Папина дочка

— О, домовые, кикиморы…славянская мифология? Интересно. — Совсем не по-королевски присвистнула я. Охотник слегка кивнул и хотел было о чём-то спросить, но вот беда — в зале появился Дин, а за ним и Кастиэль, почувствовавший наше появление. Нам с Сэмом резко стало неловко разговаривать под тяжёлым взглядом Дина Винчестера. — Доброе утро, Разбойник. Кастиэль. — Я нервно кивнула мужчинам, нарушая напряжённую тишину, повисшую в «гостинной». В ответ звучало лишь ещё более мрачное молчание с одной стороны, подкреплённое отчётливым скрежетом зубов, и всеприемлющее — с другой. Я приподняла бровь в немом вопросе и скосила глаза в сторону соседа, медленно, под прицелом зелёных глаз, убирающего все книги в сторону. Снова вернулась взглядом к чуток растерянному мужчине и едва подавила смешок: он был так забавно растерян увидев потенциальную опасность рядом с братом и так открыто это показывал, что у меня не оставалось ни малейших сомнений — эти двое прочно связаны друг с другом. Но вот, грозный охотник нахмурился и сделал пару шагов по направлению к нам, как вдруг Кастиэль остановил друга жестом, с немым укором в своих чистых ангельских глазах. Мои брови озадачено взлетели вверх, к самому небу. Наверное, со стороны это выглядело комично. Но мне было не до смеху — что же такое собирался сделать охотник, что пришлось вмешаться ангелу? Мысленно покачала головой — этого я никогда не узнаю, и, наверное, оно и правильней. Снова покосилась на Сэма — тот, зараза, сидел, сложив руки на груди, и даже бровью не повёл в ответ на жест брата. Видимо, его вообще ни капли не волновало моё присутствие. Ну, или он не видел причин для метаний. Дин шумно вдохнул и так же шумно выдохнул, поднимая руки вверх — мол, хорошо, я спокоен и готов не стрелять с первой же минуты разговора. В ответ я повторила его жест с загадочной полуулыбкой на лице, буквально означающей: «можно подумать, тебе позволят выстрелить» и едва сдержала очередную ироничную гримасу, предоставив Габриэлю, как самому представительному из нас, разбираться с охотниками один на один. Но тот отчего-то медлил, будто сам был в шоке от реакции старшего Винчестера и собирался с мыслями, смотря мне за спину. В принципе, на долгие-долгие мгновения в каменной стройке, плохо оборудованной под дом, образовалась так называемая немая сцена в которой я больше надеялась участия не принимать. И, от нечего делать начала осматривать место, в которое меня привёл любящий родственник: Обстановка через каждую вторую вещь приковывала к себе взгляд. Будь это многоуровневая защита или обычный, ничем не примечательный стол. Хотя стоп, почему обычный? Восьмиугольник. Глаза забегали в решении подсчитать стулья. Пять. Я закусила губу — чёрт. Ненавижу это число. Ненависть эта проснулась во мне совершенно недавно: во время «весёлых» испытаний, что «организовал» мне день-два назад любящий папочка, показывая тем самым какой я глупый и наивный ребёнок. И да, нападки кентавра из коридора я тоже посчитала за уязвление чести и гордости, которые, спустя время конечно, но донесли до меня одну очевидную вещь: даже на инстинкты самосохранения полагаться не стоит. Вообще ни на что, кроме своей головы и знаний, которых у меня нет — полагаться не стоит. Тем временем молчание затягивалось — я, не найдя себе занятия лучше, расплела косу и переплела начисто. Вот теперь ничто хотя бы не лезло в глаза. И всё это под тремя внимательными взглядами. Я фыркнула — ну в самом деле, что за детский сад? Я что, заключённая? К чему такое внимание? Перевела взгляд непосредственно на «дядюшку», на которого у меня всё никак не получалось смотреть, как на младшего брата отца и приподняла бровь мол: «и чего ты ждёшь? Чьего нибудь сердечного приступа?» Тот в ответ загадочно улыбнулся и сделал приглашающий жест: мол, леди вперёд. Я сморщила носик, беззвучно произнося дамское «фи». Я не сильна в дипломатии. Особенно с собственными потенциальными убийцами. И Габриэль это прекрасно понимал, всё ещё играя со мной в кошки-мышки, в то время как Дин попусту сотрясал воздух, беззвучно матерясь. Я ехидно улыбнулась страданиям охотника — припоминала прошлые его попытки, закончившиеся потерей дара речи. А затем вытянула губы бантиком, разводя руки в сторону. Мол «извините, с бандитами предпочитаю не контактировать». И почему-то именно с этого момента немая сценка, устроенная нашим появлением, не продлившаяся и трёх минут, затрещала по швам, потому что и ангелы, и охотники, оказывается, быстро приходят в себя. Но ангелы всё же быстрее. Особенно те, что убеждены, в хотя бы временном отсутствии кровопролития. В общем, Кастиэль или Кас, как его величали охотники, кашлянул для порядка в кулак, сделал шаг вперёд, прерывая напряжённое молчание и, задал один из, с моей точки зрения, наиглупейших вопросов, что вообще мог придумать: — Почему именно разбойник, Беллатриса? Это… — Я резко перебила, моментально обратив всё своё внимание на ангела в неизменном плаще цвета хаки и безразличным, как мне казалось, лицом. Даже вцепилась ногтями в подлокотники, от гнева подскочив на стуле: — Логично, ты хотел сказать, Кастиэль? — Едва не прошипела, сдерживая свой пыл титаническими усилиями. Ангел, почувствовав мои эмоции, слегка напрягся. Видимо, не привык к откровениям. Ну это ничего. С мужчинами такое бывает. Однако, буквально в то же мгновение весь мой гнев угас как по мановению волшебной палочки ей-Богу и я снисходительно пояснила свой порыв, усаживаясь обратно на стул и клянусь, даже Сэм, сидящий слева от меня напрягся от той импульсивной волны энергии, что я выплеснула в пространство: — А как я ещё могу называть человека, готового пристрелить на месте беззащитную девушку, мирно возвращающуюся со школы домой? — Я заметила, как Дин поджал губы, хотя вовсе не смотрела, сосредоточив всё своё внимание на Кастиэле, задумавшегося над моими словами. А точнее над альтернативами слова: «разбойник». Однако, как бы не искал, отчего-то их не находил, потому что нельзя было не признать — я в своём праве. Но вот только ангел сделал, оказывается свои вывод, заявляя: — Ты обижена на Дина. — Наконец, сказал Кастиэль, впившись в моё лицо своими чистыми, небесными глазами. Я едва не зарычала от злости на очевидные вещи и медленно кивнула: — Это так. — Иначе, скажи я чуть больше этих двух слов, меня снова унесёт на тираду. А этого уже не хотелось никому в этом помещении. Ангел кивнул и, то ли понял, что его вопросы ещё больше накаляют обстановку, то ли ему «намекнули», подталкивая к этому выводу, но от него я больше и слова не услышала, предпочитая рассматривать виновника моих нервов: Всё началось с солёной угрозы одним взглядом, разгорающейся с каждой минутой всё ярче, и отдававшейся в пространстве странным металлическим привкусом на губах, а закончилось тем, что его мышцы стали выглядывать из-под тонкой ткани клетчатой рубашки, больше раззадоривая, чем пугая. И если бы не эта противная аура, что облизала охотника с ног до головы, кто знает — может я прониклась бы не только осторожностью, едва-едва поглядывая на Габриэля со своего стула на колёсиках. Тот уже, судя по всему, придумавший себе оправдание, успокаивающе улыбнулся мне и примиряюще поднял руки вверх: — Ну что за детские обиды, взрослые же люди. — Осуждающе процокал архангел, но его напускную строгость как рукой сняло после неоднозначно приподнятой брови главного охотника и кивка на какой-то странный символ. Дядюшка сразу повеселел, ожил, заулыбался, смотри, вот-вот распушится, как одуванчик и воскликнул, хлопая в пафосно ладоши: — Сэм, Дин, Кастиэль моя любимая троица, мои старые друзья, честно скажу — это не совсем дружественный визит… — Да что ты говоришь? — Съязвил Дин последний раз сверкнувший на меня глазами, и обернулся к Габриэлю. Уж ему язвить никто не запрещал. Габриэль, ангел удивительного терпения, лишь дождавшись полного внимания публики начал что-то вдохновлёно рассказывать охотникам с ангелом, убеждая их то ли в моей беззащитности, то ли в их собственной беззащитности, я так и не поняла. Но факт оставался фактом — кто-то из нас был беззащитен и этого кого-то следовало выпор.