Папина дочка

— Чёрт. — Отряхнувшись от пыли, поднявшейся после нашего не самого изящного приземления, процедил Габриэль, делая ладошку козырьком и прислоняя к переносице, будто это чем-то могло помочь от слепящих солнечных лучей. Я сморгнула лёгкое головокружение и, разглядев место, в которое архангел нас привёл, разочарованно присвистнула: — Рынок? Серьёзно? Палатки, мухи, осы, мусор и неприятный сброд вкупе с отвратительным запахом протухшей рыбы и фруктов, не оставляли иных вариантов, что огорчило меня ещё больше. Я сделала шаг вперёд, чтобы получше вглядеться в местную атмосферу и едва не навернулась, споткнувшись об пустую банку из-под коллы. Благо, Габриэль, каким-то образом успевший заметить это неловкое движение, моментально потянул меня на себя. Так, что упала я уже на него, а не на липкую, мерзкую каменную плитку, один только вид которой вызывал отвращение. И вовремя, — как раз в этот момент на место, где я стояла, упало большое, гнилое яблоко. А за ним прилетел огромный, страшный шмель. — Не девушка, а тридцать три несчастья. — Пошутил Габриэль, не замечая, как у меня округляются глаза и сбивается дыхание. Да что там, я пошевелиться лишний раз боялась, глядя на это маленькое чудовище, копающееся в мерзком, склизком яблоке.

Ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж

Я следила за каждым движением мохнатой твари и мысленно проклинала дедушку за создание насекомых, с детства внушающих мне такой страх, что на расстоянии меньше пяти метров поджилки начинали трястись от ужаса. Но вот, будто заметив моё пристальное внимание к своей персоне, шмель поднялся с фрукта и, чуть покрутившись, полетел по направлению по мне, сверкая глазками-бусинками и угрожающе подёргивая лапками. Омерзение скрывало всё тело, адреналин магмой вскипятил кровь. — А-А-А-А — Я заорала так громко, что едва сама не оглохла от собственного крика, закрыв ладонями глаза. Истерика подбиралась незаметно. Я замерла, вжавшись в грудь Габриэля. Ж-Ж-Ж, ж-ж-ж, Ж-ж-шь… вж-вж-вж-вж-вж-вж Всеми нервными окончаниями я чувствовала трепыхание шмеля-убийцы прямо под ухом. Создавалось ощущение, что насекомое нарезает круги над моей головой и уже готовит план захвата, как вдруг я почувствовала прикосновение крошечных лапок к шее. Перед глазами потемнело. — Ты с ума сошла, так орать из-за какого-то жука летающего? — Прокричал сверху Габриэлю, зачем-то шевелясь. Я вскрикнула, разозлившись на Габриэля, лишающего меня последней опоры и тут же попыталась оправдаться, через маленькую щёлочку в ладони оглядываясь: — Это не жук, а шмель! — Обиженно, даже чуть истерично, заявила я, медленно убирая от лица ладони и осторожно оглядывая себя. Ничего подозрительного желто-чёрного ни на руках, ни на платье, ни на волосах не наблюдалось. Да и в общем-то было тихо. Габриэль на это заявление только рассмеялся, похлопывая меня по плечу: — Не это ли ты ищешь? — Габриэль указал на сжатого в его ладони, дохлого шмеля. Я нахмурилась, делая от него шаг назад. — Смотри-смотри, ещё один! — Габриэль показал рукой прямо на моё плечо. Я завизжала, прыгая и истерично размахивая руками. Сердце ушло в пятки. Габриэль согнулся от смеха, хохоча, как припадочный. — Ха-ха-ха, и это дочь самого Сатаны! Ха-ха-ха, одна из самых могущественных существ. Ха-ха-ха! Я надулась, отвернувшись от него и обиженно заявила: — Смейся, смейся, но если эти твари прилетят к тебе ночью и искусают так, что встать с постели не сможешь, смеяться буду уже я. — Ни на что не намекая, процедила я. Злость на Габриэля и саму себя с этими неизлечимыми детскими страхами усиливалась, подгоняемая раздражающим гомоном толпы, жарой, и мерзким ароматом тухлой рыбы, въевшейся, казалось, в самую кожу. Я вскинула руки к небу, намереваясь вызвать дождь, ну или, хотя бы, пару тучек, которые бы закрыли собой это невыносимое пекло. — С ума сошла? Хочешь, чтобы сюда все демоны сбежались, среагировав на твою энергию? Немедленно прекрати! — Рыкнул на меня Габриэль, прерываясь на самом пике своего веселья. Под его грозным взглядом я опустила руки и раздражённо сложила их на груди. Наружу рвалось много нецензурных слов, но, вместо этого, я выпалила: — Тогда скажи, что мы здесь делаем. Сейчас же! — Из-за раздражения голос сорвался до нелепого писка. Руки чесались хоть кого-нибудь здесь прибить, глаза начинало покалывать и заливать каким-то странным светом, ни на что не похожим. Да таких оттенков попросту не существует! Пружина в груди сжалась в маленькую точку, готовая в любой момент выпрямиться. — Сбавь-ка тон, дорогая — Холодно отозвался Габриэль, непринуждённо оглядывая беззаботную толпу безразличным взглядом и, как бы невзначай, бросил, словно какую-то подачку: — Нас должен кое-кто встретить. Я усмехнулась, не до конца веря своим ушам: — Что, прости, ты сказал? — Медленно переспросила, мысленно катая комок ярости из стороны в сторону и делая шаг вперёд. Габриэль вернул мне всё тот же безразличный, высокомерный взгляд, отвечая ещё холоднее прежнего: — Что слышала. Научись сначала контролировать свои эмоции, прежде чем так разговаривать со…

Бац!

