Не сожалей, что любишь.

Говорят, что человек, желающий покинуть свой дом, несчастлив. А что сказать о эмоциональном состоянии человека, если он хочет спалить свой дом до тла вместе со всем его содержимым? Он глубоко несчастлив? Нам нужно немного - лишь бы дома кто-то ждал. Дом мужчины - это его крепость. Но это только снаружи. Внутри, чаще всего, это тюрьма, воздвигнутая своими руками себе же в наказание. Меньше всего Аарону хотелось возвращаться домой. Но, пожалуй, это единственное, что ему оставалось. Мужчина зашёл в дом, на веранде которого не горел свет. Это был первый вечер за эти годы, когда жильцы не включили ночной фонарь. Открыв дверь своим ключом, Хилл прошел внутрь и поставил коробку с вещами на комод. Не включая свет, брюнет поднялся на второй этаж, в их с Сарой спальню. Сев на край кровати, со стороны, где обычно спала О'Нил, брюнет провел огрубевшими кончиками пальцев по ее любимой подушке. -Женщина, я слишком стар для тебя, - улыбался Хилл, когда блондинка расстегивала его рубашку и покрывала шею поцелуями. -Я люблю стариков, - прошептала Сара, толкнув мужчину на кровать. Из-под опущенных длинных черных ресниц мужчина смотрел, как его любимая блондинка скидывает бретельки платья с красивых плеч; как лёгкая ткань скользит вниз по стройному телу к ногам; как она поддевает пальчиками белье. Приподнявшись на вытянутой руке, Хилл притянул к себе О'Нил, подмял под себя, нависнув сверху. -Для старика ты ещё резвый, - с вызовом улыбалась девушка, закидывая ногу на бедро Аарона. Рука Хилла скользнула по бедру блондинки, переходя на внутреннюю часть. Пальцы нежно коснулись влажных складок, не касаясь самого чувствительного участка. Сара, выгнувшись навстречу мужчине дугой, едва слышно охнула. Губы Аарона накрыли возбуждённую грудь, языком коснувшись твердого соска. Пальцы Сары сжали простынь. Не в силах больше ее мучить, Аарон ввел пальцы внутрь. О'Нил протяжно застонала и уткнулась лбом в плечо брюнета, пока ее рука боролась с пряжкой на ремне. Когда же ширинка на джинсах была расстёгнута, Сара запустила руку под резинку боксеров и провела ноготком по головке. Аарон зашипел и подался вперёд. Победно улыбнувшись, блондинка оттолкнула от себя Хилла, чтобы помочь ему раздеться. Девушка села сверху, прижавшись к паху Аарона. Мужчина прикрыл глаза от приятно обжигающей близости ее влажного и желанного тела. -Не любишь растягивать удовольствие? - Улыбнулся мужчина. -Я ждала тебя весь день, - Сара улыбнулась в ответ, прижалась грудью и провела кончиком языка по щеке. -Дикая, - хрипло усмехнулся Хилл, сжимая бедра девушки. Ему очень нравилась эта ее энергия. Они как две противоположности. Спокойный и размеренный мужчина притянул к себе неусидчивую и взбалмошную блондинку. Он видел в Саре те качества, что не хватало ему. Девушка не давала утонуть в мрачности будней, а он был для О'Нил лучшим отрезвляющим от ее импульсивности. Она была полна жизни, а он с удовольствием припадал к этому, как он думал, неиссякаемому источнику. Идеальное совпадение двух влюбленных. Опустив руку между их телами, Сара обхватила член и направила в себя. Хилл, прикрыв глаза, позволил ей это сделать. За дверью своего дома брюнет был суровым главой Черных Драконов, а в этой спальне он был во власти одной единственной, что смогла приручить и, простите за каламбур, оседлать дракона. Блондинка глухо застонала, опустившись на возбуждённый член брюнета. Взяв девушку за бедра, Аарон помогал ей двигаться, подмахивая ей навстречу. Шлепки и стоны - вот симфония этой ночи. Оперевшись на плечи Хилла, О'Нил уже чувствовала приближение оргазма. Ее стоны становились прерывистыми, что было сигналом для мужчины. Одним резким движением Хилл перевернул девушку на живот и, прижав сверху и отодвинув стройную ножку в сторону, медленно, не спеша, ввел член. Но на этом его медлительность закончилась. Пальцы на белоснежных простынях переплелись, и Сара, прогнув поясницу, содрогнулась в оргазме. Через мгновение и Аарон позволил себе расслабиться. Хилл оставлял на плечах и лопатках блондинки поцелуи, пока она, раскинув локоны на подушке, счастливо улыбалась, продолжая сжимать пальцы мужчины. Аарон скинул пиджак и ослабил черный галстук. Поднявшись с кровати, он медленно расстегнул белоснежную рубашку и отбросил ее в угол. Подойдя к шкафу, он распахнул двери. Внутри все было раскрашено ее платьями. Мужчина