кхм.защитить от всех напастей. Дальше я слушать не стала, оскорбившись оговоркой Габриэля, активно поддержанной одним несносным человеком. Расслабилась, прикрыла глаза, собирая нервы по кусочкам. Но грозный рык какого-то зверя, заставил в срочном порядке взять себя в руки и распахнуть удивлённые очи, вслушавшись: — Мы тебе тут на нянек похожи? Или ты думаешь, что у меня, Сэма или Каса дофига времени, которое мы можем посвятить… — Дин что-то сказал сквозь плотно сжатые зубы, я не расслышала, но переспрашивать не стала, решив, что этот сквернослов обязательно повторит своё нелестное обо мне мнение в ту же секунду, в какую спрошу, не смотря на все предупреждения со стороны. — Я всего лишь прошу приглядеть за юной племянницей, пока мы с братом разбираемся со знатно потрепавшим всем нам нервы, Ковеном. Какая часть моей просьбы тебе непонятна, приятель? — Мрачнея, угрожающе спросил архангел. Я вскинула брови — неужели Габриэль умеет сердиться? Ни разу ещё не видела его сердитым. — Джек тоже в этом участвует? — Обеспокоенно спросил Кастиэль, влезая в спор двух авторитетов. — Он до сих пор не вернулся. Габриэль привычно улыбнулся, иронично осматривая охотников вкупе с курочкой-наседкой, которой на самом деле представлялся сейчас ангел. Я кашлянула в кулак, скрывая улыбку — умом-то я понимала, что неправильно смеяться над такой заботой, но, видимо, общество Люцифера и Габриэля совсем разбавило краски в моей картине мира, смешав всё в единый серый тон, лишь иногда светлеющий или наоборот, темнеющий — в зависимости от ситуации. Но, тем не менее, несмотря на невысказанное замечание о чрезмерном опекунстве которое, уверена, Винчестеры и сам ангел слышали не раз, Кастиэлю миролюбиво ответили: — Да, мальчик с нами. Ему ещё многое предстоит увидеть — не будет же он целую вечность охотиться на нечисть. — Развёл руками в стороны архангел, объясняя очевидные вещи и сверкая глазами, не пожелав слушать дальнейшие вопросы. Но не тут-то было. Из ружья знаменитого трио выстрелило ровно три вопроса и на них, к моему удивлению, последовало три молниеносных ответа: — Почему тогда принцессе не пойти с вами? — Удивлённо спросил Сэм, получая быстрый, но неоспоримый ответ: — Опасно. — Охотники одновременно посмотрели на меня и, вспомнив, видимо, звуковую волну разом нахмурились. Сэм уточнил: — Для кого? Габриэль нахмурился, рассердившись на шутов-охотников и раздражённо ответил: — Для неё. Ну и, может быть, для наших с Люси нервов. — Сэм понимающе кивнул, пробормотав что-то про проблемных подростков. Я от души пнула охотника под столом, и сразу же получила слабую ответочку от охотника, которого, видимо, забавляла вся эта ситуация. Разозлилась и запомнила, увидев странный взгляд Габриэля, направленный на нашу весёлую двойку и предостерегающий — Дина, всё же не забывшего задать свой «законный» вопрос: — Так это не был бред про дискриминацию по половому признаку у ангелов? — Рассмеялся охотник. Я начала было снова злиться, как Габриэль ответил и на этот вопрос: — Относительно. Беллатриса была рождена с совершенно другим набором генов, нежели Джек. И он позволял ей некоторое время не развивать силу, а жить человеческой жизнью. И тут, видимо, для Кастиэля что-то прояснилось и он задал самый оригинальный вопрос: — Связано ли происхождение Беллатрисы с её силовым дисбалансом и ограничителем на запястье? Ответом был сухой кивок. Я удовлетворённо сложила руки на груди, подтвердив свои маленькие догадки, озвучивать которые я больше опасалась, чем просто «не находила времени», как чаще всего оправдывалась перед самой собой. Кто знает — вдруг сила это что-то интимное, а неполадки с ней — что-то вроде гормонального сбоя? А такое, как водится, обсуждают либо с подружками, либо…с матерями. И я бы даже в этот раз попыталась выпытать ответ у дорогого дядюшки, как вдруг энергии в кулоне снова заволновались, оповестив меня лёгкой болью в запястье о приближающейся буре. Магической буре. Сердце набатом застучало в грудной клетке. Я побледнела с испугу и встала со стула, случайно опрокинув его и даже не заметила этого. Сэм соскочил со своего места, недоумённо смотря на моё посеревшее лицо и попытался было спросить, что случилось, но я жестом лишила его речи. Сейчас каждое слово перед бурей слишком сильно сотрясало атмосферу, отражаясь в голове утроенной звуковой волной. Затем неспешно…так, чтобы случайно не запнуться о собственную ногу и не упасть — подошла к Габриэлю — благо мужчины стояли не так далеко. На подозрительный взгляд «дядюшки» я промолчала и обеими руками вцепилась в его ладонь, чуть прикрыв глаза, а холодным лбом прислонилась к его плечу, дрожа от силы, наступающей нам на пятки. — Слушай. — Сказала тихо. Шестым чувством знала, что Габриэль кивнул, внимательно наблюдая за мной и готовый, я чувствовала по напрягшимся мышцам, в любой момент подхватить моё ослабшее тело. Интуитивно я знала, как передавать «видения». И сто раз это делала — но сейчас всё было сложнее — я должна была понятно передать ОЩУЩЕНИЯ, а не картинки. Страх, боль, боязнь, потерянность, а главное — предчувствие. Я окунулась в себя, «транслируя» свои ощущения на пространство для лишь одного-единственного ангела. Окунуться в океан страха и слабости было бы не так легко, если бы я не испытывала их сейчас. Но я смогла — и даже показала архангелу свой «кошмар», чтобы он понял, что к чему. Сравнил совершенно идентичную магию. Покачнулась. Руки ослабели. Тело будто стало не моим, инородным. Три, два…пальцы почти разжались, когда меня ловко подхватили сильные руки, удерживая за талию в вертикальном положении. С колотящимся сердцем буквально упала на грудь архангела, трясясь, как от холода. Эта чёртова магия просто заставляла меня чувствовать себя овощем. Я злилась, бесилась со своей беспомощности, но поделать ничего не могла: — Выглядит болезненно. — Будто не веря своим глазам, поражённо сказал Дин. Я хмыкнула, радость-то какая, заметил! Буря приближалась. Начала считать удары сердца: раз-два… Сэм, только пришедший в себя после «маленького сюрприза», скачками перелётами подошёл к нам. Его тоже тошнило от всей этой магии, ведь, как я понимаю, его единственного из всей этой троицы можно назвать действительно «одарённым». Три-четыре. — Это Ковен. — Свирепо сказал Габриэль и прижал меня крепче к себе. Пять-шесть. Я моргнула раз, второй, третий — нахмурилась, взгляд заплывал белым полотном. Задержала дыхание, чувствуя первые дуновения смертельной для человека силы и закрыла глаза. Семь-восемь. Этот запах…он накрыл меня с головой уже третий раз за день. Я вдохнула поглубже. Хвоя, перец, ваниль. Этот странный аромат начинал спасать от паники, сжавшей когти на сердце. Девять-десять. И единственное, что я успела сказать, перед тем как океан магии обрушился на бункер, было одно-единственное слово: — Крылья. — К сожалению, Габриэль не сразу понял, что я имела ввиду распахнув крылья лишь в самый последний момент с первым толчком стихийной силы.

