибудь в Лимб. А там уже, как только избавлюсь от этой напасти — с лёгкостью расправлюсь со злодеем. Ну…или не я. Во всяком случае — желающие всегда найдутся, как бы угрожающе это не звучало. Наверное, со стороны я выглядела, как сумасшедшая. И, скажи мне сейчас это кто-нибудь, то я бы, наверняка, просто согласилась с этим нелестным фактом. — Ну что за представление… — Послышался откуда-то задорный голос, но именно эта маленькая деталь, почему-то стала спусковым крючком для истерики, застрявшей до того момента посреди горла. А потому: То ли от облегчения, толи от испуга, толи просто со психу я прервала начинающуюся поучительную речь мощным залпом такого визга, что и сама подпрыгнула от его неожиданности, прижав кулачки к лицу. Затем, сделала пару шагов назад, схватив что-то очень тяжёлое с какого-то столика, об который больно ударилась бедром. Прошипев сквозь зубы очередное «блять», выставила предмет на оборону и сделала ещё шаг назад, закричав что-то в духе: «Я буду защищаться, зверьё поганое!» — И вдруг, поняв, что отступать больше некуда, попыталась проморгаться, только вот как назло — ничего не вышло. Я убрала волосы с лица, показывая свету свои ослепшие очи и ещё больше задрожала от страху, чем до этого. Поверьте, знать, что с вами в помещении кто-то есть и не видеть его — большой удар для психики. — Её глаза. — Шепнул вдруг кто-то слева и я незамедлительно отправила туда своё оружие, перед тем, как вскочить на что-то вроде тумбочки. Раздался болезненный вскрик и какое-то ругательство на непонятном мне языке, затем — одно движение, суть которого, я так поняла, была в том, чтобы как можно скорее убраться с моей «линии обороны». На мгновения я уловила, какой-то смутно-знакомый аромат и нахмурилась, пошатнувшись на раскачивающейся тумбочке, которая, к сожалению, после моего героического прыжка начала раскачиваться, и грохнулась бы наземь, если бы чьи-то сильные руки не поймали меня на полпути к сотрясению мозга. К счастью, прежде чем начать бороться, я прислушалась к окружающему миру и негромко, с надеждой у которой нет лица, спросила: — Папа? Мандраж ещё не прошёл, заставив меня поёжиться. Но я узнавала эту ауру, этот запах…росы и будто…чего-то необъяснимо-прекрасного…как пепла. Вы знаете, как пахнет пепел? Вот я начинаю понимать. И всё это…как…этакая дикая смесь первородной чистоты и прожжённости этой жизни. В общем — сложно описать. Но, во время, когда я мучилась смутными метафорами, в которых была ну скажем — откровенна плоха, меня уже заботливо обматывали в какое-то огромное полотно, чем-то напоминающее простынь и тихо, чтобы, видимо, похитители не услышали, шептали на ухо: — Что, уже папа, а не «зверьё поганое»? — По голосу было хорошо заметно, что отец явно чем-то раздосадован, но одновременно с этим ему было так непереносимо смешно, что даже я умудрилась фыркнуть на его нецелесообразные обвинения. Однако тогда у меня будто гора с плеч свалилась. Я в безопасности. Наконец-то…в безопасности. Я затряслась — это нервная система вновь воздействовала на моторику тела. Голос надломился: — Они.они…пауки.в-время…я-я-я… — Я замолчала, чтобы не разреветься и вдруг, напряжение последних часов отпустило — ноги резко подогнулись. Хорошо, что всё это время, похоже, меня плотно держали и снова успели подхватить. Да так и усадили в кровать — ослабленную, потерянную, на грани истерики, со слезами, всю в соплях. Я ещё пыталась что-то сказать, но никак не могла подобрать слов. А только начинала что-то бормотать — получалась либо какая-т нелепица, либо истерика. В итоге, чтобы хоть немного успокоиться, я сжала руку отца, прокладывая себе «маяк» в реальный мир. Совсем как маленький ребёнок, да. Но мне было ЭТО НУЖНО, как нужна…ну не знаю — веточка утопающему? Снова плохая метафора. Чёрт. — Она проснулась? — Спросил озадаченно кто-то, кто очень, видимо ждал моего пробуждения, и посетовал почти про себя: — Я снова всё пропустил. — Но, почему она плачет? Что