Ладонь обожгло, как от прикосновения к раскалённому углю. Я прикусила губу, непонимающе глядя сначала на отбитое запястье, а затем на отпечаток ладони на щеке Габриэля. Возмущение смешалось с растерянностью. Задыхаясь от переполнявших меня эмоций, я даже не сразу пришла в себя, глядя на ожесточившиеся лицо Габриэля и не узнавая в нём того, с кем я не так давно целовалась у жерла вулкана. — Кхе-кхе. — Сбоку послышался вежливый кашель. Я с трудом отвлеклась от созерцания красного следа своей ладони на лице мужчины и перевела взгляд, машинально шарахнувшись на полметра от бугая, едва ли не дышащему мне в затылок: — Какие-то проблемы? — Хриплым басом поинтересовался здоровенный детина под три метра ростом и в метр шириной. Я зачем-то схватилась за кулон, чувствуя, как глаза начинает заливать золотом. Детина в ответ оскалился, обнажая испачканные в какой-то красной мерзости, клыки. Приглядевшись, я заметила на ошмётках его одежды куски плоти и свежие пятна крови. Но не это привлекло моё внимание, а странная руна на правом запястье, горящая и жгущая плоть нечисти. — Иди туда, откуда пришел, пёс. — Со скрипом кулаки, процедил Габриэль, враждебно глядя на бугая. — Ты в курсе порядков, пернатый. — Злобно глядя на архангела, прошипел «пёс», подходя к Габриэлю. — Хозяин не терпит драк и разборок на нейтральной тер-р-ритории. Хочешь р-р-разбираться с девкой, идите за гр-р-раницу, усёк? — Бугай сделал шаг к Габриэлю и схватил того за костюм, пачкая в крови и каких-то противных кусочках, о происхождении которых я знать не хочу, ведь, даже с полуметрового расстояния я явственно чувствовала смердь, которой так и разит от нового знакомого. Габриэль усмехнулся и с лёгкостью стряхнул с себя быдловатого пса. Тот с громкими стонами повалился на плитку, мараясь в отходах. Габриэль небрежно перевернул его на спину, вглядываясь в лицо великана. — Сейчас ты извинишься перед моей дамой. — Спокойно приказал мужчина, чуть склонив голову, чтобы не упускать из виду ни тени эмоций, разгуливающих по лицу бугая. — Я сажаю сучек на х… — Габриэль пнул бугая в живот, ботинком каким-то образом прорывая ему брюхо, и цокнул, состроив такое выражение лица, что мне вдвойне стало не по себе. Бугай задёргался в судорогах, держа руках несвоевременно выпавшие кишки. Я почувствовала, ка комок тошноты подкатывает к горлу, но не смогла заставить себя отвернуться. — Я сказал, ты извинишься перед ней. — Габриэль исцелил пса и поставил ногу на его голову, вдавливая черепушку в гранит. Бугай рассмеялся, сплёвывая кровь на плитку: — Ты не понял, пернатый. Я лучше сдохну, чем когда нибудь буду извиняться перед какой-то сукой. — Послышался треск проломленного черепа. Ужасный поросячий визг, вырвавшийся из рта этого идиота оглушил, а кровь, вперемешку с какой-то жидкостью начала вытекать из сломанной черепушки. Габриэль с жалостью поглядел на мёртвого пса и перевёл взгляд на толпу, одним неуловимым движением заставив всех куда-то исчезнуть. Засиял свет. Бугай снова ожил. Габриэль обернулся ко мне, тихо, на грани самообладания, попросив: — Белла, сходи, пожалуйста, во-о-н в тот шатёр и прикажи подать хозяина. — Габриэль указал на объявившийся из ниоткуда громадный шатёр, державшийся на каких-то странно блестящих, четырёх железных палках. Я замерла, не в силах побороть ступор. Габриэль в моих глазах моментально стал каким-то другим, чужим. Заметив мои сомнения, мужчина вдруг сделался мягче, что насторожило ещё сильнее, чем, если бы он сейчас заорал: — Ты уверена, что именно сейчас хочешь мне перечить, дорогая? — Всё ещё сохраняя лишь мнимое спокойствие, поинтересовался Габриэль. Я сморгнула наваждение, вглядевшись внимательней в профиль мужчины. Странный блеск глаз и побледневшая кожа к спорам не располагали. Я сделала шаг вперёд и, заметив его испытующий взгляд, негромко, почти шёпотом, сказала: — Ты пугаешь меня, Габриэль. — Мужчина глумливо усмехнулся, в несколько шагов приближаясь ко мне и, не давая шанса отстраниться, притянул ближе, крепко удерживая за талию. Даже несмотря на жару, на почувствовала, как его тело трясёт от какого-то озноба: — Похоже, сегодня мы оба удивляем друг друга, не так ли? — Глумясь, спросил Габриэль. И в тот же миг, не дав вставить мне ни слова, поцеловал. Это было больно. Он кусал мои губы, оттягивал до искорок в глазах, а как только на них выступали капельки крови, слизывал их, что-то неразборчиво шепча. Кровоточащие раны не успевали заживать, от слюны дико щипало. Я вскрикнула, дёрнувшись назад, но его хватка не позволяла сделать мне ни малейшего вдоха, не то, что шага в сторону. Я извивалась, пытаясь вывернуться из жёстких, бездушных объятий. И в ответ на это Габриэль, всё ещё плотно удерживая меня на месте одной только рукой, второй схватил меня за волосы и слегка оттянув мне голову, слизал упущенные струйки крови, стёкшие по подбородку. Я потерялась, не ожидая такого напора и жалобно пищала, хватаясь за его пиджак в немых попытках вразумить. Низ живота заныл от страха, к щекам прилила кровь, а губы немилосердно щипало. Я ослабла в его руках, теряя опору под ногами. — Тише, тише… — Габриэль остановился, прижав меня к себе, как малое дитя. Меня затрясло, сама мысль от близости вызывала отвращение. Габриэль ослабил объятия и я вырвалась из этого удушливого капкана, испуганно глядя прямо ему в глаза, не в силах подобрать нужных слов этому его поступку, но на меня смотрел уже не Габриэль, а нечто с его внешностью и полностью чёрными глазами. — Не бойся. Это же я. — Это… существо. Я прищурилась вглядываясь в ауру мужчина и едва не упала от потрясения. Вся аура, сверху донизу, была пронизана чёрными нитями, ведущими в сердце и голову мужчины. Он был одержим. В ушах зазвенело, капельки крови из медленно заживающих губ стекли по подбородку, пачкая платье. — Нет. Нет! Это не ты! — Шептала я, отступая. Но, чем больше я делала шагов назад, тем ближе был он. Габриэль усмехался только краешком губ. Сердце, гулко стучащее в груди, в любую секунду было готово вырваться наружу одним большим кровяным ошмётком. — Правильно. Это не совсем он. — Послышался нежный женский голос за спиной. Я вздрогнула, чувствуя всем телом, как ледяные иголочки страха сковывают, лишая единственного шанса сбежать. Кончики пальцев задрожали, а ноги подогнулись. — Спокойней, конфетка. — Шептал мужчина, разворачивая меня к прекрасной обнажённой женщине с нечеловеческой длиной волос. — Это моя давняя знакомая, Мгла. Давай, будь приличной девочкой, поздоровайся. — Ехидно шептали мне на ухо. Я скосила взгляд на бугая, с ужасом в глазах отползающего от нашей компании и сдержанно кивнула женщине. Та улыбнулась, пугая меня рядом длинных, острых зубов, наточенных, как ножи и проникновенным взглядом полностью чёрных, как тьма, глаз. — Здравствуй, Беллатриса. Тьма много рассказывала о тебе. — Женщина сделала шаг вперёд и из её тени, как живые, отделились нити, змеями направившиеся в нашу с Габриэлем сторону. Они двигались с такой скоростью, что уже через секунду впились бы в мои лодыжки, если бы не кулон Семаргла, защитивший меня потоком чистого, солнечного света от порождений Мглы. — А-а-а! — Женщина схватилась за бок, вопя. Белоснежный холст, который служил твари вместо лица, пошёл рябью. Иллюзия спала и теперь на меня смотрело ужасное, сутулое создание с длинными, черными волосами, маленькими, пронизывающими глазами и зубастой пропастью вместо рта. Нос, брови, скулы, подбородок, всё человеческое исчезло без следа, оставляя натуральный облик уродливого существа с серой потрескавшейся кожей. Я вжалась в Габриэля, чувствуя, как кулон раскаляется всё сильнее и почти прожигает ткань платья. — Правда, она не сказала, что ты теперь находишься под покровительством Семаргла. — Прошипела Мгла. Её натуральный голос напоминал срежет наждачной бумаги, проводимой по глади зеркала. Я зажала уши, слабея. Одно её присутствие наводило тоску и апатию. Глаза сами собой закрывались, но инстинкт самосохранения не давал наваждению взять верх. — Ах! — Ноги почти перестали держать и теперь я всей массой опиралась на Габриэля. Кулон взлетел вверх, прожгя-таки закрытую зону декольте и оставляя медленно заживающие шрамы на коже. — Не смей, девч-о-онка! — Заорала эта тварь, выцарапывая себе глаза. Из последних сих я позвала на помощь: — Симаргл! — На секунду я потеряла сознание, чувствуя, как цепочка на груди рвётся, а сам кулон трескается. Очнулась я посреди какой-то дискотеки. Сгустки света и Тьмы летали повсюду. Лопатки холодил камень, а лицо было измазано в чём то липком. Рядом лежал оглушённый Габриэль, чернильными глазами, глядящий на небо. Приглядевшись, я поняла, что лежал он не по своей воле, а прикованный светом к земле. И небом был совершенно недоволен, изрыгая какие-то непонятные ругательства на хрен знает каком языке. Сгустки света и тьмы, метались по площади рынка, сцепившись, как собака с кошкой. Только вот кошка, на этот раз, была куда сильнее собаки. Я села, держась за раскалывающуюся голову двумя руками и взвыла от наплыва мыслей Семаргла, из которых единственным, что я мало-мальски понимала, была странная, незнакомая мне руна, раз за разом появляющаяся в сознании короткими вспышками. Я глубоко вдохнула, не поддаваясь панике и сосредоточилась на руне, акцентировав всё своё внимание на ней. Тот час ко мне пришло видение: Я снова видела ту же войну, что и перед посвящением в «невесты» Семаргла. Вопли и стоны раненых, точно как в тот раз, слились в единую какофонию. Смрад мешал дышать, стрелы и копья летали всюду, куда не погляди. Поначалу я даже уворачивалась, но, в конце-концов, до сознания дошла нереальность происходящего и я перестала маяться дурью, оглядевшись в поисках того, что могло бы мне сейчас помочь. Стоило мне только об этом подумать, как вдруг сквозь меня пробежал воин с такими же чёрными глазами, что и у Габриэля. По всему его телу расползлись какие-то странные, чёрные линии, медленно подбирающиеся к сердцу. Заинтересовавшись, я побежала следом. И увидела нечто. Из ниоткуда, буквально из воздуха, перед воином появилась женщина, сверху донизу увешанная какими-то странными амулетами с древними росписями. Только посмотрев на него, она уложила громадного мужчину на лопатки и, что-то приговаривая на незнакомом языке, села на него сверху, оказавшись в позе наездницы. Я удивленно наблюдала, как дамочка, не переставая шевелить губами ни на секунду, начала вырисовывать на голой груди мужчины ту самую руну, что посылал мне Семаргл. В эту же секунду меня выкинуло из видения. Я снова оказалась на заляпанной в чьей-то крови, каменной плитке, по горло в отходах. Перед глазами двоилось. Я встала на корточки, вытянув вперёд руки, чтобы сохранить равновесие, и встала, игнорируя головокружение. Как во сне, я подошла к Габриэлю, повторяя позу женщины из видения. — Тебя заводят связанные мужчины, конфетка? Буду знать. — Хрипло рассмеялся Габриэль, хватая меня за бёдра и плотно усаживая на своём тазе, удерживая на говорящей выпуклости. Я покраснела, глядя прямо в его чёрные, сумасшедшие глаза и, игнорируя стыд, начала быстро расстегивать ему рубашку, чувствуя нарастающее жжение под кончиками пальцев. В чём-то он был прав. Послышался хруст рвущихся суставов. Солнечные нитки порвались. Бойня в небе набирала обороты. Скулёж и вопли оглушали, сбивая с толку. Этим и воспользовался Габриэль, перевернув нас. Я удивлённо уставилась на свихнувшегося архангела, теперь нависавшего надо мной. Не теряя времени, он грубо впился губами в мою шею, особенно изощрёнными путями оставляя на ней засос за засосом. Вскрикнув, я потеряла ориентир, глядя на макушку архангела, спускающуюся сё ниже и ниже. Несмотря на абсурдность ситуации, низ живота заныл, а тело обхватило животное вожделение. Я обхватила ногами таз мужчины и прижалась ближе, сдерживаясь. Пару раз в секунду я повторяла себе: «Он не владеет собой.» Но демоны, распаляющие тело, кричали: «Но ты же хочешь его!» Габриэль поднял голову, останавливаясь где-то в районе декольте и вернулся в исходную позицию открывая мне обзор на полностью оголённую грудь. — Я вижу, как ты горишь от нетерпения, как ты желаешь меня таким. Грубым, грязным, одержимым. Маленькая извращенка, признай это. — Шептал Габриэль, бегая взглядом по моему лицу и трясь пахом о мою голень. Я охнула, когда он схватил меня за шею, садясь и тяня на себя. Вскрикнула, когда он усадил меня на свои бёдра и начал похабно шевелить тазом, возбуждая моих демонов ещё сильнее. Мои руки оказались прямо на его груди. Никогда ещё я не испытывала такого соблазна не спасать дорогого мне существа. «Сделай это, признай и тогда Семаргл будет иметь на тебя компромат.» — Саркастично напомнил о реальности внутренний голос, как раз тогда, когда Габриэль особенно сильно качнул тазом, до боли вжимаясь в мой пах. Я взяла себя в руки, придушив своих демонов, и быстро, почти невесомо касаясь груди Габриэля пальцами, нарисовала руну. — Я скажу тебе всё, что захочешь, когда придёшь в себя и мы будем наедине. — Прикусив губу, негромко сказала я, толкая мужчину на землю. Габриэль пытался брыкаться, кривясь. Трясся, как в самых страшных судорогах. Пытался скрутиться, но я не позволяла ему и пальцем шевельнуть, всеми силами удерживая мужчину на месте ровно. И вот, наконец, руна исполнила своё предназначение. Габриэль заорал от освободительной боли, ножом прорезающей всё его нутро: — А-а-а-а! Из его глаз вытекала чёрная смола, оставляя разводы на щеках и шее. Я навалилась сильнее, силясь удержать немаленькое тело на месте. Дыхалка подводила, сердце колотилось как бешенное. Время шло, меня начинало подводить тело, когда Габриэль, наконец, успокоился, обмякнув на гравии. Я выдохнула, устало положив голову на едва вздымающуюся грудь архангела и прошептала: — Ну слава Бо. тьфу ты. — Едва не оговорившись, я устало улыбнулась и, делая над собой усилие, поднялась на ноги, осматриваясь. Всё было точно также, как и до излечения Габриэля. Всё то же солнце, всё тот же собачий вой, всё та же борьба Семаргла с Мглой, переросшая в настоящее кровопролитие. «Стой на месте, девочка, не шевелись!» — Каким-то образом заметив мои нехитрые движения, прорычал человекоподобный голос Семаргла в голове, перекликаясь с множеством других его мыслей. Я потеряно обвела площадь глазами, ища Семаргла среди сгустков слепящего света, своим сиянием затмевающих солнце.

Ж-ж-ж-ж-ж, ж-ж-ж-ж, ж-ж-ж-ж

Подозрительный звук, прозвучавший прямо у левого плеча начал напрягать своей похожестью на… О Боже! Ноги будто сковало свинцовой цепью. Руки онемели. Я раскрывала губы, в попытках произнести хоть слово, но не смогла выдавить себя и звука. Прямо перед моим лицом вилась огромная, злобная оса, с вызовом кружащая прямо перед моим носом. Я замерла и насекомое подлетело ближе, садясь прямо мне на щеку. Кожей я чувствовала, как ядовитое жало едва касается зудевшей от неприятных ощущений кожи, а липкие лапки ходят туда-сюда, будто примеривая место получше для болезненного укола. Перед глазами потемнело. Последним, что почувствовала, был тупой удар тела о гранитную плитку.