протянул руку вверх и нащупал выключатель. Свет, упавший на разноцветные наряды, ослепил Хилла, что все это время был в темноте. Он прищурился, пока глаза не привыкли. Аарон медленно провел огрубевшими подушечками, словно музыкант сделал глиссандо перед затаившей дыхание публикой. Он помнил все события, когда надевалось то или иное платье. Например, жёлтое с белым воротом блондинка надела, когда они впервые отправились на настоящее свидание. Голубое, как цвет ее глаз, Сара надела в тот вечер, когда они впервые занимались сексом. Он помнил даже не очень хорошие дни. Это роскошь - иметь такого мужчину, что запоминает каждый твой выход в свет. А Аарон просто старался запомнить каждое мгновение, каждую улыбку и всю ее красоту. Будто знал заранее. Мужчина вытянул белое шифоновое платье в черный мелкий горошек. В этом платье Сара была в вечер, когда Хилл сделал ей предложение. -Нет! Хилл, стоя на одном колене и протягивая блондинке винтажное кольцо в такой же коробочке - результат поиска «того самого» кольца привело его в самый крупный город их штата, где была антикварная лавка, - перевел взгляд с девушки на кольцо, и обратно. -Нет? - Переспросил он удивлённо. -Нет, Аарон, нет, - улыбалась О'Нил. Дракон хлопнул коробочкой, выпрямившись. Сейчас ему казалось, что она глумится над ним, издевается, мучает. Он даже подумал, что проведенное вместе время для нее всего лишь шутка, как и он сам. В тот момент взрослый мужчина испытывал дикое унижение из-за девчонки, что вскружила ему голову. Невольно он бросил взгляд на свою гостиную, где так старательно расставлял ее любимые разноцветные герберы и свечи, чтобы красиво сделать предложение. -Наверное, я все не так понял, - мужчина хотел уже убрать кольцо в карман, но О'Нил его остановила и накрыла руку, в которой была бархатистая коробочка, своими ладошками. -Ты же был уже один раз женат, - скривившись, она добавила, - на Адель. Думаешь, я хочу, чтобы она при встрече мне напоминала об этом? Нет уж, спасибо, - усмехнулась Сара, а затем раскрыла мужскую ладонь и открыла на ней коробочку. - Если для тебя нужен какой-то знак, чтобы все видели - я твоя, я буду носить это кольцо. Но мне все это не нужно. Я твоя. Чтобы я осознавала это, мне не нужны ни штампы, ни кольца. Только ты. Тогда Аарон посмотрел на Сару другими глазами. Он все время думал о ней как о маленькой девочке, что однажды сбежала, а потом вернулась, изменившись только внешне. Он искренне считал, что в душе она ещё семнадцатилетняя школьница - в чем было ее особое очарование. В тот вечер он понял, что любит ее ещё больше, ведь в этой блондинке скрыты те стороны, о которых он и не подозревал. Аарон всегда считал О'Нил умной, но кто ж мог подумать, что та ещё и не по годам мудра. Он ласково огладил пальцем нежную щеку и улыбнулся, убрав кольцо в карман. -Значит, моя? -Конечно, - О'Нил обняла брюнета, прижимаясь к груди. - Не зря же ты меня ждал десять лет. Хилл снял с вешалки платье и прижался к нему носом. На ткани сохранился аромат ее духов и тела. После того вечера мужчина никогда не спрашивал Сару о замужестве и редко говорил о своих чувствах, когда она каждый день признавалась, что любит. Он вообще мало говорил, в отличии от О'Нил. Аарон лишь надеялся, что девушка понимает - это не от того, что ему нечего сказать. Хилл просто не понимал, как это сделать, ведь банальная, как ему казалась, фраза "я люблю тебя" не может уместить в себя то, что он испытывает. Океан его бескрайних чувств был настолько сильным, что три этих слова лишь сковывали. Взгляд упал на зелёное платье. Оно висело в самом дальнем углу, словно его туда специальной определили, как бывает с плохими воспоминаниями. Это платье само по себе было плохим воспоминанием. Отпустив платье в горошек, брюнет снял с вешалки зелёное, и глаза тут же нашли пятна крови, что не смогла вывести стирка. Аарон захотел в тот же миг выкинуть эту вещь, ведь она напоминала о словах, что врезались в подкорку. -Ты можешь мне назвать вескую причину, что кроется за твоим нежеланием иметь ребенка? Отвернувшись от Аарона, Сара на вытянутых руках стояла оперевшись на кухонную стойку. Она смотрела перед собой, в отражение окна. Хилл сидел за столом, сложив руки и опустив голову. Этот разговор должен был состояться рано или поздно. Видимо, время пришло. Они несколько лет уже были вместе, но все попытки поговорить о ребенке