Папина дочка

Я опустила голову, осторожно отодвинувшись от подозрительно внимательного божества и уже сама ощупала лоб — и правда горячий. Подняла недоумевающий взгляд на отца — неужели действительно приболела? Но тот полностью игнорировал любой мой вопрос, очевидно, слишком занятый молчаливой перепалкой с Семарглом, подправленной прищуренным взглядом. При том он как-то умудрялся держать под контролем охотников и иногда мельком поглядывать на меня. По телу пробежала стайка мурашек. Я попыталась встать на ноги, чтобы походить и согреться, но, как оказалось, даже этого я сделать не могу. И не потому, что я слишком слаба. Оказывается, папочка решил не напрягаться и тоже приковал меня к земле. Ветер завыл в ветвях.

Холодно.

Дрожь в теле говорила сама за себя. Дискомфорт становился невыносимее с каждой минутой и, чтобы хоть немного замедлить распространение болезни, я растёрла ледяными ладошками предплечья, поёжившись. Табун мурашек маленькими, колючими иголочками пробежался по всему телу, заставляя нервно вздрогнуть. Я сложила руки на груди, плотно прижав их к телу, чтобы хоть немного согреться. А затем и вовсе закрыла пылающее лицо руками, вновь громко чихнув; шмыгнула носом. Перед глазами заплясали чёрные точки, голова закружилась и на пару секунд я всё же потеряла всякую связь с временем, пребывая в прострации. Вслепую опёрлась рукой о землю, чтобы не дать себе упасть. Плечи сильнее задрожали от холода. Кажется, ещё немного и я точно упаду на сырую землю. Дышать становилось всё труднее. Горло побаливало. Мысли спутались. Мир будто укрыли толстым слоем ваты. Сознание понемногу уплывало от меня, качаясь на дрейфующих волнах Мироздания. Не справившись с тяжёлым телом, упала на сырую землю. Я видела сражение: Звон железа, взрывы, столпы пыли, брызги крови, воинственные выкрики, болезненные стоны — всё это сбило с ног. Кажется, я попала в самое пекло битвы. Я прищурилась, вглядевшись в туман сражения и едва успела увернуться от падающего на меня тела, из которого лил целый фонтан крови. Отшатнулась. И с чавкающим звуком наступила в кровавое месиво, облепленное мухами. Нога увязла в трупе какой-то нечисти с длинными клыками. Недалеко проползла змея, блестящую чешую которой острое зрение выхватило из всей этой какофонии. С некоторых пор я до безумия боялась змей. Мой визг потонул в яростном кличе воинов. Паника медленно накрывала с головой. По увязшей ноге уже поползли личинки жуков. Волосы встали дыбом. Дальше-хуже. Исчезло поле. Исчезли звуки. Видение перестало единым, превратившись в хаотичные картинки, наслаивающиеся друг на друга:

Бьющееся сердце, вырванное звериными зубами всё ещё сокращается в его пасти.

Огрызки тел с выглядывающими костями и внутренностями покрываются гнилью.

Откушенные головы, выбитые клыки, размозженные челюсти, погнутое оружие, скрежет железа.