***

…Осторожнее… …тише… Аккуратнее, я ска… — Сознание возвращалось постепенно. Сначала, резкими рывками, пришли звуки. Затем я почувствовала, как на меня наваливается какая-то тяжесть. Тело затрясло. Онемевшие руки и ноги закололо. Я попыталась шевельнуться, чтобы скинуть с себя мешающую дышать преграду, но не смогла не то, что дёрнуться, даже глаз открыть, а при второй, более упорной попытке, снова вырубилась, чувствуя странный, необоснованный страх перед предстоящим падением.

***

***

-…Да, мы уже едем. Слушай, если ты разбудишь её ещё хоть одним звонком, я тебе твои рога знаешь куда засуну? Да чхать я хотел! Всё, я сказал! — Шипели откуда-то сверху. Я пошевелилась, чувствуя, как разморенное в тепле тело напрочь отказывается подчиняться, но, на этот раз, сосредоточившись, я через силу открыла глаза, уставившись на какой-то расплывающийся силуэт. Силуэт пошевелился и, погладив меня по лбу, что-то прошептал. Я попыталась запротестовать, но снова зачем-то провалилась в сон без сновидений. Тихое и мерное укачивание сопровождало мой покой ещё очень и очень долго.

***

***

На третий раз я очнулась практически рывком, разве что не подпрыгнула, чувствуя такой прилив энергии, что её уже некуда было девать. Глаза распахнулись сами, жаждя исследований. Я проигнорировала режущий свет, с детским любопытством фокусируя взгляд на таинственном силуэте, усыпившем меня в прошлое моё пробуждение. Сначала я видела только белые, красные и синие точки, никак не желающие собраться в единую картину, затем начал прорисовываться знакомый, недовольно сморщенный, нос, глаза, устало следившие за чем-то вдали и волосы, испачканные в какой-то странной смоле. — Габри… кха-кха… — За время продолжительного отдыха голос осип, а тело расслабилось до того, что с трудом приходило в норму и только шило, просверлившее в, кхм, одном месте дыру, всячески побуждало к разного рода… действиям. Я закашлялась и, сделав над собой усилие перевернулась на другой бок, ловя блуждающие где-то на периферии мысли, никак не желавшие складываться в единую мозаику. Рука Габриэля легла на мою талию, притягивая ближе. Сосредоточившись, я заметила напротив сидение, затем небольшие коврики, затем небольшую, чёрную задвижку. Мы… в машине?

