По ту сторону любви.

Pov Ли       Ещё долго не могу уснуть, смотрю на спящего мужчину рядом и поверить не могу, что всё закончилось. Конечно, мне всё ещё больно, и скорее всего, я никогда не смогу забыть его предательство, но моя любовь оказалась сильней. Меня всё ещё пугает мысль, что каждый раз, как мы поругаемся, он сразу же найдёт себе девку на один раз, но я стараюсь не думать об этом и верить его словам, что он никогда больше не поступит так со мной, ведь второго раза я просто не переживу.       Спустя какое-то время, я всё же засыпаю и просыпаюсь от тихого постукивания в дверь. Осторожно поднимаюсь с кровати и натягиваю на плечи жакет. За дверью стоит Лиззи и выглядит очень обеспокоенной.       — Что случилось, дорогая? — спрашиваю шёпотом.       — К тебе кое-кто приехал, — так же тихо отвечает она. — Это тот агент, что помогал Эрику с твоим спасением. Дени Локвуд, кажется.       — Сейчас спущусь.       — Да, и если сможешь, побыстрее, пожалуйста, Тоби реагирует на него, как бык на красную тряпку, — обеспокоенно говорит девушка.       — Ладно, я быстро, — возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться, и пытаюсь понять, почему это Тоб так не любит парня.       Спустя пару минут, я уже спускаюсь вниз, решаю Эрика не будить, тем более, что я довела его до изнеможения несколько часов назад. Улыбаюсь этой сладкой мысли, когда вхожу в гостиную и становлюсь свидетелем весьма интересной картины. Тоби стоит напротив парня, что освободил меня от наручников, и у него, обычно весёлого и доброго, такой сумасшедшей взгляд, словно он сейчас придушит агента. Тот же на удивление спокоен и совсем не реагирует на него. Лиззи сидит на диване и наблюдает за всей этой картиной с явным негодованием, но в разговор не встревает.       — Пиздовал бы ты отсюда, Локвуд, пока ветер без камней, — шипит Тоби.       — Успокойся, Итон, я же сказал, что пришёл по-делу, и заметь, не к тебе.       — Полагаю, Вы пришли ко мне, — прерываю их беседу. Конечно, это не по правилам этикета, но я ужасно не хочу, чтобы эти двое подпортили Джону мебель.       — Миссис Колтер, рад, что Вы в порядке, — парень подходит ко мне и протягивает мне руку в знак приветствия. — Моё имя Дениел Локвуд, но Вы можете звать меня просто Дени.       — Спасибо, Дени, и Вы зовите меня просто Ли, — отвечаю с улыбкой, еле сдерживаю смех, когда замечаю, как Лиззи облегчённо вздыхает. — Мы можем поговорить на веранде.       — Да, было бы чудесно, — он окидывает Тоби многозначительным взглядом, и подмигнув Лиззи, проходит к выходу, придерживая мне дверь. Наконец до меня доходит, в чём тут дело.       Мы садимся на плетённые кресла, и я жду стандартного допроса. Конечно, меня пугает, что парень захочет узнать что-либо о моём отце, но к счастью, или к сожалению, мне нечего ему рассказать.       — Ли, мне очень не хочется возвращать тебя в те события, я понимаю, что они болезненны, и такое хочется забыть… Но мне действительно нужно задать тебе пару вопросов, — говорит он на одном дыхании, словно боится передумать. — Но если ты не готова, я пойму и подожду.       — Всё в порядке, — отвечаю, чувствуя себя в долгу перед ним. — Я отвечу на все вопросы, очень надеюсь, что смогу быть полезной, ведь я обязана тебе жизнью.       — Ну что ты, это моя работа, тем более, что Эрик, мой приятель. И я всегда рад ему помочь, — улыбается он, а я думаю о том, сколько ещё у моего мужа есть приятелей в секретных службах. Почему я не знаю ничего о своём муже?.. — Скажи, Ли, пока ты была у Ксандера, может он упоминал при тебе ещё какие-нибудь имена?       — Нет, на самом деле, он заставил меня записать сообщение, затем просто запер в комнате, и до вашего появления я сидела там.       — Понятно, — парень задумчиво трёт подбородок.       — Мне правда очень жаль, что мне нечего тебе рассказать, Дени.       — Может это и к лучшему, — улыбается он, вздохнув. — Я рад, что они заперли тебя одну, — вдруг он запинается. — То есть, я не это имел в виду… Я хотел сказать, хорошо что ты была одна.       — Я тебя поняла, — его заминки меня веселят. — Ты прав, лучше быть запертой одной, чем в его компании, — смеюсь, а он улыбается, краснея. Интересно, он все допросы так проводит?       — И так, Ли, спасибо тебе ещё раз, — парень встаёт, и я тоже поднимаюсь с кресла. — Передавай привет Эрику, — протягивает мне руку, и почему-то сейчас я вспоминаю про печатку Ксандера.       — Локвуд, я кое-что видела, не знаю, важно ли это.       — Я слушаю, — его лицо становится заинтересованным.       — У него было кольцо, такая печатка с очень интересным орнаментом, но когда его… — не могу произнести «убили», смотрю на парня, пытаясь подобрать слово. Но он опережает.       — Когда я застрелил его, на нём не было колец.       — Да, я и не обратила бы внимания, но первый раз, когда он потянул меня за волосы, кольцо зацепило пряди, поэтому когда меня вывели перед вашим приходом, и он снова коснулся моих волос, я инстинктивно отстранилась, но кольца уже не было.       — Это может быть важным фактом, — говорит Локвуд задумчиво. — Ты сможешь описать кольцо?       — Да, я его рассматривала.       После детального описания кольца парень уезжает в спешке, а я возвращаюсь в дом. Тоби и Лиззи нигде нет, видимо, он забрал её в комнату, от греха подальше, зато мой муж сидит в кресле с чашкой кофе и смотрит на меня, словно собрался прочитать мои мысли.       — Привет, малыш, — улыбаюсь, игнорируя его взгляд и присаживаясь на его колени. Эрик сразу устраивает меня поудобней, зарываясь лицом мне в волосы.       — Что он хотел? — спрашивает спокойно.       — Спрашивал про Ксандера, может я услышала что-нибудь, что бы смогло ему помочь в деле, — говорю, наслаждаясь его близостью и бабочками в животе от его запаха и голоса.       — И? — он хочет знать, только я забываюсь, тихо постанываю, когда его руки скользят по моему телу. — Так ты вспомнила?       — О чём? — пытаюсь собрать растекшиеся мысли в одну кучу, и понять, что же я должна была вспомнить.       — Милая, — целует мне шею, улыбаясь. — Твоя реакция на меня, сводит сума.       — Ммм, — не могу ничего ответить, в данный момент, я могу думать только о его руках на моём теле. Но, как на зло, звонит телефон. Эрик недовольно вздыхает, я же улыбаясь, тянусь за мобильником мужа на журнальном столике. Вижу на экране слово «тесть», и не могу не удивится.       — Ты записал моего отца тестем?       — Он и есть мой тесть, — пожимает плечами. Забирает телефон и отвечает на звонок.       — Да, Элай.       — Эрик, как вы? — слышу взволнованный голос отца.       — Всё хорошо.       — Я уже дней десять не могу до вас дозвониться. Как наша девочка?       — Мы были немного заняты, — смотрит на меня. — С Ли всё хорошо.       — Привет, аба, — говорю в трубку, прижимаясь по плотнее к мужу.       — Ли, моя девочка, я так рад тебя слышать! — у него голос дрожит, и это причиняет мне боль.       — Аба, прости меня, я наговорила лишнего, — шмыгаю носом, готовая расплакаться.       — Мы все были на взводе, я не сержусь на тебя, дорогая, — он молчит, но услышав мои тихие всхлипы, начинает волноваться. — Ли? Ты что, плачешь? Милая… Эрик, что там у вас происходит? — обращается он к моему мужу.       — Всё действительно в порядке, Элай, у нас просто гормоны, — вздыхает Эрик, поглаживая мне спину. — Мы позже позвоним, — попрощавшись с отцом, он убирает телефон и обнимает меня, шепчет нежные слова, от которых я ещё сильнее рыдаю.       — Милая, что мне сделать, чтобы ты перестала плакать? — спрашивает у самых моих губ.       — Забери меня гулять, — отвечаю. — На мотоцикле, — добавляю, немного подумав.       — Хорошо, ты только не плачь.       Спустя полчасика, после прохладного душа, я наконец решаю, что мне надеть, и мой выбор останавливается на белой блузке и коротенькой юбочке в клеточку. Уверена, мой муж оценит мой наряд, как надо.       Спускаюсь вниз. Они болтают с Розитой за чашкой кофе.       — Привет, Рози, — целую женщину в щёчку. За последние недели мы особо сблизились.       — Привет, милая, я приготовила тебе торт, — говорит с улыбкой.       — С вишнёвым кремом? — не могу сдержать радость, замечаю, как горят глаза Эрика от моей реакции.       — Да, всё, как ты любишь, — она ставит торт на стол, сама отходит в кладовку. Смотрю, чтобы женщина не видела, и пальцем сгребаю крем, сразу же облизываю вкусняшку с довольным стоном. Эрик тяжело вздыхает, и только сейчас понимаю, почему. Картина перед ним совсем уж интимная.       — Ли, попытайся вести себя хорошо, — шепчет он осипшим голосом, когда мы направляемся к выходу.       — Смотря, что ты имеешь ввиду, под словом «хорошо», — смеюсь, позволяя ему поднять меня на руки.       — Такими темпами мы дальше гаража не уйдем, — целует меня за ухом.       — Всё, я буду очень хорошей, — шепчу ему, уже чувствуя возбуждение во всём теле, словно каждая моя клеточка нуждается в его близости и во всём, что он делает со мной. Но и покататься на байке хочу, поэтому собираюсь силами и не издаю стон, когда его губы находят мои, как раз в тот момент, когда он ставит меня на ноги.       Мы едем достаточно медленно, я напрочь отказалась от шлема, по этому мой муж — сама осторожность. Старается не давить на газ, хотя, мне нужно больше.       Понимаю, что так он меня наказывает за неподчинение, и решаю, что моя кара будет беспощадней. Сейчас, когда я прижата к нему вплотную, у меня отличный доступ к его телу, и я не хочу терять ни минуты. Завожу руку под его одежду и начинаю ласкать пальчиками его горячую грудь, обвожу кубики пресса, спускаюсь ниже, к ширинке. Расстёгиваю первую пуговицу и запускаю руку на встречу с его горячей плотью. Начинаю ласкать головку, но когда чувствую на пальцах влагу, решаюсь на большее. Я не вижу его лица, но судя по тому, как участилось его дыхание, и как напрягаются его мышцы, я делаю всё правильно.       