Взгляд не может выхватить что-то конкретное. Картинки ускоряются и лишь какой-то звук не даёт потерять контроль над мыслями. «Думай Белла, думай» — Я мысленно отстранилась от ужаса, крутящегося прямо под носом и прислушалась. Шелест и прохлада остудили разгорячённое лицо. Я потянулась к этим ощущениям, игнорируя запугивающие картинки. Это всего лишь видение. Мне нужно что-то здесь увидеть. Что-то найти. Но что? Или, быть может…кого? Вдыхаю поглубже мягкую прохладу и делаю шаг в самое пекло. Раз, два, три. Ноги увязают в трупах, ямах, окопах. Я близка к разгадке. Мимо пролетают куски плоти, над головой звенит противный скрежет оружия. Четыре, пять — ниточка напрягается. Прямо под ноги мне прилетает чья-то голова. Морщусь, отвожу взгляд, иду дальше. Шесть… семь — я на месте. Поднимаю голову высоко в небо и вижу ЕГО. Хаотичный поток останавливается, замедляется, удерживаясь лишь за счёт одного единственного интервала. Мир застывает. Ни слышны ни мольбы, ни скрежет железа. Лишь взмахи крыльев и звериное рычание. Со спины начинает дуть лёгкий ветерок, стирающий бисеринки пота, выступившие на лбу. В небе гордо пылает алым пламенем ОН — Симаргл. От него исходит нещадный, смертоносный жар, обтекающий меня, словно привидение. Медного оттенка шерсть окрасилась в цвет грязи, с клыков и когтей капает кровь, а могучие крылья всё так же легко удерживают огромное тело в воздухе. За его спиной дребезжит свет, из которого слышатся весёлые детские голоса. Я замерла, прислушавшись к ритму взмахов его крыльев. ЭТО БЫЛ НЕ ТОТ РИТМ. Здесь был кто-то ещё. Кто-то, чья-то тень только что проскользнула за спиной. Я обернулась… и очнулась. Очнулась всё на той же холодной земле, на том же месте, под тем же звёздным небом, только уже укрытая джинсовой курткой Люцифера, на удивление неплохо спасающей от холода. А на вид такая лёгкая, даже удивительно. — Мысленно присвистнула. И тут, запястье правой руки будто обожгло — я поморщилась, нехотя вытаскивая пострадавшую руку из-под тёплой куртки; прищурилась, выискивая глазами браслет-кулон. Но…моему взгляду предстал только небольшой, угольный ожог — как напоминание о недавнем присутствии ограничителя. Так вот почему смогла призвать Бога. Браслет просто не выдержал давления. — Да ёп твою… — Не сдержавшись, начала было ругаться, как вдруг заметила на себе неодобрительный взгляд Люцифера, до этого тихо разговаривающего о чём-то с Симарглом у самой воды, и скомкала: -…направо. — Люцифер скучающе приподнял одну бровь, взглядом намекая на отметину на запястье, оставшуюся от ограничителя. Я виновато улыбнулась, не сдержав усталый зевок и скосила взгляд охотников, всё ещё прижатых к земле, как какие-то бабочки, придавленные камнями. Краем глаза заметила, что тихий разговор возобновился и почувствовала острое желание чихнуть. Раз пятнадцать подряд. Даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы «начихаться», как вдруг почувствовала странную лёгкость. Не было привычного угнетающего давления внутри, будто… слетели все сдерживающие клапаны. Я прислушалась к себе — и каково же было моё удивление, когда я поняла, что одна внутри себя. Совершенно одна. Хранители просто исчезли, будто их и никогда не было. Лёгкость мыслей, чёткость знания, резкость зрения, всё ощущалось по-новому. Я улыбнулась и выдохнула, почему-то только сейчас расчихавшись: — Апчхи! Апчхи! Апчхи! — Шмыгнув носом, я помассировала загудевшую голову и шмыгнула носом, плотнее закутавшись в отцовскую куртку. Я всё ещё не могла поверить своему счастью. Не будет больше постоянных нервов, наставлений, учений и бесконечного давления-давления-давления-давления. Вновь подул холодный ветер, горло начало леденеть, и я пожалела о том, что всё ещё не забрала из школы мамину шаль: вот она была тёплой. Можно было хотя бы горло наподобие шарфа замотать. – …чёрт подери…  – ...девочка… — вполголоса переругивались Винчестеры, будто подрабатывая аккомпанементом у моих продутых вусмерть и свистящих ушей. Я поморщилась и зло зыркнула в сторону охотников. Как оказалось, вовремя — отец тоже решил уделить внимание своим «бабочкам», весьма красноречиво дав понять, что пора бы и честь знать. И вроде даже отпустил, а они, заразы этакие, всё никак свалить по-тихому не могут. Непорядок. Однако, как оказалось, намёк распознал только Кастиэль, вновь оказавшийся в нужное время в нужном месте. Итак, у озера остались мы втроем. И, клянусь, это был первый раз, когда я захотела присоединиться к охотникам за баночкой пива, чем снова что-то выслушивать от отца и… его приятеля? — Итак, по словам Семаргла ты вызвала его с помощью навок, испугавшись лиха? — Наконец заговорил со мной отец, судя по всему, решив-таки узнать ситуацию со всех сторон. Я молча кивнула и сложила руки на груди, как бы заранее настроившись защищаться на все лады, но Люцифер лишь вздохнул, сделал шаг вперёд и как-то слишком быстро встал напротив меня, вглядываясь в мои честные глаза: — И теперь ты должна ему желание, так? Я замялась, встав на ноги. Не очень-то удобно разговаривать с земли: — Ну…да. — Не став оправдываться, ответила честно, начиная понемногу осознавать нелепость ситуации. Дочь архангела испугалась чудища с умело подвешенным языком. Вызвала языческого Бога. И теперь, конечно, должна ему желание. Так глупо проколоться. Дура-дурой. И что теперь? Откуда я могу быть уверена, что желание Бога будет мне под силу? Мне стало жарко — то ли от стыда, то ли от гнева на саму себя, то ли от жара. Ну в самом деле, разве я бы в здравом уме, не справилась бы с кучкой нечисти? Но, с другой стороны — откуда я знала, что у меня получится?» Я подняла взгляд на отца и ещё сильнее нахмурилась. Затем поджала губы, снова чихнув; подтёрла сопли, и, наконец, спросила: — Что он хочет? Люцифер закатил глаза, всем своим видом показывая, как ему надоело носиться со мной, но отступать он пока не планировал, а поэтому он лишь сделал шаг назад, коротко ответив: — Семарглу всего-то нужна невеста. — Я захлебнулась холодным воздухом и закашлялась. Голова снова напомнила о себе, заболев в трикрат сильнее. Но вот, очередной приступ прошёл и я, а меру своих возможностей, хрипло возмутилась: — Всего-то? Отец кивнул, взял меня за руку, чуть выше локтя и сильно сжал её, переходя на телепатический уровень: «НЕ ОШИБИСЬ». Перед глазами начали медленно появляться многочисленные строки, которые мне предстояло идеально произнести, судя по напряженному лицу Люцифера. Вокруг нас заплясала чистая, первородная энергия, отделяя куполом от целого мира. Я вцепилась побелевшими пальцами свободной руки в ткань куртки и замерла, растерявшись. Что говорить? Как? И тут, мои губы, начав будто жить отдельной от меня, жизнью, начали шептать невыговариваемые слова, смысл которых терялся и не запоминался. С каждым сказанным словом энергетический поток начинал крутиться всё быстрее и быстрее, вскоре в скорости превышая настоящий тайфун. Затем, появившаяся из ниоткуда, красная нить, связала нас с отцом, максимально притянув друг другу. Она не давала нам отстраниться друг от друга до самого конца. Ноги начали подкашиваться, меня затошнило. Кажется, что вот-вот и меня всё же вырвет на проклятую траву. Сердце лихорадочно стучало, больно ударяясь о рёбра, ноги подкашивались, во рту стоял неприятный металлический привкус. И всё-таки под конец я не выдержала, закашлявшись. Даже согнулась в приступе, не в силах продышаться. Сплюнула кровью под ноги, и вдруг, вырвалась из крепкой хватки Люцифера, выблевавшись чем-то чёрным на прежнее место своей «отсидки». Во рту так пекло, что я и думать забыла продолжать читать заклятье, слишком занятая своим состоянием. Но к счастью, эстафету перехватил сам падший, закончив цитату за меня. И только затем, стёрев кровь из уголка рта и сплюнув красную слюну себе под ноги, Люцифер прокомментировал наши с ним действия Симарглу, ходящему взад-вперёд и нервно озирающемуся по сторонам: — Поздравляю, приятель — теперь моя дочь официально невеста твоих тайн. Ну, или хранительница, жрица, зови как хочешь. — Между делом сплёвывая кровь, сообщил Люцифер вновь загоревшемуся псу. Я сделала шаг назад, держась за горло, которое резко охватило спазмами, под громовое рычание божества: — Уговор был не о таком сватовстве! — Гром ещё не успел прогреметь до конца, как пса полностью поглотило его же пламя. Не прошло и минуты, как он рассыпался пеплом по земле, но тут же с ослепительным светом возродился в лике сурового мужчины с мечом наперевес. Я сделала ещё шаг назад, сжавшись, как нашкодивший ребёнок перед выговором, но пылающий взгляд был обращён только на Люцифера. Эти двое просто прожигали друг друга ненавистными взглядами. Напряжение нарастало. Вдруг Симаргл, стиснув зубы, громоподобно сказал: — Ты хоть понимаешь, что сделал хранительницей ничто, Люцифер? Это же позор Вселенского уровня! Хотя, что я мог ожидать от Дьявола? Неужто честности? — Бог рассмеялся. И тут отец как с цепи сорвался — подлетел прямо к разъярённому божку, процедив сквозь зубы: — А теперь слушай сюда, порождение обезьяньего разума. — Люцифер вцепился рукой в горло Семаргла, заставляя того захрипеть от боли, и приподнял над землёй, понизив голос так, что я едва слышала его вкрадчивый тон: — Если ты ещё хоть раз, при каких угодно обстоятельствах, назовёшь мою дочь этим грязным словом, то я вмиг забуду все наши соглашённости и выжгу весь твой род до последнего божка, ты меня понял? И поверь, нет, не было и не будет никакой клятвы, которую я не смог бы обойти. — Я отвернулась, сдерживая очередной приступ тошноты и зажала уши руками, чтобы не слышать дальнейших ругательств и препирательств. Голова просто раскалывалась, внутренности просились наружу, мысли путались, сознание металось между навью и явью. И вот, в одну секунду, когда свет перед глазами начал меркнуть, когда земля медленно начала уходить из-под ног, я услышала: — Эти слабонервные барышни… И потеряла сознание.