Тынь-трынь-тынь, трынь-тынь-тынь

За задвижкой, задвинутой едва ли до середины послышался отборнейший мат, сказанный полу-шёпотом. Я пыталась приподняться, оперевшись на локти, но потерпела сокрушительный крах, запутавшись в огромном количестве одеял и снова бухнулась на колени мужчины, всё это время служившим мне подушкой. — Не торопись. — Габриэль поплотнее обхватил меня за талию, придвигая ещё ближе. Спина упёрлась в мягкую спинку диванчика. Я медленно закрыла и открыла глаза, окончательно приходя в себя. Во рту пересохло. Организм требовал еды, воды и движения. Стараясь не торопиться, я снова повернулась на спину, ослабшими ото сна руками лениво сражаясь с коварными одеялами под подбадривающие смешки Габриэля. Но вот, последнее полотно было одолено и скинуто на пол и я наконец смогла нормально вдохнуть, потягиваясь. Звук был такой, как от пузырчатой плёнки. Прохрустел позвоночник, суставы рук и ног, наконец, расслабились, вернувшись в правильную позицию. От волны лёгкой щекотки я довольно улыбнулась, и медленно, опираясь спинку диванчика, села. Габриэль вытянул ноги и тоже потянулся, с легкой хитрецой наблюдая за мной. Я поправила превратившуюся в воронье гнездо, причёску, разгладила платье с незнакомым, кружевным узором. — Нравится? — Заметив, что я разглядываю новый наряд тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе, спросил мужчина, всем телом разворачиваясь ко мне и закидывая ногу на ногу. Я наколдовала зеркало, приятно удивившись подарку. На мне сидело изумительное, воздушное платье, всем своим фасоном кричащее о юге. Расклешённые рукава в три четверти мягко колыхались при малейшем движении, открытые плечи были украшены лёгкой, чёрной вуалью, закреплённой яркой брошкой на середине линии декольте. Лазурный оттенок наряда оттенял глаза и лицо, а фасон полу-солнца стройнил ещё больше, придавая фигуре лёгкий налёт таинственности. — Прими это в качестве моих извинений за всё, что произошло на площади. — Габриэль наклонился, приобняв меня за плечи и легонько коснулся губами щеки, отстраняясь. На секунду я засомневалась в полном его выздоровлении. Холодный пот выступил на лбу. Я прикусила язык, чувствуя, как нарастающее волнение выбивает расслабленность из тела. Мандраж сковал, лишив последней ленивой мысли. Склизкий комок застрял в горле при одном только упоминании рынка, кончики пальцев ног приятно защипало. Я сглотнула, чувствуя, как вонами подступающее болезненное возбуждение начинает покалывать всё тело. Глубокий вдох вышел сиплым, а выдох громким. Воздух в салоне будто похолодел на пару десятков градусов, обжигая лёгкие. Я закашлялась, жёстом попросив стакан воды. В горле невыносимо першило. Габриэль, не дёрнув и бровью, подал мне бутылку и таблетку. Стараясь не выдавать свои эмоции, я обернулась с недоумением глядя на мужчину. — От простуды. Ты так долго лежала на земле, что лёгко могла простудиться. — Поднимая с пола связку одеял, прокряхтел Габриэль, вновь накидывая на меня всю кипу. Я подозрительно следила за каждым его движением, перекатывая таблетку между пальцев. Но ничего, что могло бы меня насторожить, не увидела. Ни вспышек злости, ни резкости движений, ничего. Всё тот же рассудительный, нежный и внимательный Габриэль укутывает меня в одеяла, пока я, как дура, мучаюсь в подозрениях. Волнение схлынуло, не оставив и следа подозрений. Я выпила капсулу, капризно скидывая с себя добрую часть удушающих перин. — Благодарю, но ты же не думаешь… — Я завязала края оставшихся одеял в слабый узел и обернулась к Габриэлю, придвигаясь чуть ближе. -…что так легко отделаешься? — Заметив загнувшийся воротничок незнакомой чёрной рубашки я не удержалась, аккуратно наладив его на место. И почему Габриэль не носит рубашки с воротниками-стоечками? Это же гораздо удобней. И мне бы пошло. Ткань под пальцами зашуршала, выдавая… томительное ожидание. Габриэль негромко хмыкнул, положив ладонь мне на спину, и скользя ей по пуховым одеялам вниз, к пояснице. Затем ненавязчиво надавил, заставляя выпрямиться. Одеяла сами спали с плеч, по коже прошёлся неприятный холодок. Я поёжилась, поднимая глаза выше. Он наблюдал за мной. Стеснительно и крайне робко я подалась вперёд, сжав его плечи чуть сильнее. Интимность момента пробирала, ставя в тупик. Он опустил голову ниже, прижимая меня к себе всё крепче. Я вздрогнула, почувствовав, как сильные руки осторожно поднимают меня за талию. В один момент Габриэль усадил меня к себе на колени. Наши глаза встретились, зациклившись друг на друге. В отражении его зрачков я видела своё побледневшее лицо и измождённый взгляд. Машину тряхнуло на громадной кочке. Не успев ни за что схватиться, я проморгала момент падения, приложившись лбом о переносицу Габриэля так сильно, что звон от удара ещё пару секунд сотрясал голову. Тёплое дыхание защекотало ушную раковину, отзываясь колющими мурашками, волной пробежавшими по спине. Затылок и шею защипало от мимолётных воздушных искорок, будто зажёгшихся от невинного движения. Я облизала пересохшие губы, немного отстранившись. Габриэль сидел недвижимо, улыбаясь одним глазами. Трепет, с которым он смотрел на меня, заставил искорки распространиться по всей поверхности груди, щипая и обжигая каждый сантиметр нежной кожи. — Держитесь! — Я вздрогнула, обернувшись на грубый оклик. Волшебство момента обвалилось карточным домиком. Дурман испарился с звуками выстрелов за окном. Пули рикошетом отбивались от металла, не проникая сквозь плотную обивку. Нас повело в сторону. С раздражённым бурчанием, Габриэль опёрся одной рукой о сидение, второй продолжая держать меня за талию. От досады, я сильно прикусила язык, случайно поцарапав его зубами. Тряска, до того бывшая редким явлением, усилилась, заставляя тело подпрыгивать, а голову безвольно трястись. Неприятный зуд начал распространяться по всему телу. Я крепко обвила Габриэля за шею, прижимаясь ближе. Это облегчило жизнь нам обоим, когда машину замотало из стороны в сторону. Шины завизжали, нас вжало в спинку диванчика. Тонированное стекло пошло трещинами. Руки болели от напряжения, венка на виске набухла. Адреналин заиграл в крови. Я поджала ноги, чувствуя нарастающую вибрацию в полу, которая начинает раздражать оголённые ступни. Тряска усилилась. Я закрыла глаза, замирая от скорости, которую развил шофёр и положила ноги на сидение, одной рукой продолжая держаться за шею Габриэля, а второй за металлическую вставку в спинке сидения. Раз-два-три.Частота выстрелов начала увеличиваться, стали различимы звуки бьющихся камешков о стекла окон. Громкие ругательства на улице не предвещали ничего хорошего. Желудок противно сжался. Резкие повороты вырывали пальцы, скользившие по железным вставкам сидения. Машина прыгала по ухабам, противно тряслась от непонятно-откуда взявшегося гравия, падала в ямы, заставляя нас чуть ли не взлетать. Пальцы Габриэля больно вцепились в ткань платья, чувствительно задевая кожу. Я прикусила губу, с судорожным вдохом раскрывая глаза. — Ну что там? — Перекрикивая шум мотора, наконец, не выдержал Габриэль. Я вновь почувствовала, как мы поднимаемся в воздух и вскрикнув, крепче схватилась за треклятые вставки. Под моим напором, металл начал плавиться, отдаваясь кислой вонью на весь салон. В бензобаке горел бензин. Мотор ревел на последнем издыхании. Нас дёрнуло резко влево и я, не успев ухватиться после взлёта, хорошенько долбанулась головой о собственную руку, едва не повыбивав себе все зубы. — Чёрт возьми. — Зашипев от боли, я прикоснулась к разбитой губе, залечивая её. Привкус железа противно жёг язык. — Почти оторвались, сеньор! — Крикнул в ответ шофёр. Нас крутануло в последний раз. Дорога выровнялась. Преследователи, кем бы они ни были, остались позади. Габриэль оторвался от сидения, потирая копчик. Я немного отстранилась, распирая ноющие запястья и с недовольством оглянулась на малость приоткрытую задвижку. — Если ты вздумала закатить скандал, то сейчас самое время. Я и сам не прочь узнать, какой придурок за нами погнался. — Потянулся мужчина, с претензией глядя на задвижку. Залежавшиеся суставы распрямились с громким хрустом. — Чёрный мерседес подрезал нас, сеньор. — Испуганно крякнул водитель со своего места. Я спрятала лицо в ладонях, осторожно растирая кожу легкими, массажными движениями. — Ты не знаешь чей он? — Едва касаясь меня руками, негромко спросил Габриэль, сосредоточено водя пальцами по моим плечам, рукам, спине и ногам. Там где он касался, раздражение и зуд пропадали. Я глубоко вдохнула, побарывая желудок, подобравшийся к горлу, и выдохнула, убирая ладони от лица. — Я убью этого идиота. — Запустив пятерню в волосы, прошептала я, почёсывая кожу головы. Нервные окончания сразу же отозвались средоточением приятных импульсов у самой макушки. Габриэль натянул на лицо странную, придурковатую улыбку: — Кого, водителя? — Тихим заговорщеским шёпотом, поинтересовался мужчина, наклоняясь чуть ближе, будто бы я должна была раскрыть ему какую-то тайну. Я интригующе подалась вперёд, локтями опираясь на плечи Габриэля и запустила пальчики уже к нему в шевелюру, проделывая всё те же расслабляющие махинации, что и с собой. Мужчина приподнял бровь, откидываясь о спинку сидения. Я выгнулась в спине, наслаждаясь упругими прядками его вместилища, скользившими между пальцами, как свежая рожь, вплотную, росток к ростку, прилегающая к ладони и гнущаяся под порывами ветра. — Нет, — успокаиваясь, ответила я, играясь с локонами архангела. — Преследователя. Знаешь, а ведь у меня очень слабые нервы. — В этом ты пошла в отца. — Дёргая меня за косу, ехидно подначил меня Габриэль. Но этот полу мурчащий тон… ммм. Я немного отстранилась, убирая локти с плеч Габриэля и сложила руки на груди под тщательно прикрытый ехидством, недовольный взгляд. Пару секунд мы молчали, глядя друг на друга, пока Габриэль, наконец, не вспомнил о моей недавней претензии на счёт платья и… произошедшего на рынке. — Ну что молчишь, загадывай своё желание, добрый джин тебя внимательно слушает. — Улыбаясь краешком губ, промолвил Габриэль, резко за бёдра притягивая меня к себе. Наши лица за одно мгновение стали на порядок ближе. Я тихонько засмеялась, легонько стукнувшись носом о его подбородок. — Я хочу… хочу… — Я сделала задумчивый вид, отводя взгляд в сторону и прикусила язык, выжидая реакцию. Но Габриэль, набравшийся откуда-то тотального терпения вовсе не торопил меня, прожигая взглядом зону закрытого декольте. Задумался, что ли? Нет, ну так неинтересно. — Хочу желание. В любое время суток, на бессрочной основе и по любому поводу. — «Вернувшись», с гордостью заявила, вспоминая, как отец обдурил меня с этой дурацкой игрой во власть. Так почему бы мне не сделать