Наконец, свернув в чащу леса, он останавливает мотоцикл. Мы на минуту замираем, Эрик касается моей руки в его штанах, и тихо стонет.       — Ли, ты не должна так делать, — говорит еле слышно. — Я и так постоянно на взводе рядом с тобой, а твои ласки… — замолкает на секунду, шумно втягивая воздух. — Не хочу рисковать вашими жизнями.       — Прости, ты прав, — убираю руку с его стояка, и придерживаясь его плеч, спускаюсь с байка.       Смотрю по сторонам, и понимаю, что мы находимся в необыкновенно красивом месте. Это небольшая поляна, вокруг густые заросли шиповника, который, к тому же, цветёт, но и это не всё, в паре метров от нас течёт небольшой ручей.       Подозреваю, что он привёз меня сюда не случайно, значит, он уже был здесь, и возможно не один.       — И многих ты сюда привозил? — отстраняюсь от мужа, глядя в его серые глаза.       — Что? — Эрик, похоже, не знает, что ответить, а я уже не могу остановиться.       — Ты не случайно сюда завернул, ни так ли? Наверняка, ты уже был здесь, и сомневаюсь, что один. Так ответь мне, многих девок ты возил сюда?       — Да забудь ты наконец про девок! Ни кого я сюда не возил, — говорит устало. — Если бы и возил, то до тебя.       — Кристина тоже была до меня, — цежу ему сквозь зубы и тут же замираю, в его взгляде вижу столько сожаления, что мне становится больно. — Прости, я не хотела.       — Нет Ли, ты сказала то, что хотела, это я идиот, верил, что ты сможешь всё забыть и простить меня, — Эрик отходит от меня, чертыхаясь себе под нос.       — В чём ты обвиняешь меня? — кричу ему в спину.       — Тебя ни в чём, — поворачивается ко мне. — Знаешь, нам лучше вернуться домой, — подходит к мотоциклу и заводит мотор, стоя рядом.       — Я не хочу домой, — надуваю губы и упрямо сверлю его взглядом.       — Я хочу, — отвечает холодно.       — Отлично, езжай, — складываю руки на груди, закрываясь, и вздёрнув подбородок, снова смотрю ему в глаза.       — Ли, чего ты добиваешься? — спрашивает, прищурившись.       — Ничего, уезжай, чего же медлишь? Или может боишься, что Джон придушит тебя, если вернёшься без меня? — ехидно улыбаюсь.       — Ты смеешь пугать меня моим же дедом? — ухмыляется он.       — Да, смею! Ну? Давай, садись на байк, жаль только, я не увижу, как он наваляет тебе!       — Чёрт возьми, садись на байк, мы едем домой! — Эрик шагает ко мне, но я не двигаюсь с места, упрямо удерживая зрительный контакт.       — Не сяду, и не поеду с тобой никуда! И ты не ответил, многих ты привозил сюда?       — Я тебе ответил! И я не виноват, что тебя не устроила правда. Не таскал я их никуда, просто трахал там, где приспичило, — орёт на меня, а самое ужасное, что это похоже, правда.       — Ты такой козёл! — тычу пальцем ему в грудь. — Как ты смеешь говорить мне о своих девках?!       — Ты сама постоянно о них спрашиваешь. И сейчас спросила, — отвечает со злостью.       — И? Не мог ответить по-другому? — пытаюсь отойти от него, но он хватает меня за локти.       — То есть, тебе нужно, чтобы я врал? — шипит мне в губы.       — Нет, я хотела бы, чтобы у тебя не было никаких других баб, — отвечаю его же тоном.       — Ли, ты сейчас несёшь чушь, — отпускает мне руки, зарываясь пальцами в свои волосы.       — Конечно, для тебя это чушь, — не унимаюсь. — Ты же взял меня девственницей, а мне даже страшно представить, сколько у тебя было женщин.       — И что, по-твоему, мне нужно было сделать? Сидеть и ждать, когда ты соизволишь появиться в моей жизни?       — Я не говорила этого, — хотя, именно этого мне бы и хотелось.       — Ли, блять, ты вообще в курсе, что мне двадцать семь? Я уже не помню себя в то время, когда был девственником! Pov Эрик       Девчонка вся кипит от злости, а я не могу понять причину. Да с чего она вообще вдруг завелась?! Я понимаю, что дело в гормонах, но это не отменяет того, что она мне постоянно что-то предъявляет. Я женился на ней, забил на свою свободу, и вовсе не из-за дурацкого контракта, будь он неладен. Мне просто не нужна никакая свобода без неё. Только всего лишь самую малость личного пространства, чтобы хотя бы моё прошлое осталось в прошлом со мной, а не выкладывалось постоянно на суд Её Величества.       — Да ты просто невыносимый засранец! Неужели так сложно просто фильтровать свои слова?! — топает ножкой, крича на меня во всё горло.       — Да я уже весь в грёбанный фильтр превратился! Осталось только рядом с бассейном сесть и шланги мне вставить во все отверстия!       — Именно! В рот и зад! И промыть как следует. Может это поможет вымыть наконец из твоей бестолковой головы всех твоих баб!       — Да что ты заладила с этими бабами?! Ты как курица, которая ходит по двору и вдруг начинает кудахтать как ненормальная, без видимой причины!       — Что?! Ты назвал меня курицей?! — девчонка почти срывается на визг, и меня уже начинает колотить мелкой дрожью от бешенства.       — Я не называл тебя курицей, а всего лишь сравнил, — отвечаю, стараясь собрать в кучу остатки своего самообладания. Но Ли, похоже, всё равно. Она даже не слушает мой ответ.       — А знаешь что, — продолжает Ли, не обращая внимания на то, что я сейчас просто взорвусь от злости. — Пиздуй-ка ты отсюда, как там говорил Тоби? О! — поднимает вверх указательный палец. — Пока ветер без камней!       — Ах ты маленькая сучка! — хватаю девчонку за подбородок и шиплю ей прямо в губы. — Тебе же это прозвище больше нравится? Когда я привезу тебя домой, то вымою с мылом твой сладкий ротик, который научился говорить всякие гадости, а потом оттрахаю его так, что ты ещё пару дней слова сказать не сможешь.       Впиваюсь грубым поцелуем в её рот, трахаю её языком, не давая вздохнуть. Вдруг девчонка изворачивается и больно кусает меня за нижнюю губу. Рот сразу же наполняется металлическим привкусом крови, но я не обращаю на это внимания.       Не отрываясь от её губ, дёргаю за края её тонкой рубашки, и пуговицы летят к чертям в разные стороны. Срываю уже бесполезную вещь и запускаю руку в её трусики, задрав юбку. Ещё в тот момент, когда она вышла ко мне, одетая почти как школьница, в этой короткой юбочке в клетку, тонкой белой рубашке, обтягивающей её, сводящую с ума, грудь, я только и мечтал, как трахну её на своём байке, где-нибудь в лесу, под пение птиц. А тут девчонка взбесила меня так, что я просто жажду выдолбить из неё эту сраную непокорность, трахать её до тех пор, пока она не станет покладистой и мягкой, как плюшевый зайка.       Проведя пару раз пальцами по её мокрой промежности, сорвав стон с её губ, отрываюсь от её рта и засовываю в него свои пальцы, заставляя её облизать с них её собственный сок. Потом резко подхватываю её под ягодицы и сажаю на байк, лицом к себе. Сам перекидываю ногу, оседлав сиденье, расстёгиваю ширинку, освобождая уже давно стоящий член. Закидываю ноги девчонки на свои плечи. Её юбка задирается, я тут же отодвигаю в сторону кружевные трусики и вхожу резко, одним сильным толчком.       Двигаюсь в ней, не в состоянии отвести взгляда от нашего соития. Одной рукой расстёгиваю застёжку на лифчике, которая, на моё счастье, сегодня оказывается спереди. Сминаю её груди грубо и, наверняка, болезненно. Я слышал, что у беременных грудь очень чувствительна с самого начала. Да и сама Ли мне об этом говорила.       Но мне сейчас вовсе не до нежности, да и девчонка стонет явно не от боли. Смотрю, как она подмахивает бёдрами мне навстречу, схватившись руками по бокам мотоцикла, и крышу напрочь сносит от этого зрелища.       Просто огромная удача, и для меня, и для неё, что я и правда был у неё первым. Не представляю, что бы со мной творилось, будь у меня хоть малейший повод, представить, что кто-то мог с ней делать то же самое, что сейчас делаю я.       Одна эта мысль, даже совершенно беспочвенная, мгновенно доводит моё бешенства до крайней точки. Обхватываю руками её бёдра и начинаю с силой насаживать на член её горячее тело. Ли кричит, и стенки влагалища сокращаются, вызывая во мне такую бурю ощущений, что я сам тут же кончаю, изливаясь в неё, всё ещё не в силах отвести взгляд от того места, где соединяются наши тела.       Спустя мгновение, резко дёргаю её за руку, притягивая к себе.       — Ты моя, слышишь?! — рычу, глядя в её глаза. — Если ты посмеешь изменить мне, я просто убью его. На твоих глазах. А тебя на всю оставшуюся жизнь запру в своей спальне.       Впиваюсь поцелуем в её губы и снова чувствую солёный привкус. Но на этот раз это точно не кровь. Отрываюсь от её рта и заглядываю в глаза, которые уже как переполненные аквариумы, стремительно теряющие воду.       — Я так хочу, чтобы и ты был только моим, Эрик! — говорит девочка, и начинает громко всхлипывать.       Прижимаю её к себе, и она так горько плачет на моей груди, что я готов вернуться в прошлое и блюсти целибат всю жизнь, до самой нашей встречи, только бы осушить наконец эти слёзы.       — Я и так твой, глупенькая, — глажу её по голове, целуя в макушку. — Только твой и ни чей больше! Кажется, в тот момент, когда твои родители только дали тебе твоё имя, оно тут же появилось татуировкой на моём сердце. Я просто уверен, что оно там есть, Ли.       Если я и надеялся, что мои слова, на самом деле совершенно искренние, как-то могут успокоить Ли, то я очень сильно ошибался. Они возымели прямо противоположный эффект, и теперь она буквально рыдает в голос на моей груди. Моя толстовка вместе в футболкой промокли насквозь, а ещё я понятия не имею, что мне делать, как успокоить свою беременную жену. Просто крепче прижимаю её к себе, вдыхаю её запах и покрываюсь мурашками от каждой её слезинки.       Не представляю, сколько мы так сидим, но наконец Ли прекращает это мокрое представление и поднимает на меня заплаканное лицо. Потом вдруг снова опускает, как будто желая спрятаться от моего взгляда.       — Боже мой, страшно представить, на кого я сейчас похожа, — щебечет, снова уткнувшись мне в грудь.       — Ты прекрасна, маленькая, как и всегда, — целую её в макушку.       — Ты специально так говоришь, чтобы я перестала реветь и тратить твоё время, — говорит обиженно, а я начинаю смеяться.       — Любимая, мы сидим на байке, в глухом лесу. Ты наполовину раздета, а я с расстёгнутой ширинкой, и кстати, всё ещё в тебе, — на этих словах зажимаю в ладонях её лицо и поднимаю, чтобы смотреть в её глаза. — Разве похоже, что я куда-то тороплюсь и моё время ограничено?       Девушка сначала заливается краской, но от моего взгляда вдруг в её глазах начинает разгораться знакомый огонь. Да и мой член внутри неё уже готов к новой порции наслаждения. Ли начинает ёрзать на сиденье, стараясь сильнее прижаться промежностью к моему паху.       — Пожалуйста, сними, — умоляет она, расстегивая на мне толстовку.       Я и сам давно чувствую острую потребность контакта кожа к коже. Расстегиваю и скидываю толстовку, футболку стягиваю за ворот. Девочка прижимается ко мне, сцепив ноги вокруг моей поясницы. От ощущения её обнаженной, такой нежной груди, прижавшейся к моей, дыхание перехватывает, и оно становится рваным и резким.       — Я так люблю тебя, Эрик! Ты весь мой мир! — шепчет жена мне в ухо, и моя калеченная душа снова рвётся на части.       Эта девочка точно не заслужила и сотой доли того, что я с ней сделал. Я изо всех сил старался прогнуть и сломать её, а в итоге только сломался сам.       Мы приходим к пику почти одновременно и какое-то время ещё сидим, обнявшись.       — Выбирай, что ты наденешь, мокрую футболку или мокрую толстовку, — спрашиваю я, наконец решив нарушить молчание.       — Надо сказать, не велик выбор, — смеётся Ли. — Мою рубашку мы заберём с собой. Я её люблю и попрошу Лиззи, пришить на неё новые пуговицы.       — Значит заберём, — отвечаю, натягивая футболку и накидывая толстовку на плечи жены после того, как она наконец находит и надевает лифчик.       Возвращаемся домой уже затемно. Ещё не открыв дверь, слышим весёлый смех. Дед, Итон, Лиззи и даже Розита сидят в гостиной и играют в Дженгу.       Друг сосредоточенно тянет брусок почти с самого низу. Тихо подхожу сзади и громко хлопаю в ладоши рядом с его ухом. Итон дёргается, и вся шаткая конструкция к чертям летит на столик.       — Сука! — рявкает на меня Тоби, вскакивая с места, но вдруг вспомнив, что все его слышат, заливается краской и садится обратно в кресло.       Все смеются, а дружище старается принять невозмутимый вид, усаживая к себе на колени Лиззи, которая до этого сидела на подлокотнике кресла, и утыкаясь лицом в её шею.       — Вы оставили дома свои мобильники, — говорит девушка, зарываясь пальцами в волосы парня. — Звонил мистер Колтер. Он оставил сообщение на мобильном Эрика.       — Кажется, это насчёт работы, — бубнит Итон, не отрываясь от шеи девушки, пряча лицо в её волосах. — Без тебя всё в офисе летит к чертям. Как и всегда, ничего нового.       — Значит, нам пора домой, — говорит Ли, опережая мои мысли. Pov Ли       Я уже так привыкла к домику деда, что проснувшись у нас дома, у меня заняло целую вечность, что бы понять, где я и где Эрик.       Он ушёл на работу, и мне ужасно грустно. Смотрю на часы, пока только десять утра, и до его возвращения ещё уйма времени. Я уже готова расплакаться, но к счастью, беру себя в руки, мысленно ругаюсь, что превращаюсь в какую-то истеричку.       После душа надеваю коротенькое платье, собираю волосы и спускаюсь вниз. В доме прохладно, работает климат-контроль, а вот на улице прямо настоящее пекло. Лето в самом разгаре.       Люци при виде меня, сразу бежит к моим ногам. Сажусь вместе с ним на диван, пытаясь разогнать меланхоличный настрой.       — Ли, привет, — Лиззи подходит, кладёт на стол булочки и чашку с теплым чаем.       — Привет, а что, кофе не будет? — смотрю на неё с грустью.       — Нет, дорогая, Розита сказала, никакого кофе, пока врач не разрешит, — улыбается девушка.       — Точно, мне же ещё к врачу! — поглаживаю свой живот, уплетая булочку.       — Я рада, что ты наконец можешь есть спокойно — Лиззи смотрит на меня с нежностью. — Розита сказала, тебя постоянно тошнило.       — Да, это был какой-то кошмар, — вспоминаю прошедшие недели, и сердце болезненно сжимается.       — Нет, мы не будем о грустном, — говорит она, уловив мои мысли. — Давай подумаем об одежде для беременных.       — О, это точно не моя тема, — смеюсь. — Я не собираюсь надевать милые розовые вещички, если учесть, что меня и так скоро разнесёт, как воздушный шар.       — Тебе придется, скоро ты поймёшь, как тебе неудобно в обычной одежде, — улыбается девушка. — Конечно, ты можешь ходить голой, но… — не продолжает, начинает смеяться, и я знаю почему.       — Лиззи, я тебе припомню, когда ты будешь в положении.       — Я? И не подумаю, — испуганно раскрывает глаза, вжимаясь в диван. И это выглядит ужасно смешно.       Остальную половину дня я провожу до одури скучно, не могу найти себе занятие, чтение не помогает, не могу сосредоточиться. Помогаю Лиззи с готовкой, но оказывается, что некоторые запахи просто могут убить. Всё время думаю о муже, уже звонила ему раза три, ещё раз позвонить просто неприлично, но так хочу его услышать и увидеть, что буквально чувствую физическую боль во всём теле. Лежу на диване и наконец решаю, что мне нужно срочно к нему съездить.       Предупреждаю Лиззи и выхожу во двор, моя машина припаркована у крыльца. Сажусь за руль, но понимаю, что не хочу и не могу её завести, словно весь салон пропитан моей болью и разочарованием.       Выхожу из машины, и сидя на ступеньках, собираюсь позвонить в такси, когда вижу просто огромную машину, въезжающую к нам. И это ни кто иной, как Дени Локвуд.       — Здравствуй, Ли, — парень выходит из машины и улыбается мне.       — Привет, Дени, — поднимаюсь на ноги, позволяя парню обнять себя в дружеском жесте.       — Я полагаю, Эрика нет дома?       — Нет, он на работе, — отвечаю, видимо, с грустью, потому что парень понимающе улыбается.       — Если честно, я ему жутко завидую, — вздыхает, облокачиваясь на перила. — Ты не подумай плохого, просто, должно быть, это чертовски приятно, когда тебя ждут.       — А разве тебя никто не ждёт после работы? — спрашиваю, приглашая его войти в дом.       — Родных у меня нет, — пожимает плечами. — А другими близкими я так и не обзавёлся, — грустно улыбается. — Издержки работы.       — Выходит, выбора у тебя особо и не было? — прохожу за барную стойку, чтобы приготовить кофе. Почему-то, становится ужасно жаль парня.       — В начале так просто сложилось, — Дени садится на высокий стул, сложив руки на стойке. — Ну, а потом просто стало не до связей.       — Прости за навязчивость, но как случилось, что у тебя совсем нет родных? — ставлю перед ним холодный френдо и сироп из фундука.       — Спасибо, — добавляет пару капель стропа в чашку. — Родители давно умерли, меня воспитывал брат. Но, к сожалению, он связался не с теми людьми, и его убили пару лет назад.       — О, мне очень жаль, — касаюсь его руки, даже не знаю, насколько это уместно, но ничего не могу поделать с этим порывом, и он накрывает мою ладонь своей.       — Так я и решил связать свою жизнь со службой закону, — говорит, сосредоточив взгляд на наших руках. — Пока готовился к поступлению в Полицейскую Академию, на друзей времени совсем не оставалось, — поднимает на меня глаза. — И вот теперь Эрик, единственный, кому я хотя бы могу просто позвонить или обратиться за помощью. И всегда уверен, что он поможет, чем только сможет.       Почему-то, эти слова, сказанные о моём муже, вдруг согревают мне душу. Оказывается, я так мало знаю Эрика, но каждый раз узнаю по крупицам о его таких хороших чертах.       — Тебе не обязательно звонить, только когда у тебя проблемы. Можешь приходить к нам, когда захочешь. Уверяю, тебе всегда рады, — улыбаюсь парню. — Уж я точно.       — Спасибо, Ли. Это правда много значит для меня, — сжимает мою ладонь. — До встречи с вами я даже не задумывался о таких вещах, как семья и близкие, А теперь вот уезжаю на задание и понимаю, что как-то совсем хреново, когда тебя никто не ждёт, — грустно улыбается.       Мы ещё долго болтаем о многом, даже смеёмся. Наконец Дени смотрит на часы.       — Мне пора, — встаёт со стула. — Передавай привет Эрику, — обнимает меня уже на улице. — И, Ли… Мне жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах, — садится в машину, и уловив тоску в его взгляде, ко мне вдруг закрадывается неприятное чувство.       — Дени, — окликаю его, когда парень уже заводит мотор. — Пообещай, что придёшь к нам, когда вернёшься с задания.       — Обещаю, — улыбается, коротко сигналит и уезжает.       После его ухода я всё же решаю, отправится к Эрику. В офисе час пик, все спешат куда-то, с бумагами, кейсами и умными лицами. Секретарша Эрика сразу замечает меня, стоит мне выйти из лифта. Она улыбается и говорит, что он на совещании, и я могу подождать его в кабинете.       Наконец, спустя полчаса, он заходит, и я тут же бегу в его объятия. Эрик обнимает меня, поднимает на руки и вместе со мной садится на диван.       — Что случилось, малышка? — спрашивает обеспокоено.       — Я просто соскучилась, — говорю ему в шею, вдыхая его аромат, который так необходим мне для жизни. Pov Эрик       Ли рассказала мне о визите Дени Локвуда и, если честно, я понятия не имею, что с этим делать. Я очень благодарен бывшему однокласснику за его помощь. То, что с Ли сейчас всё в порядке — исключительно его заслуга. Но я совсем не готов к тому, чтобы вывести наше общение с Локвудом на новый уровень. Мне вообще с большим трудом удаётся впускать в свою жизнь новых людей. Тем более, что через несколько месяцев один такой человечек в ней уж точно появится. И если честно, меня это как безумно радует, так и пугает до чёртиков.       