пресекались мужчиной на корню. Он бы и дальше избегал этого разговора, но Сара крепко схватила его в тиски, задав напрямую вопрос. -Ты не хочешь иметь ребенка со мной? - Нарушила тишину блондинка, делая упор на конец фразы. Мужчина дернулся, как от неожиданной пощёчины. Как она могла такое подумать? Это не укладывалось в его голове. Аарон не хотел ребенка, потому что считал - он будет плохим отцом. Хилл боялся облажаться, испортить жизнь маленькому человеку, который будет зависеть от него. Он считал, что родители должны быть примером для своих детей. Если к Саре не было вопросов, то он был худшим выбором на роль отца. Брюнет хотел ребенка, но ещё сильнее он хотел, чтобы Сара всю оставшуюся жизнь смотрела на него с любовью, а не с разочарованием во взгляде от того, что он облажался, не так воспитывая их общих детей. Хилл был уверен, что он в любом случае сделает что-то не так. Он даже с Сарой вел себя не как влюбленный: боялся ранить своими словами или действиями. Он не мог себе позволить такое отношение к ребенку, ведь, он уверен, как только бы взял его на руки, сразу влюбится, но у мужчины не будет достаточно сил, чтобы доказать свою любовь. -Я не хочу детей. Точка, - брюнет встал из-за стола и подошёл к О'Нил. - И закроем эту тему. От протянутой мужской руки О'Нил отшатнулась. Эти вечные недомолвки, которые заставляют чувствовать себя чужой в этом доме, довели Сару до крайности. Даже сейчас Аарон не смог ей объяснить, почему. Он отмахнулся от блондинки, как делал это обычно. -Не трогай меня! -Сара... - Выдохнул мужчина, подходя ближе, но вытянутая рука Сары заставила его отступить. -Ты разбиваешь мне сердце, Аарон, - тихо, но с чувством сказала девушка, прикрывая глаза от резко подступившей головной боли. Именно эти слова были выгравированы на каждой косточке, на каждой молекуле Хилла. Объясни он ей тогда все свои страхи, этого неприятного воспоминания можно было избежать. Через секунду зелёное платье было окрашено кровью, что тонкими, но сильными струйками побежала из носа. Схватив полотенце со стола, Хилл быстро приблизился и заботливо приложил его к лицу девушки. Он встревоженно оглядел ее, остановившись на глазах. Сара тоже боялась - слишком сильное было кровотечение. О'Нил прикрыла глаза, когда лицо Аарона поплыло, а шум в ушах заглушил звук его голоса. Именно в этом платье была Сара, когда ей поставили предположительный диагноз - астроцитома. Опухоль головного мозга носила красивое название. Не будь они тогда в больнице, Аарон решил бы, что это название редкого цветка. С того самого дня началась гонка, где главный приз - ещё немного времени. Все, что могли предложить врачи - химия, но все говорили, что это лишь отсрочит неизбежное. Злокачественная опухоль поразила достаточно клеток головного мозга, и ее никак не удалить хирургическим путем. -Я отказываюсь от химии, - сказала Сара, поднимаясь с больничной койки. - Если это неизбежно, значит я буду наслаждаться жизнью, пока болезнь окончательно не заберёт свое. -Нет! - Оборвал ее Аарон. - Ты пройдешь все курсы химии, что тебе назначат. Тогда Хилл собственноручно отнял у них с Сарой время, когда они могли отправиться в путешествие, научиться танцевать танго, поехать на концерт любимой группы через весь штат и делать все, на что этим двоим не хватало времени до болезни Сары. Когда доктор подтвердил страшный диагноз, О'Нил мысленно упаковала чемоданы и уже купила билет на самолёт. Она мысленно уже летела в самолёте, рассекая облака. Резкий протест Хилла прозвучал на борту ее вымышленного самолёта из кабины пилота, и они совершили экстренную посадку в больнице Сентфора, где ничем Саре не могли помочь, кроме как лекарствами продлевать жизнь. Аарону нужно было это лечение. Мужчина наивно полагал, что время, которое смогут дать лекарства, они проведут так, как того захочет Сара. И О'Нил сдалась, потому что видела, как это важно Хиллу. Предав свои желания, женщина покорилась Дракону, а Дракон даже и не знал, на что обрек свою любимую. Химия. Тошнота. Облысение. Отсутствие аппетита. Обезболивающие. Капельницы. Хилл все твердил, что нужно немного потерпеть, ведь это всего лишь побочные действия препаратов. Он старательно не замечал, как Сара превратилась из девушки, что пылала жизнью, в бесцветную и жалкую тень той, прошлой О'Нил. В тусклой синеве глаз любимой он видел лишь свою жизнь, которую Саре не суждено было