тоже самое, только… на легальной основе. Габриэль же не уточнял, что желать, вот я и пожелала. — Я убью Люцифера за такие советы. — Проворчал Габриэль, защекотав меня в боках. Я звонко засмеялась, лениво отбиваясь от его нападок. — Не… ха-ха-ха… надо. Мне ещё… ха-ха-ха… нужен отец. Ха-ха-ха… прекрати! — Извиваясь в его руках, я боролась изо всех сил, пока она не перехватил мои руки, сжав в одной своей, огромной ладони. И защекотал ещё пуще прежнего. — Ты желаешь, чтобы я прекратил? — Активно издеваясь надо мной, переспросил Габриэль. Даже пальцами одной руки он умудрялся щекотать везде, где только можно. Особое внимание он уделял, конечно же, бокам и шее. Я сжалась, от бессилья отрицательно мотая головой. Ещё чего захотел? Я просто так не отдам ему своё желание. Наконец, я совсем выдохлась, начав задыхаться от щекотки, и Габриэль прекратил. Но вот, как назло, только я отдышалась, о себе напомнил желудок, заурчав непозволительно громко. Я подавила порыв ударить его, представив реакцию Габриэля на это нехорошее действие и обернулась назад, глядя на появившийся из ниоткуда столик с самыми разнообразными явствами. Я попыталась встать, но Габриэль не позволил, мягко притянув обратно. — Ну нет, сегодня ты шага от меня не ступишь, конфетка. — С этими словами Габриэль магией поманил к нам тарелку с отбивными, нарезанными маленькими кусочками. — Не боишься замараться? — Я склонила голову, закидывая сразу пару кусочков в рот и отвернулась, запивая мясо на редкость отвратительным столовым вином. — Бой едой пока не входил в мои планы, если ты об этом. — Салфеткой вытирая мне подбородок, беззаботно ответил Габриэль, дожёвывая уже третий бутерброд, где вместо хлеба было одно мясо, а начинкой служила какая-то икра. Улыбнувшись, я покачала головой, приступая к трапезе, а уже через пару минут, не успела я умять и трёх бутербродов и пары десятков роллов, как проклятая задвижка в который уже раз отодвинулась на середину. Голос водителя на удивление цензурно нас уведомил: — Уже подъезжаем. И сразу же закрылась. На этот раз плотнее некуда. Закусив ещё парой ложек салата, я беспрепятственно встала, оперевшись о спинку диванчика. Надо бы привести себя в порядок. С этими мыслями я на скорую руку переплела косу, туго затянув её у самых корней и поправила платье, борясь с ненавистными складочками. С лицом было посложнее. Тушь потекла, тени смазались, помада вовсе оставила на подбородке неприглядный оттенок. Почти с ненавистью я подошла к ближе зеркалу, салфетками, смоченными в воде оттирая этот беспорядок, но, как и ожидалось, сделала только хуже. От резких, порывистых движений по коже пошло раздражение, губы опухли, а лицо покраснело до неузнаваемости. — Тебе помочь? — Ехидно поинтересовался Габриэль с удовольствием потягивающий странного вида напиток. — Ха-ха, как смешно, ухохочешься. — Саркастично протянула я, запульнув в мужчину грязными салфетками, от которых он успешно увернулся, хохоча. Я сжала ладони в кулаки, поманив к себе кувшин с водой. Но ни вода, ни салфетки не помогали, лишь слегка снимая отёчность, на смену которой быстро пришёл зуд. На ум приходили исключительно нецензурные выражения, руки покрылись пятнами от злости. — А вулкан-то заки… ха-ха…па-е-ет! — Ухахатывался Габриэль, с удовольствием наблюдающий за моими муками. Я глубоко вдохнула, временно приняв буддизм и даже немного помедитировала, мысленно расчленяя архангела на кусочки и скармливая их свиньям, обязательно противно причмокивающим от такого деликатеса. — Э-эй! — Обиженно протянул Габриэль, мигом успокоившись. — Попридержи коней, грубиянка. — А ты не читай мои мысли, сам знаешь, какие иногда у девушек бывают тараканы. Иной раз самой сбежать хочется. — Злобно фыркнула я, фокусируясь на своём лице. Я же дочь Люцифера и внучка Бога, неужели я не справлюсь с какой-то размазанной косметикой? И вообще, какого чёрта? Я провела по лицу ладонями, взывая к магии, но когда я убрала руки и искоса взглянула в зеркало… — Дерьмо! — Ладонь заболела от сильного удара о стекло. Золотая вспышка на мгновение лишила зрения. Треск, с которым зеркало разбилось, обрушился на весь салон, будто на бесконечной перемотке засев в голове. Маленькие осколки посыпались прямо на пол, раня открытые части тела и разлетаясь по всем углам салона. Нервы сдали. Я резко сделала шаг вперёд, случайно наступив голыми ступнями на маленькие стёклышки, тут же впившиеся в плоть и при малейшем движении продвигающиеся всё дальше по кровеносной системе. Боль заглушал адреналин. Горячие капли крови стекали из мини порезов, образовывая небольшую лужу. Я сжала руки в кулаки, готовая убивать. Благодать не успевала залечивать порезы, как я, сама того не осознавая, делала ещё шаг вперёд. Одни стёкла заменялись другими. Вспышки боли не прекращались не на мгновение, заглушённые треклятым адреналином. А злость всё нарастала, сжигая самое малое рациональное звено. Я схватилась за горло, массируя горящую от прилива крови, кожу. Ногти неосторожно царапали нежную плоть. Маленькие порезики пощипывало, но это ни капли не утомляло моего бешенства. Я встряхнула запястьями, разгоняя липкий налёт агрессии и попыталась взять себя в руки. Неудачно. Машину сильно тряхнуло. Водитель закричал, едва не потеряв управление над своей металлической коробкой. Я с трудом устояла на ногах, сжимая кулаки, с которых начала капать густая алая кровь. — Спокойней, конфетка. Сделай глубокий вдох. — Я едва удержалась вскрика, не заметив, как Габриэль приблизился ко мне. Тяжёлые ладони легли мне на плечи, пригвоздив к месту. Я не отнимала взора от треклятых осколков, с шипением исчезающих из салона. Боль от порезов постепенно сходила на нет. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как благодать очищает организм от чужеродных предметов и залечивает микротравмы. Присутствие Габриэля неведомым образом сдерживало ярость, так и бурлящую внутри, не давая ей выйти наружу. Затем выдохнула, унимая заходящееся в агонии сердце. Лёгкие распрямились. Дышать сразу стало как — то легче. Я прикрыла глаза, позволяя эмоциям равномерно распространиться по телу. Больное воображение обострилось, занося меня в какой-то кабинет к стандартному мужичку в сером галстуке и с засаленными волосами. Я улыбнулась, подходя ближе. Мне представилось, как я беру его за горло, поднимая над собой почти ничего не весящее тело, как он начинает барахтаться крича про жену, детей, котят, деньги, про что угодно. Представилось, как он смешно дрыгает своими пухлыми ручками и ножками, как закатываются его глаза, и как воняет кислым запахом пота и дешёвым одеколоном в его кабинете. Я сполна вдохнула этот запах, поумерив свои пыл и, дождавшись, когда тело в конец обмякнет, разбила его стол. За задвижкой послышались молитвы вперемешку с бранью. Я раскрыла глаза, поморщившись, голова болела. Задвижка, оделяющая нас от водителя, была почему-то помята. Облегчение от смерти мнимого мужичка начало таять, принося с собой подзабытое раздражение. — Дыши, всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Хочешь, я покажу тебе другой способ избавиться от грязи на лице? — Уговаривая меня, как маленького ребёнка, шептал Габриэль, проводя кончиками пальцев по оголенным плечам. Вибрации, схожие по ощущениям с холодом благодати проникли в тело успокаивая. Злость поутихла, раздражение нехотя стало сходить на нет. — Хочу. — Голос звенел от напряжения, став непривычно холодным и колющим. Габриэль тоже это заметил, вдруг убрав ладони с моих плеч и отступая на шаг назад. Обиделся? Я глубоко вдохнула, прячась за маской раскаяния и уняла эмоции, обернувшись. Досада картечью кольнула совесть при одном только виде глубоко задумавшегося Габриэля, глядящего как бы сквозь меня. — Я не хотела. Тоесть… — Я запнулась, запутавшись, но, увидев нулевую реакцию на свои слова, пристыженно примолкла, не находя слов. Взгляд вольно блуждал по лицу мужчины, покрывшееся какими-то странными тенями и отголосками. Вина больно защипала сильно совестливую часть меня. Я выдохнула, делая шаг вперёд и мягко улыбнулась. — Эй, — Позвала, легонько коснувшись его щеки. — всё в порядке? Прикосновение будто включило его. В глазах Габриэля в миг заиграли опасные огоньки. Взгляд стал томным, как бы его заволокло пеленой. Сам он весь напрягся, словно решаясь на что-то. — А. — Резкий рывок вырвал невнятный вскрик. Воздух выбило из лёгких. Я скривилась, чувствуя, как грудь пронзает яркой вспышкой боли и подняла взгляд на Габриэля, но так и не успела толком ничего разглядеть. Всё происходило слишком быстро. Щёлк. — Шея хрустнула, голова до боли запрокинулась назад. Давление на лопатках и талии усилилось. Я открыла рот, чтобы вдохнуть и тот час поправилась за это, терзаемая страстным поцелуем. Растерянность, волнение и непонимание происходящего притупились за бешенным пульсом в висках. Ладонь, скользившая по щеке Габриэля, самовольно залезла в его волосы, неаккуратно ноготком задев краешек ушной раковины. Жёсткие пряди заскользили меж пальцев, приятно покалывая кожу. Мужчина громко втянул носом воздух, жадно терзая мои губы, пока я, сама не замечая того, неумело отвечала. Пелена растерянности спадала. Энергия, жгущая одежду и покалывающая кожу, искрила между нами, подогревая интерес. Мягкие, жёсткие, требовательные, французские, какие угодно поцелуи удостаивались нашим вниманием. В одно мгновение беспощадный Габриэль превращался в самого нежного и любящего мужчину. Аккуратные, почти невесомые поцелуи будоражили воспоминания о вулкане и самом чувственном поцелуе в моей жизни. В другое он начинал требовать покорности, властвуя над моими губами и подчиняя их с упорством и терпением дрессировщика. В такие моменты я замирала, внимательно следя за его движениями и, подбирая момент, ловила его прозорливый язычок, прикусывая. Мне нравилось играть роль дикой рыси. А в третье Габриэль позволял мне попробовать перенять инициативу, тут же отбирая эту хрупкую надежду, как только я делала одно неверное, слишком дразнящее или возбуждающее его движение. В отместку он медленно оттягивал мою нижнюю губу, всасывая, потом вдруг несильно кусал, нежными поцелуями извиняясь за грубость, а затем лениво защищался от моих нападок. Всё смешалось в непонятную бурду эмоций, движений, томных взглядов из-под полуприкрытых ресниц. Опасное чувство, накрывшее Габриэля, начинало захватывать и меня, с головой погружая в это безумие. Постучавшееся было робость была безжалостно послана куда подальше. Электрический ток щипал лодыжки, небольшими волнами по бёдрам бродила щекотка, низ живота тянула нарастающая истома. Поле, образовавшееся вокруг нас начало искрить, в любую секунду грозившись поджечь салон.