Решаю, пока отложить размышления о предстоящих переменах. В конце концов, я всю жизнь пускал всё на самотёк и до сих пор как-то с этим жил. И сейчас не вижу необходимости, что-то менять. Буду, как обычно, разруливать всё, по мере поступления. В данный момент мы с женой пришли на ультра звуковое обследование, о котором я договорился утром по телефону, приехав в офис.       Сажусь рядом с Ли и беру её за руку. Доктор, записав все ответы на вопросы, которые предварительно задала, берёт какую-то длинную штуковину и натягивает на неё презерватив. Видимо, заметив, как округляются наши глаза, поясняет:       — На небольших сроках, если женщину ничего не беспокоит, мы используем вагинальный датчик. Он даёт более точную информацию. Эмбриону он ни как не повредит.       Морщусь недовольно при слове «эмбрион», но держу себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего.       Когда доктор начинает, мы вдвоём поворачиваем головы в сторону монитора, и она слегка разворачивает его в нашу сторону.       — В полости матки расположены два плодных яйца с эмбрионами внутри, — начинает комментировать.       — Постойте, что значит два? — Ли чуть не вскакивает с кушетки, но вовремя вспоминает про датчик и правила приличия.       — Это значит, милочка, что у вас двойня, разнояйцевые близнецы.       — Это девочки или мальчики? — задаю я вопрос, и доктор смотрит на меня, как на первоклассника, снисходительно улыбаясь.       — Срок беременности примерно восемь — девять недель, сейчас пол детей ещё не определить, — продолжает нажимать на какие-то кнопки, глядя на монитор. — Но в вашем случае, дети могут быть разного пола.       Примерно прикидываю время и понимаю, что малышей мы заделали в первую неделю, перед самой свадьбой. Кому сейчас расскажи, что наш брак по расчёту, скорее всего не поверят. Я и сам в это уже давно не верю. Смотрю на монитор, потом на жену и кажется, что я ждал её всю жизнь.       Ли сильнее сжимает мою ладонь и вглядывается в моё лицо, видимо, пытаясь разглядеть реакцию на такую ошеломляющую новость. Как раз в этот момент доктор увеличивает изображение на экране, и моё сердце чуть не выпрыгивает из груди.       — Вот, смотрите, у них уже есть ручки и ножки, и даже пальчики.       И тут я забываю, как дышать. Я действительно вижу на мониторе двух, пока ещё нескладных, но вполне различимых человечков.       — Эрик, родной, дыши, — шепчет жена, продолжая сжимать мою руку.       — С ними всё в порядке? Они здоровы? — обращаюсь к доктору хриплым от волнения голосом.       — На данном этапе эмбрионы развиваются нормально. Вам следует найти хорошего врача, — обращается к Ли. — Который будет наблюдать Вашу беременность. И берегите здоровье и нервы, — эти слова вгоняют меня в краску, а женщина продолжает. — Так же, я настоятельно рекомендую вам воздержаться от секса на какое-то время. Ваш срок считается потенциально опасным. Тем более, с учётом многоплодной беременности. Это в первую очередь касается оргазма, который вызывает сокращения матки.       Сказать, что мы с Ли оба слегка ахуели — просто ничего не сказать. Конечно, стараемся делать вид, что всё в порядке, но выходит мягко говоря, не очень.       — Скажите, а на счёт секса, это обязательно? — вкрадчиво задаёт вопрос Ли, пока доктор распечатывает все результаты.       — Если Вы дорожите своими детьми, то обязательно, — многозначительно отвечает пожилая женщина, не поднимая на нас взгляда.       Когда мы выходим из кабинета УЗИ, забрав распечатанную фотографию и заключение, я поднимаю Ли на руки и несу до самой машины. Пытаемся пока не обсуждать последние слова врача.       — Малыш, я не больна, а просто беременна, — смеётся жена. — И мне нужно больше двигаться, иначе я превращусь в неповоротливую бегемотиху.       — Ты будешь самой сексуальной бегемотихой на свете, — говорю я, и Ли укоризненно ударяет кулачком мне в грудь. — А ещё, в следующий раз мы найдём другое место для УЗИ.       — А чем тебе не понравилось это? — вопросительно изгибает бровь, спрыгивая с моих рук рядом с машиной.       — Эта женщина постоянно называла наших детей эмбрионами, — свожу брови к переносице, хмурясь.       — Это всего лишь медицинский термин, а она доктор. Так и должно быть.       — Наши дети, не просто медицинский термин или эмбрионы, — рычу, настаивая на своём. — И на приём к доктору я тоже пойду с тобой. Уверен, мы найдём врача, который отнесётся к нашим малышам не просто, как к каким-то эмбрионам.       — Родной, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю! — говорит Ли, прижимаясь ко мне, обняв. — Ты будешь лучшим в мире папой, — Ли кладёт голову мне на грудь, и я вдруг слышу её всхлипы.       