случилось? — Взволнованный голос потяжелел. Вдруг, что-то холодное мягко коснулось глаз. Я вздрогнула, увидев неяркое свечение, пробирающееся ко мне через пелену и сильнее сжала руку отца, впившись в неё когтями. Сердце загрохотало вдовое быстрей, чем до этого. Дышать становилось всё трудней. Да что же это такое? Я НЕ ДОЛЖНА этого чувствовать, но чувствую. Что со мной не так, в конце-то концов? Оно (свечение)…проникло в мой мозг, обхватило его мягким покрывалом, успокоило. Вмиг мне стало намного легче — истерика немного улеглась, а расстроенные чувства пришли в относительный порядок. Секунда, вторая, третья — и я проморгалась. Белая пелена постепенно уходила прочь с глаз и уже через пару секунд я, замотанная в простынь аки какой монарх, сидела на постели и с совершенно безумным взглядом оглядывалась в собственной комнате, всё ещё сжимая ладонь отца ногтями. Надо отдать тому должное — он никак не отреагировал на мою небольшую истерику, принимая её как должное. Привык или выбрал новую стратегию выстраивания отношений с собственной дочерью, осознав, что я как бы не игрушка? Пожала плечами, потихоньку приходя в себя и отпустила вопрос на самотёк. И всё было бы хорошо, если бы взгляд из полутьмы не выловил два странно-знакомых силуэта, стоящих у самых дверей и отчего-то прячущих взгляд, будто увидели что-то интимное. Я напряглась, задержав взгляд на гостях, позванных, видимо, отцом. И главное куда — в девичью спальню! Я покосилась на Люцифера не говоря ни слова, поджала губы, но ладонь не отпустила, затравленно оглядываясь по сторонам. Ещё чего! Я тут такого страху натерпелась, что теперь далеко от отца отходить, наверное, с неделю не смогу. По крайней мере, когда он рядом, то мне угрожает только опасность непослушания, но уж никак не пленения. Но вот, визитёры сняли теневые маски, скрывающие их лица и синхронно сделали шаг вперёд, лишь убедившись, что больше нападений с моей стороны не будет.Это был очередной удар. — Да твою ж мать. — Прошептала я, наблюдая, как два гостя выходят из тени.  — Ёба…- В один момент мне зажали рот рукой, понимая, что с шока не остановлюсь. Да даже если бы не было бы этого дрянного шока, не остановилась бы. Потому что…да просто потому. Отец сверлил меня взглядом, отпуская, когда я, быстро наколдовывала себе одежду, а то, в одной простыне ходить, говорят, неприлично. Заодно посмотрела — что это я там первое нацепила на голое тело — оказалось, что я отобрала у вместилища Люцифера куртку, которую тот недальновидно — видимо, по привычке, кинул в полог кровати. И ничуть не жалела об этом потому что мне она была как ну очень короткое платьице. И сидела замечательно. Да и я давно что-то такое присматривала — плотное, короткое, сексуальное, но не вызывающее. Но вот, когда я закончила с приготовлениями, набрала полную грудь воздуха, мне пригрозили: — Только попробуй, Белла и… — А вот что было за «и» было понятно лишь нам двоим. Конечно, имелись ввиду вчерашние приключения, о которых мы благополучно «забыли», но стоит мне ещё хоть где-нибудь «оштрафоваться», я понимала, влетит по-полной программе. Конечно, в Лимб уже не отправят на стажировку, но тут вообще мест много — выбирай не хочу. И везде нужно в принудительном порядке побывать: на подданных посмотреть, себя показать. Кто-то из гостей кашлянул, пока я, фыркнув на угрозу, закрыла рот на замок и пошла расчёсываться к зеркалу, игнорируя Джека, что, видимо, первый раз видел, как голые девицы в истерике вскакивают с кровати. И тут до меня донёсся весьма специфичный вопрос: — Ну, Люси, и часто у вас такие забеги по утрам? — Совершенно серьёзно спросил Габриэль у брата, который, к моему огромному сожалению, являлся тем самым вторым гостем. Я недовольно прищурила глаза в сторону ловеласа и…кинула в дядю расчёску, которая всё равно не справлялась со своими обязанностями. И кинула достаточно метко, потому что узнала…я узнала эти недовольные интонации! А этот запах… исходящий от