***

Приходила в себя я уже в белой комнате, будто сотканной из света: Вместо потолка здесь был прозрачный купол, состоящий из одних только пятиконечных звёзд. Вместо заурядных обоев — белоснежные стены. В противоположном углу слепили взгляд две прозрачные двери, ведущие, предположительно, на балкон и прикрытые лишь невесомой прозрачной вуалью, стекающей, словно туман, на белоснежный пол, усыпанный сверх меры целыми горами ковров и подушек, выполненных в стиле самых нежных тонов розового и голубого. Я поморщилась и осторожно села, спустивши ноги на голый пол — по спине тут же пробежалась стая мурашек. Вздрогнула — пол был на удивление прохладным, что с одной стороны было не удивительно, а с другой — весьма не вписывалось в атмосферу. Встала на ноги, тут же закашлявшись. Дрожь в который раз завладела телом, но я приняла твёрдое решение хотя бы осмотреться перед очередным забегом по мирам и попробовала наколдовать для начала зеркало, чтобы оценить свои возможности, но вместо зеркала в полный рост получила миниатюрное 15 на 15 его подобие. Вздохнула. Ну, в принципе, ожидать большего — значит надеяться на чудо. Вгляделась. Картина меня не обрадовала — опухшее лицо, потускневшие от чего-то волосы, покрасневшие глаза, огромный синяк на лбу. Я слегка отстранила зеркальце от себя, с ужасом осматривая множество синяков, прорисовывающихся на животе, руках, ногах и даже на ключице. Это же как надо было упасть, чтобы заработать столько ушибов? Я закрыла рот рукой, продолжая разглядывать себя — мало мне синяков, так меня ещё и обрядили в какую-то шифоновую белоснежную мантию! Я отбросила зеркальце, вспыхнув. Оно тут же разбилось и исчезло, будто его никогда не было. Всё тело снова захватила в свои подлые ручонки простуда. Перед глазами запрыгал пол, нос зачесался, руки и ноги похолодели за считанные секунды. И тут, балконные двери в комнату распахнулись, впустив с собой порыв свежего воздуха. Я проморгалась, гоня от симптомы болезни вон из тела и осторожно поднялась на ноги, массируя виски. Это же надо было так упасть? И лишь затем посмотрела на внушительную фигуру, наблюдающую за мной из-под вуали. Сквозняк пробирал насквозь. Я отошла обратно к кровати, замотав ноги в тёплое одеяло и заодно накинув его на плечи. Всё тело ныло и горело. — Лежала бы ты в кровати ещё, принцесса, и носу не казала наружу. — Вышел Габриэль из-за вуали держа в руке какой-то бутылёк. Затем как-то странно меня оглядев, будто самому себе сказал: — Хотя, зная твою тягу к…приключениям, я бы на месте Люси не надеялся на твою благоразумность. Я вспыхнула: — Поиздеваться пришёл? Да, я немного не в форме, как ты мог заметить. — Со злости я схватила первую попавшуюся подушку с пола и сжала её так сильно в объятиях, что случайно порвала. Перья взлетели в воздух и защекотали нос. Я снова расчихалась, затем закашлявшись. Ну что он здесь забыл? Зачем щекочет мне нервы одним своим появлением? Сердце заныло от тоски. Каждый раз, когда мы виделись, та ночь всплывала в соей памяти, порождая ненужные мысли и желания. «Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя». Габриэль покачал головой и присел рядом, легонько приобнимая и быстро проверяя температуру. Я вздрогнула, но из-за температуры, не смогла ничего сделать. — Не злись на меня, принцесса. — Успокаивающе провёл ладонью по моей голове Габриэль, ненадолго снимая приевшуюся боль и тихо пробурчал: — Злись лучше на тех, кто тебя втянул в эту потасовку с нечистью. Перед глазам снова поплыло и я прижалась ближе к архангелу, закрывая глаза. Какой же он удивительно тёплый — прямая противоположность Люциферу. Я зевнула, засыпая, хотя мне этого ой как не хотелось. Видимо, не так уж и много я накопила сил за то время, что спала. Глаза начали слипаться. Я зевнула ещё раз, и ещё. Габриэль мягко отстранился, придерживая почти уснувшую меня одной рукой и молча откупорил пузырёк, поднося к губам. Я проморгалась и протёрла глаза: — Что это? И к счастью, быстро получила ответ: — Единственно-возможное лекарство для такой, как ты. Найдя в себе силы, я выгнула бровь в вопросе: — Для какой? Но мне не ответили, заткнув рот приторно-сладкой настойкой. А дальше — пустота. Только запах хвои, перца и спирта в воздухе и перья на полу.

***

— Скучно, скучно, скучно, скучно! — Я ходила по комнате кругами, окончательно восстановившаяся после своего первого осознанного призыва божества, на которое ушло колоссальное количество энергии, а затем и своей первой простуды. К слову, на всю эту реабилитацию у меня ушло чуть больше трёх дней. И, скажем так, полноценным человеком, который постоянно кашляет, чихает и мучается от температуры, мне быть совсем не понравилось. Куда легче сокращать свои нужды до пары раз в неделю, две. К слову, про время, проведённое в горячке, мне сообщил пожелавший меня с утра навестить Симаргл, обосновавший свой визит длинной речью о моих обязанностях, как хранительницы его тайн, которые, в принципе, сводились всего лишь к трём простым пунктам: 1) Постоянно быть на связи с амулетами огня, через которые объект может со мной связаться. 2) Быть готовой оказать свою поддержку в меру возможностей. 3) Ну и, конечно, держать все тайны об объекте, которые мне откроются, в строжайшем секрете. В то время, как его единственной обязанностью по отношению ко мне, оказалась защита хранительницы и от смерти любого рода. В общем, раззадоренная беседой с совсем нетактичным божеством, нацепившем на меня неприметный амулет с тусклым оранжевым самоцветом в средоточии, обрамленным медью, я на стенку лезла. И вовсе не от жажды приключений, а от ненастроенного на энергию нового владельца, амулета, едва не прожегшего мне всю кожу на шее по мере «сплетения энергий», только после которого адов камень потух. Как же я иногда жалею, что вижу все эти махинации.  — Мог бы подготовить камень за целых три дня моего беспамятства. Хотя, думается мне, это он нарочно. — Ворчала, стиснув зубы и водя светящейся ладонью по пострадавшей коже. Боль, конечно, быстро ушла, но неприятный осадок остался. Но, что самое неприятное — визит Семаргла был единственным событием, что случилось со мной за весь день. И ладно бы я могла спокойно бороздить местные просторы, упиваться эстетикой — моё терпение будто захотели проверить на прочность, прислав служанку с запиской, официально запрещающей мне до самого вечера и нос высовывать за пределы комнаты. Даже балкон заколдовали — я добрые полчаса пыталась открыть дверцы самыми изощрёнными способами, которые мне только приходили в голову. И вот, в итоге, от нечего делать, я начала мерить комнату кругами, распинывая раздражающие подушки на своём пути. Даже на кровати попрыгала, испытав пружины на прочность — к счастью, они не подвели. — С ума можно сойти, — пробурчала, падая на пол, чтобы уставиться невидящим взглядом в потолок. Даже сложила руки на груди, всем сердцем желая, чтобы яркое солнышко побыстрее склонилось к закату. Но магия в этой комнате не работала. Это я узнала после того, как попыталась себе наколдовать хотя бы альбом с красками и ничего не вышло. Что-то даже заставляло меня думать, что идею к блокировке магии отцу подал Габриэль, которому, видите ли, пришлось не по нраву то, что я вообще сумела встать с кровати. Я скосила взгляд в угол — осколки всё-таки убрали. Разозлившись, ударила кулаком стену, тут же рассыпавшуюся в