По ту сторону любви.

Pov Ли       Не могу заснуть и это ужасно бесит. Желание встать и пойти в соседнюю комнату просто невыносимо. Теперь, когда Эрик вернулся, я, конечно, пытаюсь строить из себя недотрогу, но, чёрт возьми, это ужасно сложно, особенно когда я только и мечтаю о его прикосновениях.       Сегодня я опять встаю с постели ближе к обеду, после привычных «утренних» процедур, спускаюсь в гостиную, и какого же моё удивление!       Аба сидит на диване, рядом Мар и Лиззи. Они о чём-то оживлённо болтают, и при виде меня вся компания устремляет взгляды на мой животик. Аба ещё долго держит меня в объятиях, пока наконец Мар решает, что с меня достаточно.       — Элай, может ты всё-таки пойдешь к своему другу, и позволишь мне пообщаться с моей подругой?       — Марибет, имей совесть! Я столько месяцев не видел дочь! — оправдывается отец.       — Мы будем здесь ещё пару дней, — не унимается подруга. — Раз уж ты заставил меня отпроситься с работы, так дай поговорить с Ли.       — Ладно, ладно. Я всё понял, — аба наконец отцепляет от меня руки и нехотя поднимается на ноги. — Ли, а где мой зять?       — У него завал на работе, — отвечаю невозмутимо. — В последние дни он поздно возвращается.       — Пойду, поздороваюсь с Кевином, — улыбается отец, и идёт к выходу. Лиззи тоже оставляет нас вдвоём, удалившись по своим делам.       — Так, рассказывай, что у вас стряслось, — говорит Мар, как только за отцом закрывается дверь.       Подруга сидит передо мной в кресле и внимательно слушает мой рассказ. Конечно, от неё нет смысла, что-либо скрывать. Завершив описывать всю историю в деталях, смотрю на неё и жду вердикта.       — Милая, я, конечно, уже готова придушить этого засранца, — наклоняется ко мне и берёт мою руку в свою. — Но не могла бы ты вернуться немного назад и рассказать, что было до момента… — не заканчивает фразу.       — Какая разница, Мар? — пытаюсь понять, почему ей понадобились ненужные подробности.       — Просто, расскажи, детка.       Делаю глубокий вдох и начинаю с начала.       — Милая, а ты не думала, что прежде всего, твоё поведение тоже было не совсем нормальным? — спрашивает тихо и таким тоном, словно перед ней маленький ребенок. Она встаёт и садится рядом со мной на диване.       — Моё поведение всегда неадекватное, когда речь о нём, — вздыхаю обречённо.       — Нет, конечно, он безусловно виноват, но нельзя доводить мужчину да такого состояния, и ждать, что он просто уйдет или оставит тебя в покое, — убирает прядь моих волос с лица. — И то, как он смотрит на тебя, Ли… Сейчас ты и твоё тело, для него это слишком, понимаешь?       — Нет, Мар, объясни.       — Твой организм вырабатывает гормоны, это физиология. И если он сейчас в спокойном состоянии сходит по тебе сума, то трудно представить, что он чувствовал в том состоянии, — она делает паузу, видимо, чтобы убедиться, что я понимаю её. — А Эрик, по твоим рассказам, у него и так проблемы с самоконтролем, — добавляет так же спокойно.       — То есть, это было нормально? — говорю, пытаясь найти ответ в её черных глазах.       — Нет, конечно нет, но ты не должна воспринимать это как насилие в прямом смысле. Тем более, что ты сама его хотела, и боли он тебе не причинил.       Мар вскоре уходит, я же поднимаюсь в нашу общую с мужем спальню. Принимаю душ, и закончив разглядывать свой животик, ложусь в постель. Спать не хочу и не могу, прокручиваю в мыслях разговор с подругой и прихожу к выводу, что она от части права. Я сама вроде бы и не подарок. А ещё, почему-то, вспоминаю то состояние мужа, когда мы были у Джона, и сердце болезненно сжимается.       Желание увидеть его, прикоснуться к мужу и убедиться, что он в порядке, по крайней мере физически, становится просто невыносимым. Поднимаюсь и тихим шагом направляюсь в спальню для гостей.       