архангела сводил меня с ума. Я чувствовала его даже из другого угла комнаты и не могла ничего с этим поделать. — Белла! — Возмутился Джек, смотря в сторону напряжённой меня. Я обернулась с невинной улыбочкой: — Надеюсь, не больно? А то у меня есть расчёски полегче. — Отец рассмеялся моей скверной утренней натуре и протянул: — Вот уж не думал, что Белла встретит тебя, столь радушно и тепло, Габриэль. По крикам и общим воспоминаниям из кошмара, насланного одним Ковеном, почему-то невзлюбившим нашу принцессу, я думал, что попадёт именно Джеку. Я взвилась и прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Так, значит Ковен? Кошмар? Стиснула зубы, чтобы не устроить очередной скандал. Он так спокойно об этом говорит? На меня напали, а отец смотрит на это с лёгкой иронией судьбы? Я обратила всё своё внимание на собственное отражение в зеркале. До момента, когда не… …встретилась взглядом с Габриэлем в зеркале. Он внимательно смотрел на меня, я на него. Между нами будто летали молнии. Вспоминался шумный клуб, полный потных тел и лёгкие коктейли, вскружившие голову лишь через пару минут после их употребления. Магнетизм взглядов и сладкие моменты магии. Нежный танец и страстный поцелуй, обязанный перерасти во что-то большее, если бы не вопрос. Не злополучный вопрос. «Дзынь! Щёлк!» Стекло лопнуло. Просто взяло и лопнуло. От громкого треска я снова подскочила и отпрянула от злополучной рамы, прижав одну ладонь ко рту, а вторую к груди. По зеркалу расползались три огромных трещины, перекрестившие меня, Габриэля, отца и Джека между собой. Секунда, вторая, третья — и стекло с противным звоном осыпалось на пол. Я обернулась к мужчинам, заплетая косу, чтобы хоть как-нибудь управиться с этими упрямыми волосами и испуганно посмотрела на каждого. Мне было не по себе от понимания: охота на меня началась и её нынче открыли ведьмы.

***

Чуть позже в тронном зале поставили стол с явствами. Наверное, это какая-то традиция, вроде семейного завтрака или что-то наподобие, я не поняла хода мысли. Идею внёс Джек и после долгого молчания она казалась лучшим выходом из этой непростой ситуации. Не знаю, но мне так даже было куда спокойнее такое сильное общество, безумному одиночеству. Особенно учитывая то, что стол был самым обыкновенным — круглым; на пять персон. То есть, одно место еще и пустовало, что всех, видимо, устраивало. Я кашлянула, прерывая собрание анонимных алкоголиков и максимально спокойно спросила: — Так что вас всех привело в мою комнату в такую рань? Поставила бокал с вином, который пила маленькими глотками под прищуренным прицелом взглядов двух взрослых и наивно-беспомощном, брата, на стол и приподняла бровь. — Ты сама позвала меня. Я сначала не понял, что к чему — твои призывы были краткими, совсем как удары сердца — неточными, смутными. Я понял, что зовёшь меня именно ты лишь на четвёртую попытку. — Сказал Джек, выпрямляясь. Теперь уже он был под прицелами. — Но Джек не знал как сориентироваться в Аду и вместо того, чтобы рассказать о ситуации своему отцу, притащил сюда меня, как гарантию чего-то там, не помню уже — Джек оторвал меня от очень важных дел. — Джек закашлялся и покраснел отчего-то. Я заподозрила неладное — что за дела могут быть у владельца ночного элитного клуба? Но Габриэль продолжал, не обращая на нас «детей малых» внимания: — В итоге добирались мы до твоей комнаты с боем и овациями. — Я закатила глаза на пренебрежительный тон, не ожидая лучшего. — А теперь представь моё удивление, дочь, когда я увидел этих двух оболтусов у двери твоей комнаты, бормочущих что-то про нападение и опасность в защищённой донельзя комнате. — Усмехнулся отец, смотря на меня сквозь напиток. Я пожала плечами: — Я тоже очень удивилась всему происходящему, но от этого легче не становится. Кто это был и чего они хотят? — Я сложила руки на груди и обняла себя, будто снова начиная мёрзнуть. Вспоминать весь этот страх не хотелось ни на секунду, но каждое мгновение