Не сожалей, что любишь.

Какой самый волшебный праздник? Конечно, Рождество. Вся эта праздничная суета сеяла в душе невероятное тепло и надежду. Надежду, что случится чудо. Надежду, что с нового года человек начнет все с чистого листа: перестанет пить, курить, изменять, похудеет в конце концов. -Уилл, не трогай меня! - Женщина вырывалась, но не могла скинуть оковы сильных рук со своих плеч. -Ты же этого и хотела! - Голубые, как небо глаза сверкали желанием доказать свою необходимость для этой женщины. Это же так волнительно - выбирать подарки, упаковывать и подбирать бант в тон, а затем наблюдать, как блестят глаза человека. Взрослые становятся детьми в эти моменты, радуясь так же искренне, когда получают то, о чем думали, мечтали. Звук рвущейся ткани разбавил страшную симфонию криков и мольбы. Так же треснула надежда на то, что все происходящее просто дурной сон. Каждый год Сара с нетерпением ждала, когда наступит неделя рождественских распродаж, чтобы заполучить в мешок Санты Клауса тот самый классный блендер, о котором мечтала мама, или купить серебряную печатку, которая, как казалось Саре, отлично подойдёт Уильяму, или урвать последнего плюшевого единорога, о котором все уши прожужжала Шерил. Она царапалась и кусалась, пыталась сжимать колени, но мужчина лишь сильнее напирал, когда встречал ее сопротивление. Сара О'Нил и Уилл Харрис поженились в 2000 году, в день Всех влюбленных. Тогда им казалось, что это романтично и оригинально. Оригинально в тот день было лишь то, что жених разрешил священнику называть его по имени. Вишня тогда всех удивил. Аарон на ужине в честь помолвки поспорил с Сарой на пятьдесят баксов, что он и во время церемонии не предаст свою натуру. Когда Хилл говорил тост на свадебном банкете, он отдал Саре купюру номиналом в пятьдесят долларов. Ей удалось оттолкнуть от себя мужа, и тот упал на журнальный стол, разрушив его в щепки. Будь Уилл трезв, он остановился бы, но уязвленное мужское самолюбие было задето и действовало сильнее крепкого шотландского виски. Через пару лет родилась Шерил, и теперь она носила гордое папино "принцесса", а Сара отныне в их доме именовалась как "сладкая". Женщина поднялась и с ужасом поняла, что и муж тоже поднимается на ноги. Она собрала все оставшиеся силы, что были в испуганном теле и опрокинула рождественскую ель на брюнета, но тот лишь оттолкнул ее в процессе падения. Главное украшение праздника, шурша и звеня игрушками, повалилось на пол, но продолжало все так же переливаться разноцветными огоньками от гирлянды. В Рождество Уилл отменял все дела с Драконами и проводил время с семьёй. Он по-прежнему был правой рукой Аарона, но тот старался не втягивать друга в темные дела из уважения к Саре. Она же в свою очередь старалась доверять и не сомневаться в муже, ведь он не смог бы допустить, чтобы им навредили? Правда же? -Боже, я прошу тебя, нет! - Крик Сары смешался со слезами. -Раньше ты никогда не говорила мне нет, сладкая, - дыхание с ароматом виски неприятно обжигало висок. Это Рождество Сара запомнит надолго. Пушистая красавица, которую они с Шерил так тщательно выбирали и украшали, была опрокинута на пол, а игрушки разбиты. Печенье с молоком для Санты Клауса, что Шерил оставила, разлетелись по гостиной, смешавшись с щепками журнального столика. Рождественский ужин, который Сара готовила весь день, был скинут со стола. Белая скатерть пропиталась красным вином, купленным специально для сегодняшней индейки с овощами. Новые бокалы были разбиты ещё до того, как из них попробовали напиток. -Я люблю тебя. Губы настойчиво пытались поцеловать, язык с привкусом терпкого виски сквозь сомкнутые зубы Сары пытался проникнуть в ее рот. -Я ненавижу тебя! - Слезы душили, подавляли крик. Харрис лежала на полу, повернув голову в бок. Она безразлично наблюдала, как огоньки гирлянды меняют цвета. От бессилия женщина еле дышала. Блондинка чувствовала на губах характерный металлический привкус, но ей было тяжело подняться и стереть с губы кровь. В доме зазвонил телефон. Сара медленно повернула голову в сторону кухни, где он находился. Когда телефон стих, женщина снова повернулась к огонькам на гирлянде. Она не знает, сколько так пролежала. Да это и не важно - Сара поняла, лучше не двигаться, чтобы не было так больно. А огоньки все мигали и мигали. И не было никаких мыслей в голове. Не было никаких чувств. Лишь огоньки и тишина. Тишина в доме. Тишина в голове. В дверь постучали. Блондинка шевельнула пальцем. Она перевела взгляд на окно и первая мысль за время, что она пролежала на полу - кто-то включил огоньки на улице. На подъездной дорожке стояла с включенными мигалками полицейская машина. Сара услышала знакомые голоса. Она была словно под водой, где не чувствуешь веса своего тела и не слышишь окружающего мира наверху. Дверь дома распахнулась. Полицейский, сопровождающий шерифа, по приказу второго пошел осматривать дом. Перед Сарой на колени опустился мужчина. Его зелёные глаза заблестели и совсем не от счастья, а наоборот. -Я здесь, - голос друга юности приятно согревал. Женщина пошевелила рукой и попыталась поправить подол своего платья, прикрыть бедра, на внутренних сторонах которых были синяки. Шериф Дерек Никсон стянул плед с дивана и накрыл им Сару, скорее для того, чтобы самому не наблюдать страшную для его сознания картину, нежели для комфорта женщины. Он мягко вложил свою руку в ее. Спустившийся со второго этажа полицейский сообщил, что дом чист. -Код 10-48, - быстро сказал Дерек, продолжая сжимать руку Сары в своей. Полицейский кивнул и вышел из дома, сообщив по рации, что нужна скорая, подозрение на изнасилование. Шериф вглядывался в лицо блондинки, но она смотрела каким-то пустым взглядом. Он даже проверил пульс, и, слава богу, он был. Женщина будто вышла из собственного тела, оставила оболочку и упорхнула птицей куда-то далеко, за край горизонта. Мужчина аккуратно убрал прилипшую прядь волос к окровавленной губе. -Сара, позвонить твоей маме? Женщина едва заметно кивнула и сильнее сжала руку друга. -Я не уйду, - успокоил Дерек. Он снова дал задание полицейскому позвонить матери Сары, которая и вызвала копов. Она звонила дочери, но та не отвечала и не забрала дочку, как обещала. Они договаривались, что Сара заберёт Шерил вечером, когда будет готов ужин, чтобы дочка не мешала во время готовки. Когда подошёл назначенный час, Сара не приехала и не брала трубку. Неспокойное сердце матери подсказало, что надо звонить Дереку в участок. Он мог отправить патруль, но ни за что бы так не сделал, когда дело касается Сары. Через пару дней Никсон навестит Харрис в больнице, отослав полицейских попить кофе, пока Сара будет готовиться давать показания против своего мужа. -Я не буду давать никаких показаний, Дерек. -Скажу врачу, чтобы проверили тебя на сотрясение, - шериф встал со стула, чтобы выглянуть в коридор и позвать врача. -Дерек! - Сара остановила друга. - Мы сами разберемся, без вмешательства полиции. Мужчина смерил блондинку взглядом, старательно сдерживая себя, чтобы не сорваться. -Он уже сидит в участке, и мы можем предъявить ему обвинения. -Но у вас нет моего заявления, так? - Сара криво улыбнулась из-за разбитой губы. - Скажем так... Мы заигрались. Это семейное дело. Сами разберемся. -Заигрались?! - Никсон все же не сдержался и вплотную подошёл к кровати, чем немного напугал подругу. - Разрывы, ссадины, синяки... Заигрались, Сара?! Если бы не его форма и перед ним не была Сара, то мужчина обязательно что есть сил тряхнул ее, чтобы мозги встали на место. -Мы сами разберемся. Спасибо, шериф, - холодно и отстраненно произнесла Сара, устремив пустой взор куда-то перед собой, чтобы не видеть глаза друга, в которых бушевало адское пламя. Шатен ещё пару секунд смотрел на Харрис, затем устало выдохнул и провел рукой по лицу. Мужчина отвернулся, оперевшись руками в бока, и смотрел себе под ноги, перебирая в голове все варианты. Он хотел помочь, но она не принимала это, отчего мужчина приходил в ярость, которую за годы службы научил держать под контролем и выпустит только в тире или на тренировках. Мужчина, не глядя на Сару, воспользовался самым грязным приемом, что был в его арсенале: -А если бы тебя нашла моя крестница? Что бы ты сказала ей? Вы с папой заигрались? Сара сьежилась, будто получила хлесткий удар по щеке. Дерек, не имея ни любимой, ни детей, обожал Шерил, как собственную дочь. Он влюбился в нее с той самой минуты, как взял на