Открываю дверь и позволяю его запаху окутать меня, как невидимой мантии. С каждым шагом к кровати во мне просыпается и другое чувство — страсть.       Он спит, и одеяло закрывает только его бёдра, накачанная грудь и кубики пресса вздымаются и опускаются при каждом вдохе и выдохе. Господи, как же я люблю этого мужчину! Забираюсь к нему в постель, осторожно касаюсь кончиками пальцев его лица, и в этот момент он открывает глаза.       — Ли? — смотрит на меня с удивлением.       — Ты ждал кого-то ещё? — говорю ухмыляясь.       — Нет, — сглатывает, словно у него ком в горле. А ещё, теперь в его взгляде я читаю боль.       — Мне уйти? — спрашиваю, всё ещё желая сделать ему побольнее.       — Нет, — шепчет. — Пожалуйста, останься, — я довольно улыбаюсь, видимо, это его снова удивляет. — Ты больше не боишься?       — Боюсь, — отвечаю честно. — Но не тебя, а за тебя.       — Итон прав, ты слишком хороша для меня, — вздыхает.       — Нет, на этот раз он ошибается, — делаю глубокий вдох и продолжаю. — Я достойна лучшего, но ты и есть то лучшее.       — Милая, — он протягивает ко мне руку, но не касается моей щеки, замирая в нескольких сантиметрах от моего лица. Не дожидаясь, пока он наконец решится, наклоняюсь к нему, прикладывая щёку к его ладони. — Я так виноват перед тобой!       — Эрик, я не хочу об этом говорить, — отстраняюсь от него, чтобы обрести способность мыслить трезво, ведь в данный момент я просто готова на него наброситься и взять силой.       — Что мне сделать, чтобы ты смогла простить меня? — шепчет, присаживаясь и прислоняясь к изголовью кровати. — Снова, — добавляет устало.       — Займись со мной сексом, — снимаю пижаму, не вставая с кровати, оставаясь в одних трусиках, поднимаю на него взгляд и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Растерянность в его взгляде, пожалуй, самое милое, что я могла увидеть.       — Ли, ты не представляешь, как я этого хочу, но не уверен, что ты сама готова, чтобы я касался тебя.       — То есть, ты отказываешь мне? -приподнимаю брови, сверля его взглядом.       — Нет, любимая, я… — не даю ему договорить, протягиваю руку к его паху, и в полной боевой готовности член меня радует настолько, что я готова кричать от восторга. Мой муж закрывает глаза и приглушённо стонет, когда освобождаю его плоть от трусов, и начинаю медленно ласкать головку.       — Ли, — хрипит, накрывая мою руку своей. — Маленькая, я сейчас кончу, — прикусывает губу, и я забываю, как дышать.       Приподнимаюсь и седлаю его бёдра, Эрик касается моей попы, притягивая к себе, прижимая меня к своей груди. И когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отворачиваюсь, так что он целует мне шею.       — Нет, — говорю, уже задыхаясь от страсти. — Никаких поцелуев, только секс.       Он замирает, перестав меня целовать.       — Что ты имеешь ввиду? — спрашивает с придыханием.       — Ты слышал. Я не готова к чему-то большему, чем секс. По крайней мере, сейчас, — отвечаю на одном дыхании и сразу впиваюсь поцелуем в его шею, начинаю стонать от его вкуса и запаха, и кажется, сейчас словлю оргазм.       — Я не могу так, — вдруг объявляет мой муж и осторожно отодвигает меня назад, на своих бёдрах.       — Что значит, не можешь?! — начинаю закипать.       — То и значит, Ли. Я не могу заниматься с тобой сексом и не иметь возможности, поцеловать тебя. Это неправильно!       — Странно, в ту ночь тебя не особо заботило то, насколько правильно ты меня трахал. Так скажи мне пожалуйста, что изменилось сейчас? — почти кричу на мужа.       — Не надо, — он закрывает глаза, прислоняя голову к изголовью. Его руки по-прежнему на мне, и моё желание обнять его и утешить, одерживает вверх. Обнимаю его за шею, притягивая к себе, и он подчиняется, зарываясь лицом мне в волосы.       — Просто возьми меня, — шепчу ему в ухо. — И дай немножко времени.       — Всё, что ты хочешь, — отвечает тихо, снова вжимаясь своим стояком в мою промежность. — Всё, что ты хочешь, любимая.       Я отодвигаю трусики, позволяя ему наполнить меня. С каждым сантиметром моё наслаждение становится невыносимым, и пока он входит в мою плоть, насколько позволяет данная поза, я успеваю кончить, вскрикнув и шепча его имя.       Мы замираем, пока я восстанавливаю дыхание, но мне нужно больше, я хочу ещё, но мой животик и так уже прижат к его каменному прессу, так что и речи нет о том, чтобы оставаться в этой позе.       — Эрик, — хнычу. — Пожалуйста…       — Да, малышка, — покидает моё тело, и хотя, я знаю, что это необходимо, мне всё равно хочется плакать от потери. Эрик осторожно приподнимает меня, помогая встать на четвереньки, и медленно входит. И я снова получаю оргазм, ни то от перевозбуждения, ни то от почти недельного воздержания. Он позволяет мне насладиться, а затем начинает двигаться. Медленно, слишком медленно, и это буквально причиняет боль.       — Любимый, прошу, — начинаю стонать громче, двигая бёдра на встречу его плоти. — Мне нужно больше, сильнее.       Он подчиняется беспрекословно, вбиваясь в моё тело, почти причиняя боль, но это настолько приятная боль, что его кульминацию мы делим на двоих. Мой муж обнимает меня, и не покидая моего тела, сажает на свои бёдра. Он опускает руку и медленно ласкает мне клитор.       — Малыш, я больше не смогу, — шепчу, откинув голову на его плечо.       — Мне остановиться? — спрашивает, и я чувствую, как его плоть во мне снова твердеет.       — Нет, пожалуйста не останавливайся…       После той ночи я по-прежнему пытаюсь держать его на расстоянии. Не то, чтобы это легко мне даётся, просто не хочу ему показывать, насколько сильно я от него зависима. И поэтому, чтобы не прыгнуть в его объятия, каждый раз, как он оказывается на расстоянии нескольких метров, я просто ухожу, насколько позволяет пространство дома.       Каждое утро встаю рано, чтобы забраться в его постель, как только он уйдет на работу, чтобы вдохнуть его запах, и немного поспать спокойно. После обязательно меняю постельное белье. Глупо конечно, да и Лиззи устало вздыхает от моих действий, но упрямо молчит. А вечером, когда он возвращается, я, затаив дыхание жду, и изо всех сил натягиваю на лицо безразличный вид, и очень надеюсь, что у меня получается.       Сегодня мой день проходит как обычно: комната Эрика, завтрак, Дени. А после я хожу по дому, и пытаюсь быть полезной для Лиззи. У неё скоро экзамен, и девушка волнуется, хотя, и пытается не показывать этого. А ещё она не знает, что я позвонила в редакцию журнала, и договорилась, что Лиззи проведёт там два рабочих дня, дабы видеть изнутри работу модного журнала. Ведь её предстоящий экзамен именно про модные нюансы.       Эта самая малость, что я могу для неё сделать, ведь то, что она делает для меня каждый день, это бесценно.       Не могу дождаться вечера, Тоби ещё не вернулся как и Эрик, так что мы одни, и когда девушка заканчивает с приготовлением ужина, я зову её к себе.       — Что-то случилось? — спрашивает взволновано, стоя в дверном проёме.       — Нет, и да, — улыбаюсь. — У меня есть кое-что для тебя.       — Для меня? — удивленно смотрит.       — Да, подойди пожалуйста, — девушка подходит и садится на кровать, рядом со мной. Протягиваю ей конверт с письменным приглашением. Она осторожно забирает его, и смотря на меня вопросительно, открывает. Пару секунд переваривает прочитанное, а потом начинает смеяться и плакать одновременно, сжимая меня в объятиях.       — Ты лучшая, Ли, спасибо! У меня слов нет! Не могу поверить! — говорит на одном дыхании.       — Нет, милая, это ты у меня лучшая.       После того, как она уходит звонить Тоби, что бы сообщить радостную новость, я подхожу к окну. Сегодня Эрик опять опоздал.       