небольших трещинках. Да чёрт бы с ней, с этой магией, если можно было бы хотя бы выйти на балкон, подышать свежим воздухом, заняться чем-нибудь — да чем угодно: рисованием, вышиванием, чтением, лишь бы не сидеть просто так, на месте. Но нет же! Даже на балконной раме стояли непонятные символы, обжигающие при одном только приближении. И именно потому, перебесившись и приняв серую перспективу ближайшего времяпровождения, я смиренно лежала на полу, напрочь проигнорировав кровать. Даже простынёй укрылась, прикрыв глаза, чтобы защититься от палящих солнечных лучей, бесящих меня намного больше, чем само понятие безделья. Тёплое дуновение ветерка из чуть приоткрытого окна приятно трепало волосы, остужая юношеский пыл. С сада доносилось птичье пение, сливающееся по своей гармонии со всем остальным пространством. Солнечные лучи игриво сползли с моего запястья, лениво пробежались по оголённой коже плеч, спускаясь на ключицу; декольте, затем начали немного нагревать и саму ткань мантии. Я расслабилась, впав в некое сознание транса, где всем моим миром было одеяло из Солнца, музыка — из звуков природы, в которые так гармонично вписывается шелест крыльев. Но наваждение не продлилось долго — в один миг какой-то озорной лучик настойчиво начал жечь подбородок, вынуждая отвернуться, чтобы только потом заметить, что всё это время у меня на лице было роскошных размеров перо. Я повернулась в ту сторону, где дремала и присмотрелась — на солнце блестело золотое перо, а в руке у меня было бледно-розовое, как рассвет. Я потянулась и обернулась — на кровати лежало два письма. Заинтригованная, я взяла первое. Письмо было запаковано в чёрный конверт и перетянуто алой лентой. Покрутила. Адресата не было. Странно. Прохладный ветерок с форточки остудил запылавшие щёки. Неизвестность навевала странную смесь эмоций: волнение и смущение заставляли сердце биться в три раза чаще. Мне ещё никогда не присылали письма. Волнение момента очаровало меня, заставило затаить дыхание. Я аккуратно развязала ленту, и та небрежно упала на голый белый матрац, переливаясь перламутром под воздействием солнечных лучей. Открыла конверт, поёжившись под уже вторым порывом, слишком прохладного для жаркого денька, воздуха, но внутри ничего не было. Ничего, кроме визитки какого-то ресторана. Небрежно отбросив в сторону конверт, я взяла в руки визитку, едва не уколовшись об странного вида скрепку — та была будто закручена вручную. Я перевернула острую карточку, мельком глянув на вычурную обложку с хрустальными бокалами. С обратной стороны, небрежно обрезанный, был прикреплён стикер ярко-жёлтого оттенка. На нём было грубо выведено следующее: «Штат Канзас, Лебанон, ресторан Аллегория. Завтра в 8.» И внизу издевательски-подмигивающий смайлик. Поджала губы, нахмурившись. Кто же это может быть? Судя по утреннему визиту Семаргла — фейсконтроль здесь не особо сильный, так что, скорей всего — это либо подстава от Кроули и уж лучше пусть так, чем важный разговор с кем-то из моих новых «друзей». Хотя, судя по весьма внушительному ангельскому перу, от которого прямо-таки сквозит могуществом, а в ТАКИХ ангелах у меня числятся лишь Габриэль с Люцифером, то о подставе речи не должно идти. Может, просто ужин тет-а-тет? Я кивнула. Да, скорей всего. И, всё-таки меня гложило любопытство. Кто же он — неизвестный адресат? Я сжала визитку в кулаке, сосредоточившись, но как бы я не тужилась — перед глазами прыгали только противные чёрные точки. — Гадство! — Разозлившись, я смяла визитку и стикер, разорвав их на маленькие кусочки и не особо волнуясь о том, что забуду место или время — память у меня, к сожалению, отменная. А затем, особо не всматриваясь во второй конверт, разорвала его и нетерпеливо впилась взглядом в строчки. Но на этот раз содержание оказалось совершенно иным. Письмо гласило: «Поздравляю с выздоровлением, Белла. К сожалению, у меня совершенно нет времени, чтобы сказать тебе это лично, и я надеюсь, что за четыре дня ты хотя бы не разучилась читать на этом своём американском. Хотя, как я могу надеяться хоть на что-то, не так ли? Так вот, о чём я — сегодня на закате состоится первый семейный ужин и — о чудо, твой дорогой братец тоже там будет. Одежду за час до ужина тебе принесёт служанка. Попытайся её не убить, если она не так посмотрит на тебя, тут и так слуг не хватает. Папа.» Дочитав письмо, я возмутилась: — Когда это я слуг убивала? — Только если во сне — но то сон, не может же он знать об моём сне, в самом же деле? Только если Габриэль не рассказал ему, конечно. Или…чёрт, я всё время забываю, что отец может легко «взломать» мою память. Прикусила губу, раскрасневшись — надеюсь он не видел того отрывка в земной квартире Габриэля. Я же…ох, лишь бы не знал. Я закрыла лицо руками, сгорая от смущения. — Госпожа, с вами всё в порядке? Может, врача? — Обеспокоился чей-то писклявый голос. — Кхм. — Я прочистила горло и растёрла лицо, чтобы оно не выглядело, как варенный рак и обернулась, беззаботно махнув рукою: мол, нормально всё. Девочка, что стояла у самых дверей, будто собиралась сбежать, моментально опустила глаза в пол и сжала бумажный пакет, в котором, судя по всему, лежала одежда. Маленькие пухлые пальцы впились в несчастного с такой силой, что я автоматически поняла — передо мной демон. Раздался треск — бедняга не выдержал напора. Так же с собой у неё была расчёска и маленькая такая, с мою ладонь, косметичка. Одета она была не то что бедно — просто. Короткие шорты, топ, волосы собраны в пучок, а на коленях ярко-лиловые синяки. Будто только-только с улицы. Я села в позу лотоса всё также, на полу, и прищурилась, вглядываясь в ауру. Но снова потерпела неудачу. Девочка сделала крохотный шаг вперёд и посмотрела на меня исподлобья. Взгляд у неё был злой, почти кровожадный. Глаза красные, будто ей в глазницы уксуса закапали, даже линия губ как-то незаметно искривилась. Я напряглась и встала, подойдя ближе, припоминая уроки выживания с дикими зверями. «Не дайте им загнать себя в угол. Наступайте». Но, чёрт возьми — похоже, а тут и чутья никакого не надо — на меня хотят натуральным образом напасть. С каждым моим шагом девочка сжималась, будто бы от страха, но взгляд загорался с утроенной силой. Напряжение накалялось в страшной прогрессии. — Госпожа, извините за опоздание. — В комнату впопыхах ворвалась Николь, уронив все сумки на пол. Ворох платьев разметался по многочисленным подушкам, бесконечные коробки с обувью, свалились рядом. — Ну что, приступим? — С надеждой спросила девушка, оглядев оценивающим взглядом обстановку и присвистнула: — Чудная комнатка. Прямо как в психушке. И что вы натворили? А это… — Николь аж воздухом поперхнулась от неожиданности. И тут, справившись с первой волной изумления, я посмотрела на «девочку», отчего-то вдруг дурно захохотавшую: — ЗА КОРОЛЯ! ЗА КРОУЛИ! Запахло жаренным. Сердце отчего-то быстро-быстро забилось в груди. Нет, ну тут уже и чуйка не нужна — сейчас точно будет либо драка, либо сразу убийство. Я кинула взгляд, полный надежды, на дверь — та ещё не захлопнулась. Отсчёт шёл на секунды. «Тик» — На удивление быстро сообразив что, да как, я схватила ещё не успевшую среагировать Николь за руку «Так» и рванула к двери, «Тик» отталкивая зарвавшегося террориста к стене. Дверь в «противомагическую» комнату захлопнулась, прямо за ослепительной вспышкой света. «Так»