руки. Наверное, потому что это был ее ребенок. -Звони, если что, - сухо бросил Никсон, прежде чем покинуть палату. Сара посмотрела вслед другу и тихо прошептала: -Я сама разберусь... Харрис сжалась в комочек на кровати, поджав колени к груди. Кажется, она выплакала все прошлым вечером, и сейчас была опустошена как физически, так и душевно. Блондинка лежала и думала, как они дошли до такого? До и после свадьбы Уилл был совершенно другим человеком. Видимо, ему нравилась новая роль семьянина, и он не подозревал, с какой серьезной проблемой ему придется столкнуться - моногамия. Сара узнала об измене, когда Шерил было два. До сих в памяти свежи воспоминания того дня. Это случилось, когда миссис Харрис прогуливалась с дочкой по городским улицам теплым осенним днём. К ним тогда подошла девушка, удивительно похожая на Сару в юности. Тогда блондинка подумала, что заглянула в прошлое через волшебное зеркало. -Вы Сара? У нас с Вашим мужем роман, - без стеснения произнесла девица, даже не удосужившись оглядеться по сторонам, чтобы не привлечь внимание. Харрис помнит, как теплый осенний день, облаченный в золото листвы, в миг стал серым и холодным. Она смерила гордым взглядом девушку, хотя внутри нее уже жгла обида, как химический ожог. -Трахать одноразовую девицу - не означает "иметь роман". Всего доброго, мисс, - наклонившись практически к самому лицу незнакомки, чей образ она запомнит на всю жизнь, произнесла Сара тихо, но не теряя при этом лицо. Наверное, девушка ожидала другой реакции и другого исхода для них с Вишней. В тот день Сара попросила маму приготовить ее комнату, чтобы они с дочкой некоторое время пожили у нее. Мать не противилась. Она вообще не была в восторге от своего зятя. Вернувшись в пустой дом, мужчина уже знал, что произошло - его пассия сообщила об этом. Она надеялась, что своим поступком помогла своему любимому, и они теперь смогут быть вместе. -Какая же ты глупая маленькая девочка, - все с тем же неисчерпаемым обаянием произнес мужчина, улыбаясь уголком губ. - Я люблю жену и дочку, а ты так... Но ты не обижайся, детка, мне было с тобой весело. Ох, как она кричала и плакала от детской обиды, словно любимая игрушка сломалась. После того, как Уилльям понял, что дома пусто, он отправился в дом матери Сары - единственное ее безопасное место в этом мире. Хоть они и не имели особо тесных отношений с миссис О'Нил, но после рождения Шерил, женщины наладили общение. Мужчина два дня практически жил на веранде дома О'Нил. Наверное, эта романтичная выходка заставила Сару открыть дверь и поговорить. Надо сказать, что он и до сих пор мог удивлять жену своими нежными поступками. Сара грустно хмыкнула своим мыслям и воспоминаниям. Это была первая измена и первое прощение. Были и другие. О каких-то девицах Сара знала, о каких-то нет. Те любовницы, что приходили к жене Вишни, уже с годами потеряли очертания собственных лиц в воспоминаниях женщины, и в конце концов они все слились воедино в лицо той девушки, что они с Шерил встретили в теплый осенний денёк. Спустя ещё год женщина смогла себя убедить, что это все неважно, ведь Уилл замечательный, действительно, замечательный отец для их дочки и никогда, до вчерашнего вечера, не сказал Саре и плохого слова. Даже когда был уставший, даже когда был злой. Он невероятно сильно любил свою семью, но так же сильно любил всех женщин вокруг, которые привлекали член в его штанах. Важно сохранить семью, - думала Харрис всегда, когда находила на рубашках Дракона следы помады. Она сжимала вещь, и к следам чужой помады присоединялись ее слезы. В последний год такие доказательства его неверности она находила каждый месяц. -Как же я устала... - Выдохнула Сара тихо, когда Уилл пришел вечером домой и принес с собой свежий засос на шее. -Что-то сказала, сладкая? - Беззаботно улыбаясь, спросил мужчина, когда зашёл в гостиную. Сара резко встала с дивана. -Как я устала терпеть твои похождения по девицам! - Крик женщины был полон отчаяния и да, усталости. Улыбка человека, которого Сара полюбила, не сходила с лица. С такого красивого, родного и любимого. Он по-прежнему смотрел на Сару, как и тогда, в день свадьбы - с восхищением и безвозмездной любовью. Тогда почему он так поступал с