После душа заворачиваюсь в полотенце и сажусь на подоконник, жду моего мужа, окончательно решив, что с нас уже хватает этой херни: «накажи Эрика». Наконец вижу его машину, быстро скидываю полотенце, натягиваю платье и спускаюсь вниз. На самом деле, у меня просто нет сил ждать, когда он придёт в дом, поэтому я просто выхожу к нему.       Подхожу к машине и тихо открываю дверь. Он сидит, подперев голову руками. Сажусь в машину и еле сдерживаюсь, чтобы не схватить его и не задушить в объятиях. Он поднимает голову и смотрит на меня с улыбкой, такой усталый и измученный, что сердце обливается кровью. Как же я люблю тебя! — проскакивает мысль. Pov Эрик       Возвращаюсь домой с очередных бесконечных переговоров и чувствую себя выжатым лимоном. Отношения с отцом наконец пошли в гору, но, тем не менее, он по-прежнему не слезает с меня во всём, что касается работы. Хотя, я и не жалуюсь. Да и домой я особо не спешу. Тоби всё ещё со мной не разговаривает, Лиззи ведёт себя нарочито учтиво, обращаясь ко мне строго мистер Колтер и то, только по делу. А Ли… Даже после той волшебной ночи два дня назад, в наших отношениях ничего особо не изменилось. Нет, мы, конечно, общаемся за завтраком и ужином, когда я прихожу с работы, но на этом всё.       Она по-прежнему смотрит на меня каким-то затравленным взглядом, часто прячет глаза и старается поскорее сбежать с Лиззи или запереться в своей комнате. А мне только и остаётся, что сходить с ума от желания, хотя бы просто к ней прикоснуться, обнять, взять за руку, переплетая наши пальцы.       Никогда даже не мог себе представить, что отсутствие простого тактильного контакта будет для меня большей проблемой, чем отсутствие секса. Тем более, когда она рядом, такая желанная и любимая до чёртиков.       А хуже всего, что я разрываюсь между двумя желаниями: когда на работе, я просто ужасно хочу домой, а спустя час, после возвращения, я уже готов сбежать подальше, запереться в номере отеля и глушить Бурбон, собирая по частям свою душу.       Подъезжаю к дому и продолжаю сидеть в пикапе. Просто не могу себя заставить, выйти из машины. Роняю голову на руки, облокотившись на руль, и закрываю глаза. Я так вымотан, что, кажется, сейчас усну прямо тут. Хотя, с тех пор, как мы с Ли не спим вместе, мне по большому счёту, вообще всё равно, где спать.       Вдруг пассажирская дверь тихонько открывается, и в машину садится она. Мне даже не нужно открывать глаза, чтобы это понять. Я всегда остро реагировал на её запах, а сейчас, ощущая его, помимо дикого желания, чувствую такую невыносимую боль в груди, что хочется просто бежать без оглядки. Но я обещал ей, что наберусь терпения, а ещё научусь контролировать свои идиотские порывы.       То, что она сама сейчас села ко мне в машину, заставляет моё измученное сердце колотиться в ускоренном темпе, наполняя его слабой надеждой. Шумно вздыхаю и разлепляю свинцовые веки.       — Привет, — поднимаю голову и улыбаюсь жене, вижу, что на ней надето только лёгкое платье. — Почему ты совсем налегке? Замёрзнешь.       — Не замёрзну. В машине тепло, — отвечает, улыбнувшись мне в ответ, и в моей душе что-то радостно подпрыгивает. Значит, не собирается сразу сбегать.       — Как прошёл твой день? — спрашиваю, чтобы как-то зацепиться за разговор и оттянуть тот момент, когда она снова исчезнет.       — Мне было грустно, — опускает глаза. — Я скучала по тебе. Я каждый день по тебе скучаю всё сильнее, — Ли поднимает взгляд, и я вижу в её глазках знакомый огонь, от которого по телу мгновенно начинает разливаться сладкая истома.       — Маленькая, давай уедем отсюда, — рискую предложить ей, и она кивает в знак согласия.       Завожу мотор пикапа и ловлю себя на том, что мою усталость как будто рукой сняло. На смену ей пришло желание, и такое сильное, что понимаю, вести машину в таком состоянии я точно долго не смогу. Лихорадочно начинаю перебирать в затуманенном мозгу, куда мы можем поехать, но голова уже совсем отказывается соображать.       — На соседней улице есть тупик, — говорит Ли, видимо поняв по лицу мои мысли. — Я как-то заехала в него, когда решила, что уже могу ездить без помощи навигатора. Если доехать до упора, то в самом конце нет домов.       Я уже, кажется, не в состоянии говорить. Только слабо улыбаюсь ей в ответ и сворачиваю на соседнюю улицу. Доехав до конца, мы и правда упираемся в тупик, окружённый деревьями. Уже почти стемнело, поэтому включаю свет в салоне, чтобы видеть её глаза. До безумия хочу её коснуться, но до такого же безумия боюсь того, что она снова меня оттолкнёт. Поэтому только сижу, улыбаясь наверняка самой глупой улыбкой на свете и закусив по привычке нижнюю губу.       В глазах Ли огонь разгорается сильнее, и она не отводит взгляда от моих губ. Вдруг, на удивление шустро, моя сладкая девочка перелезает ко мне на колени через бардачок между сиденьями и впивается в мои губы своим сладким ротиком. Я так долго мечтал об этом поцелуе, что теперь просто нахожусь в ступоре.       Ли проводит язычком по моим губам, и я начинаю отвечать, но нежно, одними губами, боясь снова её спугнуть. Но девочка нетерпеливо стонет, старается углубить поцелуй и одновременно расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Со стоном запускаю язык в её ротик, встречаюсь с её язычком и мне кажется, что я уже готов кончить даже от этого. Ли трётся о мой пах, где всё уже горит огнём. Стояк такой, что даже её движения, помимо удовольствия, причиняют боль.       — Малышка, тебе тут будет не удобно, — нахожу в себе силы, прохрипеть сквозь стон, когда она переходит поцелуями на мою шею, показываю глазами на её внушительный, но до ужаса сексуальный животик.       Она согласно кивает, и мы перебираемся на заднее сиденье, где я сразу поднимаю электрошторы, которыми недавно обзавёлся в обеих машинах.       Ли наконец расправляется с пуговицами на рубашке и начинает водить ручками по моей груди, от чего я весь покрываюсь мурашками и уже начинаю дрожать от возбуждения. Сам же я боюсь даже прикоснуться к ней, хотя, мне это нужно так сильно, что чувствую болезненное покалывание в ладонях. Но я всего лишь слегка поглаживаю её спину через тонкую ткань платья и умираю от счастья, что могу делать хотя бы это.       Ли быстро расправляется с моей ширинкой, и освободив болезненный каменный стояк, медленно со стоном опускается сверху, сдвинув трусики. Я же могу только шумно вдохнуть и понимаю, что выдохнуть уже не в состоянии. Она двигается, откинувшись и упёршись руками в мои колени, и я начинаю стонать, чувствуя, что близок к развязке.       — Ли, — простанываю её имя, спустя несколько движений, чувствую, как она сжимает мой член, получая оргазм, и сразу же кончаю сам.       Пока восстанавливаем дыхание, Ли продолжает сидеть на мне, и спустя минуту, я чувствую, что он снова твердеет внутри её горячего тела.       — Малышка, я хочу ещё, — шепчу ей, и она улыбается в ответ.       — Я тоже, — отвечает и в глазах снова горит огонь, который сводит меня с ума. — Но теперь по-другому.       Слезает с меня, и сначала поцеловав, становится на колени, спиной ко мне. Встаю сзади и толкаюсь в податливую плоть. Девочка сладко стонет, и я начинаю поглаживать её бёдра, завожу руку под животик и массирую клитор, второй рукой пробираясь под лёгкое платье и сжимая налитую грудь сквозь ткань лифчика. Двигаюсь все быстрее, уже вбиваюсь в её тело, и она стонет громче, кричит и кончает, извиваясь. Почти останавливаюсь, позволяя ей насладиться оргазмом, и продолжаю двигаться. Кончаю, снова простонав её имя.       Уняв наконец сбившееся дыхание, вытираемся салфетками, специально спрятанными для этих целей, и поправляем одежду. Ли снова целует меня, и в животе порхают бабочки. Вернувшись домой, сразу поднимаемся наверх. Дойдя до двери нашей спальни, я глубоко вздыхаю и уже собираюсь идти дальше, но её маленькая ладошка вдруг оказывается в моей ладони, и Ли сразу переплетает наши пальцы.       — Ты больше не должен там спать, — говорит, глядя мне в глаза. — У тебя есть своё место.       Сердце радостно ёкает, и мы заходим в нашу комнату. Снимаю рубашку, кинув её на стул, а Ли переодевается в прозрачную ночную сорочку. Встаю перед ней на колени и прижимаюсь щекой к её животику, а она зарывается пальчиками в мои волосы на макушке. Убеждаюсь, что мечтал об этом моменте больше всего. Больше, чем о сексе.       — Родной, — тихо зовёт меня и я поднимаю глаза. — Пожалуйста, верни его на место, — протягивает мне кольцо с голубым бриллиантом и свою ручку. — Это должен сделать ты.       Надеваю кольцо и целую по очереди все её пальчики, а потом тыльную сторону ладошки.       — Я так тосковал по тебе! — почти шепчу ей, но она конечно слышит.       — Я тоже, малыш. Я очень люблю тебя! — смотрит на меня такими глазами, что кажется, я сейчас расплавлюсь от счастья.       — Пожалуйста, говори мне это часто-часто! Может, я наконец поверю, что и меня есть, за что любить, и тогда не буду таким уродом. Pov Итон       Сижу и пытаюсь сосредоточиться на работе. Стол весь завален документами, которые принесли на подпись, но я чувствую себя совершенно не работоспособным даже для этого. Облокотившись на стол, закрываю руками лицо, погрузившись в свои мысли.       Неделя для нас всех выдалась на редкость тяжёлой. Я бы конечно мог обвинить во всех несчастьях Эрика, но если рассудить, то вина в том, в каком положении мы сейчас все оказались, лежит практически на каждом из нас.       Как бы ни бушевали гормоны Ли, но то, что она может завести Эрика с пол оборота — неоспоримый факт. То, что он рядом с ней постоянно на взводе и готов в любую минуту тащить её в постель, делает его, и без того расшатанную психику, ещё более неустойчивой. Моя реакция на то, что он в этот раз натворил, конечно, была предсказуема. Ведь я с первого дня проникся к этой девочке и воспринимаю её, как младшую сестру, которой у меня никогда не было.       Мои проблемы с гневом снова дали о себе знать, и я сорвался. Теперь я об этом жалею, но всё равно не могу себя заставить, просто подойти и поговорить с ним. А он не из тех людей, кто подойдёт первым.       Казалось бы, непричём только Лиззи, но у моей девочки есть такая черта, как безграничная преданность Ли. Поэтому она теперь не просто игнорирует Эрика, а делает всё возможное, чтобы создать ему максимальный дискомфорт.       Я вижу, что друг страдает от всего этого, но больше всего, от холода, с которым стала относиться к нему Ли. Он перестал торопиться домой с работы. Напротив, стал возвращаться максимально поздно. За двадцать один год нашей дружбы мы впервые в серьёзной ссоре, и мне просто до безумия его не хватает. Но в силу своей природной упёртости я не предпринимаю попыток, пойти на контакт.       Может, как следствие всех этих событий, меня в последние пару дней гложет ещё одна вещь: я до сих пор ни разу не навестил Локвуда. Не понимаю, с чего вдруг меня вообще стала посещать эта мысль, но ничего не могу с этим поделать.       Поднимаюсь с кресла, беру со стола ключи и мобильник, и покидаю офис. Приехав в больницу, поднимаюсь на лифте и подхожу к проходной. За стойкой сидит темнокожая женщина средних лет и говорит по телефону, перебирая какие-то бумаги. Ловлю себя на том, что стою и пялюсь на её руки, которые создают разительный контраст в сравнении с белоснежными листами.       — Вы что-то хотели? — женщина задаёт вопрос, положив трубку. — Добрый день, — говорит, когда я наконец поднимаю на неё глаза.       — Здравствуйте. Могу я пройти к Дениелу Локвуду?       — Будьте добры, назовите Ваше имя. Я посмотрю, есть ли Вы в списке тех, кому разрешены посещения.       — Скорее всего нет, — пожимаю плечами. — Я не знал, что его могут посещать не все.       — Только близкие, этот пациент находится в коме, — объясняет женщина. — Так как Ваше имя?       — Тобиас Итон, — отвечаю, уже собираясь уходить.       — Его палата на этом этаже. Двести восьмая, по коридору прямо и на право, — вдруг говорит она, показывая, в каком направлении мне нужно идти. — Только в кабинете, пожалуйста, накиньте халат. Они висят на вешалке слева.       — То есть, это значит, что я есть в списке? — спрашиваю, удивлённо приподняв брови.       — Да, Вы в списке есть.       — А кто его составлял?       — Странный вопрос. Пациент конечно. Он поступил к нам в сознании.       Слегка шокированный этой новостью, иду по коридору и нахожу нужную дверь. Несколько секунд медлю и поворачиваю ручку. В палате светло, жалюзи наполовину открыты, везде царит идеальная чистота. Замечаю, что вся аппаратура, вся обстановка, всё абсолютно новое. Да и сама палата не похожа на среднестатистическую. Тут явно постарался Эрик, сомневаюсь, что Локвуд мог всё это оплатить своей страховкой.       Дышит Дени самостоятельно, аппарата искусственного дыхания нет, значит, кома не глубокая. Из рассказа Эрика я понял, что парень получил проникающее ранение брюшной полости, с повреждением селезёнки. Помощь была оказана своевременно, и угрозы жизни не было, но после его транспортировки в больницу Сан-Франсиско, с Дени случился банальный анафилактический шок, вследствие аллергии на какой-то препарат, о которой не было сказано в его медицинской карте. Последовала остановка сердца, а когда мотор наконец запустили, парень впал в кому первой степени.       Подхожу и сажусь в удобное кресло между кроватью и окном. Несколько секунд неотрывно смотрю в окно, слушая монотонное попискивание кардиомонитора. Потом перевожу взгляд на Дени.       — Ну, привет, Локвуд. Странно тебя видеть тут. Мне всегда казалось, что ты вообще никогда не спишь, — ухмыляюсь своим словам. На какой-то момент придаюсь воспоминаниям. Понимаю, что скорее всего, он меня не слышит, и от этого, наверное, говорить становится легче.       — Как ты думаешь, если бы не эти детские глупости, мы могли бы быть друзьями? — не смотрю на него, просто говорю и разглядываю свою обувь. — Мы с Эриком такие разные, как небо и земля. Не считая, конечно, общей проблемы с гневом. А наша дружба уже разменяла третий десяток, — поднимаю голову и снова разглядываю парня. — А ведь вы дружили, даже после того, как мы поменяли школу. И только теперь я понимаю, что это я позволил Эрику оттолкнуть тебя, наряду со всеми остальными, — вздыхаю и поднимаюсь с кресла. — Видимо, на тот момент моей эгоистичной натуре так было удобно.       Снова замолкаю и упираюсь руками в подоконник. На улице уже успело стемнеть и зажглись огни вечернего Сан-Франсиско. Стою и понимаю, что в груди вдруг нарастает странное, щемящее чувство. Как будто я что-то потерял и только теперь осознал эту потерю. А ведь, по сути, так и есть. Я столько лет ненавидел этого пацана без всякой на то причины, а он, тем не менее, от чего-то надеялся, что я приду сюда, его навестить. И теперь он лежит тут, и даже не знает о том, как мне жаль.       Подхожу к кровати и сажусь на корточки, рядом с изголовьем. Осторожно подсовываю свою ладонь под руку Дени, стараясь случайно не сорвать импульсный датчик с его пальца.       — Ты прости меня за всё, если сможешь. А главное, скорее поправляйся, братишка…       Смотрю на спокойное, умиротворённое лицо парня и вдруг вижу, что из-под опущенных ресниц стекает крупная слеза, тут же потерявшись на подушке. Сигнал кардиомонитора вдруг учащается, а пальцы Дени слабо сжимают мою ладонь.       — Сейчас, дружище… Я за врачом… — тараторю отрывисто, пожимаю его руку и сломя голову вылетаю в коридор, уронив на бегу халат.