«Тик-так». «Тик-так»

БАБАХ! — Стены и потолок сотряслись от мощного взрыва. Я схватилась за бешено колотящееся сердце и оглянулась к Николь. Та сидела у стены, вся в крови. Оказалось, взрыв задел её. Я быстро присела рядом, занеся ладонь над раной в голове девушки и исцеляя рану. Однако, та оказалась сложнее, чем я думала — пришлось влить чуть больше силы, чем обычно. В этот момент я совсем позабыла, что передо мной всего-то демон, которой в любой момент может перескочить в другое тело. Я беспокоилась о служанке, как о человеке. Наверное поэтому, демонесса не смогла сдержать усмешки: — С меня причитается — это тело слишком долго мне служит, чтобы вот так вот просто с ним расставаться. Я улыбнулась в ответ: — Ты не рассказывала про демонов-террористов. Мы долго смотрели друг на друга, при этом каждая озабоченная своими мыслями, пока наконец Николь не поморщилась, как от зубной боли и не поменяла позу, отведя взгляд. Я тоже отстранилась под небрежно кинутую служанкой фразу: — Да фанатик какой-то, я бы не стала на вашем месте забивать голову, тем более, что… — Внезапно Николь схватилась за горло, что-то захрипев. Я обернулась. За спиной ожидаемо, прямо как по-расписанию, стоял отец. — И тебе доброго вечера. — Нервно улыбнулась я, про себя припомнив занятость Люцифера какими-то сверхважными делами, которые не позволяли мне целый день выйти из комнаты. Я встала на ноги, отряхнув мантию и с жалостью поняла, что все вещи, что притащила Николь, взорвались вместе с комнатой. Признаться, меня ещё немного потряхивало после покушения на, МАТЬ ЕГО, УБИЙСТВО. — Закатного Солнца, Белла. — Отец отпустил мою служанку и сложил руки на груди, оглядываясь с крайне огорчённым видом. — Ты почему всё ещё в таком виде? Я сложила руки на груди, отзеркалив его жест. С языка рвалось столько острот, что я не могла сосчитать, но сдержалась, ограничившись ёмким: — Ну, как видишь, какой-то террорист под видом служанки пробрался в комнату, где я целый день со скуки умирала, с намерением поднять нас на воздух. — Я широко распахнула глаза, выпучив их, разведя руками в стороны, имитируя взрыв: — Бум! Не скажу, что отца прямо-таки поразили мои слова, но на несколько секунд он честно задумался, морща лоб, будто пытался что-то вспомнить, затем смерил меня тяжёлым взглядом и вдруг щёлкнул пальцами, меняя мой «наряд», попутно кивая себе в такт размышлениям. И теперь я была гордой обладательницей классического бежевого платья с открытыми плечами на довольно-таки жёсткой резинке. К слову, на ноги мне ничего так и не надели. — Пошли, не то опоздаем. А с Кроули я ещё разберусь. — Люцифер схватил меня за руку, грубо потянув на себя, но я устояла на месте, вырвав руку из захвата, оглядываясь на Николь, но та уже куда-то исчезла. — Что. Опять. Тебе. Не. Так? — Нервно процедил отец, оглядываясь. Моё возмущение не знало предела. Значит, я должна сидеть как какая-нибудь принцесса в башне, отделанной под психушку без каких-либо развлечений, а он просто так берёт меня за руку, лохматую и босую, чтобы отвести на ужин? Ну нет. — Я никуда не пойду лохматая и босиком. — Я поправила волосы, перекинув их через левое плечо. — Милая моя дочурка, ну и кто тебе мешал, наводить свою драгоценную красоту весь день? — Вскипел отец, агрессивно щёлкая пальцами. Теперь с правого плеча свисала небрежная коса, а на ногах были неудобные лодочки. — Ну, не знаю, пап! Наверняка во всём виновато отсутствие элементарного туалетного столика. — Я опустила взгляд на руки, рассмотрела ногти, просто кричащие о необходимости маникюра и начала загибать пальчики, злясь то ли на свою эмоциональность, то ли на отца, что так скептически ко всему относится: — Или руны, блокирующие любое проявление магии. Или отсутствие простой расчёски. — Я всё шипела и шипела, выговариваясь, а под конец вообще сделала вывод: — И вообще, у меня сложилось ощущение, будто я в психушке — никаких острых углов — одни мягкие предметы. — Припомнила даже отсутствие охраны при всей этой магической какофонии, что подавляла даже мою энергию: — И ладно бы со всеми этими прибамбасами — была бы стоящая охрана. Так тут и террористов в комнату могут впустить запросто! А если бы Николь не забыла закрыть за собой дверь? — Выдохнула, заведя руки за спину, неосознанно повысив голос. Все внутренности в тот час скрутило от резкой боли. Я вскрикнула, схватилась рукой за стену, чтобы не упасть. Всё это длилось буквально секунду, но… Эта секунда многое прояснила в наших отношениях. Я посмотрела на Люцифера и по его обманчиво-спокойному взгляду, поняла: Мне просто нельзя было это говорить, хотя, казалось бы, а что я такого в принципе сказала? Всего лишь указала на недостатки выделенной мне комнаты, и то только потому, что Люцифер, САМ спросил, что «мешало мне наводить красоту». Затем упомянула неважную охрану и… всё. И всё. Мне стало в миг так обидно. Прикусила губу, глубоко вдохнув, чтобы не устроить ещё какой скандал. И всё же — я лишь ответила на вопрос — ну да, переборщила на эмоциях, а кто вообще видел спокойных девушек после теракта? Я вот не видела. И не собираюсь быть спокойной, потому ДЕЙСТВИТЕЛЬНО испугалась. Так сильно, что сердце до сих пор бегает зайчиком, ладошки потеют, а коленки подгибаются. А кто бы не испугался? Кто бы, чёрт его дери, не испугался на моём месте? Я почувствовала себя такой маленькой и беззащитной, что в момент стало так в трижды обидней за эту слабость. Быстро отвернулась, украдкой подтерев слёзы под вкрадчивый тон: — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, дочурка? — Отец почти нежно взял мою руку в свою, легонько дёрнув на себя, пытаясь обратить на свои слова моё внимание. Я вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Мне стало некомфортно рядом с Люцифером, как-то промозгло. Я сделала шаг назад, заведя руки за спину и отведя взгляд в сторону, тихо сказав: — Ну извини за то, что я такая слабая — умудрилась заболеть, пока неумело и по хоть чьей-то инструкции спасала собственную жизнь, ведь на этом чучеле не было написано, что оно не может причинить мне вред. — Улыбнулась, ощутив как всё внутри снова сжимается от боли. Но на этот раз это была МОЯ боль. Чёрная, вязкая, противная. Она зарождается в груди, словно яд, заковывая сердце в свои цепи, а затем течёт вверх, вверх, вверх — забирая желание и силы дышать, контролируя твоё дыхание. Затем она оставляет своего посланника — хмурую жабу в твоём горле, та сдавливает твой голос, заставляя его звучать с надрывами и почти истеричными нотками. Эмоции скакали от сумасшедшего смеха до хандры, в голове всё перемешалось и я говорила всё, что думала, без разбора кому и зачем: — Извини, что из-за этих чёртовых рун не смогла создать себе всё необходимое девушкам по утрам. — Я впилась ноготками в собственные ладони, чтобы хоть немного прийти в себя. Кажется, даже проткнула кожу — мимолётная боль испарилась так быстро, что я её едва заметила: — Извини, что не сдержалась сейчас, ведь после взрыва, который напугал нас с Николь, очень трудно быть сдержанной. — Я закрыла лицо ладонями, стараясь унять бешено колотящееся сердце и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, повторяя про себя одну и ту же мантру: «Ты сильная, ты не расплачешься. Ты сильная. Ты сильная. Ты сильная. Это всё гормоны. Да. Да. Да. Всего лишь гормоны.» — У меня нет ни настроения, ни времени, ни желания с тобой спорить, Белла, так что успокаивай своих внутренних демонов и пошли на веранду. Потом, как будет время, поговорим. — Выдохнув, как будто сделал великий подвиг, процедил Люцифер. Я, внутренне готовящаяся к, как минимум, скандалу, удивлённо выпучила на него глаза, сквозь небольшие щёлочки между пальцев, а затем и вовсе опустила ладони, вдоль туловища. Холодная стена охладила мой пыл и вернула трезвый рассудок: «Тоесть как, он просто спускает мне с рук эту маленькую истерику? И…и всё? Никакого тебе «да как ты смеешь», никакого «ты не должна», «сама виновата»? А может… что-то случилось, а он не хочет этого говорить? А может…» — И ещё с тысячу теорий вплоть до одержимости отца какой-нибудь ведьмовской гадостью. Но всё-таки, единственное, что я смогла сказать, было: — Хоро-шо. — Голос всё-таки предательски дрогнул и я поджала губы, глубоко вдохнув. «А вот ничерта ты не успокоилась». — Злобно шептал внутренний голос, пока я успокаивала дрожащие, как после состоявшейся истерики, руки. Люцифер насмешливо приподнял брови, сделал шаг вперёд, и, наконец, заграбастал меня под локоть, да так, чтобы я не смогла при всём своём желании вырваться. Да, на самом деле, я бы сейчас и не пыталась — настолько была удивлена. Тоесть, как? Это точно тот-самый-Люцифер-который-ещё-мой-отец? Я осторожно всмотрелась в его профиль и до меня, наконец, дошла информация, что он пытался до меня донести — он действительно был чем-то о-о-очень занят. Большие круги под глазами, взъерошенность и потрепанность вместилища об этом прям кричали. Создавалось ощущение, что он с той ночи у озера и не сидел даже. — Ступеньки. — Насмешливо предупредил архангел, возвращая меня в реальный мир. Я ойкнула, споткнувшись, но меня благодушно придержали на весу. — Просверлить во мне дырку решила? Я конечно, понимаю, что… — Ты хоть иногда отдыхаешь? — Перебила, опустив взгляд на дорогу. Мы вышли в холл. Постепенно — а чем дальше мы отходили от моей комнаты, тем свободней я чувствовала — будто невидимые цепи спадали, я обретала уверенность в своих силах. Смогла даже самостоятельно сменить себе причёску и обувь — удобный небрежный пучок вместо абы какой косы и мягкие