Одиннадцать-двенадцать.

А потом.пол в бункере затрясся. Да затрясся с такой силой, что все, кто плохо сидел или с недовольством стоял — кеглями попадали на давно немытый пол, ударяясь о него с такой силой, что в кровь разбивали даже колени, не то что — носы. И это было бы только началом, если бы Габриэль не успел «оттолкнуть силу» своим могуществом. На самом деле, эта ударная волна была лишь крупицей того, что нас могло бы ждать. — А ты уверен, что она именно нефилим, а никак не ведьма, Кас? — Услышала я недовольное бурчание Дина, поднимающегося с пола подозрительно целеньким. — Только если и то, и другое. Но это невозможно. — В тон ему отвечали из-под стола, «прискакавшего» в нашу сторону и, видимо, сбившего ангела каким-то образом с ног. Ну, а ко мне в то время возвращался нормальный цвет лица, зрение и способность здраво мыслить. Ещё какое-то время меня не отпускали, подозрительно сильно прижимая к груди. Щёки обжёг румянец, с груди начал спускаться не забытый с той ночи жар… И только я поняла, что на глазах у охотников довольно фривольно обнимаюсь с архангелом, то мгновенно отстранилась, подняв слегка покрасневшие глаза на дядюшку, замешкавшегося с «отпусканием» племянницы. Я не шевелилась, хитро всматриваясь в ореховые глаза родственника. Тот в ответ прищурился и сладко улыбнулся, намекая на ту самую ночь. Я подняла брови вверх, делая вид, что не уловила намека и тут послышалось довольно надсадное покашливание со стороны, где, вроде как, упал Дин. Я малость улыбнулась и, не отрывая взгляда от манящих глаз, сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. И, наконец, обернулась к «нянькам» лицом. Те уже поднялись на ноги, наблюдая за нашим с Габриэлем, ну, скажем, общением. Кто нас знает, может правда о чём-то болтали и не заметили, как всё закончилось? Я скосила глаза на Сэма — тот стоял бледный, покачиваясь, как тростинка на ветру. В то время, когда Дин — уже полеченный по привычке Кастиэлем, сложил руки на груди и мрачно смотрел на нашу скромную компанию. Габриэль кашлянул: — Ну, ребятки, развлекайтесь и смотрите, не поубивайте друг друга. Белла — Люцифер тебя заберёт, как только мы закончим с ведуньями. Будь умницей. Дин — только попробуй. — Я недоумённо посмотрела на Дина — это он о чём? В то время архангел продолжал: — Сэм, Кас — надеюсь на вас и ваше благоразумие. Чао! — Помахал нам ручкой мой дорогой родственник, за секунду до того как исчезнуть. — И, что теперь? — Впечатлённые охотники переглянулись и Кастиэль привычным щелчком убрал весь этот беспорядок. Вопрос задавал, как ни странно, Дин, смотря в мою сторону. — У кого нибудь есть идеи, как совмещать охоту с присмотром за подростками? — Может, оставим принцессу здесь, а сами поедем на охоту? — Нехотя предложил Сэм, держась за голову, которой, видимо, хорошо приложился при падении. Дин хмыкнул: — Чтобы она на что-нибудь разозлилась и разнесла чёрту весь бункер? Ну нет. Пускай едет с нами. В машине посидит, колу попьёт. — Я хмыкнула и встала с дивана, сложив руки на груди. Значит, охота? Звучит любопытно, но не настолько, чтобы выходить в свет. Я повертела головой в поисках какого-нибудь места, где можно переждать инициативность Винчестеров и сделала маленький шажок назад. Не рассчитала только то, что до сих пор в этих проклятых каблуках. Вдруг, за спиной раздался кашель: — Ты куда это? — Голос Кастиэля, как гром посреди ясного неба, застал меня врасплох буквально на мгновение. Я замерла, но быстро опомнилась: — Искать гостевую комнату, конечно же. Кто же едет на охоту в платье и на каблуках? — Чёрт, я практически согласилась ехать в какой-то дремучий лес или где эти охотники убивают всяких тварей. — Ну, много кто. — Честно задумался ангел. Я обошла это Божье творение и направилась к лестнице, упорно игнорируя возмущённый и смущенный взгляды, как двруг кто-то начал вновь стремительно приближаться с треклятой спины, но в этот раз я была готова и резко развернулась, вскидывая руку для удара — а нечего поощрять такие преследования! А если уж идти, то перед девушкой, а не позади. Всколыхнулись волосы, слегка растрепавшиеся за всё это путешествие, пространство будто сгустилось в радиусе двух метров, и отчего-то всё замерло в груди, когда я резко обернулась, занося ладонь для удара, мастерски перехваченную в области запястья сильными пальцами. Взглядом напоролась на изучающе-ехидный взгляд зелёных глаз и в ответ прищурилась, едва не подскочив на месте от испуга. Услышала хлопок и раздражённый бубнёж Сэма, перекликающийся с ровным голосом Кастиэля. Это они что, просто взяли и ушли, стоило только этому убийце треклятому пойти за мной? Вот су.предатели. Чего же он меня так пугает? Полу-человек, полу-сущность. Он, Дин Винчестер вообще мне никого не напоминал, поэтому я предпочитала звать эту ядерную смесь сколов его ауры «сущность». Половина на другую, они, эти сколы наслаивались друг на друга, отпугивая. Но, чем ближе я к ним стояла, тем меньше боялась. Привыкала, что ли? Присоединялась, к волне? Не знаю. — Уже дерёшься? — Спрашивает это…непонятное существо с такой же непонятной улыбкой. То ли злокозненной, то ли очаровывающей. Я дёрнула на себя руку, но её, вопреки всем моим надеждам, не выпустили. Я возмутилась: — Нечего подкрадываться. — Обиженно сказала, аргументируя: — Я ещё не прожила миллиарды лет, чтобы выработать тотальное терпение к таким наглым выходкам. Что смотришь? Отпусти меня немедленно! — Я ещё раз дёрнула рукой — безрезультатно. Ну что за хамло? Как его вообще Земля носит? — Волшебное слово? — Издеваясь, протянуло это безобразие. Я едва удержалась от рукоприкладства, но не удержала злобу в глазах. Между нами будто начали летать самые настоящие молнии, видимые только нам двоим. — А ну быстро! — Шикнула я на охотника, окончательно расправившись со всеми своими страхами. Правду говорят — узнай страх в лицо, и посмеешься. Охотник напрягся и чуть сильнее сжал моё запястье, покачав головой. И вдруг, на него что-то будто-то напало — взгляд на секунду почернел и я наконец увидела нечто странное на его ауре — маленькие змейки оплетали его всего, как пауки-паутиной, они оставляли какой-то желчный чёрный след, видимый лишь мне. — Нет-нет-нет. Пусти меня, разбойник. — С извиняющейся улыбкой, забормотала я, оглядываясь в поисках поддержки, попутно «включая» радио и не замечая, как этот одержимый магией толкает меня к стене. Резкий удар тела о бетон заставляет поморщиться от досады и действовать ещё быстрее. Я начинаю «звать» ангела-хранителя этого существа по несчастной трубке. Но время идёт, а Кастиэль не появляется. Гляжу в пространство — ах, эта гадкая магия контролирует волны, исходящие от меня. Как вообще можно контролировать такие высокие частоты? Я начинаю сомневаться в своих ментальных способностях, но тут же вспоминаю про кулон. Щёлкаю пальцами и Винчестер исчезает. Только вот куда? Оглядываюсь по сторонам. Никого. Выхожу из-за угла — никого. Хмурюсь — что-то здесь не так. Свист в ушах что-то напоминает. Где-то уже я это слышала. Сажусь на корточки — конечно, камни в озере точно так же свистят в воздухе. В стене в миг застревает меч странного изгиба лезвия. Я на секунду забываю, как дышать, несмело оборачиваясь. Там, за спиной, вновь стоял повреждённый душой охотник. — Да где ты, чёрт тебя дери, когда нужен, Кастиэль? — Я со злости вновь топнула ногою, вызвав случайно повторное землетрясение. Одержимый магией охотник, не удержавшись на ногах, упал. Я подбежала, обездвиживая мужчину на время собственной силой, которую не могла без продыха так долго применять. У меня было ровно пять минут. Я аккуратно коснулась ауры этого человека, медленно водя ладонями по её шероховатой ткани новой для меня материи. Являясь на половину ангелом, чуток, как я понимаю, ведьмой — иначе откуда у меня такая странная слабость к магии? и совсем немного человеком, я могла работать с такими материями, чем сейчас активно пользовалась «сращивая» душу охотника, слишком много пережившего для одного человека. Работы предстояло огромное количество — но прежде стоило убрать слизь. Мои руки засветились, осторожно касаясь тела мужчины. Я вымывала слизь из этого наглеца, попутно сглаживая энергетические дыры в его ауре. Я действовала на рефлексах. Там, где-то глубоко внутри, во мне сидела уверенность, что так и надо. ЭТО ПРАВИЛЬНО. Так и должно быть. Я должна это сделать. И я знаю как. Это так странно, на самом деле — знать, не зная. Делать на рефлексах, чувствуя. Заученный механизм. Но пяти минут было мало и мне пришлось, чтобы не упасть совсем без сил, сесть на этого упрямца, зафиксировав его буйное тело в одном положении: для этого мне пришлось обхватить его бёдра ногами молясь, чтобы нас никто не заметил в этой компрометирующей позе. — Принцесса, а ты не слишком мала? — Начал приходить в себя этот засранец, когда я заканчивала свою первую тонко-уровневую операцию. Злобный взгляд был ему ответом. На самом деле работать с душами людей и ребёнок сможет, поняв, как это делать на интуитивном уровне. Души — штуки не сложные такие сложные, как кажется на первый взгляд. Это уже люди понавыдумывали всякую глупость о душе, мол она как второе сердце — развивается, собирается, э-э, нет — разобьёшь душу раз — не соберёшь потом всего человека. Так и шизофрению заработать можно. — Заткнись, иначе превратишься в овоща. — Сказала, одной рукой крутанув кулон во второй раз и обездвиживая охотника ещё на добрых десять минут, а второй, обернувшись в пол оборота, искусно проводя только кончиками пальцев, умело сращивала пласты ауры, залечивая душу с телом. Сращивая их в одну мутную