Нам снесло голову.

Ноги начали подгибаться от неразборчивого наплыва эмоций. Мы вслепую сделали пару шагов назад, пока не вернулись к диванчику. Архангел упал на него, потянув меня следом. Я сама не заметила, как села на него верхом, раздвинув ноги по обе стороны от его колен. Подол платья задрался, оголяя ноги до середины бедра. Не прекращая напористых поцелуев, Габриэль обнял меня за талию одной рукой притягивая ближе, а второй неспеша провёл по оголившейся коже ног, медленно подбираясь выше и выше, пока, наконец, не остановился, не дойдя пару миллиметров до оставшейся ткани платья, неровным лоскутком сокрывшей всё самое интересное. Странные вибрации распространились по всему телу. Я рвано вдохнула, чувствуя, как лёгкие прикосновения отдаются пожаром, заводя превратившееся в сплошную эрогенную зону, юное тело. Дыхание сбивалось. Спазмы в груди начали доставлять неудобства и я решилась на отчаянный шаг, опираясь ладонями о плечи мужчины и приподнимаясь. Ладонь Габриэля скользнула с моей талии, заняв равнозначное положение на моём бедре. Поцелуй ожесточался. Сердце заходилось в неправильном ритме. Теперь я возвышалась над ним, вжимая мужчину в спинку диванчика. Власть дурманила голову. Жажда доминирования стала почти осознанной, но, стоило мне только попытаться взять поцелуй под свой контроль, как Габриэль, не позволяя этого, схватил меня за бёдра, жёстко усаживая обратно. Я охнула, выгнувшись в спине и благодаря этому жету случайно соприкоснулась своим пахом с выпуклостью Габриэля. Воспоминания о рынке накинулись дикими зверями, сжирая последние капли здравомыслия Чёткое осознание, что теперь-то уж нам точно никто не помешает только подлило масла в огонь. Невыносимое томление, только усилившееся с этим жестом, начало неприятно потягивать все мышцы. Тазом я ощущала волнительное трение ткани о ткань. Слишком тонкие преграды из одежды предавали моменту чувственности. Возбуждение нарастало. Габриэль улыбнулся, крепче сжимая мои бёдра и вновь, приподняв, резко опустил на себя. Я вздрогнула, чувствуя, как сотни маленьких точек внизу обостряются, начиная нетерпеливо пульсировать. Выдох-стон довольно громко прокатился по салону, заглушённый властным поцелуем, через который довольно чётко угадывалась довольная ухмылка Габриэля. У нас словно открылось второе дыхание. Необычайная игривость и жажда мести заставили меня пойти на неожиданный шаг и напасть на архангела. Я прильнула ближе к нему, вжавшись в его пах так сильно, что Габриэль вздрогнул, в последний момент сдержав стон. С каждой минутой поцелуй становился жёстче, требовательней, волнительней. Сердце билось невпопад, опасаясь предстоящей шалости. Приток крови по всему телу заставлял артерии биться так сильно, что незаметная дрожь начинала пьянить. Я теряла контроль над своим телом, чувствуя, как оно тяжелеет от мимических содроганий. Но вот, ноготки обеих ладоней провели небольшую дорожку от шеи до ушей Габриэля, описывая небольшой полукруг возле ушной раковины и уходя к затылку. Мужчина на мгновение замер и выдохнул мне в губы, слегка отстраняясь: — Не смей так делать. Я ухмыльнулась, слегка наклонив голову и повторила путь, только наоборот. От затылка к шее. Особенное внимание я уделяла области под подбородком, хиро щурясь. Габриэль почти незаметно вздрогнул, его глаза опасно заблестели. — Как? Вот так? Ил. — Не успела я кончить предложение, как Габриэль больно сжал мои бёрда, увлекая в очередной поцелуй. Я подавилась воздухом, кое-как выдохнув его носом. На этот раз Габриэль был беспощаден, не давая шансов отступить или просто вдохнуть. Напористые поцелуи не оставляли времени на маленькие шалости. Я была прижата к архангелу так близко, что наши бёдра плотно соприкасались, вызывая в паховой области нарастающее трение. Руки невесомо скользнули на плечи мужчины. Я вздрогнула, чувствуя, как желание начинает пожирать меня. Мышцы запульсировали, возбуждение стало невыносимым, почти болезненным. Невесомое трение дразнило. Я теряла контроль над собой, не в силах даже толком шевельнуться. В этот же момент, Габриэль вдруг решил не прощать мне маленькой пакости и специально качнул бёдрами, как тогда, на рынке. Нервные окончания в паху сжались, напрягаясь. Я дёрнулась в тщетной попытке отстраниться. Сдавленный вдох заглушил углубившийся поцелуй. Контроль над ситуацией рассыпался, со сдержанными вскриками от резких, вдавливающих движений. Я выгнулась то ли в попытке прекратить, то ли продолжать это издевательство. Тело потихоньку начинало потряхивать от напряжения и медленно подступающего наслаждения. Возбуждение неторопливо достигало своего пика. «Ну уж нет, ты почувствуешь это вместе со мной». — Он сильно вжал меня в себя, дав прочувствовать весь свой запал. Я вскрикнула он удивления, чувствуя, как небольшие взрывы скапливаются внутри и почти подбираются к назначенному месту. Дальнейшее бездействие было невыносимо. Меня колотило. Всё тело превратилось в единую ниточку, стоящую между мной и наслаждением. Малейшее движение. Малейший жест. Губы пульсировали от боли, шея и щёки горели, по спине нескончаемо пробегали табуны мурашек, живот скрутило, сердце громко билось. Пульсация внизу живота ушла в ноги, мышцы в которых сокращались неприлично быстро. Габриэль хмыкнул, перемещая одну руку выше, будто дразня меня. Горячая ладонь неторопливо скользила вверх, ведя за собой неприятный, подзадоривающий возбуждение холодок, как вдруг, добравшись до поясницы, она остановилась, сильно подталкивая меня вперёд. Я, не ожидавшая такой поставы, дёрнулась, ключевой раз надавив своим пахом об его и, по неосторожности укусила себя за язык. Вскрикнула, до боли в пальцах вцепившись в его плечи и нечаянно вжалась ещё сильнее. Обоюдное наслаждение защипало, бурным потоком проносясь по телу и содрагая бьющиеся в конвульсиях мышцы. Габриэль охнул. Мы разорвали поцелуй в попытке хоть немного отдышаться и переждать экстаз, выбивший последние искры из глаз. Я без сил положила голову на его плечо, испытывая странную эйфорию. Голова кружилась, мышцы пульсировали, на спине и шее выступил пот. Всюду влага, слюни, дрожь. Я прерывисто вдохнула, наконец, отдышавшись, но не смогла сделать ни движения. Разомлев, мышцы окаменели. — Я передумал, лучше проси меня убрать эту мазню с лица. — Откидываясь на спинку сидения, расслабленно заявил Габриэль, поглаживая мои слегка оголившиеся бёдра. Нервные окончание в тех местах, где он касался, оголились, заставляя в троекратном размере гореть от невесомых прикосновений. Я подняла голову, внимательно всматриваясь в его лицо и тут, вдруг в собственном отражении окон увидела чистое, но совершенно раскрасневшееся лицо. Габриэль, заметив куда был направлен мой взгляд, усмехнулся, и хотел открыть было рот, чтобы что-то спросить, но его прервал намучившийся с нами шофёр: — Приехали. Я разволновалась, на ватных ногах встав на пол. Голова кружилась, голые ступни холодил перестуженный кондиционером пол. В глазах всё плыло. Я опёрлась о руку Габриэля, сквозь мутную пелену криво-косо наколдовав чёрные туфли на невысоком каблуке. И, пока я дрожащими пальцами боролась с чертовыми замочками-застежками, жар с лица пропал сам собой, платье волшебным образом разгладилось, а небольшие прожжённые дырочки на наряде сами собой затянулись. Никаких моральных сил думать об этих «чудесах» у меня не было, поэтому, поскорей поднявшись, я первая выскочила из машины. Каблуки неприятно чиркнули об асфальт, вызывая у четырёх встречающих нас джентльменов с неприветливыми взглядами, мимические конвульсии. Я скрыла за милой улыбкой гаденькие мысли и сделала небольшой шаг вправо, уступая очередь на эшафот Габриэлю. За что была одарена весьма специфическим взглядом с его стороны, конечно. Но меня это не особо волновало. Его друзья, он пусть и оправдывается. Что Габриэль с тяжёлым грузом на сердце и сделал, ступив вперёд и лучезарно улыбаясь: — Прошу прощения за ожидание, друзья. Небольшие сложности в пути вынудили нас сменить маршрут. Я кашлянула в кулак, скрывая оскал. Небольшие сложности, как же. Чуть не сбившие нас на полпути к этим гражданам, сложности. И понеслась родная… Рукопожатия, формальности, дежурные фразы, лицемерие, фу-фу-фу. Одним словом, моя нелюбимая часть. Это ладно, пока не наговорятся, меня не трогают, а потом? Я едва сдержалась от того, чтобы мученически не закатить глаза и, коротая время, начала разглядывать своих новых знакомых. Как ни странно, ничего примечательного в них не было. Все четверо, как на подбор были одеты в классические чёрные костюмы с белой рубашкой, выглядывающей из-под застёгнутых наглухо пиджаков. Волосы зализаны, всё чисто-брито-глажено. Туфли сверкают. Фи, приторно смотреть. Я сложила руки на груди, едва не зевая от скуки. Солнце уже начало припекать макушку, а обнажённая кожа чесаться, обгорая. Но вот, спустя долгих десять минут невыносимой скуки, с формальностями было покончено и Габриэль, наконец, соизволил представить мне своих «друзей», за руку подводя меня ближе к агрессивно настроенным мужчинам: — Знакомься, Беллатриса. — Габриэль слегка оправил мой задравшийся рукав, незаметно для оппонентов проведя кончиком ноготка по запястью. Свежая царапина неприятно защипала и я прикусила язык, словив намёк не дурить. Дежурная улыбка сама собой налезла на лицо. — Это мои друзья — Посейдон, Аид, Ра, и Локи. — Поочерёдно показывая на каждого, представил друзей Габриэль. Я кивнула, запоминая каждого и вновь заставила себя улыбнуться, чувствуя, как мышцы лица начинают застывать. — Приятно познакомиться. — Выдавила я из себя пустую формальность, выслушивая незаслуженные комплименты, которые я в гро… уже слышала тысячу и один раз. Ну а пока я возмущалась про себя, глаза бегали от одному божеству к другому, изучая их… вместилища? Или это их реальные тела? Как всегда, вопросов — тьма, ответов ноль. И сколько это будет продолжаться? Но сейчас не о том. Первым моё внимание привлёк Посейдон. И не за просто так. Счастливый обладатель лазурных глаз и зернистых волос с непослушными кудрями просто не мог не притягивать взглядов. А поджарая мускулатура, рельефно выделяющаяся даже сквозь плотную ткань костюма? Ммм… И говорить нечего. Только вот бледная кожа несколько портила имидж качка-брутала, приписывая божеству скорее светский оттенок внешности. Далее мой взгляд перекочевал к Аиду. Почти полной копии брата. Я даже на секунду засомневалась в том, что эти двое не близнецы. Но… я прищурилась — и Аид имел характерные отличия. Его цвет волос был на пару тонов темнее, кожа отдавала уже не лёгкой, как у Посейдона, а могильной бледнотой. Но вот глаза! О, их я запомню надолго, были не просто голубыми — насыщенно-синими. Мне даже на пару секунд показалось, что это линзы. Следующим на очереди был Ра. Наиболее опасный персонаж, как по мне. От него за версту чувствовалась опасность, ощущалась сила, власть, уверенность. ух! Настоящий мафиози. Казалось, все лучи Солнца тянутся исключительно к нему одному. Думаю, даже захоти я, так же просто, как с Симочкой… тьфу ты, с Семарглом, я бы с ним не совладала. Что до остального, Ра был настоящим атлетом. Долговязый, с орлиным профилем, мощной шеей и широкими плечами. Да-а, этот мужчина однозначно привлекал внимание. А взгляд этих глаз! Таких чёрных, что, не знай я, что это Бог, точно бы подумала, что этот человек одержим демоном! Но, несмотря на то, что Ра координально отличался от всех остальных, дольше всех, моё внимание занял самый молодой из присутствующих: Локи. На первый взгляд, он был совершенно таким же, как и остальные. Высок, красив, хорош собой и чрезвычайно опасен. Не атлет, конечно, и не качок, но тоже весьма и весьма неплох. Только вот крашенные чёрные волосы однозначно вызывали какие-то непонятные сомнения в состоятельности этого Бога. Ярко-рыжие корни ясно давали понять, что в этом мужчине кроется не перчинка, как во всех остальных, а целый перец чили. А руки? Все увешанные кольцами со странными символами и браслетами. Да уж, он не просто отличался — он выделялся. И так, по мере представления и взаимного «разглядывания», я успела побывать в роли истуканчика, не по разу кивнув каждому, поиграть в сокола, детально разглядывая странные брошки в форме семилучевой звезды на пиджаках божков; и даже поработать канарейкой, перекинувшись парочкой ничего не значащих, формальных фраз с каждым. Натянутая полуулыбка давила на нервы. Уж чего-чего, а неофициального знакомства с «друзьями» Габриэля я не ожидала. Вот так сюрприз, ничего не скажешь. — Что ж, прошу пройти в дом. Отдохнёте после дороги и заодно расскажете, что же произошло на нейтральной территории. Нам всем очень любопытно будет послушать эту историю из первых уст. — «Мило» улыбнулся Посейдон, широким взмахом руки указывая на усадьбу. Возразить, как я поняла после взгляда на вполне спокойного Габриэля, мы не имели права. Да и, похоже не собирались, сразу же двинувшись вдоль цветущей аллеи. А пока мы шли под звуки пения канареек, я осматривалась, краем глаза заменив и фонтан с писающим мальчиком, и отдельные клумбы со странными, никогда прежде мною не видимыми, растениями, и кучу охраны, снаряженную не просто пистолетами — у кого-то при себе даже были огромные и наверняка тяжёлые мечи; и душистый виноград, встречающийся то тут-то там на протяжении всего нашего пути, и… чего только тут не было, в общем. У меня даже на секунду сложилось впечатление, будто я и правду попала в какую-то чудесную сказку. Но вот, мы подошли к крыльцу усадьбы, двери распахнулись и мы вошли в огромный холл. В нос тут же ударил запах жжёного воска. Я нахмурилась. Всё никак не могу взять в толк, почему все члены «высшего общества», при том без исключения, так ненавидят электрическое освещение, но без зазрения совести пользуются остальными благами цивилизации? Что за коллективное третирование одного единственного блага? Чем оно им так не угодило? — Пройдёмте в гостинную или синьорина желает прогуляться до террасы? Здесь чудесные виды. Уверен, вам понравится. — Вновь обернулся к нам Посейдон с вежливой полуулыбкой. Я вновь натянула с дружелюбную улыбку, отвечая: — Если не возражаете, я бы хотела немного переждать солнцепёк, прежде, чем любоваться видами. Боюсь, местный климат мне не подходит. — Для натуральности следовало бы шмыгнуть носом или потереть лоб, зудящий уже нестерпимых пять минут, но я сдержалась, заводя руки за спину и незаметно растирая кожу рук горящими ладонями. — У моей племянницы в последнее время слабое здоровье. Поэтому, к огромному сожалению, нам приходится многим жертвовать, чтобы его ещё больше не подорвать. — Поспешил объясниться Габриэль, слегка приобнимая меня за плечи. Прикосновение согрело оголенные плечи быстро охладевшие в полумраке и холоде усадьбы. Уловив намек, я кивнула. К этому моменты с руками было покончено и горячие пальцы перешли на заледеневшие мочки ушей. Подозрительные взгляды божков перекрестились между собой, будто они сильно сомневались в моём здоровье и ни на грамм не верили словам своего друга. — Прошу меня простить, Ваше Высочество, за нетактичный вопрос. Но, неужели у вас непереносимость солнца с таким приятным загаром? — наконец, озвучил главный смущающий всех вопрос Посейдон. Я поджала губы. Вот же докучливый тип. Как мне объяснить, что здешняя жара не чета жаре Америки? Хорошо, хотите увидеть принцессу? Получайте! Я сделала шаг вперёд, смеряя божков высокомерным взглядом. Тон как-то сам по себе оледенел: — Отчего же непереносимость? Я люблю солнце по вечерам. Дневные же лучи вредны для кожи. Под их воздействием она морщится, как чернослив. А дурно мне от духоты. Не могу без свежести и прохлады. — Подозрительные взгляды стали ещё настойчивее. Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза и выпрямилась, расправляя плечи. Клянусь, была бы на голове диадема, не преминула бы возможностью её поправить. — Или вы полагаете, я способна на обман? — Пошла я в а-банк, нападая на начинающего меня раздражать божка. Посейдон склонил голову в бок. По глазам я видела, как в его голове роятся разного характера мысли нецензурной формы, но сдерживаться — привилегия родовитых и обременённых властью, а потому и он сдержался, мило улыбнувшись: — Что вы, как я могу сомневаться хоть в одном вашем слове? — На этих словах он «почтительно» склонил голову и резко развернулся, жестом прося следовать за ним. Со скрипом в зубах я последовала за ним. За мной же двинулись остальные, прожигая мою спину взглядами. По дороге я не особо всматривалась в местную архитектуру. А зачем? Здесь также, как и в замке в Аду не было ничего интересного. Те же канделябры со свечами, те же почти голые стены с редкими украшениями и… в целом да, здесь царил минимализм. Единственное отличие было в том, что в этой усадьбе хотя бы присутствовали ковры в длину всего коридора и нормальные, панорамные окна, ах да, ещё стены были покрашены в нейтральные тона и не выглядели так, будто их только что вытесали из камня. Да и сыростью не воняло. В остальном, ничего нового, это точно. — Устраивайтесь поудобнее. — Раздалось сбоку. Я проморгалась. Мы уже дошли? Как быстро. Габриэль уже потянул меня за собой на аккуратную софу, стоящую прямо у прикрытого тяжёлыми шторами, окна. Свежий ветерок из открытой форточки сначала приятно охладивший тело уже через пару минут начал заметно подмораживать и я воспользовалась пледом, поднесённым мне каким-то неприметным на вид слугой. Павда, он оказался слишком большим и для большего удобства его пришлось сложить аж в трое. — Вина, синьорина? Может, шампанского? — Поинтересовался Посейдон, сложив перед собой руки в замок и удобно разваливаясь на старом кресле. — Нет, благодарю. Я отказалась от алкоголя на неопределённый срок. — Вежливо отказалась, чувствуя на себе удивлённый взгляд Габриэля. Конечно, а что он хотел? Не он всю ночь в три погибели сидел у ванной мысленно желая сдохнуть. — Что ж, дело ваше. Может, тогда соку? Кофе? Наш бармен с удовольствием приготовит любой напиток, какой только ни пожелаете. — С завидным упорством настаивал Посейдон. «Выпей уже что-нибудь». — Неожиданно раздался в голове тихий голос Габриэля. Я прикусила губу, чтобы не дать ему локтём под дых. Знает же, зараза, что нервы сейчас ни к чёрту и ещё больше пугает. Сердце, на миг замершее, вновь начало мерно биться. Я переждала колющую боль в груди. Лечиться уже с этими нервами надо, не то тени в переулке испугаюсь и умру от сердечного приступа. Ну, не умру, конечно, но, говорят, больно будет. — В таком случае, я не могу не воспользоваться вашим гостеприимством. — Всё ещё сохраняя невозмутимое выражение лица, я благосклонно кивнула подоспевшему бармену, записывающему заказ на странный, чёрный блокнотик. Заказала я, как ни странно, не кофе, и даже не мохито, горячо любимое мною, а чай с мятой, рассудив, что для нервов сейчас это самое то. Естественно, чай должен был быть без грамма сахара и предварительно охлаждённый. Никаких добавок. Ещё чего, не хватало. Поочерёдно и Боги заказывали себе странные комбинации напитков. Ра заказал секс на пляже с перцем, Посейдон выбрал мохито с аромомаслом лаванды, Локи так вообще заказал ванильный молочный коктейль с свежими листьями шиповника, но Аид выделился больше всех — взял американо с шипучкой, а Габриэль, пьянчуга моя ненаглядная, ограничился стандартным бокалом игристого. В чем, я не могу его винить, хотя так хочется. — Итак. — Когда всем принесли напитки, начал самый нетерпеливый из всех, а именно — Ра. — Габриэль, поведай нам о том, что произошло на том рынке. В мельчайших подробностях.