ней, если любит? Мужчина и сам не понимал, и ему было трудно устоять перед какой-нибудь девушкой, что так отчаянно предлагала ему себя. Их привлекала в нем какая-то загадочность, беззаботная улыбка, черные кудряшки, что с возрастом стали послушнее, голубые бездонные глаза... Да все! Все в нем привлекало, потому что он, вся его сущность были созданы для того, чтобы сводить женщин с ума. -Почему ты так со мной поступаешь? - В надежде услышать правду, дрожащим голосом спросила женщина. - За что ты так с нами? Брюнет приблизился, и улыбка, что задорно играла на губах, стёрлась, уступив место какому-то не доброму оскалу. -Как, Сара? - Распитая на двоих с Аароном бутылка виски уже приняла позицию первой скрипки в сознании. - Тебе плохо живётся? Вишня думал, что его измены перекрыть смогут его доходы. По мнению мужчины, его семья ни в чем не нуждалась. Сара была другого мнения. Их семья нуждалась в отце, муже, в любимом. Когда муж Сары подошёл к ней вплотную, она не сдержалась и наградила его звонкой пощечиной. Она была возмущена тем, что он мог подумать, будто деньги стоят на порядок выше, чем их отношение друг к другу. -Уходи, - зло прошипела блондинка, сдерживая слезы. - Если ты думаешь, что любовь и деньги играют одинаковое значение, то уходи. Ты не знаешь, что такое любовь. Ты не умеешь любить. -Не умею любить, значит? Хорошо... Вишня решил доказать свою любовь очень болезненным во всех смыслах способом. Перед Сарой в тот момент был не любимый мужчина, чувства к которому до сих пор живут в ее душе, а дракон, чье единственное предназначение в этом мире - сжечь своим пламенем все живое на своем пути. Искаженное через призму алкоголя сознание выдало Вишне совершенно извращённую картинку происходящего. Он решил, что только близость с женой сможет ей доказать его чувства. Харрис будто не слышал ее отказа, задав себе цель - доказать свою любовь. Захлебываясь в панике воспоминаний, Сара без остановки шептала: -Я сама разберусь. Новый год женщина встречала с дочерью. Когда миссис О'Нил привезла дочь с больницы, она не стала заходить в дом, где ее дочери сделали больно. Она не хотела отпускать и внучку, но Сара настояла, что это ее семья, и проблемы они сами уладят с мужем. Уилльям же был отпущен из участка на следующее утро, когда миссис Харрис сообщила шерифу, что не намерена выдвигать против мужа обвинения. Он сразу же помчался в больницу - единственную во всем городе, - где находилась блондинка. Ее муж, не скрывая искреннего раскаяния, просил прощения и... И плакал. Сара хорошо запомнила слезы, потому что видела их впервые на мужском лице. Брюнет хотел обнять жену, но она не позволила прикоснуться к себе. И ещё долго никому не позволит. Когда последняя рана на женском теле затянулась, Харрис впервые за все время одарила улыбкой мужа. Эти недели после Рождества, Сара будет ещё долго вспоминать со сладкой улыбкой на лице. Все, что Уилл не расстрачивал на интрижки, он дарил жене, перед которой каждый вечер просил прощение, и, конечно же, дочке. Его любовь, ласка и нежность умножились надвое. Дерек перестал появляться в доме подруги, когда Уилл был дома. Они перестали с Сарой созваниваться раз в пару дней, как это было до Рождества. Мужчина как-то предложил ей помощь психолога, что открыл кабинет в соседнем городе, но Сара мягко отказалась. -Я со всем разберусь, - постоянно твердила женщина, держа неестественную улыбку на губах. И она разобралась. В тот день был последний снегопад этой зимой. Женщина попросила шерифа города отвезти его крестницу на праздник в школу, посвященный окончанию зимы. -А где ее... Отец? - С отвращением спросил Дерек. -Дела с Аароном, - буднично ответила по телефону блондинка. - Шерил соскучилась по тебе. У Сары тоже в рукаве были грязные приемчики против Дерека. Она улыбнулась, когда после ожидания услышала вздох. -Когда заехать? - Он пытался сдержать улыбку, но женщина его расколола на два счета. Оставшись одной в доме, Сара бросила взгляд на то место, где ее нашли. К ее возвращению с больницы, здесь все было убрано, следы крови стёрты, а ёлочные игрушки выброшены в мусор. Блондинка почти никогда с той ночи не задерживалась в гостиной, а гостей она принимала в столовой. Тишину