субстанцию. И вот, с делом было покончено. И вот, подо мной лежал просто человек. Больше без сколов и пугающих внедрений. Обыкновенный человек. Я вздохнула и перенесла нас в какую-то спальню, на стене которой висели разнообразные вариации каких-то ножей. — Теперь я понимаю, что в тебе нашёл Габриэль. — Задумчиво протянули снизу. Я не сразу опомнилась, оперевшись одной ладонью на живот мужчины, а другой едва касаясь пола и внимательно рассматривая «пациента» с ног и до головы, чтобы окончательно убедиться в гениальности своего решения. — Лежи смирно, охотник, иначе я не уверена, что полностью избавила тебя от этой заразы. — Отвлекла я мужчину небольшой угрозой, чувствуя внутренними сторонами бёдер куда большую угрозу и быстро слезла, не дав остановить себя. Дин был пьян от моей благодати, смешанной с непонятно откуда взявшейся в моём теле магией и, следовательно, не отвечал за свои действия. Я ещё раз осмотрела своего первого пациента, на которого слишком часто нападали энергетические хамки — всё было в норме. — Дин? Дин, ты идёшь или остаёшься с этой непоседой? — В комнату без стука ворвался Сэм Винчестер собственной персоной. Я не успела смыться до его прихода. — Дин? Боже, Дин! — Сэм аккуратно потряс брата за плечо, добившись какого-то невменяемого шёпота. Охотник нахмурился: — Ты что, пьян? Вопрос скорее предназначался мне, чем полудохлому старшему брату: — Не трогай сейчас его, Сэм. — Я осторожно тронула охотника за плечо, побоявшись разозлить пока что нейтрально относящегося ко мне мужчину, но когда он обернулся ко мне с весьма специфическим взглядом — ситуацию пришлось-таки прояснить. Для собственной безопасности: — На нас напали через тонкие материи, для который ваша защита… — Я сделала жест рукой, напоминающий знак бесконечности, фыркнув что-то неподобающее даже для грубой хулиганки, что уж говорить о леди, которой мне положено было быть. Хотя бы иногда. Сэм закатил глаза на мой жест и, кивнув, перетащил Дина на кровать. Я, сложив руки на груди, исподлобья наблюдала как брат укладывает усыплённого восстанавливающей магией брата на двуместную и мягкую на первый взгляд, кровать. Как осторожно проверяет его температуру, сердцебиение, дыхание. Подобное недоверие сильно покоробило меня и заставило задуматься о внутреннем багаже знаний, который в последнее время пополнялся за счёт одних лишь инстинктов и советов тех сущностей, что вовсе не должны были занимать моё сознание. Честно? Я понятия не имела, КТО или ЧТО советует мне как именно нужно пользоваться той силой, что я имею. Но точно мне известно одно: с каждым моим принятым решением, действием, сказанным словом, власть этих самых помощников истончаются, а сами они медленно угасают, сливаясь с «основным слоем души». Знала и следующее — моему ангелу осталось всего десять советов, молчаливой сущности, «подсказывающей» как пользоваться магией — три, а демону — пятнадцать. Я оторвала взгляд от стены, что так упорно сверлила всё это время и тут же напоролась на настороженный — Винчестера, молча ожидающего, видимо, когда я решу очередную внутреннюю дилемму. — Давно смотришь? — Заправив распоясавшуюся прядь, вылезшую чёрт знает из какого уголка головы, за ухо, спросила тихо. Сэм отрицательно покачал головой, всё также светля меня глазами. Дин заворочался в кровати, сдавленно что-то хрипя во сне. Я кивнула на выход и первая вышла из комнаты, в которой, по идее, не должна была находиться ни при каких обстоятельствах. Сэм видимо замешкался, потому что его угрюмую физиономию я увидела только примерно через минуту. Дверь закрылась с тихим щёлчком. — Расскажешь по дороге. — Мужчина осторожно коснулся моего плеча, молчаливо прося следовать за ним. Я кивнула, поджав губы. Очень уж мне не нравился этот пусть и мягкий, но тем не менее, слишком командный тон. Прикосновения охотника, в принципе, как и к нему — больно ударяли током. Что-то здесь не так. — Да нечего рассказывать. — Я пожала плечами, обняв себя руками, будто замёрзла и продолжила незамысловатый рассказ: — Когда я пошла переодеваться, Дин последовал за мной. Я заметила не сразу, а потому, обнаружив такое «потрясающее» сопровождение, возмутилась. — Я замолчала, не зная, как донести своё видение до охотника. Поморщилась и, прокашлявшись, продолжила: — А потом — в его тело, нет не в тело. — Я шикнула, исправившись. — В его ауру, вселились аморфные существа, которым, судя по всему, было приказано как-то навредить мне. Я не сразу сообразила что делать, но, спустя какое-то время, всё же смогла избавиться от проблемы. Вот и всё. К моменту, когда я завершила рассказ, который продлился на пару секунд дольше, чем должен был, из-за моих бесконечных запинок, мы уже подходили к странному складу, открывшемуся моему взгляду, казалось, в самый последний момент. Будто бы… он был скрыт, но не обычной магией, а… смешанной. Я принюхалась — в самом деле, чувствовались самые разнообразные примеси ароматов: сера и роса, тополиный пух и пережженные угли. Создавалось ощущение, будто здесь использовалась не просто защитная магия, а что-то ещё мне совершенно незнакомое. Я нахмурилась, не понимая, что происходит. И замедлила шаг. — Кас настоял на покупке рабочей одежды для тебя. — Неуверенно протянул Сэм, останавливаясь позади меня на шаг с лишним. Я огляделась. Где-то здесь явно был подвох. Я прикрыла глаза — истинное зрение стало для меня настоящим спасением и я уже сомневалась в необходимости своего обычного зрения, когда есть такая илая вещица, как истинное. И я видела — да уж, похоже ведьмы и младшего охотника взяли под контроль. Только вот в чём странность — даже на «тонком» уровне я не могла разглядеть, какого уровня вмешательство — никакого ментального воздействия я не видела, ни аморфного, ни физического. Я напряглась и обернулась к охотнику, смотрящему на меня совершенно обычными — человеческими глазами. Никакого внушения я не увидела. — Ты же не Сэм, верно? — Вдруг само собой сорвалось с языка. Я прикусила губу. Ну, кто меня просил? Жёсткая ухмылка скользнула по губам и фигура Винчестера поплыла, открывая знакомое глазам вместилище. Костюм резанул глаза своей дотошностью и вот, через пару каких-то секунд я уже смотрела в глаза самому что ни на есть наглому на всём белом свете, демону — несравненному Кроули. — Сообразительная куколка. — Присвистнул демон, пренебрежительно окидывая меня взглядом, будто я какая кобыла на продажу. Я сделала пару шагов назад, морщась от одного присутствия раздражающего взгляд демона перед собой. — Куда же вы, Ваше Высочество? — Насмешливо прошептал демон и вскинул ладонь. Яркий импульс энергии ударился о моё тело, как волны о скалы и я несколько пошатнулась. Удар был не болезненным, но достаточно неприятным. Вдруг ото всюду начали появляться непонятного, даже жутковатого вида демоны. Они окружали меня, сжимая кольцо. И только когда расстояние между мной и каждым в этом «коконе» демоном не составляло и пяти метров, Кроули жестом остановил приспешников. Я мельком глянула на кулон. Энергии были спокойны. Отвела взгляд не показывая своего облегчения. Я присмотрелась — скорее всего, они были совсем неопытными. Их души были ещё совсем сырыми, неудавшимися в телах, а такое, как я могла заметить, происходило только у «новых» демонов. Это говорило только об одном — передо мной стояло ни на что не способное пушечное мясо. Хлопнула в ладоши, «отталкивая» демонов от себя. Те, как листья под порывом холодного осеннего ветра — взмыли в воздух и поударялись о стены помещения, не произнеся и единого звука — и впрямь как куклы. — Что тебе от меня нужно, мерзавец? — Демоны беззвучно поднялись и вновь заняли свои позиции «вокруг» меня. — Правда, моя Госпожа, и только правда. — Я щёлкнула пальцами, попытавшись избавиться от демонов, но те, только осыпавшись пылью, вновь ожили, собравшись по частям. Я повторила попытку и ещё, и ещё, и ещё разок — мимо. Проклятые куклы вновь и вновь оживали. — Зря стараешься. — Демон благоразумно не подходил ко мне, стоя за пределами досягаемости моей силы — внутри какого-то странного ромба, нарисованного на каменном полу. От него так и веяло той самой, могущественной энергией, на которую у меня «была аллергия». От ромба исходило четыре луча, которые перекрещивались внутри — создавая «пятачок», на котором повезло уместиться Кроули. — Эти молодые модернизированные демоны неподвластны тебе в этом месте. Пока что. Я сморщила носик — а то я не поняла! И тут, ото всюду начало слышаться моё имя — Сэм искал меня. Но из-за сильного полога, который было очень сложно почувствовать — просто не мог найти. Я разозлилась на очередной «казус» доставший меня даже в бункере, чёрт дери самых что ни на есть настоящих охотников. Ну, в самом-то деле — сколько можно? — Ты же понимаешь, что после того, как ты узнаешь всё, что хочешь — тебе не жить? — Уточнила я, «расслаблено» прохаживаясь туда-сюда и рассматривая вместилища юных демонов. К сожалению дальше аур и внешнего вида пробираться было невероятно сложно — даже слабые отголоски нервирующей меня по каким-то причинам, магии, ослаблял. — Ну зачем же так грубо? — Развёл руками этот…мерзавец, покачиваясь на пятках. — Я же не сказал, что ничего не дам вам в замен. Вот тут я не удержалась, рассмеявшись. Даже снова взглянула в сторону торгаша: — И что ты можешь мне дать? Кроули поджал губы и покачал головой, обмолвившись: — Например, информацию о вашей матери. Давайте так — по одному сокровенному вопросу и расходимся? — Демон переступил с ноги на ноги, косясь куда-то за спину. Он нервничал. Смотрел то на часы в стареньком телефоне, то на потолок, то что-то