лодочки вместо жёстких, были в самый раз. Знала бы как — макияж бы ещё сделала. — Зачем? Полноценным ангелам отдых не так важен. — Отмахнулся от меня отец, чуть расслабившись. Напряжённость после ссоры из-за расчёски спадала. Нервы отца, уставшего из-за каких-то неотложных дел, и испуганной до смерти в который раз, дочери, приходили в норму. Но конфликт забыт не был. — Эмоциональная полноценность? — Предположила, поправляя на ходу пучок, сформированный с помощью благодати. Люцифер только усмехнулся в ответ: — Если мы будем каждое утро спорить из-за красоты, то, боюсь, я свихнусь гораздо быстрее, чем свихнулся бы из-за маленьких проблем. Я закатила глаза. И снова споткнулась, под насмешливый окрик: — А принцесса в своём стиле. Над ухом в ответ коротко усмехнулись, в очередной раз придержав меня — кажется, я начинаю понимать, почему отец постоянно хватает меня за руку. На ровное поле со мной пойди и там найду, где споткнуться и отшибить себе что-нибудь. А то и разбить. В общем — оказалось, что Габриэль и Джек уже сидели за накрытым столом, главным блюдом на котором была свинина, а мы только подходили. И лишь у стола Люцифер отпустил меня, позволяя непонятно-откуда появившемуся слуге усадить меня по правую руку от себя. При том, что вторым моим соседом оказался мой обожаемый дядюшка. Джек же сидел под боком у Габриэля и непонимающе косился по сторонам, как-то настороженно всматриваясь в окрестности. Я улыбнулась братцу, сложив на коленях салфетку. Наконец, когда все бокалы наполнились вином, а тарелки снедью и семейное сборище объявилось открытым. Первым заговорил Габриэль: — Знаете, давно у нас не бывало подобных посиделок. Точнее, раньше не сильно-то до них было. То Люци в клетке, то спорит с кем-то в очередной раз на Апокалипсис, по Рафаэль строит из себя непойми что. Я скосила взгляд на отца — у того едва заметно потемнели глаза, вены стали проступать чётче, да сам он подобрался. Я кратко усмехнулась — ну кому, мне интересно, понравится, когда его обсуждают? Да ещё в пассивно-агрессивном ключе? Я фыркнула и решила вступить в диалог: — Ну, главное, что сейчас мы вместе. — Джек одобрительно кивнул, прожгя Габриэля взглядом и с интересом посмотрел в мою сторону. Я уже почувствовала, как из него рвётся тысяча один вопрос в мою сторону, но решила напасть первой: — Джек, а расскажи, если это не тайна, конечно, как поживают твои…друзья? Тогда, когда мы виделись в последний раз, они выглядели не очень. Я, конечно, пошаманила над старшеньким, но… не думаю, что с его образом жизни купола хватит надолго. — Я отпила немного из бокала и поставила его на стол. Джек задумался на секунду и тоже пригубил напиток. — Думаю, Дину уже лучше, ну, а Сэм до сих пор поминает это «лихо», как погань болотную. А про какой-такой купол ты говоришь? — Улыбнулся Джек. Я улыбнулась в ответ, запихнув в рот небольшой кусочек мяса. Есть, как всегда, не хотелось, но приходилось. И вот, дожевав, я ответила: — У… Дина, — я запнулась, — так вот, у Дина из-за множества душевных переживаний была сильно порвана душа, и, чтобы её склеить надо было провести маленькие махинации, одной из которых является этот самый купол. Джек нахмурился и кивнул самому себе, о чём-то крепко задумавшись. — Так…получается, ты отлично видишь тонкие материи? — Лениво спросил отец, выпив залпом целый бокал вина. Я кивнула. — Неплохо. — Похвалил Габриэль, задумчиво смотря в мою сторону. Я проморгалась. Мне вдруг показалось, будто в воздухе что-то мелькнуло. Будто чёрное перо. Или молния. Я попросила налить воды — что-то, чувствую, вина мне на сегодня точно хватит. Уже чудится непойми что. И вот, только слуга исчез с поля зрения, как Джек напал на меня с новым вопросом: — У тебя новый кулон? Я кивнула, откидываясь на спинку кресла. Что-то солнце сильно стало печь. Прикрыла наколдованной шляпкой макушку, и ответила, сделав вид, что не заметила заинтересованных взглядов: — Да, Симаргл заходил с утра, чтобы вручить мне это. И, представляешь, даже не удосужился настроить! — Пожаловалась на бесчеловечного Бога, прикусив нижнюю губу. Ох, кажется сейчас придётся много говорить. Джек посмотрел на меня долгим непонимающим взглядом. Я вздохнула — пришлось объяснять: — Этот амулет не был никак не привязан ко мне, что по итогу привело к самостоятельному «связыванию», что весьма болезненно и оставляет кучу негативных ощущений. Проще говоря — связной «артефакт» должен был настроиться на «мою частоту». Да и без всяких помощников он оказался. — Я махнула рукой, не захотев объяснять, но тут напряглись всё — даже отец выпрямился в кресле, и заинтересованно посмотрел на меня. Какое-то время было напряжённое молчание, но потом, поняв тщетность отмалчивания, я подняла руки вверх: — Ладно! В общем, не знаю, как так вышло, но когда на мне был прошлый «ограничитель», то каким-то образом в моей голове уживались пять личностей: — Я упала в кресло, подняв глаза к небу и начала перечислять, под троекратную синхронную барабанную дробь дражайших родственников: — Ангел, ведьма, человек, демон и, собственно, я. — Зевнула. Рассказ об, как казалось мне, очевидном, утомлял. Однако, как говорится, сказал «А», говори «Б»: — Ведьма успела показать мне сущие мелочи, как например, «тонко-уровневое зрение» или манипулирование энергией. — Я на мгновение замолчала, подбирая слова. Затем, прикинув себе примерную картину, что должна описать, продолжила: — Демон… — Усмехнулась, смотря прямо в глаза Габриэлю, — подтолкнул меня к ряду поступков, занимающих особенное место в моей памяти. — Джек кашлянул, привлекая к себе внимание. Я нехотя оторвалась от архангела и перевела вопросительный взгляд на братца: — А что же ангел с человеком? Вопрос заставил почти нервно рассмеяться: — Эти двое надолго отпечатались в моей памяти, своей бесконечной грызнёй о моральных ценностях. — Я сделала небольшую театральную паузу и хлопнула в ладоши, заключая: — В общем, в какой-то степени я даже рада призыву с Семаргла, с которым испарилась добрая часть моей головной боли. — Я отпила ещё немного воды из бокала. — Вот дрянь! — Вдруг громко выругался Люцифер, сжав свой бокал с такой силой, что тот тут же с оглушительным звоном лопнул, разлетаясь во все стороны. Я зашипела — большая часть осколков, конечно же, вонзились в меня. К счастью, восстановившаяся благодать быстро исправила эту маленькую неприятность. Я поджала губы, выпрямившись и стряхнула оставшуюся часть осколков с одежды. Краем глаза я заметила, как осуждающе Габриэль посмотрел на отца. Джек вовсе будто не обратил внимания, привыкший к подобным вспышкам. Я всегда удивлялась его выдержке — ну как к такому вообще можно привыкнуть? Раздумья мои прервал раздражённый голос «дядюшки», поинтересовавшийся: — Люси, как ты можешь так говорить? Она всё-таки мать твоей дочери! Мелкие камешки за нашими спинами начали подниматься от ярости, что охватила старшего архангела. Волны той мощи, которой владел отец заставляли вибрировать всё пространство. Было заметно, что он пока пытается держать себя в руках, но выходит отвратительно, если честно. Я сжала ткань платья от напряжения под вкрадчивый тон отца: — И ты думаешь это даёт ей право накладывать на собственную посмертное проклятье осколков? Повезло, что эти частицы не подавили личность Беллы! А будь девочка чуть слабей? А я-то думал, почему она так яро настаивала на именно этом ограничителе. — Взорвался отец, вскакивая из-за стола. Становилось всё интереснее и интереснее. — Так вот почему ты не обрела гармонию при рождении и не овладела своей силой за столько лет в достаточной мере. — Задумчиво сказал Джек, пока Люцифер отходил куда-то, откуда то и дело сверкали молнии. — Из-за…хранителей, что ли? — Мешая картошку-пюре с каким-то мясом, тихо спросила я, запутавшись. — Да, осколки чужих душ, что твоя мать перед смертью поселила в тебя, скрывали тебя от Люцифера и подавляли силу, разрушая твою природную связь с окружающим миром. По сути, твоя мать едва не превратила тебя в овощ и будь твоим отцом рядовой ангел, а не архангел ты уже была бы, скорей всего, мертва. — Встал из-за стола напряжённый Габриэль, глазами ища злого брата. Наконец, его уши что-то уловили и он исчез. Мы с Джеком остались наедине. — Знаешь, на самом деле изначально осколков было всего два. А затем, с появлением «ограничителя», добавилось ещё три. Может, поэтому всё обошлось. — Горько прошептала, глубоко вдыхая свежий, вечерний воздух. Эта новость была очередным ударом под дых. Родная мать. Мама. Солнечный лучик в тёмном царстве, мысленные разговоры с которой спасали меня в плохие дни, предала меня при рождении. Она не хотела дать мне и шанса на жизнь. Светлый образ, до этого плотно сидевший в моей голове сгорел в алом пламени, растворившись в пустоте. Сердце кольнуло. Я закрыла глаза, унимая дрожь в руках. Почему? За что? Реальность в очередной раз впечатывала меня в холодную, бетонную стенку, сжимая в своих стальных объятиях. Ни шагу вперёд. Ни шагу назад. Только жестокость сегодняшнего дня. Осознание того, что моя мама — та, что породила меня на свет, взамен расплатившись за моё рождение своей жизнью, едва не убила меня, заставило по-другому посмотреть на жизнь. Что-то щёлкнуло внутри меня и та хорошая, добрая, светлая ниточка внутри оборвалась. Все надежды на лучшее умерли. В сердце поселилась сосущая пустота. Я закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. — Мне жаль. — Раздался успокаивающий голос Джека со спины. В следующий момент я почувствовала, как меня обняли и тихо всхлипнула, накрыв ладонь брата своей.