нарушил телефонный звонок, от чего Сара вздрогнула. Это был ее муж, который звонил из их нового дома, который он купил после Рождества. Дом Морингов выставили на аукцион от администрации города, и Вишня его выкупил за копейки, как он заверил. Сейчас он занимается ремонтом, чтобы они с семьёй переехали туда. -Я сегодня допоздна за городом, сладкая, - любимый мягкий голос раздался в телефонной трубке. - Буду поздно, не жди. -Хорошо, - спокойно произнесла Сара и добавила. - Я люблю тебя. Она не говорила этих слов давно. Настолько давно, что они звучали так непривычно и ново для них обоих. -И я люблю тебя, Сара, - сладкий голос мужа заметно оживился. - Очень люблю. Ты же знаешь? Она знала. Женщина была уверена, что после концерта, Шерил с Дереком обязательно заедут в ее любимое кафе, и у Сары есть время. Взяв ключи от пикапа мужа, на котором он ездил очень редко, Сара вышла в гараж, заглянула в багажник, убедившись, что вещи, которые она сложила пару недель назад, на месте. Вечерняя загородная дорога осветилась фарами черного пикапа. Тихие звуки местной радиостанции заполняли салон почти нового автомобиля. Эту дорогу Сара знала не очень хорошо, потому что много раз срезала путь к дому Люка через лес. Угадав нужный поворот, Сара подъехала к дому, что по документам числился за Уильямом. Подъехав, женщина отключила фары и припарковалась за пару метров. Выйдя из машины, Сара втянула шумно воздух, наслаждаясь ароматом снега, леса и вечера. Она взглянула на дом: в окне на втором этаже горел тусклый свет, как от свечей. Женщина, обогнув машину, достала из багажника две небольших канистры с горючей жидкостью. Проваливаясь иногда в неубранный снег, женщина дошла до загородного дома. Она коленом толкнула дверь, нуждающуюся в реставрации, но та была заперта изнутри. Блондинка поставила канистры на веранду и, приложив усилие, открыла окно. Пробравшись внутрь, Сара открыла дверь, взяла одну канистру и пошла на второй этаж. Поднимаясь по лестнице, блондинка отвентила крышку. В комнате, где горел свет, Вишня в объятиях белокурой девушки мирно спал. Сара подглядела за ними в открытую дверь. Опустошенным взглядом она смотрела на своего мужа, и кроме обиды за неверность и ложь, она чувствовала безграничную любовь. Женщина так сильно любила Уилла, что позволяла вытворять с их жизнями такое. Единственное, о чем думала блондинка, глядя на обессиленно спящих мужа и любовницу - сможет ли эта девушка любить его так же сильно, как она? Сара с ужасом поняла, что да. Покинув комнату, где в очередной раз ее предали, и спускаясь на первый этаж дома, Сара разлила бензин: по полу, по стенам, по лестнице. Тоже самое она повторила и с первым этажом дома, который так и не станет их общим. Когда две канистры были опустошены, Харрис достала спички из кармана, одним ловким движением зажгла их. Женщина без раздумий бросила спички себе под ноги, смотря, как пламя тонкой струйкой побежало исследовать старый дом. Уже на улице блондинка закурила, облокотившись на капот машины. Серый дым смешался с вечерним морозным воздухом. Кажется, она слышала крики. Сара улыбнулась. С каждой затяжкой Харрис отпускала обиду. С каждой секундой, когда разгоралось пламя, женщина отпускала злость. Только бесконечное чувство лёгкости, как будто оковы сняли с шеи, что душили и больно натирали кожу. Когда крики стихли, блондинка тихо плакала, докуривая вторую сигарету. Когда-нибудь, может через год, а может через неделю, она проснется и не почувствует боли и обиды. Возможно, даже сможет вспомнить их совместные вечера под теплым пледом у камина. Возможно, даже осмелится вслух произнести его имя. В Шерил так много от отца: глаза, волосы, улыбка, ямочка на подбородке. Уилл подарил Саре счастье в лице маленькой девочке с темными кудряшками. Хотя бы за это ему стоило сказать "спасибо". Однажды, проснувшись на чужом плече, Сара перестанет думать о Вишне, как о враге. Это будет первый шаг к ее падению в пропасть ненависти к себе - она ведь заживо сожгла любимого мужчину. Но это будет потом. Может через год, а может через неделю. Она позволила себе легко дышать, пока догорает пламя. Боль проживать - это тоже искусство, но Саре оно пока не подвластно. В отличии от мести.