искал в своём кармане, хмурясь и ругаясь сквозь зубы. Я сделала шаг назад от неожиданности. Да что он может знать, этот сгусток тумана? Нет-нет-нет, он ничего не знает. Он блефует. Но я всё ещё доверяла своим ощущениям. Ложью — НЕ ПАХЛО. Кроули… Этот демон действительно что-то знал. Что-то, что мне упорно не хотят говорить. Протёрла глаза, приводя в порядок мечущиеся с одного угла на другой, мысли и решилась: — Что ты хочешь знать, демон? — Решилась на это только потому, что свято верила в то, что ничего не знаю. Кроули победно улыбнулся, и, не теряя времени, задал первый вопрос: — Какие планы у Люцифера касательно Ада и Земли? Я усмехнулась и сложила руки на груди: — Не знаю. — Пожала плечами. — Такое обычно рассказывают любовницам, а не дочерям. Кроули сузил глазки и сжал что-то в кармане брюк. Я пошатнулась, почувствовав себя чуть слабее, но устояла на ногах — лишь перед глазами слегка потемнело. — Я думал, у вас хорошие отношения, увидев, как он с тобой носится. — Я округлила глаза на это замечание. Носится, значит? Кашлянула в кулак, скрывая усмешку. Врагу бы не пожелала, чтобы его начал контролировать сам Дьявол. Ну что ж, теперь моя очередь. Интересовала меня, к счастью, всего одна вещь: — Кем была моя мать? Человеком? Ведьмой? Или каким-то гибридом? — Демон ещё сильнее помрачнел, сжав кулаки, в одном из которых у него очевидно, была какая-то игрушка, способная почти незначительно влиять на меня. — Ваша мать была великой ведьмой — Летицией Д’Альбиони, у которой когда-то училась моя матушка, и многие-многие поколения до неё. — Сквозь зубы процедил Кроули. По его выражению лица я сразу поняла — у него были претензии не только к отцу, но и к матери, видимо, тоже. И тут, полог с треском лопнул, ослепляя меня с Кроули режущим глаза белоснежным сиянием, и отрезвляющий вонью сгоревших символов в пространстве. Причем, кривилась я одна. Неужели больше никто не чувствовал этой слезоточивой вони? Итак, в нашу «переговорную» ворвался ещё полчаса назад, при борьбе с одержимым магией Дином, позванный Кастиэль. Я посмотрела на кулон — всё спокойно, ничего смертельно-опасного обнаружено не было. И снова на Кастиэля, о чём-то тихо переговаривающегося с Кроули. Я глубже задышала — эта вонь просто омерзительно долго рассеивалась по комнате, не давая и слова сказать. Она буквально душила меня. Щёлкнула пальцами, жадно желая лишь чистого воздуха, к которому привыкла как-то больше резкого запаха костра. — Что ты сделала? — Не оборачиваясь, спросил Кастиэль, приставив ангельский клинок к груди демона. Избавив лёгкие от налёта слизи ещё одним волшебным щелчком, откашлялась и просипела: — Демон использовал остатки первородной силы и влил её в символы с помощью ведьмовства. Но у меня, если ты не забыл, на неё небольшая аллергия. — Возмущённо напомнила я ангелу о своей маленькой слабости. Говорить о таком при Кроули я нисколько не боялась ведь, судя по оттопыренному карману — злодей знал обо мне даже больше, чем я сама. — Каких символов? — Спросил ангел, оглядываясь и на мгновение выпуская из внимания Кроули, чем тот не преминул воспользоваться. Я цокнула — сбежал прям точь-в-точь как Ровена. А они случайно не родственники? К счастью, подобие демонов сбежало вместе с их предводителем и я смогла беспрепятственно подойти к Кастиэлю, недоумённого смотрящего на меня с высоты своего роста и едва удержалась от того, чтобы скорчить рожицу этим внимательным глазам, взгляд которых здорово напрягал меня. Я вспомнила выражение лица Джека — и всё-таки уголок рта дёрнулся в ухмылке. Теперь понятно почему парень так любит посмотреть на всех вокруг. Но вот, я подошла достаточно близко к вместилищу ангела. Протянула руки в его голове и аккуратно коснулась висков, прикрыв глаза. Я показала ему, что видела. Символы, летающие в воздухе и пронизывающие атмосферу своей мощью, кокон полога, отчётливо сияющий вокруг нас с Кроули и его прислужниками. Передала запах. Роса — нежный, почти неощутимый аромат, заметный лишь только мимолётной свежестью на губах, сера — тяжёлая для любого обоняния, пух — щекотка в носу и лёгкая улыбка, угли — не иначе, как запах костра. Не знаю, отчего делала это — быть может, чтобы не показаться глупой или, хуже того, сумасшедшей. Сделала шаг назад, опустив руки. И поморщилась от головной боли — это чёртово радио! Всегда портит момент. Но вот прошла минута и я пришла в себя, поняв какую глупость натворила из-за чрезмерной гордости. Неужели меня так ослепила весть о том, что моя мать была ведьмой, что я решила поделиться с ангелом, которого, скажу честно, не очень-то и любила как соратника, своей маленькой тайной? Строго посмотрела на ангела: — Надеюсь, то, что я показала — останется между нами. — Так союз ангела и ведьмы возможен. — Неверяще прошептал ангел. Я фыркнула — ну конечно возможен! Человек со сверхъестественными возможностями не перестаёт быть человеком, смертным существом. Обидно, конечно, что это «правило» не обошло даже, по словам Кроули, сильнейшую ведьму. Но всё же — есть запреты, которые просто невозможно нарушить. Нельзя. — Да куда вы все исчезли? Дин! Беллатриса! Кас! — Я смерила ангела предупреждающим взглядом и лишь дождавшись его кивка, обошла того дугой и пошла на сотый зов Сэма, голос которого уже порядком охрип от постоянных выкриков. Заранее ускорила шаг, опустив глаза в пол. Что ни говори, а следующий по пятам ангел знатно напрягал меня. Но не сделала и десяти шагов, как со всего размаху врезалась в эту скандирующую наши имена, глыбу. Не удержавшись на ногах, упала на пол, отбив зад. — К чёрту каблуки. — Подняла взгляд на растерявшегося из-за нашего случайного столкновения, охотника и зло потёрла ко всему прочему расшибленные в кровь ладони, соскользнувшие как ни стати по старому полу. К счастью, крови было не так много, а раны заживали быстро. Но неприятный осадок всё же остался. — К чёрту демонов. К чёрту ведьм. — Зло бормотала, утирая на мгновение выступившие слёзы, психуя. Даже зло потрясла кулачками, ругаясь в воздух. Охотник, непонимающе смотрящий на меня, зло сжавшую кулачки и утирающую рефлекторно с сигналом боли выступившие слёзы, в вязаном платье и каблуках на грязном полу, на удивление быстро сориентировался и подал руку, молча помогая встать. Я осмотрела свои ладони и благодарно приняла помощь. — Всё в порядке? — Заботливо из-за спины поинтересовался Кастиэль. Я обернулась — он стоял к нам с охотником спиной и о чём-то напряжённо думал. Меня накрыла такая волна раздражения, что я едва успела прикусить язык, припоминая буквально своё спасение из лап Кроули, которому посчастливилось предусмотреть некоторые меры безопасности для себя. Я отряхнула платье, зло сдула прядь со лба и щёлкнула пальцами, сменив ненавистное платье с каблуками на удобную одежду. Но на проскочивший в пространстве вопрос, одновременно изумлённо исходящий от обоих мужчин, всё-таки не сдержалась и раздражённо воскликнула: — Да потому что мне нужно было пару минут на то, чтобы прийти в себя! Вот почему я не смогла сделать это сразу! — Поправила воротник простой чёрной рубашки, затянула шнуровку мягких спортивных штанов потуже и щёлкая высокой платформой кроссовок, обошла озадачённого охотника, шипя вполголоса разнообразные ругательства. И вообще, что за день сегодня? Ночью кошмар, утром нападение змеюки, днём — два нападения от ненавистного Ковена, а в перерыве блиц-опрос от демона, а теперь и это глупое столкновение. — Кас, а ты не знаешь где Дин? — Послышалось издалека. Я остановилась и глубоко вдохнула. Нельзя так нервничать каждый раз, когда что-то происходит. Просто нельзя. Обернулась, в очередной раз убирая распоясавшиеся пряди с лица. — Спит твой брат. — Не успел ангел и рта открыть, ответила я. — Что он сделал? — Будто вовсе не удивившись, спросил Сэм, ускоряя шаг и догоняя меня. Я поджала губы, кривясь неприятным воспоминаниям. Ну кому понравится, когда люди, пусть и одержимые, начинают нападать на них? — Он-то ничего, а вот существо, одержимым которым он был, хотело меня или прикончить или обезвредить на время. — Пожала плечами. — Ну, и пришлось брать инициативу в свои руки. Вы же, ответственные мои, куда-то ускакали, стоило Дину пойти за мной. — Стой. — Сэм схватил меня за плечо, круто разворачивая к себе лицом и обеспокоенно всмотрелся мне в глаза, тараторя один вопрос за другим:  — Как это, одержим? Чем? Я сделала шаг вперёд, собираясь показать всё без лишних слов, но вспомнила, один пикантный момент «лечения» и передумала, покраснев. Только потом до меня дошло, что на плечо мне всё ещё давит ладонь Винчестера и передернула плечами, сморщив носик. Однако, намёк не был понят, наоборот — ладонь будто стала тяжелее. Я стиснула зубы: — Руку убери. Она тяжёлая. — Винчестер смутился и убрал ладонь, для большего успеха даже сделал шаг назад, убрав руки за спину, подчёркивая тем самым моё законное право на личное пространство. Я прокашлялась, помассировала плечо, и спокойно ответила: — Чем-то вроде демона, только магического плана. — Пришлось даже поднять руку, чтобы не допустить расспросов от охотника. Я сама-то толком ничего не знаю, а тут чужое любопытство удовлетворять — ну нет. Завела руки за спину, практически полностью повторив жест Сэма. Продолжила: — Не знаю точно, что это было — внушение или воздействие, но в один момент, почуяв неладное, я предпочла положиться на интуицию. — И всё же, я не собиралась каждому второму рассказывать о своих умениях. Мало ли… — И что вы думаете? В следующий момент в стене красовался какой-то кривой меч. Пришлось импровизировать. — Я дугой обошла нахмурившегося Винчестера.