***

Чуть позже, после, как ни странно, длинного рассказа Габриэля, на меня посыпались вопросы. Но я не могла сказать и половину из того, что узнал Габриэль. Это же надо было умудриться высчитать процентное соотношение женщин и мужчин на рынке, выявить потенциальную угрозу каждого случайного прохожего и не просто выявить, а выяснить путём недолгих рассуждений кто есть кто, распределить нелюдей на жить и нежить, определить нигде незарегистрированных, недавно кем-то выведенных существ, и это всего за пару минут моей отдышки после полета! Более того, до и во время своей одержимости, внимательность не покинула Габриэля и он успел не только запомнить чувство слегка изменяющегося магического фона, но и подробно описать технику Мглы, которой она внезапно атаковала его сознание. В его рассказе было все: от расположения палаток до вывода об отсутствии главного на нейтральной территории и даже малейшие колебания извне он умудрился подробно расписать, как, если бы служил военным журналистом. Я присвистнула, получив ощутимый тычок в бок. — Ай. — Шикнула я, потирая болезненно пульсирующий участок и усердно забормотала себе под нос такой слоёный набор из возмущений, что Габриэлю просто пришлось позвать бармена и задобрить меня сладкой газировкой. Аид поперхнулся своим коктейлем, настороженно наблюдая за нашей милой парой и вдруг оскалился в подобии улыбки. Я сморгнула, решив было, что мне показалось. Но бокал Бога подземелий уже опасно раскачивался на подлокотнике кресла, а настороженный взгляд никуда не исчез. Я незаметно сжала подол платья, пряча одну руку за спину. В ладони тот же час материализовался клинок от Абаддон и я как можно крепче сжала рукоять, чувствуя, как материал врезается в кожу. «Успокоилась? А теперь отправь эту штуку туда, откуда взяла». — Я вопросительно приподняла брови, мол, какой клинок, но Габриэль уже протиснул свою руку под мою спину и, одним только прикосновением отправил мой клинок обратно. Я зло сжала его пальцы. Мужчина наклонился ближе Я подняла голову. Мы столкнулись взглядами. — Один-один, конфетка. А теперь отпусти дядю и ответь на вопрос. — Сказал Габриэль, выворачиваясь из моёй хватки. Я опешила, на секунду забыв в каком обществе мы находимся и только потом до меня дошла вся суть положения. Точно! Племянница, Люцифер, Ад. Как я могла забыть? В груди запекло. Повисло напряжённое молчание. Мы упрямо глядели друг на друга, игнорируя переглядки божков между собой. Но вот, Аид расслабленно раскинулся на кресле, небрежно смахивая руками на честном слове державшийся на мягкой обивке бокал. В повисшей тишине звон неприятным скрежетом прошёлся всем по ушам. Но Аида это совсем не смущало. Он закинул ногу на ногу, доставая из кармана безбожно помятую папироску и закурился. — Ну что, Ваше Высочество… — Он прервался, выпуская изо рта струю табачного дыма, на пару секунд плотным занавесом закрывшим его лицо. — Пришла ваша очередь делиться видением произошедшего. Я вскинула брови, закидывая ногу на ногу и взяла бокал за ножку, наблюдая, как бармен незаметно для гостей убирает осколки и протирает слегка поцарапанный хрусталём пол. — Мне нет смысла пересказывать речь Габриэля. Задайте вопрос точнее. — Я выпрямилась, вновь примеряя на себя роль любимой и, к счастью, единственной папиной дочки. Взгляды мгновенно обратились на меня. Теперь в них читалась странная смесь эмоций, наполненная вниманием к моей персоне. Я расправила плечи, чувствуя как нарастает напряжение Габриэля, что не могло не радовать. Люблю бесить людей, приводящих меня в незнакомые компании. — Извольте. Как вам удалось исцелить Габриэля? — Прищурившись, Аид наклонился чуть ближе, внимательно всматриваясь в моё лицо. В голову даже на секунду закралась мысль, что на нём что-то нарисовано. Иначе откуда такой интерес? — Мне подсказали. — Я нарисовала в воздухе символ и толкнула его на середину зала, с первых мест наблюдая, как изумление на лицах зазнавшихся божков сменяется недоверием, а затем огорчением. И дураку понятно, что они не узнают этот знак. Всё-таки в этой странной компании нет славянских Богов, способных пояснить значение этого символа. «Правильно, невестушка. Не говори им лишнего, иначе рано или поздно это обернется против тебя.» — Проурчал в голове голос Семаргла уже неведомо сколько времени наблюдавший за нашим общением. Я прикусила язык, чтобы не выразиться и не дёрнуться. «Это лжецы и убийцы. Они ищут малейший повод, чтобы выдать тебя отцу. Будь осторожна.» — Продолжал нравоучать меня Семаргл. Я резко вдохнула, вбирая в легкие едкий табачный аромат и закашлялась, прерывая поразительно длинную речь непрошенного учителя: «Как давно ты шпионишь за мной?» — Лёгкие горели от едкого привкуса смолы, витающего в воздухе. Габриэль потянулся назад и, искривившись, открыл окно нараспашку, слегка отодвинув штору, чтобы свежий воздух вместе с солнечным светом падал прямо на меня. Я зажала нос и рот пледом, используя его как маску. Постепенно кашель сходил на нет. Скривившись, я запила неприятную сухость чаем. «С того момента, как ты начертила знак, дорогуша. Ты, верно, не в курсе, что это заклятие призывает меня?» — Я предпочитала не отвечать на язвительное утверждение, прикусив язык, и продолжала слушать монолог Симочки: «Но я не учить тебя пришёл. Слушай меня внимательно, Беллатриса, и запоминай. Момент моей первой исповеди близится и, если ты не хочешь, чтобы я появлялся в Аду или на Земле без особой надобности, рекомендую выделить минимум три часа твоего времени в ближайшие двое суток. Буду тебя ждать на той поляне, где ты едва не убила меня.» — Как только были сказаны последние слова, ощущение чужеродного присутствия испарилось и я почувствовала невыносимую головную боль, словно снова прослушала всю программу ангельского радио. Голова закружилась и я добавила в свой бокал побольше льда, мысленно утихомиривая боль. Такое привычное ощущение всасывающегося дискомфорта на мгновение выбило меня из колеи, заставив прослушать половин речей старых друзей. Не то, чтобы мне, конечно, были интересны мужские разговоры о политике, экономике и женщинах, но и чужой я себя чувствовать не привыкла, а потому, едва боль утихомирилась, вступила в сомнительные дебаты о роли Рая и Ада для смертных. Так прошло полчаса, за которые меня успели возненавидеть почти все присутствующие, кроме любознательного Локи и смирившегося с моим капризным настроением Габриэля, тысячу и один раз пожалевшего об этой встрече. Со временем тема с политики, экономики и прочей важной составляющей мужских разговоров перешла на душевные воспоминания под бутылочку игристого от которого я заставила себя отказаться, никак не реагируя на уговоры Посейдона. Всё вспоминалась та ночь у ванной и всякое желание выпить тут же пропадало. Вскоре воспоминания сменились спорами о девяти мирах, пользе русалок обществу и прочей лабуде, интересующей исключительно мужчин. И так, тема за темой, мы переместились на терасу. К этому времени уже заметно похолодало и мне выдали ещё один огромный плед, чтобы укрыть на всякий случай ноги, действительно немного подмёрзшие на вечерней прохладе. В то время, не отвлекаясь на очередной, глупый мужской спор о каких-то запонках и придерживаясь позиции «отвечай, когда спросят», я любовалась чудесными видами, чувствуя, как едва тёплый ветерок треплет мои волосы. В большинстве своём мой взгляд привлекал уютный итальянский городок, жители которого беспробудно танцевали и веселились, распевая красивые песни о любви, доносящиеся и до нас. Басы мешались с альтами, откуда то звучало прекрасное сопрано, услаждая слух, последнее время страдающий от современной попсы или вовсе обходившийся без музыки. Располагал к мирному созерцанию и отовсюду слышавшиеся прекрасные мелодии скрипок, открывающие всё новые и новые границы наслаждений. И вот на небе загорелись первые звёзды. Город ожил, загораясь фонариками. На улицу повалила молодежь, присоединившаяся к старикам и увлекающая даже самых стеснительных в танец жизни. Чудесный, ритмичный, страстный танец, знакомый только коренным итальянцам. Чувство общего единения захватило меня, трогая за чувствительные струны души. Я улыбалась, видя что-то прекрасное в такой дружественной обстановке и наслаждалась каждым мгновением, проведённым здесь. -…да, к сожалению, нам уже пора. Мы бы хотели навестить аллею. — Аллею? Как интересно. Говорят, сейчас самый сезон светлячков. Очнувшись, я вернула своё внимание Габриэлю, уже протягивающему мне руку. Мельком я ещё раз взглянула на город, мысленно прощаясь с жизнерадостным народом и оперлась о предоставленный локоть, поднимаясь. — Спасибо за ваше гостеприимство. Было приятно познакомиться. — Уже чувствуя, как Габриэль расправляет крылья, поблагодарила я божков, при том почти не соврав, про себя дополняя: «Но лучше бы я вас ещё век не видела». — Габриэль, притормози. Как же мы можем отпустить даму без подарка? — Остановил Локи почти взлетевшего архангела. Я заинтересованно посмотрела на Бога хитрости и обмана, ожидая, как минимум, какой-нибудь подлянки, но, к моему огромному облегчению тот протянул мне самую красивую из всех, что я видела, бордовую розу, шепнув: — Если понадобится помощь, выдерни лепесток и позови. — Я кивнула, телепортируя цветок в свою комнату. Надеюсь только, что её ещё не скоро найдут служанки, повадившиеся в моё отсутствие убираться в комнате. Мы взлетели. Но на этот раз мы успели насладиться и звёздами, и озёрами, и полями, и лесами Италии, вальяжно пролетая над страной и рассматривая чуть ли не каждый её уголок, иногда ненадолго задерживаясь над самыми живописными местами. Жаль, с собой не было фотоаппарата.