Отстраняю девочку от себя, взяв за плечи, и заглядываю в глаза, пытаясь понять причину её слёз.       — Не беспокойся, милый, — она улыбается, шмыгнув носом. — Это просто гормоны.       — Родная, это точно гормоны или есть что-то ещё? — вопрос как-то сам срывается с языка.       Ли ещё раз шмыгает носом и поднимает на меня покрасневшие глаза.       — А если завтра мы пойдём к другому доктору, и он подтвердит запрет по поводу секса? — жена складывает брови домиком и становится похожа на обиженного ребёнка.       — Уверен, мы это как-нибудь переживём, — улыбаюсь, притянув её в свои объятия и целую в макушку.       — А вдруг этот запрет надолго?! Что мы будем с этим делать?       — Не слышал, чтобы кто-то умер от сексуального голодания, — пытаюсь говорить весело и непринуждённо, но видимо, получается не очень. Ли, посмотрев на меня, начинает плакать сильнее.       — Эрик, ты мужчина, — говорил Ли, садясь в машину. На первый взгляд мне даже кажется, что она успокоилась. — Мужчина с горячим темпераментом. Я с трудом представляю тебя на голодном пайке, — произносит всё это таким тоном, словно в её непредсказуемом мозгу уже сложилась ясная картина.       — У тебя есть и альтернативный способ, доставить мне удовольствие, — улыбаюсь, стараясь разрядить обстановку.       — Да, есть. И он обычно всё равно заканчивается моим оргазмом, — Ли складывает руки на груди, закрываясь. — Если ты, конечно, не собираешься получать удовольствие, а меня заставить взорваться от неудовлетворённости.       — Любимая, успокойся, одну ночь мы точно переживём.       — А если не одну?!       — Блять, Ли! Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я пообещал, что не побегу по бабам?! Я обещаю! — повышаю голос и в глазах жены снова вижу подступающие слёзы. — В конце концов, на самый крайний случай у меня есть рука, — рычу недовольно, но уже спокойно, заводя машину. Как это ни странно, но Ли вдруг довольно улыбается на эту реплику, а я лишь закатываю глаза и качаю головой.       Дома мы пока ни кому не говорим о том, что ждём двойню. И вообще, о том, что посещали УЗИ. Уже поздним вечером Ли до последнего мечется между диваном с телевизором и беседкой на заднем дворе, пока я не закидываю её на плечо и не уношу наконец в спальню.       — Может нам сегодня поспать отдельно? — робко предлагает Ли, перестав наконец ругаться на меня за мою беспардонность.       — Ты серьезно? — приподнимаю бровь.       — Нет, — отвечает, предварительно глубоко и обречённо вздохнув.       Как ни странно, но та, которая была в панике от того, что не сможет без секса, чудесным образом засыпает в моих объятиях, спустя довольно короткое время. У меня же с этим возникают серьёзные проблемы.       На самом деле, лежать с ней рядом, прикасаться, обнимать и не иметь возможности, даже запустить руку в её трусики, оказывается для меня, задачей не из простых. Один только её запах, который в последнее время я с каждым днём воспринимаю всё острее, просто сводит с ума. Когда наконец я уже чувствую, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а боксёры лопнут нахрен от железного стояка, наконец решаю, принять прохладный душ.       Зайдя в душевую, стою, уже почти задыхаясь от бешенного пульса, в раздумьях, какую воду мне открыть. Думаю недолго и открываю горячую. Сжимаю в ладони свой стояк и едва представляю вместо руки её горячий ротик, как кончаю, сделав всего несколько движений. Стою под тёплыми струями, успокаивая дыхание. Приходит мысль, что кажется, я возвращаюсь в глубокую юность. Да и похуй!       Выйдя из душа, уже спокойно обнимаю жену и наконец засыпаю.       Просыпаюсь от того, что Ли стонет во сне. Причём, я узнаю природу этого стона, и по телу сразу пробегает сладкая истома. Через мгновение Ли просыпается и резко повернувшись ко мне лицо, таращится на меня во все глаза.       — Кажется, моё воздержание совершенно бесполезно, — говорит, краснея. — Я вполне успешно получаю оргазм во сне.       — Значит, незачем и мучиться, — рычу сердито, положив её на спину. Почему-то, тот факт, что она получила наслаждение без моей помощи, вызывает во мне раздражение. Понимаю, что это с моей стороны полный бред, и злюсь от этого ещё больше.       Хватаюсь за край её ночной сорочки и резко стягиваю её через голову. Не дожидаясь ответной реакции, вхожу в неё осторожно, медленно растягивая, и Ли выгибает спину, подаваясь мне навстречу.       — Ещё ни разу не слышал, чтобы оргазм кому-то навредил, — шепчу ей в ушко, рвано дыша. — Этой докторше давно пора на пенсию.       Несмотря на эти слова, стараюсь быть самой нежностью, и даже нахожу в этом определенный кайф. Двигаюсь медленно и без резких толчков. Ласкаю её грудь, вылизываю языком изнутри её сладкий, горячий ротик. Ли громко стонет, на пике наслаждения впивается ногтями в мои ягодицы, и я тут же разлетаюсь на миллион осколков. Уже не в первый раз убеждаюсь, что нам стоит иногда практиковать нежный секс.