***

Дина сейчас будить было чрезвычайно опасно как для него самого, так и для окружающих, но убедить в этом Сэма было очень сложно и именно поэтому, лишь посредством вмешательства Кастиэля, после бурных дебатов, мы с этим упёртым конём пришли-таки к единственно-верному решению, а именно: Ангел останется сидеть с Дином, потому что если останусь я, то, не факт, что «будет, куда возвращаться», а если Сэм… В принципе, такой вариант мы почему-то даже рассматривать не стали. И вот — мы с охотником сидим в машине, под грустную музыку из радио и оба тоскливо смотрим на дорогу. На улице идёт противный мелкий дождь, холодный ветер через едва открытое окно потрёпывает нам волосы, а на небе собираются в одно огромное грозовое облако маленькие тучки. Я откидываюсь на кресло, затылком едва касаясь стекла и всматриваюсь в профиль младшего Винчестера: Наверное, я никогда не смогу смотреть на Габриэля, как на дядюшку, а на этих странных охотников с ангелом в уздечке, как на взрослых, умудрённых опытом, мужчин. И всё потому, что в старшем мне постоянно видится подвох, а в младшем лишь любопытный собеседник. Сэм не раз проявил себя в спорах, хорошо подкованном в, казалось, всех на свете сферах. Вот и сейчас весь его вид говорил ни о чём ином, как о молчаливых терзаниях, в попытке задать очередной вопрос, который конечно же приведёт к очевидной баталии. Волосы переливаются в ночи, тьма которой рассеивается лишь перед включёнными фарами. Я едва вижу охотника. Но его глаза совершенно точно следят за дорогой. Грудь поднимается в тяжёлом вдохе. Расслабленные руки лежат одна на руле, вторая на коробке передач. Красота-а. — Остановимся на ужин? — Негромко, для «галочки» спрашивает охотник. Я выпрямляюсь, безразлично кивая. Почему бы и нет? Голода, как такового я пока не чувствовала, но отголоски жажды были. Повезло, что в Аду не чувствуешь ничего, кроме небольшой усталости. А вообще, за собой я давно заметила, что очень редко, ем что-либо по своей воле, хотя вроде как — надо бы иногда утолять естественные нужды. Вот только как утолять то, чего нет? То, что голодна, я понимаю лишь после серии шумящих головных болей и странной слабости, разливающейся по телу. Это всё, клянусь. Никаких спазмов, никаких «песнопений китов». Всего лишь головная боль и слабость. А если не ем и после ненавязчивых «сигналов», то голод легко восполняется другими ресурсами организма, переставая беспокоить. И всё. Так легко. Раньше я очень долго думала над решением этой «проблемы». Даже к врачу ходила, но та только разводила руками в ответ на все мои вопросы. Но теперь-то я, кажется, знаю причину этому «дефекту». Ну, или хотя бы могу предположить, что всё дело в генах, что достались мне от родителей. В «невероятных» генах — судя по изумлению Кастиэля, можно заключить. Восполнится ли невосприимчивость к слабостям человеческой натуры усилением «аллергии» на магию или наоборот, её принятием? Не знаю. Просто не знаю. Шины противно заскрипели о мокрый асфальт. Мы остановились. Я очнулась от гипнотических мыслей и отстегнулась, открывая дверцу. Перед глазами сразу же предстала обычная дорожная забегаловка-мотель, на первом этаже которой располагалось небольшое уютное кафе, а на втором, видимо, непосредственно сами комнаты. Я аккуратно опустила ноги на землю и негромко закрыла дверцу, оглянувшись. Сэм рылся зачем-то в багажнике в поисках каких-то прибамбасов. Я отошла в сторону, заинтересованно оглядываясь по сторонам и вдыхая прохладный и свежий, истинно ночной воздух. Удивительно, как долго продлилась вся эта канитель с Дином, Кроули и ведьмами — а казалось, было только утро, когда мы с Габриэлем очутились на пороге бункера. Но вышли мы с Сэмом на свежий воздух лишь под вечер. Над головой уже начинали загораться далеко не первые звёзды, ветер становился всё холоднее, а вывеска мотеля мигала нам с каким-то странным интервалом в десять секунд. — Переночуем здесь, если ты не против. — Заодно «предупредил» Сэм, который, видимо, не хотел сразу говорить об этом немаловажном факте, борясь со своим смущением, ну или опасаясь мого возмущения. Но, вместо тирад я просто кивнула, вымотанная долгой поездкой и дневными «радостями». В последнее время я нуждалась во сне больше всего на свете. Но вот, наконец, Сэм собрал все свои «прибамбасы» и мы направились к мотелю. И, я думаю, что прокляла бы любого, кто не дай Боже осмелился сейчас бы напасть на нас, ну или просто отвлечь от цели. На меня навалилась целая тонна усталости. С тем же успехом — вялые и потрёпанные сегодняшним днём мы, а точнее Сэм снял номер с двумя кроватями, странно косясь на меня. Я фыркнула на этот его жест, промолчав — ну в самом деле я что, действительно так смахиваю на нежную леди? В итоге, мы заказали плотный ужин на две персоны, расплатились и уже через десять минут каждый занимались своими делами. А ещё через десять минут я уже в своё удовольствие укладывалась спать, вдыхая свежий запах простынь. Переодеваться разумно не стала — мало ли ещё какой сюрприз эти ведьмочки мне устроят. Чем занимался Винчестер — было для меня загадкой, ведь я совершенно точно уже спала, когда услышала щелчок замка.