***

Примерно через десять минут все успокоились и сидели за столом, каждый на своём месте. Я допивала второй бокал с с лёгким вином, потому что виски мне наливать, почему-то, категорически отказались. Мы даже успели поцапаться на эту тему, но в итоге я смирилась и с постным лицом тянула приторное вино. Некоторое время все сидели в молчании, пока вдруг пространство не сотряслось от мощной силовой волны, направленной прямиком в середину стола. БУМ! Я прикрыла голову руками, зажмурившись. Руки царапали осколки посуды, одежду облило каким-то соусом, в волосах застряли больно колющие щепки — всё, что осталось от стола. Я скривилась и открыла глаза, избавляя себя от ран и пятен на одежде. Напряжение, растущее уже не один день распирало меня изнутри. Ну ещё одного нападения мне не хватало, ей Богу! Сколько можно? Я чаще задышала, невероятно злясь, на существ, осмелившихся атаковать нас и встала с чудом уелевшего стула. Секунда тишины. Вторая. И вдруг… уши заложило оглушительным взрывом. Взрывался особняк. Огромные куски стен взлетели к самому небу. Начался обстрел. Пули из непонятного материала врезались в землю, совсем рядом с нашими ногами. Я схватила мужчин, вставших по две стороны от меня, за руки. Джек как-то незаметно оказался у меня за спиной, тоже наверняка напуганный до чёртиков. Всё потонуло в суматохе. Демоны, ангелы, люди — все вперемешку опустились на солнечный особняк, накрыв белое здание едва не разнеся его под корень. Одним взмахов руки Габриэль отмёл с невероятной скоростью падающие камни в сторону, где они упали с оглушительным грохотом. По земле прошлась оторопь. Ангелы разом отпрянули от нас по меньшей мере, на полметра. А вот демоны и какие-то модифицированные люди всё наступали с пушками и клинками наперевес. И вот, когда расстояние между целой армией и нами сократилось до пяти метров, слово взяла какая-то до ужаса представительная мадмуазель в строгом костюмчике: — Мы требуем передать нам нефилима — Беллатрису по праву, данному нам… — Не успела мадам договорить, как её тело рассыпалось в порошок. Я скосила глаза на отца, чью руку я до сих пор судорожно сжимала — его глаза пылали раскалённой лавой. — Единственный у кого есть хоть какие-то права на МОЮ дочь, это я. — Выплюнул отец, будто ругательство. Армия напряглась. Многие воины покрепче перехватили свои клинки и зарядили пушки. «Даже не вслушивайся в слова этих фальшивок — это всего лишь бездушные куклы Чака, но именно поэтому их не так-то просто уничтожить. Поможешь?» — Вдруг раздался весёлый голос Джека в голове. Я будто очнулась ото сна. Действительно, к чему мне слушать весь этот бред? Но… всё же меня грызли сомнения. Сколько скелетов в шкафу каждого из моих родственников? Хочу ли я их узнать? Я помотала головой — не время об этом думать. И не место. Потом… Как-нибудь потом. — Дай руку… — Недолго посомневавшись, я всё же сцепила пальцы брата со своими, осторожно выпустив ладонь Габриэля. Габриэль сразу повеселел, знатно расслабившись, видно, поняв задумку Джека. Я прикусила губу, что-то здесь не так. Быть не может, что отец не может щелчком разнести, как Джек выразился, каких-то кукол. Я оглянулась. Люцифер же напряженно выглядывал кого-то в армии. Я напряглась — значит, тут не одни куклы для запугивания. Конкуренты? Почему Люцифер ничего не делает? Что, в самом деле, происходит? Почему куклы не нападают на нас? Почему все молчат? — Пускай волну на счёт три. — Закомандовал Джек. Я напряжённо кивнула. «Раз!» — Глубоко вдохнула. — Раз так, то быть войне. — Гадко рассмеялся какой-то статный ангел, высоко поднимая свой клинок. Три стрелы вонзились за нашими спинами, чудом не попав никому в голову. — У вас всё ещё есть возможность уйти. — Холодно предупредил Габриэль, показательно зевая. За спиной у архангела распустились мощные крылья, блокирующие неожиданную атаку со спины. «Два!» — Собралась с духом. — В атаку. — Послышался нахальный голос с задних рядов. Воины наставили на нас пушки. Первый залп должен был вот-вот начаться. Сердце быстро-быстро застучало, ладони взмокли. Не каждый день стираешь с лица земли целую кукольную армию. «Три!» — Габриэль резко сделал шаг в сторону, пропуская Джека вперёд, поднявшего наши сплетённые невидимой энергией руки прмо в лица тому подобию небесного и не очень, воинства. Ладони раскалились. Белые нити энергии с потрясающей скоростью сплетались в неудержимый тайфун, готовый вот-вот сорваться с цепи, на которой мы держали эту невероятную мощь. — Грязь к грязи. — На всякий случай, дала направление силе. Не хватало ещё, чтобы волна пошла дальше положенного воинства. И вот, с невероятной отдачей, волна покинула наши ладони, разнеся в пыль и прах всю «армию». Ну, или кукольную её часть. Осталось всего три ангела, один человек и два демона. — Ну вот, детки разогнали всю глину в пыль. А каких трудов нам стоило её достать! — Притворно возмутился какой-то демон, хитро пробежавшись по нашей скромной компании взглядом. — И всё же — это маленькая неловкость не помешает нам забрать тебя, крошка. Приказ свыше, как-никак. Я усмехнулась: — А это мы сейчас посмотрим. И вдруг все шестеро засияли, выставив принципиально правую ладонь вперёд. Яркий белоснежный столп света, созданный из тонких «ниточек» вырвался из их ладоней, направившись в нашу сторону с невероятной скоростью. Я медленно закрыла и открыла глаза. Ну, нет. Не сегодня. Хватит с меня молчаливого бессилия. Я, чёрт возьми, дочь Люцифера, а не какая-то половая тряпка, которую старательно рвут уже большее двух недель на тонкие полоски. Я устала бояться! Устала прятаться! Тёмная часть моей души перемещалась с светлой, образуя смертоносный вихрь. Не желаю больше знать ни о каких проблемах! Не желаю видеть эти надменные лица! Внутри начала нарастать буря, закручивающаяся ещё с самого первого нападения ведьм на совершенно никак не провинившуюся меня. Перед глазами в миг потемнело, я потеряла всякий контроль над телом. Всё, что я могла — это гореть от боли. Всё, что я могла — это чувствовать боль. И я чувствовала: Кровь нагревается до непостижимых температур. Воздух под моими ногами вибрирует от напряжения. Ладони все ещё удерживают сильные руки отца и брата, а оголённых плеч несмело касается дядя. Я загораюсь. Бешенство распирает изнутри. В груди будто зарождается новая Вселенная, состоящая из двух цветов — белый и чёрный. Каждый манит к себе, соблазняя совершенством своей стороны. Но я, не раздумывая, беру и того и другого, противопоставляя миру свою боль, чувства, эмоции, разум и мысли. Мощнейшая энергия вырывается прямо из сердца, в последнюю секунду останавливая море белоснежного света, что лавиной надвигается на нас. Спину пронзает нечеловеческая боль. Слышу усмешку и хитрое: — У малышки прорезались крылья.