разделить с ним. Женщина стойко переносила первые терапии, но с каждым разом становилось хуже. Воспоминания из юности, когда Аарон сказал, что нужно быть сильным и не показывать свои слабости, раз ввязался в дело заставляло О'Нил с улыбкой выходить из ванной комнаты после очередного приступа тошноты. В последнее время она уже даже не храбрилась, а лишь почти безмолвно шептала бледными губами просьбу - дать ей умереть без мучений. Хилл делал вид, что не слышал. Он считал, что это нужно пережить. Сегодня он забрал из больничной палаты ее вещи. Розовый плюшевый халат, тапочки, зубную щётку, платок, которым она покрыла голову перед тем, как поехать на очередную химию, книгу Стивена Кинга. Сара в шутку говорила, что из-за трудного детства, ей не страшна любая страшилка. Сжав в руках ткань зелёного платья, брюнет прижал его к лицу и в голос заплакал, не сдерживая все те слезы, что месяцами ждали своего выхода. Он хотел скулить от беспомощности. С каждой слезой и с каждым стуком сердца Аарон отдалялся от О'Нил, становясь все ближе к вечности, что ему предстояло прожить без нее. Принято считать, что у скорби пять стадий - отрицание, злость, уговоры, депрессия и смирение. Хилл нашел для себя ещё одну - пожизненное заключение. Он никогда себя не простит за то, что заставил Сару пойти ради него на это лечение. Хилл скорбел по покинувшему его счастью. ... Спустя неделю после похорон Сары, в участке шерифа, который отсутствовал столько же, прозвучал звонок. Вызов на Мейн стрит, дом 1467. Звонивший требовал, чтобы на место приехал шериф, который вот уже неделю не появлялся на рабочем месте. Приехав на личном авто на указанный адрес, Дерек Никсон криво припарковался на газоне. Мужчина заглушил машину и, сложив руки на руль, некоторое время смотрел на дом и полицейских, что неторопливо заполняли бумаги. Увидев Никсона, один из них махнул ему рукой, и мужчине пришлось выйти из автомобиля. -Сэр, простите, - начал молодой коп, - но звонивший требовал, чтобы Вы лично приехали. -Кто вызвал? - Сухо и безэмоционально спросил Дерек. -Уилл Харрис, но все его почему-то называют Вишня. -Где? -Второй этаж. Шериф усмехнулся. Молодой полицейский попал сюда по распределению, поэтому не совсем был знаком с местными. Сам же мужчина всю неделю был дома и пил. Он даже не удосужился надеть форму, а приехал в том, в чем, собственно, и уснул вчера - джинсы и клетчатая рубашка поверх темной футболки. Переступить порог этого дома было сложнее, чем он думал. В гостиной Никсон увидел Вишню, что давал показания. Тот стоял спиной, поэтому не увидел мимо проходящего Дерека. -Что у нас? - Спросил мужчина, зайдя в комнату. У распахнутого шкафа с платьями лежало тело Аарона Хилла с пулевым ранением в правый висок. Шериф перевел взгляд на вещи, что были в кровавых брызгах. -Предположительно, самоубийство, сэр, - отозвался один из копов. - Но Вишня утверждает, что он не мог такое сделать. Дерек горько усмехнулся, смерив безжизненное тело брезгливым взглядом. -Если кто-то из Драконов ещё решит пустить себе пулю в висок, меня не вызывать. Мужчина ещё раз окинул комнату взглядом и спустился в гостиную. Внизу, прежде чем уйти, шериф остановился у комода, где стояли фоторамки. В одной из них был снимок, где запечатлены Дерек с Сарой, улыбающиеся и счастливые. Дерек улыбнулся уголком губ, вспоминая тот вечер, когда был сделан этот снимок - день рождения Сары. Мужчина взял фоторамку и провел большим пальцем по лицу подруги. О трупах не говорят плохо, но Дерек считал Аарона трусом. Он не смог отпустить любимую женщину и не смог вытерпеть все воспоминания о ней, что хранились в памяти, потому он трусливо ушел из жизни. Дерек ни за что не позволил бы лишить себя каждого воспоминания о ее улыбке, взгляде, смехе. Как бы сильна не была агония скорби, он предпочел проживать каждый момент, в котором была она. -Никсон! - Из теплых воспоминаний шерифа вырвал голос Вишни. Дерек моргнул и посмотрел на Уилла. Мягкость на его лице сменилась злостью. -Ты вызвал меня, чтобы я посмотрел на твоего друга? Спасибо, мне понравилось. Яд скорби по дорогому человеку отравил все нутро. Мужчина, продолжая сжимать в руке фоторамку, покинул дом, оставив своих людей разбираться с самоубийцей. Дерек подумал, что в мифах часто говорилось - пламя не может убить дракона, это почти неуязвимые существа. Оказалось, Дракона может убить скорбь.