***

— Пока она проснётся, вся нечисть разбежится… — Ворчал чей-то смутно знакомый голос, вырывая из сонного царства. Я затаила дыхание, прислушиваясь к своим чувствам, огляделась «особым» зрением по сторонам, улавливая пока только потоки энергии. Всё это делалось уже настолько привычно и монотонно, что я даже не успела подумать о смысле этих самых действий. Вырабатывался…инстинкт, что ли? Но, к чему эта пустая болтовня? Сейчас я могу точно сказать, что вижу ясно — сейчас мне уже ничего не угрожает. Сонное создание как бы впопыхах напоминает, что я вчера сама лично устранила эту опасность. Но логика не может понять — как, чёрт возьми? Но наши дебаты прерывает негодующий шёпот: — Дин, имей совесть. Только рассвет ведь занимается. — Бурчали раздосадованно в ответ. — Тем более, она тебе здорово помогла — ты же больше не видишь своим кошмаров? И выглядишь намного лучше. Я открыла глаза, едва не краснея от пылкости защищающего мой сон, охотника. Давно меня так не нахваливали. С детства поди. — Она проснулась. — Спокойно произнесли над моей головой. Я вскрикнула от неожиданности и резко села, больно ударившись о подбородок склонившегося надо мной ангела. Да ёпрст. Сколько, спрашивается, можно меня пугать с утра пораньше? Вот кто-нибудь, хоть когда-нибудь объяснял этому ангелу понятие личного пространства? Нет? Кажется время скоро придёт. Я зло оглядела людей, столь бесцеремонно обсуждающих мою личность. Ладно, хоть шёпотом. Вот только пусть слово скажут — убью! Похоже, по моему взгляду было хорошо понятно, что кое-кто не в духе, потому что разговоры моментально прекратились. Дин открыл было рот, но Кас зачем-то пристально посмотрел на него, приложив указательный палец к губам. Видимо, это было что-то новенькое, потому что раньше я столь изумлённых охотников не наблюдала. Но вот я пришла немного в себя и сложила руки на груди. Терпеть не могу, когда меня отрывают ото сна. Поджала губы, сдерживая поток гадостей, так и рвущихся наружу. «Спокойно, Белла. Эти люди всё ещё должны тебя защищать. Как думаешь, они будут гореть желанием делать это, если ты с самого утра наговоришь им с три короба гадостей?» — Отвечая на свой же вопрос устало помотала головой, на что мой внутренний голос возликовал: «Вот и славно.» — Уговаривала себя молчать в тряпочку, пока раздражение всё сильнее разбухало в груди, свербя. Я поморщилась, как от чесотки — каждая клеточка тела горела от желания сделать какую-нибудь гадость. Сжала руки в кулаки. А лучше вообще пойти и освежиться. Глубоко вдохнула и встала с постели, сбежав в ванную под тяжёлыми взглядами мужчин. Нужно срочно приводить себя в чувство. Вот чёрт бы побрал эту утреннюю раздражительность. И почему она изо дня в день меня одолевает? Почему я не замечаю её за другими? Умываясь, и на скорую руку ополаскиваясь в душе, я намерено не стала сушить волосы, решив ещё ненадолго задержаться в номере. Заказала по телефону Сэма, как на зло судьбе, оставленного в ванной, суши. А что? Если уж наглеть — то по полной программе. Не бывает же полу-наглость или треть наглости? Ну, а пока жду почему бы и не накраситься? И одеться. Конечно. Одеться. Я ударила рукой по лицу. Вот какая из меня принцесса, если я постоянно забываю о неглиже? — Сэм просил…ох да ты же почти… — Я придержала рукой банное полотенце едва-едва прикрывающее грудь и нацепила на лицо привычную ухмылку: — Голая, ты хотел сказать, охотник? — Промурлыкала, прищурившись, как кошка, обнаружившая на столе «ничейную» сметану. А что он мне сделает? Да и, стоило ли ради какой-то несчастной трубки беспокоить даму в ванной? Злющую даму. — Угадала, принцесса. — Вернул мне ухмылку охотник. Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга, с нездоровым блеском в глазах, но вот, в номер постучались. Я улыбнулась, предвкушая сытный завтрак, за счёт охотников, разумеется. Но отчего-то ни один не дёрнулся к двери. Сэм — понятное дело, рылся в ноутбуке и будто бы даже ничего не слышал, а Дин был слишком увлечён…чёрт! Моим упавшим, судя по всему, несколько секунд назад, полотенцем. — А ты ничего. — Протянул охотник и потянулся к телефону брата. Я прищурилась и выставила ладонь, касаясь груди охотника, обтянутой рубашкой, тем самым не позволяя Винчестеру коснуться треклятой трубки. Ладонью я чувствовала биение сердца охотника, импульсы энергии, потоки его скромной сущности. К счастью, он восстановился теперь никакая тварь, кроме человека в нём, мне не страшна. Щёки опалил жар. Да, чёрт возьми, во мне ещё не умерла та часть морали, что не позволяла отнимать «конфетку» у ребёнка, трость у старика и ходить голой перед мужчинами любой категории. Я напрягла ладонь, заставив мужчину прошипеть что-то неразборчивое, но не дёрнуться. Свет, исходящий изнутри меня, обволок душу Камикадзе двойным барьером. На всякий случай. Сердце под ладонью забилось чаще. Я опустила ладонь, как только стих гул в ушах. Кто сказал, что использование силы проходит для меня бесследно? Сделала шаг назад, на ходу облачаясь в свой вчерашний наряд и на секунду скривилась от вспышки, резанувшей сердце. Пожалуй, мне стоит научиться глушить одну из сил в моменты использования другой. А иначе…происходит коллизия. — А теперь открой дверь разносчику и оплати мой заказ. — Я потрепала Дина по щеке и вышла из ванной. Сэм всё ещё пялился в ноутбук. Оказалось, он нашёл кое-что интересненькое.

***

— Ну Дин… — Нет! — Ну Дин… — Нет! — Отдай ей этот несчастный пирог. Она же ещё ребёнок, а тебе мы потом новый купим. — Закатил глаза Сэм, прекрасно понимающий, что я могу ныть до бесконечности, а у моей жертвы уже вот-вот сдадут нервы. — Это МОЙ пирог! — Воскликнул охотник, резко ударяя по тормозам, отчего, если бы не рефлексы, я бы точно вылетела вперёд. Но, к счастью, вовремя зацепилась за спинки кресел. — Сэм, она уже полчаса подряд колдует одну еду! Так пусть наколдует свой собственный пирог. Чего ей с моего? — Возмущался охотник, обернувшись и осматривая целую гору обёрток из-под всевозможной снеди. Я щёлкнула пальцами, принимая вызов. На зов являлись разнообразные кексы, шоколадки, тортики, и прочая гадость, от приторности которой уже тошнило. А вот пироги никак не хотели появляться. Я прищурилась, сконцентрировавшись и тут, прямо на дорогу перед нами упал огромный, высотой с двухэтажный дом, свадебный торт. — Чёрт возьми! — услышав гул, охотники синхронно выругались. Наступила неловкая пауза. Все понимали: кто-то очень богатый решился торта. Двухэтажного торта. Свадебного. С кучей всяких надписей. Ну, я не стала ждать, пока охотники очухаются, а потому — упёрла руки в бока, смотря, как сладкое расползается по горячему асфальту и пробурчала: — Не выходят у меня пироги, не видишь, что ли? НЕ ВЫ-ХО-ДЯТ! Сэм прокашлялся и выразительно посмотрел на Дина, зажавшего мне пирог. Начался молчаливый спор. И вот, уже через минуту я, под мрачным взглядом старшего Винчестера приступила к уничтожению снеди. Поездки на машине меня почему-то так утомляют — до голодного обморока аж. Вот и приходится перебиваться. Так и доехали до леса, в котором наша нечисть поселилась. Точнее до озера в лесу. Нашей целью были мавки — злые духи, родом из славянского фольклора, водящиеся в лесах у озёр. Духи эти обладают неестественным очарованием и волшебным голосом, соблазняющим усталых путников. Посмертно, естественно. Мы вышли из машины и вытащили корзину с «продуктами», которую купили по пути к озеру. Я включила радио, по которому уже который раз крутили треки Эминема (Eminem) вперемешку с Бритни. Услышав звуки музыки, Дин раздраженно закрыл багажник, своей «детки», как он её уже пятый раз называл. Я поморщилась и передразнила его, что было сложно с набитым остатками пирога, ртом. Но спора отчего-то не возникло. Каждый занимался своим делом — мужчины осматривали территорию, а я любовалась водной гладью, по которой то и дело проплывали косточки. Судя по всему — человеческие. Но вот, меня окликнули и все вместе мы присели на траву, в ста метрах от воды. Солнце приятно напекало головы, не сжигая при этом волосы. День клонился к вечеру. Мы ждали, ненавязчиво каждый прижимая к себе рюмку со святой водой. И чтобы, не вызывать подозрений, время от времени «отпивали» из неё. Я старалась не морщиться, когда водица, касалась губ — пощипывая, как сильно-газированная вода. Начинало холодать. В лесу послышалась первая мелодия протяжного, девичьего пения. Из леса, кругом расположившегося у озера, начали выходить прекрасные девушки в веночках. Мужчины поспешно встали, синхронно дёргая головами влево — это такой сигнал к действиям. Я тоже встала и взяла охотников за руки, улыбаясь. Не очень-то и хотелось на стоять на пути у духов, но деваться некуда — сама план придумала, сама и исполняй. Я скосила глаза — вроде вата глубоко сидит. Музыка в машине резко умолкла. Оставалась только нежная протяжная нота, исполняемая нечистью. Я скользнула глазами по белым сарафанам, подсчитывая примерно количество — девять. Их было ровно девять. «Найди 9 никогда не кошеных лугов и когда на них вырастет трава высотой в 9 пальцев, собери 9 парней, пусть они ее скосят новыми косами, а 9 девушек пусть их соберут новыми вилами, потом это сено надо варить в 9 новых чанах, этой водой помойся и тогда выздоровеешь». — Вспомнила я вдруг славянское наустье, которое как-то раз попалось мне на глаза в одной книге. А то что видимо и молвится хоть единожды, хоть трижды, как говориться, не забываемо. Особенно с сверхъестественной памятью. Иными словами — число было нечистое, ведьминское, магическое. Девушки взялись за руки, образуя вокруг нас круг и гипнотизируя охотников своими чистыми и невинными глазками. Вокруг нас образовался едва видимый человеческому взгляду, барьер. Охотники дёрнулись к ним навстречу, но я крепко держала их за руки. Навки зашипели, искажая наполненный магией воздух, мертвенным шептанием. С них начала капать вода. «Утопленницы» — поняла я, в последний момент, прежде, чем Дин вырвался из моей хватки. Завороженно сделал шаг вперёд, другой. Рассудив, что жертву навки убивают только в воде, я, почуяв спиной что-то неладное, оглянулась на озеро и едва не завизжала от того ужаса, что увидала. Там, в воде, стояло скрюченное, сморщенное, одноглазое существо. Мне мгновенно поплохело, я сжала руку Сэма сильнее, побледнев от ужаса. Но оно было не одно — рядом с ним стоял красноглазый мертвец, вонь которого не перебивал даже магически усиленный цветочный аромат, исходящий от венков, что сидели, как влитые на головах у навок. Сэм мимолётно оглянулся за мной, успев-таки схватить брата за плечо и дёрнуть на себя. Старший Винчестер так и остался стоять на месте, потому что навки сами будто были в недоумении от появления гостей. Сердце бешено забилось в груди. Коленки задрожали. Страшно было до одури. — Лихо! Вурдалак! Что.что здесь вообще происходит? — Прошептал Сэм, подтягивая Дина ближе и крепче хватаясь за предплечье брата. Я коснулась руки старшего Винчестера, приводя того чувства. От моих рук начло исходить сияние, но и оно не было вечным. Гул в голове нарастал. Мой предел был не за горами. Предстояло решить, что делать. Лично я была за уничтожение того одноглазого чм.существа. Но оно одури пугало: эта свисающая зелёная кожа, кое-где подранная до мяса, этот глаз на всё лицо с исходящим от него неестественным светом по меньшей мере заставлял напрячься, это скрючённые руки-ноги, будто поломанные, навевали опасения, но знание того, что это существо может просто взять и сожрать твой разум не приближаясь, сводило с ума. Навки, как нечисть, тоже были в ужасе от такое «соседства». И тут оно взглянуло на меня. Глаз в глаза. Я завизжала. А вместе со мной и навки, бледные, как смерть, завопили не своими голосами. Что мне, что навкам, что охотникам — всем было страшно. Не кричали только Винчестеры. Честно — если бы и они завизжали, я бы не перенесла этого ужаса. Теперь моя последняя надежда пала на их плечи. А что? Сейчас я согласна побыть слабой и хрупкой девушкой, которую нужно защищать от малейшего дуновения ветерка. Даже пирог испеку, если охотники справятся со своим заданием. Два! Три! Десять! Вокруг навок уже начали собираться лужи, платья насквозь просвечивали. Меня затошнило — это существо из озера попыталось качать меня, то есть мою жизненную силу — но только попытавшись, заскрипело своим тягучим голосом: — Ни свет. — Сделало шаг вперёд, заставив вздрогнуть. Теперь меня охотники держат за руки, а не я их. Навки зарыдали. Вурдалак оскалился. Я тоже была на грани. — Ни тьма. — Сделало второй. Я взвизгнула. Вся его сила была направлена на меня. Страшно, Господи Боже — как страшно. Папочка, забери меня домой. Я правда-правда буду самой послушной дочерью на свете. — Ни человек. — Оно вышло из воды. А за ним вурдалак, сверкающий своими глазками. Я завизжала, взрывной волной отталкивая существо обратно в озеро. Навки зарыдали громче, понимая моё отчаяние. Я тоже очень сильно хотела зарыдать, но от ужаса, сковавшего тело не смогла и слова вымолвить — лихо не чихнуло на мою энергию, оставшись на месте. — Никто. — Оно вышло из воды, я задрожала, будто от холода. Оно было очень сильно. Ломало разум, волю, напуская хаотичные волны ужаса. Слёзы выступили на глазах. Охотники начали вырываться и мне, ослабшей от шока, не удалось удержать мужчин. Те ринулись на лихо. Напал вурдалак, шипя, как гадюка. Я сделала шаг назад, второй и вдруг навки взяли меня за навки, сомкнув ряды. — Мы поможем… — Лихо мешает… — Голодны… От ужаса я не понимала, что они говорят, лишь кивала на фразы, которые не казались угрозой. Мы повели хоровод. Точнее навки, со всех сторон поддерживая ослабшую со страху меня, дрожа, медленно повели хоровод, напевая: — Батюшка, батюшка… Приходи на знамюшко. Кашицу покушай. Дочерей послушай.