***

Так же аккуратно, как взлетели, мы приземлились на землю, прямо посреди живописного моста, открывающего нам вид на чарующий пруд. Я огляделась. От этого места так и веяло нежно любимой мною, стариной. Ей пахло все: И огромные камни, из которых был вытеснен мост с широкими выступами на «бортиках», и пруд, вдоль и поперёк покрытый кувшинками с распустившимися цветками лотоса, и даже небольшой прилесок с соснами высотой достигавшими метров семь, никак не меньше. Всё здесь радовало глаз и забавляло мою романтичную натуру. Особенно восхищали всюду летающие светлячки, размером, наверное, с мой мизинец. Я опёрлась локтями о ботик моста, заглядывая в чёрную, как нефть воду, в которой зеркально отражались особенно ярко светящиеся звёзды и ахнула. Прямо над моей головой летало не меньше десятка светлячков, оседая на волосах, плечах и даже платье. — Ты им нравишься. — Улыбнулся Габриэль, глядя в омут воды и кидая туда неизвестно откуда взявшиеся лепестки роз. Я ничего не ответила, накрыв его ладонь своей. Так долго желанное мною спокойствие накрыло с головой, отбрасывая все печали и невзгоды далеко в прошлое. Гармония воцарилась на душе, щекоча нутро, прямо как ползающие туда-сюда по телу светлячки. Я тихо рассмеялась, накручивая выпавший из причёски локон на палец. Позади, за спиной, приглушённо светили фонари, сверху донизу облепленные светлячками. С неба упала одна звезда, затем вторая, третья. Я зачарованно глядела на первый в своей жизни звездопад, боясь лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть краткого мига того шаткого равновесия и свободы, что так редко посещал меня. Звёзды падали, щедро орошая землю где-то далеко-далеко от нас, а их свет пробудил во мне неведомое до той поры чувство, от которого вдруг стало так легко и приятно, что я в тот же миг была готова пустится в пляс, но не сдвинулась с места, боясь пропустить хоть одну, самую тусклую звезду. — Загадай желание. — Приобняв меня за слегка озябшие плечи, прошептал Габриэль, будто побоявшись спугнуть волшебство момента. Я не нашла в себе сил ответить и загадала. Загадала, чтобы такие вечера выдавались почаще. Время шло. Ноги устали и озябли стоять на одном месте, обдуваемые слабым ветерком, локти начали ныть, а поясницу тянуть. Но я до сих пор не могла оторваться от услаждающего взор зрелища. Как вдруг, изо спины не раздался выстрел. Бабах! Габриэль пошатнулся, поперхнувшись воздухом. На каменный выступ упало пару капелек крови. — Гони все деньги, что есть, девчонка, иначе я добью твоего хахаля! — Гнусаво прозвучало позади. Я дёрнулась, всё ещё удерживаемая архангелом за плечи. Но это вовсе не помешало мне обернуться, а Габриэлю, у которого в тот же миг затянулась рана, успокаивающе мне подмигнуть, тихо сказав: — Не отвлекайся, птенчик, я быстро. Сказал и был таков. Я всплеснула руками, выражая своё немое негодование. Неужели он думает, что я просто возьму и пропущу такое зрелище, променяв его на звездопад? Ну уж нет. Я сложила руки на груди, готовясь пойти следом, но не смога сделать и шагу. Ноги будто прилипли к камню. — Эй! Так нечестно! — Я попробовала ещё раз вырваться из этой ловушки. Но вот, я как будто бы заношу ногу и делаю шаг, и всё равно оказываюсь на том же самом месте. — Если не хочешь смотреть на звёзды, тогда хотя бы не мешай мне, конфетка. — Обернулся Габриэль, грозя пальцем. Я фыркнула, запрыгивая на широкие перила моста и подобрала ноги под себя, исподтишка показывая этому хитрецу неприличный жест. — Сейчас получишь! — Беззаботно крикнул мне Габриэль, в два шага сокращая между собой и вором расстояние. Я обиженно показала ему язык, но жест всё же убрала, с превеликим удовольствием наблюдая, как преступник начиет испуганно пятиться, стреляя в Габриэля из своего маленького пистолета. Бах! Бах! Ба-бах! Но пули совершенно не трогали архангела, с тихим звоном выпадая из вместилища. Смертник разразился отборнейшим матом, крича: — Да ты сумасшедший! Не подходи! В ответ Габриэль что-то сделал и смертный со стоном повалился на дорогу, схватившись за ушибленный локоть. Затем подошёл ближе и наклонился к человеку, что-то тихо ему сказав. В ту же секунду лицо вора вытянулось и побледнело. Я прищурилась, вглядываясь внимательней. Но Габриэль, как назло, наклонился ниже, скрывая от моего обзора добрую половину тела смертного. Я разочарованно сморщила носик и отвернулась, потеряв к пыткам всякий интерес. Какая разница, что он там с ним делает, если я этого не вижу? Взгляд сам собой вернулся к звездопаду и танцам светлячков. Успокоение, прерванное появлением человека, вновь воцарилось на душе. Я глядела на небо, чувствуя, как с каждой упавшей звездой из обидчика вместе с кровью вытекает жизнь; и не отвлекалась ни на вопли, ни на мольбы, ни на странные шмякающие звуки совсем рядом. На кончик носа сел мотылёк. Я замерла, наблюдая за крошечными взмахами прозрачных крыльев. И тут, как назло, чихнула, спугнув эту своеобразную красоту. — Ращь… — Вдруг послышалось чуть ли не у самого моего уха. Я сглотнула, напрягшись. — Ращь, ращь, ращь… — Что-то дёрнуло меня за платье. Я собрала волю в кулак, скосив взгляд назад и заорала так громко, что сама оглохла от своего вопля. Совсем рядом со мной стоял ужасный монстр на четырёх изогнутых костлявых лапах, обтянутых гниющей кожей. Тело его было изломанным и сплющенным, чем-то отдалённо напоминающее полуразрушенный пень. Волосы длиною где-то в три метра живыми змеями обвивались вдоль тела, имитируя одежду, а лицо было повёрнуто на сто восемьдесят градусов так, что зубастая пасть была сверху, а пустые глазницы снизу. И именно у этого монстра в пасти было моё платье! Дрожащими от сковавшего меня ужаса руками я попыталась отобрать у какого-то существа своё платье, но то взъярилось, попытавшись стащить меня с перил. Я вцепилась в камень, обдирая кожу на ладонях. Треск обозначал прощание с полюбившимся нарядом. Тварь отскочила, поедая отвоёванный кусок материи. Я встала на ноги, магией приводя платье в надлежащий вид. Тварь замерла, принюхавшись. И вдруг с рычанием начала приближаться ко мне. Я перевела взгляд на Габриэля, стоящего у растерзанного на мелкие кусочки человеческого тела и ехидно наблюдающего за тем, как меня пытаются сожрать заживо. Мы встретились глазами. Тварь, которую я буквально на секунду выпустила из поля зрения вдруг схватила меня за лодыжку резко потянув на себя. Я замахала руками, предчувствуя встречу затылка с гранитом и тут… время остановилось. Звёзды, светлячки, практически распавшаяся на прах тварь, Габриэль, почти ухвативший меня за руку, всё замерло в неестественных позах. Даже моё сердце начало биться как-то слишком медленно. Я расправила крылья, парой лёгких взмахов помогая себе перебраться на мост и огляделась, ища источник этого безобразия. Но никого и ничего не было. Только я и беззащитный Габриэль. В голову закралась подленькая мыслишка. Я растёрла руки, игнорируя небольшую головную боль и подошла ближе, осторожно потыкав мужчину в щёку. Ничего. — Ты сам виноват. — Голос эхом пронёсся по безвременью, которое начинало меня радовать всё больше и больше. Я гаденько рассмеялась, немного изменив положения тела мужчины. — Теперь-то ты точно искупаешься. — Я сама не узнавала свой голос. Он казался мне таким громким, будто я говорила в граммофон, а не обычным своим тоном. Наконец, всё было готово и я отскочила на безопасное от Габриэля расстояние. Предчувствие будущей гадости знатно раззадорило и я щёлкнула пальцами, возвращая время в привычное русло. Плюх! — Беллатриса! Ты даже не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю! — Раздалось внизу. Я от души рассмеялась, хохоча, как припадочная. — Даже. ха-ха-ха… не ха-ха пред...ставляю! — Глядя на мокрого и злого Габриэля, заливисто хохотала я, не в силах себя удержать и хоть на секунду остановиться, чтобы подумать о возможной угрозе. — Вот именно. — Высушив себя щелчком, проскрежетал Габриэль, хватая меня за шею. — Не представляешь. Я сделала серьёзное выражение лица, изобразив наигранный испуг и тут же, не выдержав, залилась смехом, крепко обнимая Габриэля за талию и целуя в щёчку, приговария: — Зато смотри, как ты теперь пу...ха-ха-ха...шистый! Габриэль зарычал от злобы, его глаза полыхнули. Ой-ой, я узнаю этот взгляд! — А-а-а! И теперь уже я искупалась в ледяном озере, выныривая пропахшей тиной, толщи воды под тихие смешки мужчины. — Ну держись! — Я взлетела, уже отточенным щелчком высушив свою одежду и с неба напала на архангела, поварив его на холодный камень. Всё повторялось. Вот, Габриэль скидывает меня с себя надвисая с верху, только теперь уже я притягиваю его к себе за рубашку, наши носы соприкасаются… — Так вот, чем вы здесь занимаетесь. — Как гром среди ясного неба, раздался одури знакомый голос неподалёку. Я замерла. За какую-то жалкую секунду перед глазами промелькнула вся жизнь. Как так? Где мы могли проколоться? Кто это? Как нам избавиться от свидетеля? Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Как ошпаренная, я оттолкнула Габриэля, вскакивая на ноги и столкнулась прямо лицом к лицу с... — Джек? Что ты здесь делаешь?