перед глазами мелькала то одна, то другая картина произошедшего. — Ведьмы. — В один голос сказали окружившие меня мужчины. Я снова взяла бокал и сделала большой глоток. Горячительное осело в области груди, согревая замёрзшее сердце. — И сегодня у нас с Джеком и Габриэлем запланирован к ним частный визит. — Как бы невзначай обронил отец. Я подскочила на месте как ужаленная, такой страх вдруг сковал моё только-только успокоившееся сердечко, что я позабыла и о подобии хороших манер, которые меня попросили недавно демонстрировать, и истерично воскликнула: — Ну уж нет, я не останусь одна. НИ ЗА ЧТО! Конечно, никто не ожидал такого поведения от взрослой девушки и все знатно пооткрывали рты, но я была непреклонна. Кажется, Джек даже хотел было что-то предложить, но отец остановил его жестом. Я нервно прикусила губу и возмущённо воззрилась на отца. Неужели он не понимает, как мне страшно после этого кошмара? А если на меня снова в этм захолустье нападут? А нападут ведь — только дай волю. Молчание затягивалось. Я ждала долго — минуту, втору, но на третью не выдержала: — А Джек тебе зачем? Не вижу никакой практической пользы. — Пусть я и старалась говорить спокойно, в голосе всё чаще проскальзывали напряжённые нотки. Вдруг, Габриэль хлопнул в ладоши, приподнимаясь со стула и напряжённо улыбаясь всем присутствующим: — А знаешь, брат, раз принцесса не хочет оставаться одна, почему бы не отправить её к просвещённым? Местечко, сам знаешь, неплохо защищенное. Да и компанию если что, сыщет. — Люцифер молча отвёл от меня взгляд, будто бы я сделала что-то ужасное и непростительное. Я хотела возмутиться. Ну нет уже моих нервов на все эти его покерфейсы! Как вдруг мне неожиданно наступили на ногу. Я едва не зашипела в сторону обидчика, сжав бокал и снова немного отпила хорошего, успокаивающего вина, даже не притронувшись к закуске. Вздохнула: «Скоро совсем сопьюсь». — Я могу даже сам отвести девочку, передав из рук в руки. — Продолжал уговаривать отца, Габриэль. Я, конечно, не особо понимала о чём речь, но, при слове «компания», всё же сдалась искать смысл, активно поддерживая «дядю» во всех его начинаниях. Я же всё ещё могу телепортироваться, верно? И если мне не понравится компания — я же в любой момент смогу сва.в смысле…уйти, правда? — Ну или можно отправить Беллу к Михаилу, там ей тоже ничто угрожать не будет. — Предложил Джек, отпивая немного из бокала. Отец нахмурился. Его явно поставили перед непростым выбором. Перед выбором наилучшей «няньки-сиделки». Либо неизвестный мне Михаил — либо такие же неизвестные мне «просвещённые». Шли минуты — я переглядывалась то с братом, ободряюще смотрящего на меня, то с Габриэлем, тоже как-то положительно наблюдающего за мной. И вот, когда все предложили свои варианты я несмело протянула: — Или… — Все взгляды в миг обратились на меня. Я потупила взгляд, стараясь выглядеть куда более невинно, чем была до этого. — Вы можете взять меня с собой. Однако, трёхкратное и синхронное «НЕТ» снесло показную чистоту, невинность и скромность. Я рассердилась: да что же эти трое от меня такого важного утаили, что молчат как партизаны? И вот, я уже почти на грани — сижу, так сказать и вдруг у моих ног начинает что-то ползти. Я замерла и осторожно приподняла юбки, нет-нет, а поглядывая вниз, пока «взрослые архангелы» решали мою судьбу. В общем, на меня почти напала змея. Большая такая, жирная, с клыками в пол моих пальца и капюшоном. Почти потому что: — Змея! — завизжала, взвившись в воздух, подпрыгнув где-то в метре над столом со страху. Я буквально видела, как с её клыков начинает капать желтоватый яд. В общем, из воздуха меня вылавливал уже Люцифер, пока остальные ловили ядовитую рептилию, готовые отдать всё за сохранение своих барабанных перепонок. Ну как вылавливал — вовремя скорректировал моё падение, что бы я не опрокинула ни стол, ни своё женское самолюбие. В общем и целом — усадили меня как маленькую девочку на колени. Я