Земля затряслась. Мне ничего не оставалось делать, кроме как подпевать

— Батюшко, батюшко. Защити от горюшко. Защити Иванушку. Защити Полюшко.

Края озера расступились. Я бездумно повторяла за навками, чувствуя, как из нутра идёт мощная сила, хлещущая по пространству плетью и разрывая его. Мы звали. Только кого, я не знаю.

Защити от лиха. Защити от лютого. Защити от битого. Защиты прокляту. Защити чисту.

Прогремел гром. На чистом небе появились молнии. И с неба, хлопая крыльями, спустился огромный…пёс, пышущий жаром. По навкам прошлась волна негодования, смешанного с радостным удивлением. Видимо, они не думали, что «Батюшка» отзовётся. Круг сузился. Мы побежали по кругу, зачастив заговор, который должен пойти после напевки

: «Батюшка ты Семаргл-Огнебог, ты всем Богам Бог, всем ты огням огонь! Как ты жжешь и палишь в поле травы-муравы, чащи и трущобы, у сырого дуба подземельные коренья, семьдесят семь кореньев, семьдесят семь отраслей, так и спали ты лихо проклятущее. Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!» С каждой секундой мы всё ускорялись и ускорялись, и вот, когда почти летели по воздуху, закончили заговор, остановились, резко поклонились и, все, как одна, упали без сил. Собака изогнулась, зарычала, оглянулась на лихо, обратившись к существу старческим голосом: — Неужто ты, лихо одноглазое, несчастных девиц мне обижаешь? Да ещё и навок. Не стыдно тебе, лихо болотное? Да и здесь ли тебе место? Что здесь забыло, отвечай, погань! — Возмутился пёс. Я едва отдышавшись, нашла взглядом охотников, во все глаза смотрящих на божество, призванное навками с берега. И.получается, мною тоже призванное. Рядом ними валялось окончательно-мёртвое тело вурдалака с отсечённой головой. Я отвернулась. Пирог просился наружу, но выпускать его я категорически отказывалась. — Да сказало ли я что навкам проклятущим? Э-нет, я на ничто нацелилось. Не пробовало ещё такой. — Развело руками в стороны лихо, впиваясь в меня кровожадным взглядом. — На ничто! — Взревел Бог языческий, оборачиваясь ко мне и анализируя взглядом. Навки взяли меня, широко смотрящую по сторонам в ах.шоке, под руки, крича: — Не ничто она вовсе! Ведьма, как и есть. Тебя, батюшка-Семаргл призвала, нас не тронула. А ты знаешь традицию. Когда живым порядок — мёртвым не спится, мёртвым порядок — живым не сидится. А когда лиху порядок — всем не схорониться. Помогли мы себе — навки, не то лихо всю еду забирал, помогли тебе — разбудили, покормили, помоги и ты живым, желание в срок отдут. Они хоть и не наши, сердца богатырей у тех. — Навка показала на охотников. — А эта — экой царевной будет, загляденье. — Навка указала на меня. Я бы смутилась, если бы не кровожадный взгляд лиха, который, как назло, был оправданно уверен в своей правоте. «Своих» не трогал. Чужачку хотел выморить. Пёс кивнул и ударил лапой о землю, вызывая столп огненных искр. Лихо в миг сгнило на месте. Навки, не теряя зря времени, надели на меня венок, шепнув на ухо: — Ведающие достойны жизни. — И помощи. — Пусти по воде венок — придём на зов. А там — договоримся. И только навки закончили свою сбивчивую речь, в мгновение поднялся адской температуры жар, и каждая растаяла лужицей у себя под ногами, утекая в своё озеро. Охотники ринулись к воде. Пёс захохотал. По небу прошлись раскаты грома: — Далеко они и не старайтесь. Я щёлкнула пальцами, высушившись, но венок на голове не тронула. Прислонилась спиной к дереву. Стоп, какому чёрту через рога, дереву? Обернулась. А там, с высоты своего грозного роста на меня смотрел Люцифер собственной персоной. Ну, как на меня: сначала на меня, потом на полуживых охотников, затем вовсе на Семаргла. Пёс даже ухом не дёрнул на присутствие архангела на «поле битвы». Я хотела бы встать, но ноги не слушались, онемев, после ужасов с лихом. Но, в принципе, стеснённой из-за этого себя я не чувствовала. — И…что здесь происходит? — Нарушил Люцифер тишину. Я поправила венок, подобрала под себя ноги и зевнула, устало протерев глаза одной рукой. Навки из меня видимо ещё и себе успели выкачать достаточно. Охотники посмотрели на меня. Я выгнула бровь и покачала головой, позволяя своим нянькам самим объясняться с Люцифером. — Как видишь, твоя дочь всего-то навсего сдружилась с навками, и вместе они вызвали Семаргла, чтобы уничтожить, чуть не убившее нас с Дином лихо. — Ограничился кратким пересказом Сэм. — Меня не волнует, что и с кем она сделала. — Сложил руки за спиной архангел, медленно отходя от меня, исподтишка рассматривающую потрёпанных охотников. — Меня волнует тот факт, что она вообще здесь находится. — Взревел Люцифер. Охотники вдруг охнули, сжавшись пополам от, видимо, сильной боли. Я ещё раз зевнула и посмотрела на Семаргла — симпатичный пёсик, но Лимб всё равно лучше. Бог, судя по всему, огня, подошёл ко мне и ткнулся на удивление холодным носом мне в лоб: — Знаешь, старый друг, я бы не мешал, но у твоей дочери жар. Заболела небось, на холодном-то сидеть. Я устало зевнула, не слушая бубнежа «взрослых». Я чувствовала себя будто в своей собственной Вселенной. Уставшей, вымотанной, но спокойной и оттого счастливой.