***

Приходила в себя я долго. Мне казалось, будто бы даже целую вечность, за которую я успела воссоединиться с Вселенной и прочувствовать бесконечность. Можно сказать, я на своём собственном примере поняла это режущее раньше слух понятие — гармония. И вот, шум в ушах и свистопляска начала затихать. Я открыла глаза. Мы снова сидели за столом. Только на этот раз все расположились на двух диванах. На первом сидели я и отец, а на втором Джек с Габриэлем. — Я думаю, Симе не будет жалко для тебя ещё одного амулетика. — Едва я очнулась, сказал отец, потягивая крепкий коньяк. — Отец, какого чёрта? Что это было? — Я схватилась за голову, пискнув от резкой боли. — Во-первых, не выражайся. — Зевнул Люцифер, откидываясь на подушки. — Во-вторых, с утерей осколков гармония внутри тебя начинает понемногу восстанавливаться и напоминать о себе, а силы раскрываться. Ты почти восстановилась, как нефилим, но в тебе всё ещё оставались ошмётки, что тебе оставили осколки. От них нужно было избавиться как можно скорей. — Да, эти несчастные очень вовремя подвернулись под руку слишком уж инициативному Люсе. — Хмыкнул Габриэль. — И нам они попили крови знатно. — Поддакнул Джек, озабочено оглядывая меня. Я нахмурилась, оборачиваясь к папочке: — Тоесть, вот, что ты делал, когда уходил? И поэтому Джек предложил уничтожить глиняных тварей? — Нет, клянусь — ещё ни разу не видела такого довольного лица. Я взорвалась: — И неужели нельзя было решить этот вопрос каким-нибудь более мирным путём? Что за бесконечные интриги и секреты? — Я вскочила на ноги, взъярившись. — Быстро сядь. — Поднялся следом Люцифер, насильно усадив меня на обратно, но уже как-то привычно, на автомате. Я посмотрела на кулон, что не так давно подарил мне Симаргл — по тому прошла здоровая трещина и держался он, будем честными, на соплях. — Понимаешь, — взялся вдруг объяснять этот сговор, Джек, — чаще всего нефилимы уже рождаются с понятием гармонии, но иногда бывает сбой в энергиях, прямо как у тебя. И тогда нужна либо сильная эмоциональная встряска, при которой нефилим начисто погружается в себя, либо полное восстановление с курсом обучения, заключающимся в умении проявления этой самой гармонии, но сейчас у нас просто нет на это времени. — Я закачала головой, стараясь вслушиваться в слова брата, но злость не утихала. — И вы решили устроить мне эту самую встряску? — Приподняла бровь, едва сдерживая себя в руках. Ядрёная злость не покидала моё сознание.

Тик-Так. Тик-Так. Тик-Так. — Терпение изживало себя. Слишком много знаний за сутки. Слишком много…всего.

— На самом деле — нам и стараться-то не пришлось. — Отмахнулся от перенервничающей племяшки, Габриэль. — Этот кукольный театр давно готовил своё нападение при поддержке Чака и Кроули. И стоило нам с братом «случайно» обмолвиться об ужине по ангельской связи, как театр выехал на представление. — Серьёзно? Тоесть, вы практически пригласили эту кавалерию в сад, чтобы у меня поехала крыша и я обрела эту сраную гармонию? — Я пригнулась от подзатыльника и продолжила разъяряться: — Разве нельзя было, ну не знаю. помедитировать? Там, книжки почитать? А не пугать до смерти из-за сомнительной пользы? — Да как ты не понимаешь? На тебя охотится Кроули и Бог! Чем раньше ты научишься защищаться, как положено, тем лучше. — Взорвался самый терпеливый — Джек. — Не могут же Люцифер с Габриэлем вечно тебя охранять. Особенно с твоей усидчивостью! Я закрыла ладонью рот, ошарашенно уставившись на брата. Он смотрел на меня нетерпеливым, вымученным взглядом. Сердце ёкнуло и сжалось. Что-то внутри щёлкнуло и мне захотелось вдруг побыть с собой наедине. Столько мыслей, которые стоит обдумать, столько чувств. Столько…жизни в одном дне. Я — не справляюсь. Я опустила голову, пожелав очутиться как можно дальше отсюда, окончательно разбитая. Даже не обратила внимания на почти неощутимый шорох за спиной, шепча волшебный приговор: — Соль в глаза, песок в глаза, Следы запутаю, шутя. Шаг вперёд, Шаг назад, Не найдёт меня ни Рай, ни Ад. Бес пройдёт, Дьявол уплывёт. Ангел сдаст назад. Бог протрёт глаза. Всё, что сказано, То мёдом смазано. Ключом заперто. Никем не найдето. Истинно. И в следующий момент тускнеющее небо сменилось звездным, напряжённая обстановка тоскливой, а сердце заныло с удвоенной силой. Нападения, бесконечная охота, мать-предательница, ложь-ложь-ложь-ложь

***

Я сидела на лавочке в самом центре какого-то мегаполиса. Мимо меня то и дело проезжали машины, проходили люди. Вокруг суетились животные и мигали фонари. Смех, слёзы, счастье, горе — всё смазалось, потускнело, слившись в единый, серый цвет. Я будто покрывалась корочкой отчуждения. Всё, к чему я привыкла с самого детства — было ложью. Мама — этот светлый, ничем не запятнанный образ, сейчас лежал на самом дне моей души, сдуваемый порывами злых ветров понимания. Хранители — эти нежные, заботливые голоса теперь звучат в памяти зло и с томным придыханием. Мои силы — пожалуй единственное, о чём я думала в хорошем ключе, ведь всего за несколько дней после исчезновения «осколков», подавляющих моё истинное «я», я стала гораздо сильнее. Теперь я видела почти всё, и ощущала мир не как раньше, а гораздо глубже. Концентрацию внимания больше ничего не сбивало, всякая вещь была понятна и доступна. Никакая мысль больше не требовала часовых раздумий, сбивающих с темы. Ничто не казалось нереальным и фантастическим. Всё объяснимо. Всё логично. Моё происхождение. Только сейчас я всё понимаю и принимаю факт своего происхождения. Моя мать — корыстная ведьма. Мой отец — Сатана. Я нефилим. — Я нефилим. — Прошептала, наконец-то осознав этот факт. — Я дочь Люцифера и ведьмы. Не человек. Нефилим. — Я распустила волосы, поняв весь смысл этих слов. А в голове билась одна-единственная мысль: «Это правда, Белла. Всё по-настоящему.» Я закинула голову назад, уставившись на звёзды. Всё вставало на свои места. Исчезали сомнения, предрассудки, вопросы. Наступал рассвет, окрашивающий белоснежно-белые перья в багряный цвет. Наступала, наверное, новая эра моей жизни. Прошёл период Беллы-человека, и наступил этап жизни нефилима. Я стала той, кем должна была родиться. Стала той, кем мне предназначено было быть, вопреки всем преградам. И нет пути назад. — Я поняла, кто я. — Я встала со скамьи, распахнула крылья, и взлетела. И были в этом полёте новые мысли, новые надежды, новые планы и даже новый взгляд на жизнь.