даже ноги подогнула на всякий случай и вцепилась одной рукой в руку Люцифера, её обхватив подрагивающими пальчиками, в то время как другой, дрожащей держала бокал. Но на этот раз — с водой. Возражать не стала в целях безопасности. Да и, как я уже говорила — то, что многие девушки в моём возрасте уже считали зазорным, я считала абсолютно нормальным. Однако в то время, когда у парочек считалось адекватным целоваться на людях у меня вызывало стойкой чувство отвращения. — Ну чего ты всяких гадов так пугаешься, лисичка? Что она тебя, эта змея съела, что ли? Просто мимо проползала. — Успокаивал меня отец, непривычно мягким тоном, от которого я даже робеть начала, смущаясь. Я покачала головой, трясясь как мышь. Меня прянули ближе, целомудренно приобняв. Я почувствовала себя в безопасности и чуть прикрыла глаза, успокаиваясь. До чего же у меня нервы расшалились, что я такой переполох устроила? — Ну, убить бы не убила бы точно, а нервы своим ядом точно потрепала бы всем изрядно. Это галлюциногенная змея. — Помахивая трупиком рептилии, заявил осторожно Габриэль, косясь на моё расслабленное лицо. Неужели думает, что задремала? Дудки. Джек осторожно отобрал у дядюшки трупик рептилии и сцедил яд в какой-то флакон. Я пригляделась — и правда сцедил. Вот кадр то. — Если твои друзья хоть раз попробуют её припугнуть… — Начал что-то говорить на незнакомом языке, отец. Я понимала только отдельные фразы после этой, вступительной. С одинаковыми выражениями лица мы с Джеком наблюдали друг за другом и оба не понимали, что это они там бормочут, эти архангелы между собой. «Они намеряно коверкают слова, переходя на какой-то свой шифр, поэтому мы ничего не понимаем». — Наконец, «просёк фишку» братец. Я кивнула. Да, я тоже заметила, что если прислушаться, то получается какой-то бред из раздела о розовом слоне, который не может слезть с дерева. Наконец, переговоры закончились и меня в прямом смысле слова передали с рук на руки. То есть — отец в прямом смысле слова взял меня на руки, не оставив совершенно никакой свободы выбора и, как какое-нибудь дорогое полотно, передал на руки Габриэлю с таким угрожающим взглядом, что даже мы с Джеком что-то начали подозревать. Мир поплыл.

***

…Летать с кем-то более опытным всегда было чем-то…необъяснимым. Вот вроде ты летишь сама, контролируя крыльями пространство под собой, а вроде кто-то настойчиво направляет твой курс, держа в руках твоё хрупкое тело. И ты думаешь, что одно неверное движение и всё — он, этот более опытный ангел, просто сломает тебя пополам, как спичку — так сильно давление рук на пояснице и животе. Но нет — этого не происходит. Однако страх сильнее рассудка… Мы появляемся аккурат у круглого стола где, спрятавшись за книгами и ноутбуком сидели…охотники. Я попыталась сделать шаг назад, но Габриэль не отпустил меня из крепкий объятий, незаметно от охотников и, как он думал, от меня, вдыхая мой запах. Уж не знаю, чем пахну, но мой запах совершенно точно сводит его с ума точно так же, как и мой. Я иронично улыбнулась на одну сторону. — О, Габриэль! — Приветливо улыбнулся дяде Сэм Винчестер, замечая меня только когда чуть опускает взгляд. — И тебе привет, принцесса. Я едва удержалась от злобной гримасы. И что, они теперь все поголовно будут звать меня принцессой? Не то, чтобы это меня сильно задевало, но то, с каким пренебрежением некоторые называли меня «принцессой», заставляло задуматься о возможности не только охранника-сопровождающего, но и головореза. Всё же, Лимбу не везде дороги открыты. — Привет, Сэм. — Всё же мило улыбнулась я в ответ, и ненароком подглядела названия книг, что читал охотник.  — О, домовые, кикиморы…славянская мифология? Интересно. — Совсем не по-королевски присвистнула я. Охотник слегка кивнул и хотел было о чём-то спросить, но вот беда — в зале появился Дин, а за ним и Кастиэль, почувствовавший наше появление. Нам с Сэмом резко стало неловко разговаривать под тяжёлым взглядом Дина Винчестера.